Fatal Trouble

Прохладный вечерний ветерок пробежался по территории особняка, тронул гладь бассейна, вызвав лёгкие рябящие круги под бледным лунным светом. Юри стояла у самой кромки воды, телефон прижат к уху, она ходила взад-вперёд, а её отражение исказилось в колеблющейся глади под ногами. — Объясни мне это ещё раз, Юри, — голос матери был резким, холодным, безжалостным — словно клинок, обёрнутый в шёлк. — Драка в школе? Наказание в личном деле — всего за неделю? Пальцы Юри крепче сжали телефон. — Это была не драка, мама. Это была самооборона. — Самооборона? — в разговор вклинился голос отца — ниже по тону, но не менее строгий. — Юри, мы не так тебя воспитывали. Ты в Сеуле, чтобы научиться дисциплине, а не создавать проблемы. — Дисциплине? — голос Юри дрожал от возмущения. — То есть, научиться быть вашей идеальной наследницей? Сидеть, улыбаться и молчать? Извините, похоже, я пропустила этот урок. — Следи за тоном, — предостерегла мать, и в её голосе зазвенел лёд. — Мы отправили тебя к Бэкджину, надеясь, что ты наконец поймёшь, что такое семья и верность. А ты устроила из себя посмешище. — Посмешище? — Юри остановилась, сжав челюсти. — Потому что я постояла за себя? Потому что не позволила каким-то идиотам меня унижать? Вы так одержимы своим имиджем, что вам даже плевать, что на самом деле произошло. — Нас волнует то, — голос отца стал глухим, сдержанным гулом, — что ты позоришь нашу фамилию. Семья Чан— — О, началось. Речь про «семью Чан», — перебила она его, капая сарказмом. — Потому что для вас я — не человек, не дочь. Я — отражение вашей безупречной репутации. Просто имя, которое надо начистить до блеска. — Юри, — мать заговорила мягче, но голос не утратил жёсткости. — Мы всегда знали, что ты… своенравная. Но дело не в контроле. Мы хотим, чтобы ты научилась ответственности. — Ответственности? — холодный смешок вырвался у Юри. — Конечно. Как отправить меня к Бэкджину — вашему личному “решале”, потому что самим вами заниматься лень? — Хватит, — отрезал отец, его голос вспорол воздух. — Мы дали тебе шанс. Надеялись, что влияние Бэкджина поможет тебе. Что он научит тебя уважению, верности и сдержанности. — Извините, что разочаровала, — фыркнула Юри. — Если вам нужна была марионетка, надо было вырезать её из дерева. Я не буду послушной дочуркой, которая кивает и мило улыбается. Между ними повисла напряжённая, тяжёлая тишина. — Ты невыносима, — наконец сказала мать, голос её дрожал от раздражения. — Всегда такая безрассудная, такая упрямая. Прямо как— — Как кто, мама? — перебила Юри, её голос стал острым, как лезвие. — Как я? Как та дочь, которую вы хотите заменить своим идеалом? — Юри, ещё один инцидент — и мы заберём тебя домой. Подальше от Сеула. Подальше от Бэкджина. Мы сделаем так, чтобы у тебя не осталось ни капли свободы. — Прекрасно услышала, — ответила Юри, ровным голосом, хотя сердце билось в висках. — Ужасно будет, если я запятнаю безупречную репутацию семьи Чан. Какая трагедия. — Не испытывай наше терпение, Юри, — голос матери стал ледяным шёпотом. — Не испытывайте моё, — бросила она и сбросила звонок, резко засунув телефон в карман. На какое-то время она просто стояла, тяжело дыша, глядя на спокойную воду бассейна — контраст к буре, бушующей внутри. Пальцы сжались в кулаки. Им было всё равно. Не по-настоящему. Неважно, плохо ли ей, больно ли, чуждо ли ей всё в этом городе — главное, чтобы она их не позорила. — Семья и верность, — прошептала она, криво усмехнувшись. — Какая шутка. Холодный воздух щекотал кожу, лунный свет серебрил дом, бросая бледное свечение на воду. Юри села на край бассейна, опустив ноги в воду. Лёгкий озноб пробежал вверх по позвоночнику, но она не шелохнулась. Лёд бодрил, напоминая: она всё ещё здесь. Всё ещё настоящая. Даже если для родителей она — только имя. В голове метались обрывки звонка: холодные слова матери, снисходительный голос отца. — Знаешь, большинство людей ночью спят, а не дуются у бассейна, — раздался голос позади. Юри резко подняла голову. Взгляд тут же упёрся в Сонджэ, небрежно прислонившегося к колонне, очки отражали слабый лунный свет. — Гениально, Сонджэ, — язвительно бросила она. — Наверное, ты лауреат премии за такие наблюдения. Он усмехнулся и двинулся к ней, сунув руки в карманы кожаной куртки. — Сарказм тебе не поможет, знаешь ли. — Спасибо за этот откровенный анализ, доктор Сонджэ. Мне записывать? Он остановился рядом, взглянув на её напряжённые плечи. — Плохой звонок от родителей? — Плохой? — Юри рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. — Просто катастрофа. По мнению моей идеальной семейки, я опозорила их, потому что постояла за себя. Как я смею не быть куклой с натянутой улыбкой? Сонджэ не ответил сразу. Тишину заполнил тихий шум воды. — Должно быть удобно — быть просто именем, — продолжила она тише. — Легче контролировать. Легче направлять. Не дай бог у меня есть характер. — Родители… бывают сложными, — пробормотал Сонджэ. — «Сложными» — хорошее слово для «контролирующими», — фыркнула Юри, откидываясь на ладони. — Какой план? Сидеть тут, пока не подхвачу простуду? — Нет. Я думала… может, просто исчезнуть. Сменить имя. Уехать на остров. — В голосе всё ещё звучал сарказм, но под ним таился надлом. — Драматично, — усмехнулся он. Юри откинула голову и скривилась, встретив его развесёлое лицо. — Должно быть, хорошо быть тобой. Без родителей, дышащих в затылок. — Поверь, принцесса, моя жизнь далека от идеала. — Не называй меня принцессой, — рявкнула она, пнув в его сторону водой. Он поднял бровь. — Это вызов? — Возможно, — усмехнулась она, уже мягче. Он криво усмехнулся: — Я могу просто столкнуть тебя в бассейн. Может, остынешь. — Не посмеешь. — А если посмею? Он легко коснулся её плеча. — Один толчок… Но Юри не так-то просто было запугать. Она резко схватила его за запястье: — Только тронь — клянусь… — И что ты сделаешь, принцесса? — Перестань меня называть— И тут всё случилось. Её нога соскользнула по мокрой плитке. Потеряв равновесие, она ухватилась за куртку Сонджэ — и потянула его за собой. Холодная вода захлестнула их обоих. Всё превратилось в пузырящееся, ледяное месиво. Юри первой вынырнула, отплёвываясь, волосы прилипли к лицу. Сонджэ всплыл рядом, откинув мокрые волосы и поправляя сбившиеся очки. Он пару раз моргнул… а потом расхохотался. — Придурок! — выкрикнула Юри. — Это ты меня затащила! — отозвался он, всё ещё смеясь. — Ты у меня поплатишься! Она плеснула в него водой. Он увернулся. И началась настоящая водная война. Они смеялись, брызгались, будто сбрасывая с себя всё напряжение. Юри вдруг ощутила лёгкость. Будто снова стала просто собой. Не именем. Не тенью. Просто Юри. — Отличный способ закончить жалобный вечер, — выдохнул Сонджэ, откинувшись в воде. Юри вытерла лицо. — Ненавижу тебя. — Конечно, принцесса. Убеждай себя дальше. Они замерли, плавно покачиваясь в воде. Но вдруг Юри напряглась. — Нет… нет-нет-нет! Она лихорадочно залезла в карман джинсов. Нащупала прямоугольник. Сердце сжалось. Телефон. Она вытащила его. Экран чёрный, из щелей пузырятся капли. — Пожалуйста, пожалуйста… — нажимала на кнопку. Ничего. — Это шутка?! — застонала она и, вскарабкавшись на край бассейна, плюхнулась на плитку. Сонджэ подплыл ближе: — Всё в порядке, принцесса? — Молчи, Сонджэ! Он не включается! — О, так у тебя есть слабость? — поддразнил он. — Ты худший! Это всё ты! — Я?! Ты схватила меня! — Потому что ты пытался столкнуть меня! — Отличная работа, между прочим. — Если он не включится, я… — Заплачешь? — Помолчи! — Засыпь его рисом. Так вроде делают? — Это тебе не древний артефакт! Это дорогущий телефон! — Теперь он просто дорогая подставка. Он вылез из воды, очки запотели. Стряхнул их и надел обратно. — Ладно, максимум — купишь новый. Деньги у вас есть. — Это не то! — Ах, ты из тех, кто жить без телефона не может. — Надеюсь, ты споткнёшься. — Осторожней, принцесса. А то снова в бассейн. — Перестань меня так называть! — Нет. Тебе подходит. Юри зло зыркнула: — Я в шаге от того, чтобы столкнуть тебя обратно. — Попробуй. Но она просто зажала телефон и пошла в дом, оставляя мокрые следы. — Эй! Спасибо за купание! — крикнул он ей вслед. Ответом стал неприличный жест через плечо. Оказавшись внутри, Юри направилась прямиком на кухню. Несколько горничных удивлённо вскинули головы, заметив, как с неё капает вода, пропитывая плитку. Не обращая внимания на их шёпот, она схватила большую стеклянную миску из шкафа и резко открыла контейнер с рисом. Не раздумывая, она полностью утопила в нём телефон, засыпав его до краёв. — Пожалуйста, сработай, прошу… — прошептала она, уставившись на рис, будто перед ней была не миска, а бомба, которую нужно обезвредить. К ней осторожно подошла миссис Ким — одна из старших служанок. — Мисс Юри, дать полотенце? Вы же простудитесь в таком виде. Юри тяжело вздохнула, плечи поникли: — Да, полотенце было бы кстати. И… может, чай. Мне нужно что-то, чтобы не убить одного человека. Миссис Ким мягко улыбнулась — она уже привыкла к театральным выходкам Юри: — Конечно, мисс. Когда горничная ушла, Юри опёрлась локтями на кухонную столешницу и уставилась в миску с рисом, как будто рис ей что-то должен. Через несколько минут в кухню вошёл Сонджэ. С него уже не капало, но волосы были ещё влажными. Он уткнулся в телефон, судя по всему, что-то читал или писал. — Вау, ты и правда это сделала, — усмехнулся он, заметив миску. — Даже не думал, что ты послушаешь мой совет. — Смейся сколько хочешь. Если это не сработает — я сделаю тебя ответственным лично. — Конечно, принцесса. Может, тебе ещё свечку зажечь для ритуала? — Я бы предпочла, чтобы ты провалился в канаву. — Как недружелюбно, — фальшиво обиделся он, убрав телефон в карман и подойдя ближе. — Знаешь что, если завтра не заработает — я отвезу тебя за новым. За мой счёт. Юри подозрительно сузила глаза: — Почему? Чувствуешь вину? — Ни капли. Просто смотреть, как ты психуешь — лучшее, что было за весь вечер. — Я правда тебя ненавижу, — пробормотала она, но голос звучал уже мягче. — Конечно-конечно, — отмахнулся он, уже поворачиваясь к выходу. — Удачи с твоим маленьким чудом из риса, принцесса. Только не сиди всю ночь и не пялься на него. — Не буду, — отозвалась она, но даже сама не была в этом уверена. Смех Сонджэ эхом отозвался в коридоре, пока он уходил. Юри снова опёрлась на столешницу, уставившись в рис, и тяжело выдохнула. — Ну же… пожалуйста, — пробормотала она, прижимая лоб к прохладному мрамору. Это будет долгая ночь.