Fatal Trouble

Когда прозвенел последний звонок, Юри вяло собирала вещи, её движения были медленными и тяжёлыми. Всё тело по-прежнему ныло, а облегчение от таблеток, которые дал ей Шиын, уже начинало исчезать. Она плотнее закуталась в толстовку — ту самую, что всё ещё пахла свежим порошком и чем-то ещё, чем-то трудноуловимым. Толстовка Шиына была тёплой, и, несмотря на неловкость носить чужую одежду, это было единственное, что хоть немного помогало справиться с леденящими мурашками по спине. Она вышла из класса, не дожидаясь никого. Нужно было домой. В кровать. И спать. Коридоры гудели, толпа учеников устремилась к выходу, но Юри всё это почти не замечала. Голова болела, перед глазами плыло. Переходя через школьные ворота, она натянула капюшон пониже, стараясь скрыться от яркого дневного солнца. Ноги несли её по знакомому маршруту — туда, где обычно ждал Сонджэ. И он там был. Прислонившись к чёрной машине, с очками на носу и скрещёнными на груди руками. Его лицо было непроницаемым, когда он заметил её приближение. — Ну надо же, неужели это сама ходячая мертвячка, — начал он, насмешливо. — Ты что, при… воу. Он резко осёкся, как только разглядел её поближе. Лицо у неё было бледным, глаза — усталыми, и она явно из последних сил держалась на ногах. Юри даже не удосужилась ответить. Просто открыла дверь, плюхнулась на пассажирское сиденье и откинулась назад с тяжёлым вздохом. — Юри? — голос Сонджэ потерял ехидство, в нём появилась тревога. — Ты в порядке? — Просто поехали, — пробормотала она, сворачиваясь в комок и прижимая к себе толстовку. — Хочу спать. Сонджэ нахмурился, но спорить не стал. Он завёл машину, убавил кондиционер, чтобы ей было комфортнее, и замолчал. Глаза Юри становились всё тяжелее. Ровное гудение мотора, тепло мягкой ткани — всё это укачивало. Через пару минут её голова опустилась к окну, дыхание стало медленным и глубоким. Сонджэ поглядывал на неё время от времени. Ему не нравилось, как бледно она выглядела. Когда они добрались до особняка, он припарковался и повернулся к ней. — Юри? Мы приехали. Тишина. — Эй, Спящая красавица, — попытался он снова, слегка тронув её за руку. Без реакции. Он вздохнул, вышел из машины, обошёл её сторону, открыл дверь и осторожно подхватил её на руки — одну руку под колени, другую за спину. Она была лёгкой, вся закутанная в чужую толстовку. Внутри особняка горничные удивлённо подняли головы, но взгляд Сонджэ быстро заставил их отвернуться. Он молча прошёл в её комнату, толкнув дверь плечом, и аккуратно уложил Юри на кровать, накинув на неё одеяло. Он откинул прядь с её лба. Кожа была горячей. Явно температура. — Упрямая дура. Могла бы просто попросить отвезти тебя домой пораньше, — пробормотал он себе под нос. Он выпрямился, собираясь уходить, но на секунду замер у двери. Вздохнув, подошёл к её столу, взял упаковку салфеток и положил рядом с кроватью, после чего тихо вышел и закрыл дверь. Юри приоткрыла глаза. Комната была темна, всё казалось тягучим и замедленным. Горло пересохло, живот заурчал от голода. Моргая, она села на кровати — тело по-прежнему ныло. Подождите… А как она сюда попала? Она помнила, как сидела в машине, ощущала себя зомби… а потом — ничего. Он что, понёс её? От одной мысли об этом ей стало неловко. Снова этот надоедливый Сонджэ видел её в самом жалком виде. Она глянула вниз — всё ещё была в школьной форме, слегка помятой. С тихим стоном встала, направилась к шкафу и переоделась в серую футболку и чёрные спортивные штаны. Прежде чем выйти из комнаты, её взгляд упал на толстовку Шиына, аккуратно лежащую на спинке стула. Пальцы коснулись мягкой ткани. Не раздумывая, она надела её. Тёплая. Уютная. Пахнущая стиральным порошком. И… немного утешительная. Хотя она бы ни за что не призналась в этом вслух. Юри осторожно спустилась по лестнице. В доме было темно, лишь тикание часов напоминало о времени. Она прошла на кухню, ступая босиком по холодной плитке. Открыв холодильник, осмотрела содержимое — контейнеры, вода, оставшаяся паста. Отлично. Она достала бутылку воды, контейнер и вилку. Но когда закрыла холодильник — чуть не подпрыгнула на месте. Сонджэ стоял в дверях, облокотившись о косяк, волосы чуть взъерошены, как будто он только что проснулся. Его взгляд был пронзительным, а уголки губ подрагивали в почти невидимой ухмылке. — Воруешь ночные закуски? — протянул он лениво. — Серьёзно? Ты что, бродишь в темноте, как маньяк? — парировала Юри, сжимая бутылку как оружие. — Вот это благодарность. Я тебя до комнаты донёс, пока ты была в отключке, и в ответ получаю угрозу? — Я тебя об этом не просила. Мог бы и оставить в машине. — Конечно. А потом бы ты замёрзла там насмерть. Отличная идея. — Он подошёл ближе, наблюдая, как она с аппетитом ест холодную пасту. Повисла тишина, нарушаемая только звуком её жевания. Взгляд Сонджэ скользнул к толстовке на ней. Бровь приподнялась. — Это чья толстовка? Юри замерла на долю секунды, но проглотила и пожала плечами: — Не твоё дело. — Она не твоя. — Гений. Хочешь ещё угадать, что я ела на обед? — Я серьёзно. Чья она? — Он сделал шаг ближе, руки скрещены, глаза сузились. — А тебе какая разница? — Имеет значение, если ты носишь вещи какого-то парня. — О боже. Ты теперь ещё и модный инспектор? — Просто знаю, что это не моя и не Бэкджина. — Ты что, запомнил весь гардероб дома? Ты в порядке вообще? — Значит, это кто-то из школы. Она облокотилась о стойку, в глазах появился вызов. — Может быть. А может, я просто стащила её у случайного парня в коридоре. Кто знает? — Юри. — В голосе Сонджэ зазвучало раздражение. — Что? — Она вскинула руки, ухмыляясь. — Ты чего вообще так переживаешь? Ты мне не брат, не отец и точно не мой— — Хватит уходить от ответа. — Ладно. — Она закатила глаза. — Это Шиына. Доволен? Его выражение слегка изменилось. — Шиын? Тот тихий? — Да, тот, кто хотя бы нормально со мной обращается. В отличие от некоторых. — Так ты теперь носишь его одежду? — О боже. Ты что, ревнуешь? — Ревную? — Он фыркнул. — К нему? Серьёзно? — А звучишь именно так. — Юри тряхнула головой, продолжая есть. — Прям как ревнивый парень. — Поверь, нет. Просто не хочу, чтобы ты связывалась с идиотами. — А, значит, теперь Шиын — идиот? — Я так говорил? — Прозвучало именно так. Он провёл рукой по затылку. — Знаешь что, забудь. Ешь свою холодную пасту. Только не заболей снова. — Обещать не могу. Он повернулся к выходу, но остановился в дверях. — И на будущее — если этот парень сделает что-то странное, ты скажи мне. Юри фыркнула, покачав головой. — Невероятный ты человек. — Мне часто так говорят. — И он растворился в темноте коридора, оставив Юри с приподнятой бровью… и лёгким теплом в груди. Юри доела холодную пасту в тишине — упрямо, но с аппетитом. Прополоскала контейнер и убрала его в раковину. Потом облокотилась на столешницу, тусклый свет лампы отбрасывал мягкие тени на кухонные стены. Её взгляд скользнул в темноту коридора, куда ушёл Сонджэ. В чём вообще была его проблема? То проявляет заботу, то снова становится тем самым раздражающим контролирующим типом. Она поправила на себе толстовку Шиына и пошла обратно вверх по лестнице. Дом погрузился в ту самую ночную тишину, что бывает только глубокой ночью. Поднявшись в свою комнату, она включила лампу у кровати — мягкий свет пролился на аккуратно заправленные простыни. Она даже не поправила их, когда проснулась. С тихим вздохом Юри опустилась на кровать, натянув рукава толстовки до самых пальцев. Телефон всё ещё не включался — даже после нескольких попыток зарядить. Она почувствовала раздражение: немного на себя за неосторожность, но больше на Сонджэ — за то, что вечно лезет не в своё дело, будто знает, как лучше. Повернувшись на бок, она уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить злость и разочарование. Но заснуть не получалось. В голове крутились мысли — раздражающая забота Сонджэ, молчаливое присутствие Шиына, напряжение с родителями, которое нарастало с каждым их звонком. Лёгкий стук в дверь выдернул её из потока мыслей. Юри нахмурилась и обернулась: — Что ещё? Дверь тихо скрипнула, и в щель выглянул Сонджэ. На нём не было очков, и в мягком свете его лицо выглядело чуть менее колючим. — Что? — буркнула она, приподнимаясь. — Проверяю, жива ли ты. Ты выглядела так себе на кухне. — Вау. Вот это забота. — Всегда рад. — Он вошёл, облокотившись на косяк. — Знаешь, нормальные люди отдыхают, когда болеют. — Я проголодалась. — Понятно. — Он кивнул на крошки на её толстовке. — Даже умудрилась использовать худи своего «краша» как фартук. Она злобно посмотрела на него и отряхнула крошки: — Он не мой краш. — Ага. А худи случайно на тебя прыгнуло, да? — Сонджэ, я тебя сейчас… — Что? Накричишь? Угрожаешь — твоё стандартное состояние. — Продолжай в том же духе — и я реально тебя придушу. — Ужас. — Он наигранно поёжился. — А если серьёзно, тебе хоть немного полегчало? Юри замялась. Внезапная перемена в тоне застала её врасплох. — Немного. Но всё ещё чувствую себя… ну, отвратно. — Может, прыгать в ледяной бассейн не была самой умной идеей? — Боже, ты и это ещё припомнил? — Ещё как. Она закатила глаза и завалилась обратно в подушки. — Уходи уже. Я спать хочу. — Ладно. Но если станет хуже — скажи мне. Или Бэкджину. — Я не ребёнок. — А по тебе и не скажешь. — Он усмехнулся и вышел, прикрывая дверь. Но перед тем как та полностью закрылась, он снова подал голос: — И, Юри? — Что ещё? — Ты реально выглядишь как зомби в этом худи. — Спокойной ночи, Сонджэ! Он хмыкнул, и её комната снова погрузилась в тишину. А Юри, несмотря на раздражение, всё-таки улыбнулась. Но с возвращением тишины вернулось и глухое ощущение пустоты — то, что всегда подкрадывалось, когда она оставалась одна. Она свернулась под одеялом, натянула капюшон на голову, прижав к себе тёплую ткань. Ещё один день. Завтра она починит телефон. Постарается не ссориться с родными. Может, получится хотя бы одна спокойная неделя. Хотя, конечно, она прекрасно понимала, что это просто мечты. Не с Сонджэ, который вечно суёт нос не в своё дело. Не с Бэкджином, чья тень нависала над каждым её решением. И точно не с тем, что она — Чан Юри. Девушка, которая просто хотела жить свою жизнь. Но слишком хорошо знала, как её семья умеет глотать тех, кто не слушается.