пульс

Прошло два дня. Понедельник клонился к вечеру, окрашивая небо над Коктебелем в нежные сиреневые тона. Наташа осталась в детском доме, Илья обещал исправно навещать ее, как только отец снимет с него домашний арест. Под строгим взглядом родителя он даже зашел к Раулю, который принес извинения, которые прозвучали неловко, но искренне.   Алиса и Егор сидели на ступеньках ее подъезда, курили и болтали о пустяках, о музыке, о фильме, о том, как странно пахнет весенний воздух после дождя. Дверь подъезда хлопнула, чьи-то шаги зазвучали на лестнице. Алиса затушила сигарету и повернулась к Егору:   — Знаешь, Илья вернулся. Мне больше не нужно здесь быть.   Она подняла голову, глядя куда-то вверх, будто сквозь потолок различая очертания другого города.   — Завтра поговорю с отцом. Когда закончится учебный год, хочу вернуться в Питер.   Егор молча положил руку ей на плечо, ощущая под пальцами тонкую ткань ее свитера.   — Может, доучишься здесь? 11 класс... Здесь же не так плохо.   Алиса не ответила сразу. Где-то наверху хлопнула еще одна дверь, чей-то смех донесся с улицы.   — Я не знаю, — Алиса поджала губы, глядя прямо в глаза другу. — Всё лето я всё равно буду здесь. А дальше... не знаю. Я хочу уехать, понимаешь?   Егор молча вздохнул, отвел взгляд, вдруг заметил застывшего на лестнице Кислова. Тот стоял, будто вкопанный, сжав кулаки. В его глазах читалось что-то болезненное, он не хотел, чтобы Алиса уезжала. Их взгляды с Егором встретились на секунду, и Кислов резко развернулся, выбежав из подъезда.   •Нервы - Вороны• Ноль эмоций на лице, как из-под ареста Я молча выхожу из её подъезда Всё честно, мы друг другу не обязаны Но я чувствую себя разбитым и грязным — Кто там был? — Алиса насторожилась, её зрачки сузились.   — Киса, — Егор хмыкнул, наблюдая, как на её лице за пару секунд сменяются недоумение, досада и что-то ещё, тревожное, невысказанное.   — Он тебе нравится. И это не вопрос, а утверждение.   — Не нравится, — она щёлкнула Егора по носу, но улыбка вышла натянутой.   — Ты просто сама не хочешь этого замечать. Говорила, что не будешь никого спасать, а сама его и к психологу, и таблетки ему... — Егор усмехнулся, но в его глазах читалась не насмешка, а что-то похожее на заботу.   Алиса цокнула языком и закатила глаза, скрестив руки на груди.   — Ты не знаешь, что у меня внутри, — пробормотала она, избегая взгляда друга.   Егор наклонился ближе, заставляя ее встретиться с ним глаза в глаза. Его голубые глаза смотрели прямо в душу.   — Со стороны это очень заметно. Особенно вчера, когда он говорил, что таблетки расслабили его сильнее, чем наркота. Ты так на него смотрелана него... своими голубыми глазами Алиса резко отмахнулась, будто отгоняя назойливую муху.   — Мои голубые глаза ничего не значат.   Егор лишь хмыкнул, встал и развернулся, шагая вниз по лестнице.   — До завтра, Алиса.   Она не ответила, лишь встала на цыпочки, пытаясь разглядеть, куда он пошел. Ничего удивительного, Егор направился в подъезд напротив. К Кислову.   Где-то там, за стенами домов, был человек, который, казалось, понимал ее лучше, чем она сама. И это пугало.   Но сейчас она просто стояла на ступеньках, слушая, как где-то хлопают двери и смеются люди.   Алиса стояла на пороге отцовского дома, нетерпеливо постукивая ногой по ступеньке. Дверь открыл сонный отец, потирающий глаза.   — Алиса, ты чего так рано?   — Я хочу обратно в Питер. Илья вернулся, мне делать здесь больше нечего. Наш договор, по факту, отменяется.   Отец вздохнул, проводя рукой по лицу.   — Ты доучись этот учебный год сначала, хорошо?   — Да-да, я здесь доучусь, лето здесь проведу, а потом обратно.   — Всё что угодно, — отец в шутку поклонился, хотя в его глазах читалась лёгкая грусть.   — Ладно, пап. Я пойду. Илье привет.   Она махнула рукой и направилась обратно в квартиру, оставляя за спиной тихий вздох отца.   Учёба стремительно приближалась к концу. Даже учителя, казалось, считали дни до каникул.   И вот настал последний день. В воздухе витало предвкушение свободы, смех и лёгкий хаос.   Алиса сидела за партой, когда в неё прилетела скомканная бумажка. Она развернула её:   «Сегодня на базе бухаем в честь конца года» Когда прозвенел последний школьный звонок, Алиса подошла к Хэнку и Кислову, размахивая телефоном.   — А по-человечески нельзя? У нас, вообще-то, телефоны есть.   — Антураж не тот, — Кислов помахал руками перед её лицом, вызывающе ухмыляясь.   — Да как же... А почему именно на базе? У меня в квартире нельзя?   — Можно, но мы об этом не подумали, — Хэнк рассмеялся, толкая Кислова в бок.   Егор молча наблюдал за этой перепалкой, скрывая улыбку.   — Тогда с меня, еда и хата. С вас, бухло и присутствие.   Алиса подмигнула и направилась к выходу, оставляя за спиной смех и облегчённые взгляды друзей. Последний день школы закончился, а впереди было лето — жаркое, бесконечное и полное возможностей.   Тёплый летний вечер окутывал компанию друзей, уже изрядно захмелевших за праздничным столом. Алиса, откинувшись на спинку стула, неожиданно огорошила всех новостью:   — Меня утвердили на роль во втором сезоне того сериала. Съёмки начинаются в октябре, так что в любом случае придётся уезжать в Питер.   Бутылки с пивом застучали по столу, парни радостно заголосили, начав наперебой поздравлять её. Кто-то неловко обнял, кто-то чокнулся с ней так, что пиво расплескалось. Алиса лишь смеялась, отмахиваясь от их восторгов.   Позже, когда шум немного утих, Алиса вышла на балкон, чтобы закурить. За ней, словно тень, последовал Кислов. Он прислонился к перилам рядом, и в его глазах, обычно таких дерзких, читалось что-то неуловимо тревожное.   — А учёба в Питере... — начал он, будто случайно. — Сложно туда поступить? Конкуренция большая?   Алиса затянулась, выпуская дым в тёплый ночной воздух, и начала рассказывать. О вузах, о вступительных, о том, как там всё устроено. Говорила спокойно, без обычной своей язвительности, а Кислов слушал, не перебивая, лишь изредка кивая.   Где-то внизу, на улице, смеялись прохожие, а над ними висело огромное звёздное небо, такое же бесконечное, как и возможное будущее, которое вдруг стало казаться немного ближе.