«Я видел, как умирает город»

      Темнота. Холод. Слабость. Тяжелые веки приоткрылись. Ничего не было видно, только яркие разводы перед глазами. Шэдоу пошевелил пальцами, нащупав под собой прохладную и мягкую ткань. Последовал томный выдох после попытки привстать. Большую часть мышц ломило тупой болью. «Что, мать его, было...» – проплыла мимолетная мысль, а в голове уже начала выстраиваться хронология произошедших событий. Всё это вдарило в мозг, от чего захотелось обратно закрыть глаза, а после провалиться в сон на сутки... Гребённая разведка, вонючие зомби, побег и позорная западня, где черный еж провалился как последний лох. В ушах зазвенело и Шэдоу нахмурился, стиснув зубы. Вспомнив о своей ране, он положил ладонь на ключицу. Пальцы принялись прощупывать место. Голова спросонок еще херово варила, но тому удалось понять, что его плечо перемотано плотным слоем бинта. «Вот же блин.» – ругался на себя он.       Но тут звук щелчка замка. Глаза мигом перевелись на дверь. Яркий, режущий глаза свет ворвался струйкой в помещение, и в комнату зашла женская фигура... Убранные назад волосы, военная куртка поверх офисного костюма. Это Руж. Она ставит пластиковый контейнер на тумбу, после прислоняется к дверному косяку, смотря на Шэдоу. Та заметила открытые сонные глаза ежа и мягко улыбнулась.       – Ты, конечно, красавчик, но впредь не стоит бросаться в лапы зомби... У нас тут база, а не морг. – сказала тихо летучая мышь с дружелюбной ухмылкой, подойдя чуть ближе.       – Не успел записаться в очередь на смерть. Пришлось импровизировать. – хрипло говорил Шэдоу, потирая руками лицо, а далее сел на постели. Только сейчас пришло полное осознание, что тот в своей комнате. Спасибо, что не в душной палате с кучей других болванов как он.       – Импровизируй поменьше, у тебя дырка в плече, напоминаю. Если бы сторожевые не заметили тебя еще вдалеке, то тебя уже жевали бы заражённые. – черный еж увел взгляд в сторону, нисколько не желая вспоминать то, как показал свою слабину. Был бы у того Изумруд Хаоса, то мгновенно телепортировался на базу до того момента, как обмяк от ран. Но его пришлось пожертвовать на благо другим для подпитки энергии военного сооружения, где требуется уйма электричества, чтобы проводить опыты над заражёнными и разрабатывать вакцины и профилактики.       – Могло быть хуже. – Руж выдохнула и села на край кровати, смотря на потрёпанного ежа.      – Ты прав. К примеру, если бы ты заразился. – между ними вдруг воцарилась пауза. Шэдоу всю дорогу до базы с кровоточащим плечом размышлял о заражении и что станет бесполезным куском гниющей плоти, так ничем и не помогшим...       – Они касались меня. Более того во мне были когти заражённого. Что-то же должно было попасть в меня. – тот нахмурился, а рука сжалась на перевязанной ключице.       – Да, это странно. Один из медиков сказал, что у тебя нет ни одного признака инфекции. Даже с учетом того, что ты был близок к одному из тех гнилых ублюдков, – Руж закусила губу, а уголки рта полезли наверх. – ого, я-то думала, почему тебя никто так не влечет.... А ты, оказывается, с зомби обжимаешься?       – Руж, ты в своем уме?       – Извиняй, – летучая мышь, отвела взгляд перед собой, задумавшись о чем-то. – насчет царапин, двое других везунчиков тоже попали под лапы монстров, но уже лежат под куполом, и, честно говоря, не думаю, что те останутся в здравом уме до утра.       – Значит я не заражен?       – Не знаю, Шэдоу. Может быть твой иммунитет более силен против вируса чем иммунитет кого-то другого. Не даром же ты Высшая Форма Жизни.       Повисает напряжённая тишина. Черный еж смотрит на перевязку, будто бы пытается прочитать ответ на бинтах.  Всё это крайне сложно.       – Ты не обязан сражаться один. Я отлично понимаю, что ты не из тех, кто просит о помощи... Но мир сейчас совсем другой. Вся эта зараза медленно, но верно перебирается и на другие континенты. Здесь не выживают в одиночку.       – Я не прошу помощи, но и не ухожу, знаешь ли. – в его голосе всё также слышна хрипота.        – Вот это я понимаю. База без тебя скучала. – Шэдоу устало усмехнулся. Он не поверил. Руж в это время встала и направилась неспешным шагом на выход, но дойдя до двери, она остановилась.       – Совсем забыла.. Мы засекли зараженного у южного склада... И он говорил, Шэдоу. Повторял одни и те же слова, словно знал, что делает.       – Ты уверена? – он напрягся, а его выражение лица стало приобретать ещё более мрачный вид.       – Более чем. У нас есть запись. Оставлю тебе, как оклемаешься – послушаешь, – рука летучей мыши достала из кармана куртки кассету и оставила на той же тумбе, где был контейнер. – а ещё я принесла тебе поесть. Тебе нужны силы.      – ...Спасибо. – поблагодарил тот, провожая глазами удаляющуюся Руж.                         

***

     Всё тело было разбито, а веки налились свинцом. Сон как на пакость не шел. Вроде хотелось пропасть в сонных грезах, но мозг не собирался погружать тело в состояние сна. Ни малейшего намёка на восстановление. Один жар, недомогание и что-то странное витало в воздухе как лёгкий газ.       Шэдоу привстал, потягиваясь до графина на тумбе, но рука дрожала, пальцы не слушались, как бы еж не старался предотвратить это. От неконтролируемых движений вода пролилась, и звякающий звук прошёлся эхом по комнате. Тот хотел проворчать под нос, но его остановили другие звуки. Неестественные.       Скрежет. Где-то в далеке. Металлический. Видимо в дальнем коридоре.       Черный еж резко замер, внимательно прислушиваясь к звукам снаружи. Что-то определённо было не так.         Секунду спустя – глухой, еле различимый крик на нижних уровнях. За ним другой. Послышалась беготня и громкие шаги. «Что за черт? База... База должна быть надежным местом.»       Шэдоу едва привстал, облокотившись о стену. Сердце стучало бешено, перебивая любую боль в теле. Пальцы предательски дрожали, пока он доставал запасной боевой ножик под матрасом. Без него никак. Рука нащупала в ящике той же тумбы рацию, предназначенную для бойцов. Он настраивал волну до тех пор, пока треск и шум радиоволн перестал слышаться. Зазвенел интерком:       – Всем сотрудникам на базовом уровне: эвакуируйтесь на уровень минус три. Повторяю – эвакуация. Зафиксирована биологическая аномалия в секторе С.      – Повторяю…один из раненых начал мутировать… охрана… заражение…!      – Твою мать, даже тут, – голова ежа опустилась в безмолвии, а к вискам приливала кровь бурным потоком так, что можно было услышать. Он прижался к холодной стене и тяжело вздохнул. – нигде нет покоя. – он с усилением поднялся, боль пульсировала в зоне плеча и ключицы, тело дрожало, но оставаться здесь черный ёж не мог. Паника – худший вирус сейчас. Снаружи мелькали тени. Кто-то бежал, кто-то кричал...       Шэдоу сделал неуверенные шаги к двери и сжал пальцами дверной косяк, вырываясь из жара.       «Ты что, думал, выберешься один раз и всё? Зло всегда возвращается. Иногда внутри тебя самого.»       Он прекрасно знал, что не успеет к бойцам, не дотянет в таком плачевном состоянии, но знал и другое – если не остановить мутировавшего сейчас, то это конец. Вирус не прощает промедления.       «Ты же спасатель, да? Герой. Ну так будь им. Хоть сейчас, когда всё и вся катиться в проклятую бездну.»       Взгляд насупился. Ладонь стиснула дверную ручку. Резкий толчок. Пронзительный свет резанул зрение так, что на парочку мгновений глаза заболели. Он смотрел по сторонам, анализируя происходящее в коридорах базы. Работники бегали как ошпаренные. Внимание Шэдоу привлекла знакомая ему крольчиха средних лет, которая крепко держала ,  за руку испуганного крольчонка. Крим и Ванилла уносили ноги как и остальные присутствующие. Ванилла работала на базе медсестрой, а дочку брала с собой, так как ее не с кем было оставить. Но та нехило помогала с легкой работой тут. Они бежали в сторону ежа, но не видели его. Крольчиха старалась изо всех сил сохранять спокойствие чтобы не нагнетать больше, беспокоясь за дочь.  Черный еж незамедлительно помочь знакомым и расспросить конкретнее что за суета и чем она вызвана. Он сделал шаг вперед, вытянув руку и подзывая тех в комнату с серьезнейшим видом. Ванилла вздрогнула, а Крим, бежавшая сзади резко притормозила и чуть не врезалась в маму.       – Ох, Шэдоу! Ты вовремя появился... – как бы та не старалась не выходить из колеи, голос всё же дрожал. Крольчиха расплывчато и мило улыбнулась тому.       – Сюда, в комнату! – тот только кивнул и отошел от двери, позволяя тем зайти. Проводив их взглядом и уже собравшись закрывать дверь, в поле его зрения появилась высокая, перекошенная, с разлагающимся лицом, на котором осталась едва ли тень человеческого. Один глаз – полностью вылезший, словно стекло. В общем, жуткое, но уже привычное зрелище. Оно вздымалось с каждым вдохом, и казалось, будто что-то шепчет потрескавшимися до плоти губами, что было заметно даже на расстоянии около четырех метров. Еж подошёл к двери и запер её на замок. Затем подпер её металлической тумбой. Но… этого может не хватить. За стенами было движение. Вой. Грохот. Крики, которые быстро гасли.       Комната была мала, едва освещённая дежурным светом на потолке. Шэдоу стоял, опираясь плечом о стену, всё ещё тяжело дыша. Его рана снова кровоточила – он не дал себе времени перевязаться. Но рядом были двое. Крим двенадцати лет и женщина из медперсонала. Оба в панике, почти плачут.       – Дядя Шэдоу, скажите… мы не умрём? – прошептала девочка, вцепившись в подол куртки черного ежа. Она дрожала. Ее глаза расширенные, испуганные и уже со скопившимися в уголках бусинками слез. Шэдоу опустил взгляд. Руки тряслись, но он осторожно положил ладонь на ее макушку, скривив что-то на подобие улыбки.       – Вы не умрёте. Пока я здесь – не позволю, – он поднёс руку к рации. – здесь сектор четыре, в комнате 402 укрытие. У меня ребёнок и гражданская. Связь есть? – тишина. Только хриплые, урывистые помехи.       «Дерьмо.» – черный еж повернулся к женщине, говоря решительно и холодно.       – Если дверь не выдержит, то ты схватишь ребёнка и побежишь в северный тоннель. Там запасной выход. Поняла?       – Но, а ты?! — всхлипнула она. — Ты справишься?..        В глазах пульсировала та старая боль. Он всегда остаётся. Чтобы принять удар первым.       – Я справлюсь. Поспешите, если что.      БУМ.      Что-то врезалось в дверь. Гул прошёлся по стенам.      Крим взвизгнула и прижалась к ноге матери. Металлическая тумба дрогнула. Женщина закричала, но Шэдоу уже стоял перед входом – весь сжатый, ярость и концентрация на пределе. Один нож в руке. Второй – в рукаве.      БУМ-БУМ-БУМ.      Гниющая лапа вонзилась между створками. Уродливое шипение и бульканье раздалось прямо у двери.      – Прячьтесь живо! Не выходите! – выпалил черный еж, бросая кроткий взгляд на них. Они быстро среагировали и принялись прятаться.       С глухим треском дверь распахнулась наполовину. Тварь шагнула внутрь. Та самая, которую приметил еж в коридоре. Но она не сделала и двух шагов, как вдруг Шэдоу метнулся как вспышка... Нож в шею. Пинок в грудь. Зомби зашипело и упало, но тут же попыталась встать, заливаясь бульканьем и утробным рычанием. От таких звуков мурашки размером с кулак.      – Не сдохла, мразь? – прошипел через зубы он. Его плечо пульсировало адской болью, рана снова открылась. Кровь залила бок. Но для этого не было никакого времени. Монстр бросился, и Шэдоу схватил её голыми руками, развернул, швырнул об стену и добил вторым ножом. Глухой хруст и всё затихло. Непонятная жидкость сочилась из ран зомби. Черный еж вытер попавшую на него противную жижу рукавом. Тяжёлое дыхание. Из-за плеча испуганные глаза Крим и Ваниллы. Едва слышались приглушённые всхлипы.       Шэдоу прислонился к стене и медленно осел на пол, вытирая подступившую кровь с губ.      – Всё… Всё хорошо. Пока что... – пробормотал он неразборчиво. Голова пошла хороводом. Холодный пот окатил до самых кончиков ушей. Невыносимая слабость накатила того, а сам он чувствовал, как горячая кровь течет под бинтом, отдавая жаром.  Он не уйдёт, пока не убедится, что они в безопасности. Красные глаза рассматривали мыльные очертания двух фигур, сидящих в дальнем углу у стола, убеждаясь, что те в норме. Плевать на боль. Плевать на себя. Он просто не может иначе.      Раз Шэдоу покончил с тварью, нужно было доложить об этом. По крайней мере, о том, что один паразит уничтожен точно. Оледеневшие пальцы обхватили рацию из кармана, еле как нащупав нужные кнопки. Всё мутнело, но сообщить об этом необходимо.       – Приём, база, говорит Еж Шэдоу. Мутировавший убит. Комната 402. Здесь также гражданская и ребенок, их нужно обследовать... – запыхавшись говорил в рацию тот, утерев испарину у лба. Рука сжимала бинты, словно он пытался сдержать кровь силой воли, правда, выходило плоховато. Еж надеялся, что сообщение дошло. В коридорах не было прежней трескотни.       Вдруг в комнату забежали очевидцы того, что монстр ринулся сюда. Наверное, увидели по камерам. Сразу несколько бойцов и пару врачей. Шэдоу тут сглотнул скопившуюся влагу во рту и встал на ноги из тени комнаты, но все еще держась за бетонную стену, которая позволяла держаться на плаву. Те сразу не заметили черного ежа. Он попытался надеть маску непоколебимости и абсолютного порядка. Доктора помогали встать Крим и Ванилле, попутно о чем-то расспрашивая с озабоченным видом. Бойцы же, столпились у лежащего трупака, кладя того незамедлительно в огромный черный мешок, ведь иначе комната бы наполнилась едкой трупной вонью, от которой будет только хуже. Ванилла мимолётно спросила Шэдоу о его состоянии, на что получила лишь кивок и ни единого слова. Та одарила его печальным взглядом, сместив брови друг к другу. Вскоре в комнате теперь был один черный еж со своей адской болью в плече и слабостью...       Помещение казалось слишком тихим. Никаких шагов за дверью. Ни криков, ни сигналов тревоги. Ни Руж, ни охраны. Только приглушённый гул базы вдалеке, будто сердцебиение самой станции. И он. Один. Совсем.      Шэдоу сидел на краю койки, не раздеваясь, не двигаясь. Тот боялся двигаться лишний раз, так как мигом появлялись несладостные ощущения. Один глаз подёргивался от напряжения, кажется. На плечо снова проступила кровь, прорвав очередной бинт.      Он не сказал никому. Слишком много дел, слишком много страха в глазах у других. Он не имел права стать ещё одним поводом для паники. Он – не слабый. Он – опора.      Но тело было другого мнения.      Слабость накатывала тихо, изнутри. Волнами. Как тень от чьей-то руки, которую не видишь. Пальцы дрожали, когда он пытался достать из внутреннего кармана таблетки обезболивающего. Выронил. Даже не услышал, как они катятся по полу. Голову будто сдавило изнутри, как будто мозг пытался покинуть череп. Пульс бился в висках. Громко. Противно.      Тогда он встал, но пошатнулся. Схватился за край тумбочки, но она отодвинулась. Нелепый шаг назад и мир качнулся. Потемнел.Пол стал мягким. И тогда он… смирился. «Пара секунд, и я в норме.» – прошептал себе, сам не зная зачем, может как хоть какая-то поддержка.  Черный еж прислонился к стене, без сил соскользнув вниз, когда колени подогнулись, не имея больше никакой энергии держаться. Любой бы уже полчаса назад уже пал бы на пол тушей. Но Шэдоу был другим. У него был стойкий иммунитет. Он не кричал. Не звал никого на выручку. Он просто… ушёл в темноту.  Без шума. Без лишнего дыхания.      Грудная клетка подрагивала, будто даже в отключке он пытался остаться сильным. На губах след боли. На виске холодный пот. А на полу рядом тот самый нож, который он сжимал до последнего, словно ожидая что какая-нибудь мразь по новой подкрадётся и захочет полакомиться именно им.  Он потерял сознание. И никто не узнал...                        

***

     ...Холод, пробирающий от самых ног до головы. Всё тело онемело, а пальцы окоченели так, что при сгибании ничего не чувствовалось. Звенящий, варьирующийся звук на фоне в голове по-малому отрезвлял сознание. Он будто был не в реальности, а где-то между двумя мирами. Веки, как камни, открывались с особым усилием. Некоторые участки тела остро ныли от неудобной позы, в которой тот пробыл черт знает какое время. Ощущение сна, когда хочешь распахнуть веки, чтобы скорее выбраться из грёз, но слабость не позволяет. Нужно было то, за что можно зацепиться и выкарабкаться из постепенно отступающей отключки... Эксцентричный звук как из под толщи воды так и не желал пропадать. Он даже не был монотонным, похожий на белый шум, он напоминал волну разных отдаленных звонов разной длительности и тональности.                 Схожее с... Голосом?       О нет, вот зараза! Голос!.. Кто-то рядом с ним! И этот кто-то видит Шэдоу в уязвимом виде. А может здесь их несколько? А вдруг еще и незнакомцы.       Шэдоу сжал пальцы и сморщил нос, начав быстро моргать. Зрение было размытым, одно и тоже, как засыпать песка в глазницы. Он только сейчас вспомнил как дышать. Вдох и выдох... Липкое чувство холода, что аж мозги замерзли. Был ли еж реален вовсе? Трудно понять. Разум всё ни в какую не горел желанием приходить в здравый поток, продолжая прибывать в бреду.       Едва ощутимые касания. Жалящие хлопки по коже. Неразборчивый голос.       Взор начал фокусироваться шаг за шагом. Кое-как Шэдоу наконец распознавал очертания комнаты со сходящим на нет блюром. Но тусклый свет был странным. Перед ежом как будто была искривленная лампа. Как тут он понял, что это маячится чья-то фигура. Красные глаза забегали из стороны в сторону, ища остальных присутствующих в комнате, но других очертаний тот не приметил...       «Ау, планета Земля вызывает Шэдоу, приём!.. Очухался?..»       Знакомый тембр до чертиков. Ох, проклятье. Только не он, ради Хаоса, сжалься, Вселенная!       – Твою мать, нет... – прорезался сиплый голос. Шэдоу щурился как от солнца.       – Твою мать, да, – выдохнул сидящий напротив, пристраиваясь рядом с плечом другого, а далее обхватил за предплечье, чтобы поднять. – материшься – значит идёшь на поправку.       – Какого ты тут делаешь, Соник? Я и не болел. – Шэдоу склонил голову, зашипев. Конечности грозились отпасть. Хотелось соврать, что он случайно уснул от усталости или сморозить другую ересь, лишь бы не показаться слабаком.       – Порассказывай мне, ага, – синий ёж приподнялся на ногах, подтянув за собой тушу другого ежа, ведя тихим шагом к койке. – я выполняю свою работу. С моей скоростью без прочих проблем можно по-бырому пробежаться по этажам. Не мог не пройтись по спальным комнатам, зная, что было. Мало ли, может какой-нибудь бедняга завалился без сознания от всевозможных ранений. – Соник усмехнулся, посадив Шэдоу на постель, а сам принялся поднимать обезболивающее, которое уронил ранее изнеможённый черный еж. Было неловко. Неловко, что его застали без сознания. Неловко, что его друг сейчас поднимал выроненные таблетки, по которым ясно можно сказать, что красноглазый не имел сил даже на элементарные вещи.       – Я мог и сам поднять. – проворчал под нос раненный, уже собираясь опереться руками о кровать, но хлёсткая боль пронзила плечо, от чего он громко выдохнул и схватил рукой бинты, частично запёкшиеся в крови. Соник тут же перевёл всего себя в сторону Шэдоу, подходя наспех ближе к койке.       – Чувак, ты когда перевязывался в последний раз? – синий еж посмотрел на старый медицинский бандаж, просвечивающий чрез майку, поверх которой была расстёгнутая кофта. Зеленоглазый покачал головой, зная заранее, что в ответ скорее всего получит фырканье. – Снимай верх.       Шэдоу моментально среагировал, поднимая взгляд исподлобья. «Эм, может сам справлюсь?» – первая, пришедшая в голову мысль. Эй, он только что отошел в норму, голова трещала, а мышцы ломило, это не позволяло размышлять здраво! Ему наверняка послышалось. Не станет же он раздеваться по пояс перед Соником, да? Забавно.       – Я могу всё сделать самостоятельно, каким образом тебе донести это еще?       – Ты сам справился до того, как рана снова открылась? – с насмешкой уточнил Соник. – Ну, в таком случае, можешь снова упасть в обморок. Я не против поиграть в спасателя ещё раз. – синий еж положил небольшую аптечку на кровать, что ранее покоилась на тумбе. Он брал ее на всякий пожарный, ведь шёл на поиски раненых.      – Зачем тебе это? – Шэдоу хмурился, так и не разжимая повязку. Он в упор глядел на друга, который уже приблизился к постели.      – Тебе зомби случаем мозги не вышибли? Я хочу помочь тебе, я давно тебя знаю, я считаю тебя другом. Для меня не составит никаких проблем чтобы просто-напросто перевязать твою дырку в плече, знаешь ли! – вскинул руки Соник, искренне не вдупляя зачем Шэдоу спросил такую глупую вещь. Красноглазый на сказанное опустил голову, не выронив ни слова. – Смотреть не буду, я джентльмен. Пока что.       Но голова черного ежа заполнилась различными мыслями. Действительно ли Соник желал помочь? Хотя это вполне в его репертуаре, эта заноза и врагам умудряется помогать. И вообще, по какой причине зеленоглазый удивился его вопросу. А он зашёл в его спальню комнату, думая, что Шэдоу травмирован сильнее? Стоп, фейкер уже знал о ранении?! До кого еще разлетелась эта новость? Засада!       – Эй, давай живее, прекращай там куковать! Я жду! – звонкий голос помог прийти в себя. Еж поднял быстро глаза и приметил Соника, уперевшего руки в бока, стоя спиной к нему.       – Ага. – Шэдоу недовольно буркнул себе под нос, но всё-таки подчинился. Он осторожно стянул кофту и майку, каждый жест давался через усилие.  Когда ткань оказалась рядом, еж сдержал дрожь. Не от холода. От стыда. Беспомощность – его старая знакомая. Но он всё ещё не мог привыкнуть к ней.       – Ну вот, – сказал Соник, оборачиваясь. – под тобой не вымерзло ничего супер критичного. Хотя если бы я был сентиментален, то сказал бы, что выглядишь как герой военных хроник. Только чуть.. угрюмей. – он кинул взор на промокшие вязкие бинты, которые уже не могли служить. Не замедляясь, зеленоглазый присел рядом, взяв в руки аптечку.       Шэдоу рассеяно наблюдал за тем, как его друг достал бандаж, вату и антисептик. Он заранее почувствовал как будет щипать рана. Соник поднял вату и обильно смочил спиртом, пододвинувшись ближе. Умелыми движениями он стянул изношенные бинты и скинул в мусорное ведро у столика неподалёку.      – Сейчас будет щипать, – сообщил синий, чуть склонив голову набок. – так что, если решишь наградить меня кулаком в челюсть, будь добр, сделай это не сильно. – Шэдоу молчал, но уголок губ дрогнул.       Соник взял ватный диск и аккуратно начал промывать рану на ключице. Он действовал точно, но мягко. В его руках не было страха, только забота. Также тот следил за реакцией, не желая доставлять дискомфорт. Горячая ладошка зеленоглазого приземлилась на здоровое плечо черного ежа, слегка придерживая для удобства, так сказать. Шэдоу внимательно глазел на все действия, как бы контролировал.       – Теперь повернись. – велел Соник, заменив вату на новую. Красноглазый со вздохом развернулся словно дед на печи: осторожно и рассеяно. После последовала обработка другой раны. Шэдоу иногда поджимал губы и шипел, на что синий отвечал «Я аккуратно», «Крепись» или «Еще немножко». С перевязкой было проще.       – Вот и всё. Почти как новенький. Только не вздумай снова валяться на полу без сознания.       – Ну-ну... – теплые руки Соника сделали последний узел. Шэдоу так и не мог согреться после мерзлотного пола схожего с Арктикой. Синий еж отстранился, убирая прочее в аптечку. Покончив с этим, зеленоглазый напоследок окинул непримечательным взглядом раздетого по пояс друга. Попавший под взор зримо замялся, насупившись. Он нащупал кофту и накинул на себя.       – Что? Ты припёрся чтобы проверить меня или пялиться?       – Нет, просто ждал пока ты поблагодаришь. – пожав плечами ответил зеленоглазый. Он выглядел таким непринуждённым.       На миг всё стихло. Тихие касания, тепло рук… Фантомные, уже былые чувства продолжали теплиться на коже. Шэдоу чувствовал странное щемящее чувство под ребрами. Не от боли. От заботы. От близости, которую он отвык чувствовать. Черный еж в жизни бы не признался в этом вслух. Соник как-нибудь обойдется, переживет.       – Соник, – пробормотал красноглазый, уводя взгляд в сторону. Следом прозвучало вопросительное мычание. Внутри был хаос и беспорядок. Мысли словно книжки, сброшенные со стеллажей библиотеки. – почему ты ведёшь себя так?       – Ловко, остроумно, как герой всех времен? Сложный вопрос, Шэдоу.       – Нет, – оставался в своей серьёзности другой. – терпеливо и оптимистично. Ты вообще осознаёшь весь сюр? У нас эпидемия зомби, но даже так ты находишь силы шутить и улыбаться. – зеленые и блестящие неугасаемым огнем глаза поднялись на него мягко, почти без издёвки.       – Потому что знаю, что даже самый крепкий из нас иногда должен упасть, чтобы кто-то был рядом и поднял, но самое главное то, что дальше будет только хорошее. Банально, знаю, но это имеет гораздо глубокий смысл. – синий еж фамильярно улыбнулся, утерев нос. Порой он выглядит так беззаботно, хотя все отлично знают, что ответственности на том как у барбоски блох. – Ну, тебя починили. С тебя потом чиллидог и обязательное «спасибо», желательно не с лицом, будто я только что оторвал тебе хвост.      – И не мечтай. – Шэдоу хмыкнул. Но в голосе благодарность за тучей сарказма. Разумеется, тот был благодарен Сонику. Шанс ощутить заботу в новой красе, как когда-то давно думал черный еж, уже угас насовсем. Это было что-то новое и неизведанное, побуждающее непривычное.       – Ладно, – промолвил Соник, поднимаясь. – если что, я на одном этаже с тобой. Комната 412. А плюсом не вздумай снова валяться, пока никто не смотрит.      Он вышел, но дверь не закрыл. Нарочно.      И в этой открытой двери, в тусклом свете лампы, Шэдоу вдруг почувствовал… покой. Лёгкий, мимолётный, но настоящий. Кто-то знал, как он падает. И всё равно остался.