пульс

Кислов замер, впитывая взглядом раскинувшийся перед ним город. Его глаза блестели от восхищения, высокие шпили, широкие набережные, особая северная атмосфера, пропитанная историей и свободой.   Алиса, стоя рядом, усмехнулась:   — Нравится? А когда узнаешь, сколько здесь торчков, вообще в восторге будешь.   Она потянулась за телефоном, сверяясь с планом:   — Так, по порядку: сначала психолог, потом Наташа. Сегодня уже поздно, поэтому квартиру на ночь снимем. Но сначала, в магазин.   Кислов лишь заторможенно кивнул, не отрывая взгляда от городских пейзажей. В этот момент он уже точно знал, хочет остаться здесь.   — О, супер! – Алиса радостно ткнула пальцем в экран. – Нашла квартиру в знакомом районе. Нам в Петроградский, так что снова на такси.   Машина быстро домчала их через оживленные улицы, мосты и каналы. Кислов прилип к окну, словно боясь пропустить хоть одну деталь.   Хозяйка вручила им ключи с напутствием о правилах, но Алиса уже торопилась в магазин.   — Продуктовый – и потом наконец отдохнем, – сказала она, распахивая дверь парадной.   Улицы Петроградки встретили их вечерней суетой. Огни витрин, смешение языков, ароматы кофеен, все это сливалось в особый ритм, который Алиса знала, а Кислов только начинал чувствовать.   Они шли рядом, она с четким маршрутом в голове, он, все еще очарованный городом, который, кажется, уже успел стать частью его мечты. На следующий день Алиса и Кислов отправились к психиатру. Прохладный петербургский воздух щипал щеки, пока они шли по оживленным улицам.   В кабинете психолог внимательно выслушал Алису, ее рассказ о вспышках ярости, о том как жила без таблеток, о том, как трудно было сдерживать эмоции. Врач выписал новый рецепт, кивнув с пониманием. Затем в кабинет вошел Кислов.   Когда он вышел, в его руках был листок с назначениями. Он стоял растерянный, перечитывая строки. Алиса заглянула через плечо и усмехнулась:   — О, прикольно. Как у меня.   Легко подбросив рецепт в воздухе, она шлепнула Кислова по ладони для «пятерки» и направилась к выходу.   — Ты куда? — он бросился за ней, едва успевая заправить листок в карман.   — Как куда? В аптеку, конечно. Купим таблетки, примем, и к Наташе.   Кислов, наконец догнав ее, шагал рядом, задумчиво морща лоб:   — Слушай, почему ты так рвешься к этим таблеткам?   Алиса ловко лавировала между прохожими, не замедляя шага:   — Это то же самое, что для тебя наркота. Только от таблеток есть смысл, а от наркотиков, нет.   — Ну как же, от наркоты я расслабляюсь! — он попытался так же проворно обходить людей, но лишь сбивал их с пути.   — А я от таблеток тоже расслабляюсь. И, в отличие от твоей наркоты, они легальны. — Она резко остановилась у аптеки. — Попробуй их, только ни с чем не смешивай, а то эффект не тот. Выхватив у него рецепт, она толкнула дверь аптеки.   Кислов остался на улице, глядя на свою ладонь, ту самую, с которой она только что «дала пять». В голове крутились вопросы, но один был главным: «А что, если она права?»   А за стеклом аптеки Алиса уже разговаривала с фармацевтом, ее красные волосы ярко выделялись среди белых полок с лекарствами.   Алиса вышла на улицу, сжимая в руке пакет с лекарствами. Кислов стоял у стены, нервно переминаясь с ноги на ногу.   — Пей, — протянула она ему таблетку и бутылку воды.   — Я, знаешь, не совсем уверен, что мне это надо, — он вертел пилюлю в пальцах, разглядывая ее с недоверием.   — Я сказала, пей. Пока у тебя тут нет наркоты, попробуй. Это первый и последний раз, когда я хочу помочь. Я вообще не спасаю людей, знаешь ли.   Она грубо сунула ему бутылку в руки. Глаза ее вспыхнули ядовито-зеленым, и она быстро открыла свою баночку, проглотив таблетку с привычным движением.   Кислов все еще колебался. Алиса вздохнула, выхватила таблетку у него из рук и поднесла к его губам.   — А так будешь?   Она положила пилюлю на язык и внезапно притянула его к себе, прижав ладонью к его затылку. Их губы встретились, жестко, почти грубо. Кислов на секунду замер, затем руки его сами нашли ее талию, пальцы впились в ткань свитера. Поцелуй длился меньше минуты, но для Кислова время будто остановилось.   — Дольше сомневался, — Алиса отстранилась, ее голос звучал ровно, будто ничего не произошло. — Этот поцелуй ничего не значит. Я просто хотела накормить тебя таблеткой.   Она потянула его за собой, но Кислов шел как во сне, повторяя про себя: «Это ничего не значит».   Ребята поднялись по узкой лестнице парадной, остановившись перед нужной дверью. Алиса, хитро прищурившись, отступила в сторону, чтобы в глазок Наташе было видно только Кислова, знакомое лицо повышало шансы, что дверь откроют.   Ждать пришлось недолго. Щелчок замка и перед ними появилась Наташа.   — Кислов? Что ты тут делаешь? — девушка переминалась с ноги на ногу, нервно покусывая губу.   — От Ильи пришел, — из-за спины Кислова вышла Алиса, ее голос звучал холодно и четко. — Пусти нас.   — А ты кто еще? — Наташа нахмурилась, но все же пропустила их в квартиру.   Алиса, не стесняясь, осмотрела помещение, маленькую кухню, заваленную посудой, и узкий коридор, ведущий в комнату.   — Я любимая сестра Ильи, — сказала она, садясь на барный стул и крутанувшись на нем. — Собирай шмотки. Едешь обратно в Коктебель. Илья оттуда не вернется.   — Почему вы мне вообще указываете? — Наташа скрестила руки на груди, но в ее голосе уже слышалась неуверенность.   — Потому что ты сирота, — Алиса пожала плечами. — Твой отец умер в тот день, когда ты решила сбежать. Тебе положена пенсия, а потом и квартира достанется.   — Папа... умер? — слова повисли в воздухе.   Наташа медленно опустилась на пол, как будто ноги внезапно перестали ее держать. Пальцы вцепились в волосы, глаза расширились от шока. Алиса наблюдала за ней, не выражая ни жалости, ни торжества. Просто ждала.   Прошло несколько часов. Слезы высохли, стаканы с водой опустели, и Наташа наконец перестала всхлипывать.   — Илью, скорее всего, на домашний арест посадят, — равнодушно заметила Алиса, разглядывая свои ногти. — Если не посадят, я сама его на цепь посажу. У Грея мозгов побольше будет.   Ее серые глаза скользнули по квартире, грязные тарелки в раковине, разбросанные вещи, следы чужой жизни.   — Собирайся давай. Нам еще ехать, лететь и потом опять ехать.   В тишине раздался звонок. Незнакомый номер. Алиса подняла трубку.   — Алло.   — Алис, это я. — Голос Ильи звучал неуверенно.   — Оп, вспомнил про солнце — вот и лучик. Тебе чего? — Она поставила телефон на громкую связь, чтобы все слышали.   — Да просто узнать, как вы там... — Илья замялся.   Алиса окинула взглядом комнату. Кислов сидел на диване, уставясь в стену, успокоительное делало свое дело. (Она незаметно подсунула ему вторую таблетку.) Наташа складывала вещи, те самые, что появились у них за время жизни в этой квартире.   — У тебя телефон появился, — заметила Алиса, подбрасывая Наташе пару футболок.   — Ага. Но там только твой номер, номер родителей и отца Хэнка. — Илья тяжело выдохнул.   — Так тебе и надо. Нехуй было сбегать. Мозги при рождении видимо выписалитолько мне. — Она цокнула языком.   — Не начинай. Мне уже от отца с утра досталось достаточно.   Алиса почувствовала, как он закатывает глаза, даже через телефон.   — Давай глаза не закатывай. Мы к вечеру будем. — Она уже собиралась положить трубку.   — Ты мне очки обещала... — напомнил Илья.   — Я помню. Скажи, какое у тебя сейчас зрение. Куплю здесь.   Узнав нужные цифры, Алиса тут же загуглила ближайшие магазины оптики.   — Ты собралась? — Алиса окинула взглядом готовый чемодан Наташи, затем перевела взгляд на Кислова. — Давайте поедим что-нибудь. Вань, хочешь есть?   Она присела перед ним на колени, заглядывая в глаза. Парень заторможенно кивнул, таблетки делали свое дело, замедляя его обычно резкие движения.   — Я закажу что-нибудь. Поедим, зайдем в оптику и в аэропорт.   Алиса всегда была ведущей. Не в смысле конферансье, а по жизни. Она умела молниеносно принимать решения и мягко, но настойчиво направлять других. Ее харизма и железная воля заставляли людей подчиняться почти без возражений, и ей это нравилось. Эта модель поведения укоренилась еще в детстве. В отношениях с братом сразу определились роли: Алиса — ведущая, Илья — ведомый. Она с младых ногтей привыкла управлять, а не быть управляемой.   Еду привезли быстро. Они ели почти молча, Наташа ковырялась в еде, Кислов медленно пережевывал, будто забывая, как это делается, а Алиса деловито проверяла список дел в телефоне.   На улице Алиса вызвала такси и взяла Кислова под руку. Он буквально растекался, его тяжесть ложилась на ее хрупкие плечи.   Обычно она была убеждена: каждый должен спасать себя сам. Но Кислов... С ним все было иначе. Может, дело было в его странном очаровании. Или в этих забавных кудряшках, которые сейчас спадали ему на лицо.   Она машинально поправила его волосы, откинув непослушные пряди со лба.   — Вань, потерпи немного, пожалуйста. В самолете сможешь поспать, хорошо? — Алиса придерживала Кислова за плечо, легонько похлопывая его по щеке. Вторая таблетка явно оказалась лишней, его веки тяжело опускались, движения стали еще более замедленными. Но она подумала, что если он справляется с наркотиками, то и успокоительные перенесет так же, как она.   В салоне самолета Алиса украдкой наблюдала за спящим Кисловым. Его голова беспомощно клонилась к плечу, дыхание было ровным и глубоким. Впервые за долгое время его лицо выглядело спокойным, без привычной дерзости или иронии.   Наташа, сидевшая рядом, заметила ее взгляд.   — Он тебе нравится, — не вопрос, а утверждение. Она коснулась плеча Алисы, заставив ту повернуться.   — Кто? Ваня? Нет, конечно, — Алиса поморщилась и резко пожала плечами, будто отгоняя саму мысль.   — Знаешь, мне Илья рассказывал о сестре, у которой глаза-хамелеоны, — Наташа грустно улыбнулась. — Твои глаза сейчас голубые. Он мне об этом говорил.   Алиса на мгновение замерла, затем резко достала из рюкзака банку с таблетками. Одну она бросила в рот, не запивая, и закрыла глаза.   — Я его не люблю. Он мой друг, и я просто за него волнуюсь, — ее голос звучал ровно, но слишком уж нарочито спокойно. — Советую тебе поспать. Для тебя день выдался напряженным.   Самолет мягко коснулся посадочной полосы, и Алиса принялась растолакивать Кислова. Тот, к ее удивлению, уже выглядел бодрее, глаза стали осознаннее, движения четче.   — Проснись, приземлились, — она потрепала его по щеке, и он, наконец, полностью пришел в себя.   Такси довезло их до Коктебеля быстро. Алиса отправила Кислова домой, он еще пошатывался, но уже мог идти сам. Наташу же она привела к себе.   — Завтра решим все вопросы, — сказала Алиса, бросая ключи на тумбу. — Сегодня уже поздно.   Она набрала номер брата, дожидаясь гудков.   — Алло, Илюш, ты на домашнем аресте?   — Ага, — он вздохнул в трубку, и Алиса почти физически почувствовала, как он закатывает глаза.   — Завтра идешь со мной и Наташей в опеку. Отец тебя со мной отпустит.   — Хорошо. Мне ему сказать?   — Не-а, — Алиса хихикнула. — Я завтра как приду, сама его огорошу этим событием.   Она положила трубку, представив, как завтра утром отец будет хмуриться, но согласится. Ведь когда Алиса что-то решала, спорить было бесполезно.   За окном уже сгущались сумерки. Наташа сидела на диване, укутавшись в плед.