Fatal Trouble

Часы пробили четыре, и последний звонок прокатился эхом по коридорам школы Ынчжан. Пока большинство учеников выбегали на улицу в неистовом веселье — кто с криками, кто со смехом, — двое остались позади: Юри и Шиын. Они молча стояли у двери кладовки для уборочного инвентаря. Дверь распахнулась, и в проёме появилась пожилая женщина с седеющими волосами и добрым взглядом. Увидев их, её лицо смягчилось. — Ах, вот и два нарушителя порядка, — сказала она с лёгкой усмешкой, в которой не было ни капли злобы. — Мистер Кан уже всё объяснил. Вы здесь, чтобы помочь с уборкой третьего этажа. Плечи Юри поникли. — Весь коридор? — Да, но не волнуйтесь. Если будете работать вместе — управитесь быстро, — улыбнулась она, вручая каждому по швабре и ведру с мыльной водой. — И постарайтесь не залить всё. Я только вчера натёрла пол. — Поняла, мадам, — выдавила из себя Юри с натянутой улыбкой. Шиын просто молча кивнул и взял швабру. Они нехотя побрели по лестнице. Их шаги гулко отдавались в пустом здании, отзвуки жизни уже остались позади, исчезли с гомоном школьной суеты. Добравшись до третьего этажа, они остановились у длинного пустого коридора. Юри со вздохом опустила ведро. — Это абсурд, — пробормотала она, опуская швабру в воду. — Наказывают за то, что я просто защитила себя. — Тебя наказали не за защиту, а за то, что ты всё обострила, — невозмутимо заметил Шиын, тоже готовясь к работе. Юри бросила на него раздражённый взгляд: — Ты всегда такой прямолинейный? — Да, — ответил он, начиная вытирать пол уверенными, выверенными движениями. Юри недовольно буркнула что-то себе под нос и приступила к своей части. Некоторое время они работали в тишине. Только плеск воды и лёгкий аромат мыла сопровождали их. Но раздражение в Юри не утихало. Она с силой шлёпнула шваброй по полу, разметав брызги. — Аккуратнее, — сказал Шиын, даже не обернувшись. — Я в курсе, — огрызнулась она. Опять тишина. — Тебе стоит осторожнее выбирать, с кем связываться, — произнёс Шиын, не повышая голоса. Юри фыркнула: — Я не нарывалась. Просто не хотела, чтобы по мне топтались. — И вот к чему это привело, — спокойно отметил он. — Серьёзно? — она развернулась к нему. — По-твоему, я должна сидеть, сложа руки, и позволять обращаться со мной как с половиком? — Я такого не говорил. — А что ты тогда сказал? — Я сказал, что есть способы отстоять себя, не превращая всё в хаос. — Легко тебе говорить, — пробормотала Юри, резко водя шваброй и оставляя мыльные разводы. — Тебе достаточно просто стоять и сверлить взглядом — и все разбегаются. Не все могут быть холодными каменными изваяниями, как ты. Взгляд Шиына встретился с её. Холодный. Непоколебимый. — Думаешь, я не знаю, что значит быть мишенью? Юри замерла. В его глазах, обычно безэмоциональных, промелькнуло что-то — острое, но глубоко спрятанное. — Я знаю, — продолжил он. — Но драки и враги не исчезают от того, что ты лезешь на рожон. Это делает тебя лишь более удобной целью. Юри ничего не ответила. Тишина между ними стала глуше, тяжелее. Она продолжала мыть пол, но медленнее, задумчиво глядя на мыльные разводы. — А что мне тогда делать? — спросила она, почти шёпотом. — Просто терпеть? — Нет, — сказал Шиын. — Но тебе не обязательно быть одной. Если есть те, кому можно доверять — опирайся на них. — Доверие? — усмехнулась Юри, горько. — Это роскошь. — Тогда заслужи его, — ответил он, и в его голосе впервые проскользнула мягкость. — Как и уважение. Оно не берётся из ниоткуда — его доказывают. Не кулаками. Поступками. Она замолчала, переваривая услышанное. Это было не то, что ей обычно говорили. В её мире доверие — хрупкое, как стекло. А уважение выбивают. Но вот он — холодный, молчаливый Шиын — говорит иначе. Они продолжали работать. Напряжение уже не висело между ними — оно стало чем-то иным. Более тихим. Почти как понимание. Юри время от времени бросала взгляды на Шиына. Его лицо оставалось спокойным, взгляд сосредоточенным. Но в нём было что-то устойчивое. Надёжное. Как стена, которая не рухнет. — Знаешь, — сказала она, на этот раз с лёгкостью, — ты довольно командный, учитывая, как мало говоришь. — Может, ты просто слишком много болтаешь, — отозвался он, даже не глядя. Юри уставилась на него в шоке. Потом рассмеялась. — Ты сейчас… пошутил? — Нет. — Да ладно тебе, — она улыбнулась. — Шутка была. Признайся. — Не было. — Конечно, — усмехнулась она, впервые за весь день — искренне. Солнце уже клонилось к закату, заливая третий этаж тёплым светом. Пол сиял чистотой. Юри облокотилась на швабру, вытирая пот со лба. — Ну вот, справились. Наказание официально закончено. Шиын молча кивнул, поднимая ведро. — Пойдём сдавать инвентарь. Когда они спустились и вернули швабры и ведра, тёплый вечерний воздух уже окутывал двор школы. Старенькая уборщица поблагодарила их, провожая добрым взглядом. Юри сунула руку в карман и вытащила телефон. Он завибрировал — очередное сообщение. — О, отлично, — проворчала она, закатив глаза. — Проблемы? — спросил Шиын, не проявляя особого интереса, просто ради вежливости. — Сондже пишет уже целый час. Я же сказала ему, что это просто наказание, но он ведёт себя так, будто меня похитили. — Ты с ним домой поедешь? Юри скривилась: — К сожалению. Они вышли за ворота, и Шиын повернулся к ней: — Завтра справишься? Она помедлила, потом чуть улыбнулась: — Да. Спасибо… за всё. — Не привыкай к помощи, — напомнил он, но в голосе мелькнула мягкость. — Да-да. Это тебе не лицо из камня, — фыркнула она и повернулась к выходу. Шиын смотрел ей вслед, прежде чем повернуться в противоположную сторону. Лицо его оставалось непроницаемым, но в уголке губ на мгновение появилась едва заметная улыбка. Юри только шагнула за ворота, как её взгляд упал на чёрную машину, припаркованную у обочины. Рядом с ней, облокотившись о кузов, стоял Сонджэ. В одной руке — зажжённая сигарета, другая в кармане. Очки ловили отблески закатного солнца, делая его взгляд ещё более пронзительным. — Наконец-то освободилась, уборщица? — крикнул он, делая затяжку. — Иди поперхнись, — огрызнулась Юри, скрестив руки и направляясь к машине. — Очаровательна, как всегда, — усмехнулся он. — Видимо, швабра не смогла выбить из тебя характер. — А сигареты не смогли сжечь твою самодовольную рожу. Он хмыкнул и стряхнул пепел: — Знаешь, некоторые люди говорят «спасибо», когда видят, что их водитель всё ещё ждёт. — Да? Ну тогда я, видимо, в не ту машину сажусь. — Осторожнее, — прищурился он. — А то подвезу тебя на крыше, как багаж. Хотя с твоей способностью к неприятностям — наверняка бы слетела. Юри прищурилась, не садясь в машину: — Не моя вина, что эта школа кишит идиотами. — Правда? А по-моему, ты сама каждый раз нарываешься на новых «друзей». — Друзья? — она фыркнула. — Если ты под «друзьями» имеешь в виду «раздражающих уродов», то да. Сонджэ приблизился, их лица разделяло всего несколько сантиметров: — А я думал, я у тебя в списке номер один по раздражению. — Не переживай, — сладко ответила Юри. — Корону ты пока не потерял. Он театрально вздохнул, затушив окурок под подошвой: — Приятно знать, что я всё ещё твой любимый. Садись уже, бедствие ходячее. — Ты вообще когда-нибудь просишь по-человечески? — Я пробовал. Один раз. Ты проигнорировала. — Потому что твоё «по-человечески» звучит как угроза. — Это у тебя слух плохой. Юри закатила глаза, но села на пассажирское сиденье, швырнув сумку себе на колени. Дверь захлопнулась. Сонджэ обошёл машину, но не сел. Он облокотился на водительскую дверь, глядя на неё сквозь стекло. Она опустила окно: — Ты чего стоишь? Планируешь похищать меня своим молчанием? — Заманчиво, — пробормотал он. — Но подумал, может, оставить тебя здесь. Пусть на автобусе поездишь, прочувствуешь «реальную жизнь», к которой так стремишься. — Сонджэ, если ты меня здесь оставишь, я найду способ насыпать тебе зудящий порошок в кожаные сиденья. Он ухмыльнулся: — Вот это именно то твоё дерзкое поведение, из-за которого у тебя и возникают проблемы. — А может, это единственное, что помогает мне не сойти с ума среди этих идиотов. Он коротко рассмеялся, но тут же прикрыл смех кашлем, затем открыл дверь и сел. Машина плавно тронулась. Некоторое время они ехали в молчании. — Первое наказание, да? — наконец спросил Сонджэ, бросив взгляд вбок. — Могут сразу закрепить за тобой постоянное место в карцере. — Это была не драка, — возразила Юри, глядя в окно. — Это было… недоразумение. — Ага. Такое «недоразумение», что тебя с ведром и шваброй оставили, — усмехнулся он. — Это не моя вина, что они ко мне лезут. — Может, потому что ты даёшь им повод. — То есть, мне просто надо стоять и улыбаться, когда меня оскорбляют? Спасибо говорить? — Я говорю, может, есть способ защищать себя, не превращая каждый коридор в поле боя, — его голос стал резче. — А ты — ты всегда готова драться со всем миром. Даже если в итоге останешься в синяках. — Лучше синяки, чем быть трусихой. Руки Сонджэ крепче сжали руль, но голос остался спокойным: — Есть разница между храбростью и глупостью. Ты не уличный боец, Юри. Не притворяйся. — Может, не пришлось бы, если бы все перестали думать, что я слабая… — Новость для тебя: ты не слабая. Ты просто безрассудная. Юри отвернулась к окну: — Если собираешься читать лекции — высади меня. — Пожалуйста, — Сонджэ чуть замедлил ход. — Вон тротуар. Можешь сбежать в закат. Она бросила на него взгляд, в котором смешались ярость и изумление: — Ты не посмеешь. — Проверь. Они встретились взглядами. Машина медленно ползла вперёд, но он не останавливался. Юри выдохнула раздражённо и откинулась на сиденье: — Ты невыносим. — А ты — ходячая головная боль, — ухмыльнулся он. — Но, видимо, мы обречены друг на друга. Юри не ответила, только молчаливо смотрела в окно. Когда они подъехали к особняку, Сонджэ остановился и облокотился назад, не спеша глушить мотор. — Юри, — сказал он, когда она открыла дверь. — Что ещё? — Перестань позволять им так легко тебя задевать. Они хотят реакции. Не давай им её. — Легко сказать. — Возможно. Но ты достаточно упрямая, чтобы это получилось. — Ты самовлюблённый. — А ты всё ещё здесь, споришь со мной, а не идёшь домой. Юри хлопнула дверью, но, поднявшись по ступеням, всё же оглянулась через плечо. Сондже всё так же стоял у машины с той же раздражающе самодовольной ухмылкой. У неё внутри что-то кольнуло — глупое, запутавшееся чувство, — но она подавила его и исчезла за дверьми особняка. Сонджэ задержался у машины, достал сигарету и молча закурил, глядя на запертые ворота особняка. Он не уехал сразу. Только когда докурил до конца и раздавил окурок под подошвой, медленно сел в машину и завёл двигатель. Но вместо того чтобы повернуть в сторону дома, он свернул на знакомую улицу — туда, где неоновая вывеска «Боулинг» светилась в ночи, отражаясь в мокром асфальте. Гул приглушённой музыки и удары шаров о кегли просачивались наружу вместе с запахом дыма и перегара. Сонджэ припарковался и неспешно вошёл внутрь. Внутри царил хаос: гогот, громкая музыка, мужские голоса, пиво, сигареты и запах острых закусок. Здесь собирались не просто игроки — это было место, где пересекались бойцы, старшие юнионисты, старые союзники Бэк Джина. Те, кто знал, что значит держать удар — и не струсить. Несколько голов повернулись в его сторону. В глазах — узнавание. И уважение. — Йо, Сонджэ! — крикнул кто-то со шрамом на щеке, поднимая стакан. — Катать пришёл или по делу? — Ни то, ни другое, — ответил Сонджэ с полуулыбкой. — Мне нужно поговорить с Бэк Джином. Он уверенно прошёл по рядам дорожек, ни с кем особо не заговаривая. Ступал чётко, взглядом пробивая путь. Он никогда не стучал в дверь Бэк Джина — в этом не было нужды. Открыв, он нашёл Бэк Джина за столом. Тот был в белой рубашке с закатанными рукавами, сосредоточенно просматривал стопку документов. Стакан воды стоял рядом, нетронутый. Когда дверь открылась, Бэкджин поднял взгляд. Лицо его осталось спокойным, но глаза чуть сузились: — Сонджэ. Что-то случилось? Сонджэ облокотился о дверной косяк, скрестив руки: — У нас проблема. Взгляд Бэк Джина стал острее: — Юри? — Опять вляпалась. Тяжёлый, но негромкий выдох сорвался с губ Бэк Джина — скорее ожидающий, чем удивлённый. — Что на этот раз? — Те же трое уродов, что пытались затащить её в переулок на прошлой неделе. Всё ещё в школе. Сегодня опять окружили её. Она дала отпор — в итоге наказание. Убирала третий этаж. Челюсть Бэк Джина напряглась. Пальцы постукивали по краю стола. — Эти крысы всё ещё рядом, да? — Живы, — холодно добавил Сонджэ. Молчание нависло между ними, густое и тяжёлое. — Они её трогали? — наконец спросил Бэк Джин, тихо, с опасной ровностью. — Пытались. Но, думаю, урока они не усвоили. Выражение лица Бэк Джина изменилось. Гнев в его глазах был тихим, ледяным и точным. — Имена? — Старшеклассники из Ынчжана. Думают, что крутые, раз младших швырять могут. Это скоро изменится. Бэк Джин медленно опустил рукава и выпрямился: — Вызови Донха и остальных. Я хочу, чтобы этих троих нашли. И привели. Сегодня. Сонджэ кивнул. Уже доставал телефон. — Считай, сделано. Голос Бэк Джина стал отстранённым, как лёд: — Пусть все знают: трогать мою семью — не пройдёт безнаказанно. — Я ей сказал держаться тише, — пробормотал Сонджэ, убирая телефон. — Но это же Юри. Острая на язык, упрямая, беда в чистом виде. Бэк Джин на секунду усмехнулся — без веселья: — Она всегда была такой. Но это не значит, что ей придётся мириться с отбросами. В дверь постучали. Вошёл Донха — высокий, сухощавый, с вечной ухмылкой. — Вызывали, босс? Сонджэ обернулся: — Работа для тебя. Трое старшеклассников из Ынчжана. Опять лезли к Юри. Мы их приведём сюда. Улыбка Донха исчезла. Он сжал кулаки: — Что они сделали? Лезть к кузине босса… Им крышка. Я сейчас же соберу ребят. — Принеси их живыми, — сказал Бэк Джин тихо, почти ласково. — Но никто не сказал, что они должны быть целыми. Ухмылка Донха вернулась — резкая, жестокая: — Понял. Без проблем. Он исчез в коридоре, уже выкрикивая приказы. В зале наступила зловещая тишина: смех исчез, азарт сменился сосредоточенной готовностью. Бэк Джин повернулся к Сонджэ: — Если Юри спросит — ничего не говори. Она не должна знать. Сонджэ ухмыльнулся: — Она всё равно не поверит. Но понял. Отвлеку её. Бэк Джин кивнул, и в его взгляде мелькнула тень благодарности: — Спасибо, Сонджэ. За то, что защищаешь её. — Я же обещал, — Сонджэ поправил очки. — Кто-то ведь должен оберегать это ходячее бедствие. — Хорошо. Потому что эти трое… они узнают, что значит перейти дорогу семье На Бэк Джина. Сонджэ оттолкнулся от косяка и вышел. В зале снова гудели мужские голоса, но теперь — с сосредоточенной злостью. Донха уже стоял у тёмного фургона у выхода. Двигатель загудел, и машина рванула в ночь. Сонджэ прислонился к стене и достал телефон: Сонджэ: Ведёшь себя прилично? Ответ пришёл сразу: Юри: Не твоё дело. Он усмехнулся и убрал телефон. Если бы она только знала, что её ждёт. Этой ночью те трое узнают, что значит тронуть семью На Бэк Джина.