«Я видел, как умирает город»

      Руж, Тейлз, Соник и Шэдоу находились в комнате охраны. Они вели активный диалог между собой, порой взрываясь хохотом так, что будто стены дрожали. Впрочем, шутки с друзьями в мрачной обстановке это как спасательный круг, честно говоря.       Тейлз почти весь рабочий и нерабочий день был в этом помещении. Его поручили на различную технику, ведь он тот еще компьютерный гений, даже несмотря на свой возраст. Здесь лис следил за камерами и при поломке каких-либо гаджетов чинил, а также порой занимался прочей цифровой работкой. Он сидел на стуле, развернувшись к друзьям и улыбался, слушая трескотню Соника, который опёрся о спинку стула где сидел его друг, воодушевлённо жестикулируя, да так, что пару разиков чуть не вмазал Тейлзу. Руж смеялась в кулак, чуть присев на стол. Рассказы синего ежа взаправду побуждали на посмеяться. Даже Шэдоу приподнял уголки губ к верху, слушая со стороны остальных, опираясь о стену. В таких забавных случаях, где ребятам выпадал момент со всем весельем провести беседу о всяком, что не касалось эпидемии, где-то под рёбрами разогревалось тепло и комфорт. Благодаря таким махинациям можно нехило сбавить напряжение.       Черный еж сам не заметил, как перестал ворчать про себя, что лучше бы сейчас покуковал на общей кухне, расслабленно потягивая насыщенный кофе, ведь именно оттуда летучая мышь оттащила Шэдоу к ребятам под предлогом «развеять котелок».                            

***

     Руж упёрла кулаки в бока, поджала губы и максимально недовольно испепеляла глазами упрямого черного ежа, который хотел продолжить сидеть на кухне один на один со своими тараканами в голове, вместо того чтобы сгонять в охранную комнату к Тейлзу вместе с ней для того, чтобы отдать свою поломавшуюся рацию на починку, а там далее потрепаться языками заодно, как в старые и добрые.      – Слушай, разве тебе самому нравится это?? Чем разговоры с друзьями хуже твоей чудоковатости? – взмахивала руками в воздухе летучая мышь, до последнего настаивая идти с ней ради его же блага. Но Шэдоу не стал ничего отвечать, глядя в кофейную гущу на дне кружки. – Алло, я с кем разговариваю? Приземляйся и пойдем. Больше не обсуждается.       – В смысле «не обсуждается»? Я не вижу смысла в пустой болтовне, но могу сходить с тобой до Тейлза, а после сразу же уйти.       – Ты не понимаешь! А ну, всё, отложи свое раздражающее упрямство и выдвигаемся. Потом меня поблагодаришь. – еж уже желал возразить по новой, цокнув языком, но его крепко-накрепко схватили за предплечье и поволокли будто маленькое дитя за собой. Он начал тут же сопротивляться, но из мертвой хватки подруги выбраться требует особых усилий, а напрягать раненое плечо снова не хотелось.       – Руж, ты воспользовалась моей слабостью, да? – Шэдоу недовольно рыкнул, насупив брови в привычном репертуаре.       – Подумаешь, лишь разок, и то ради тебя самого.                             

***

     – Короче говоря, это был тот еще форсаж! – закончил Соник историю про то, как гонялся без защиты в полусонном состоянии от зомби по базе, выдохнув от беглой речи. На его лице сияла улыбка. Из присутствующих кто-то покачал головой, кто-то цокнул, но при этом по-доброму щерились.       – А я всегда знал, что твой вечно крепкий сон – не признак добра. – ухмыльнулся Шэдоу, потирая пальцами подбородок. Синий еж хмыкнул и перевалился с ноги на ноги.       – Ха, ты, случаем, не вспомнил о том, что когда-то я не открывал тебе и остальным входную дверь из-за того, что всего лишь дремал? – с иронией говорил зеленоглазый, сам усмехнувшись былому.       – Ага, дремал он.       – Соник никогда не дремлет! – встрял лисёнок, подняв указательный палец вверх, а от сказанной фразы остальные прыснули от такого многоговорящего выражения. – Соник разве что проваливается в сон, который и бомбой не потревожишь.       – Симпатяга правду говорит. – Руж искренне и радостно улыбалась. По ней со сто процентной уверенностью можно сказать, что она довольна непринужденными беседами.       – Ну, пардон, ребят. – неловко потирал шею синий еж, смеясь сам с себя, от своих забавных пролётов.       – Погодите, а это что на панели управления?  – прищурившись спросила летучая мышь, подходя ближе. Тейлз тут же развернулся и устремил взгляд на панель, на которой мигала крупная красная точка.       – Вот блин, походу утечка трубы, проводящей воду в соседний сектор! – громко сообщил лис и поджал губы. Он в ту же минуту принялся проверять остальные трубы по панели, параллельно обращаясь к ребятам. – Техники сегодня разбросаны по лабораториям вне базы... Из техников, на сегодняшний день оставили только меня на всю базу, поэтому я пойду и проверю.       – Тейлз, спокойнее, дружище! Может это очередной сбой в программах? Вчера ты мне рассказал, что эти панельки нежданно начали врать, – Соник положил руку на плечо друга, желая сбавить нарастающий пыл. – сам подумай, может и в этот раз сбой? Ты, если я не ошибаюсь, только начал работу над неполадками.       – Соник, а вдруг это не ложный сигнал? – перебив спросил лисёнок, не отрывая голубых глаз от экрана компьютера.       – Я не договорил. Хочу сказать, чтобы ты не шёл туда... Ну, знаешь... Опасно, туда сюда, ля-ля тополя, – слегка нервозно хихикнул синий еж. – давай другие пойдут проверять, а ты займёшься починкой, ладно?       – Спасибо, конечно, за то, что заботишься обо мне, но я не маленький. – возразил спокойно Тейлз.       – Тебе тринадцать, не хочу подвергать тебя опасности! – зеленоглазый возгласил, явно не желая похода лиса в место утечки.       – Сколько раз я могу повторять, я не..      – Так, малыши, без ругани! – включилась самая старшая из присутствующих Руж. – Считаю, что разумнее будет пойти взрослым.       – Из техников на базе только я.       – Да хоть медсестра, – не выдержал Шэдоу, который ранее стоял в стороне, терпеливо потирая переносицу. – лис, я займусь этим, а если там и вправду окажется утечка, то я сообщу и ты пришлепаешь под присмотром остальных. – Тейлз насупил брови и выдохнул с раздражением. Его часто обижало, что друзья считают его еще не до конца повзрослевшим, хотя знал, что это забота, но...       – Ты сдурел? – возник Соник и непонимающе глазел на черного ежа. Руж тоже перевела свое внимание на красноглазого, скрестив руки. Она понимала без слов, к чему клонит синий. – Посмотри на себя, с заживающей дыренью в плече мы тебя не отпустим одного.       – А-агх, ну началось на базе утро!.. – протянул Шэдоу, потирая рукой лицо. «Да у тебя же плечо больное!», «А как же рана, она же не затянулась!», «Ты еще слаб, не рискуй так!», да к черту это всё! Почему это их волнует?!       – Не обсуждается. Я пойду с тобой, дуролом. – резко вставил себя зеленоглазый, посмотрев на датчики, показывающие утечку в подвальном помещении под четвертым сектором.             Шэдоу ничего не сказал и в безмолвии удалился из охранной зоны, сверкнув напоследок недовольным взором красных глаз. Соник пошел за ним, перед этим улыбнувшись друзьям, строя вид, что все идет путём. Тейлз больше не спорил и просто встал со стула, собираясь исправить неполадки. Ну, а Руж, в свою очередь, устало вздохнула и ушла тоже, попрощавшись с лисенком, ведь делать ей здесь больше нечего.       – Голубоглазка, не держи обид на нас, хорошо? Мы заботимся о тебе. – уходя проговорила она, обратившись к лису.   

***

     Ежи уже двигались к назначению. Они вышли из охранной комнаты, шаг за шагом приближаясь к главному коридору. Там, где воздух был напоён запахами металла, топлива и медикаментами. Всё гудело: работники разных корпусов пробегали по оживлённому месту. Кто-то волок ящики с медикаментами, кто-то ругался в рацию. И всё это – на фоне тревожного ритма, затаившегося под кожей базы.       – Чувствуешь? – пробормотал Соник, хотя разбавить повисшее напряжение из-за произошедшего ранее. – Пахнет как в раздевалке после тренировки, только с привкусом радиации. – синий еж прильнул к Шэдоу, обхватив того за плечи и улыбнулся.       – Хм, чувствую разве что запах твоего шампуня. – красноглазый отошел, кинув неодобрительный взгляд. Соник ничего не сказал по этому поводу и просто отошел, ведь этого пожелал друг. Он только коротко усмехнулся и в этот же момент вытянул руку вперёд, придержав прохожего, что нёс обмундирование и чуть не врезался в плечо Шэдоу.       – Осторожней, приятель! – бросил тот прохожему, а после обернулся к черному ежу и, не глядя, шагнул чуть ближе. Нечаянно заслонив собой левую сторону. – Не хочу потом выковыривать из тебя чей-то локоть.       – Ты меня прикрываешь? – красноглазый скептически вскинул бровь.       – Не преувеличивай, у тебя просто неудачное расположение раны. – отмахнулся Соник, а сзади было заметно, как тот ухмыльнулся.       – Считаешь, что я уязвим? – Шэдоу постарался отойти в сторону, чтобы не прикрываться спиной синего.       – Считаю, что ты упрям.       Встряла пауза, которую не мог нарушить даже гам шумящего коридора.       – И мне не хочется собирать тебя по кусочкам. – эта фраза повисла между ними, как нечто невидимое, но очень настоящее. Всякий бы на месте Соника замялся и пожалел о сказанном, но тот не стал. Шэдоу не ответил. Он просто… замолчал. Повернул голову вперёд, и шаги его стали чуть тише. Словно внутри что-то сжалось. Нет, не от боли – от осознания, что его не просто сопровождают. О нём беспокоятся. И в этом шуме, в этом бреду живого муравейника, он услышал тишину. Ту самую тишину, где твоё сердце перестаёт защищаться. Ему хотелось отрицать до последнего, что Соник заботиться и думает о нем как о реальном друге. Шэдоу почти забыл как это. А это было болезненно. Поэтому тому проще было держать всех вдалеке от себя, лишь бы снова не ощутить утрату.      Они свернули за угол – толпа осталась позади, шум стих, как будто кто-то убавил громкость. Старый шлюз с мигающим светом на панели. «Подвальное помещение. Сектор 4.» Здесь пахло ржавчиной и чем-то кислым, будто сырой воздух давно не проветривали.       – Миленько и уютненько, – хмыкнул Соник, открыв скрипучую дверь. – прям курортный номер.       – Еще бы. – откликнулся Шэдоу слегка хрипло. Он все еще держался, но было заметно, что его боль усиливалась. Да, его плечо хоть и заживало быстрее чем у остальных, но рана ныла каждый день периодами.       За дверью – пустота. Свет моргал. Стены потрескались. На полу мутноватые следы, будто кто-то тащил что-то волочащееся. А по стене капли влаги. Синий ёж нахмурился и почесал нос.      – Похоже, кто-то не дождался утреннего обхода.      Шэдоу прошёл вперёд  уверенно, хоть и чуть пошатываясь. Он не хотел показывать, что болит. Он же оружие. Тот, кто выживает. Кто всегда идёт первым. Даже когда в груди разбитое стекло, в плече глубокая рана, а в голове тихий шепчущий голос.       Воздух в подвале четвёртого помещения был тяжёлый и влажный, будто напоён ржавчиной. Откуда-то сверху сочилась вода и слабый шум капель отдавался эхом по бетонным коридорам.      – Вот и она, утечка, — тихо сказал Соник, подойдя ближе к одной из труб. После того, как те прошли коридоры за несколько минут. Металлический кожух был треснут, и внутри журчала мутная, подозрительно тёплая жидкость. Он достал рацию и быстро сообщил Тейлзу.      Шэдоу стоял чуть поодаль, мрачно разглядывая следы гнили на стенах, где-то на уровне пола. Его взгляд был отрешённый, будто он уже видел, как сюда врываются инфицированные. И это было не видение, а воспоминание. Чтобы разрядить обстановку, синий еж вскинул брови и вдруг пробормотал:      – Ты знаешь, чем это место напоминает мне?      – Очевидно, не цветущие луга, – отозвался Шэдоу без выражения.      – Ха-ха, смешно. Нет, серьезно. Это как один старый хоррор. Была сцена: заброшенный комплекс, мрак, всё гниёт, а главный герой тащится, как идиот, в одиночку, спасать всех. – Он на секунду остановился и добавил, тише – Я раньше мечтал попасть в такую атмосферу. Не знаю… манила, наверное. Но не вот так, не по-настоящему.      Он не стал продолжать. Они оба знали, почему. Когда они шли назад, Соник начал слегка припрыгивать на ходу, перескакивая через лужи и разрушенные плитки, будто это была игра.      – Вот в том фильме, — продолжал он, – был такой момент! Герой вгрызается в темноту, и там вдруг – бабах! крысы! Представляешь? Грызуны! Зрители чуть в штаны не наложили, а это просто крысы. И я подумал: «Боже, мне бы туда!»      – Ты точно был нормальным ребёнком?      – А ты точно был ребёнком?      Шэдоу не ответил. Но на лице его промелькнула тень улыбки. Почти невидимая, почти неуловимая. Когда Шэдоу остановился у очередного поворота, его слегка качнуло, и Соник, не раздумывая, обнял его за плечи, словно поддерживая.      – Позитивнее, герой. Ты ещё не спас всех. – тихо сказал он. – синий еж усмехнулся, а другой не стал убирать руку. Он просто продолжал говорить о том, что ему снится, какие фильмы он ещё не досмотрел, и как он однажды задумался: «А вдруг на самом деле такие миры существуют, просто мы их не видим?»      И когда они вышли, их встретил Тейлз. Лис сидел у стены, погружённый в планшет, но, завидев их, поднял глаза и замер на пару секунд, заметив, как они идут близко, почти в обнимку. Он приподнял бровь.      – С каких пор вы позволяете друг другу идти в таком положении? – с лёгкой ухмылкой спросил он. – Как-то нехарактерно для вас. Или эпидемия сделала вас более… душевными? Или…      – Или тебе стоит меньше глазеть, а больше настраивать свои датчики, — буркнул Шэдоу, не глядя, не дав договорить.      – Или тебе стоит сменить тему. –добавил Соник, с той самой невинной ухмылкой, которая звучала как угроза. Тейлз закатил глаза, подняв руки в шутливой капитуляции.      – Ладно-ладно, понято… романтику нарушать не будем.      Шэдоу молча прошёл мимо. Синий хихикнул и, проходя, шепнул лису:      – Не подглядывай, Тейлз. Он смущается.      – Он? Да ну?      – Секрет.                          

***

Свет ламп мерцает тускло, коридоры наконец стихли. Позади осталась возня, суматоха и, конечно, ехидная реплика Тейлза, которую ежи проигнорировали лишь с насмешливым фырканьем. Соник шел к спальным комнатам, но по пути, он встретил Шэдоу, который сидел в коридоре, в наиболее спокойном корпусе базы. Теперь только они двое. Где-то позади гудят генераторы, но рядом тишина. Спокойная. Почти уютная.      Соник первым нарушает молчание.      – Эй, как плечо? – негромко спрашивает он, не глядя на красноглазого напрямую. Его голос мягкий, будто ветер поздним вечером.      Шэдоу качает головой, тихо:      – В норме. – Пауза. Слишком долгая, чтобы поверить на слово.      – В твоей «норме» ты обычно на ногах без половины себя, – усмехается синий еж. – я спрашиваю серьёзно.       Тот опускает глаза. На секунду в его лице отражается что-то уязвимое. Он хочет солгать. Но не может. Не ему.      – Жжёт. Иногда будто заново открывается, особенно когда двигаюсь резко, – Шэдоу едва коснулся плеча, спрятанного за тканью ветровки. Соник в ответ ничего не промолвил, только уставил глаза в пол. Черный еж уставился в стену. – знаешь, ты ведёшь себя странно. Почти как…      – Как нормальный друг? – подхватывает зеленоглазый, игриво наклоняя голову. – Ужас, правда?      – Почти как Мария. – вдруг говорит Шэдоу, тихо, почти шепотом.      Соник не шевелится. Только слушает, вновь переведя взор на профиль черного ежа, боясь сделать или сказать что-то, чтобы не спугнуть от диалога.      – Она тоже старалась отвлечь меня, когда я был угрюмым. Водила в комнаты с проектором, включала старые фильмы, прятала сладости в лаборатории. Иногда также смеялась без причины.      – Ага, прям как я, – мягко говорит Соник. – тебя тоже это бесило?      – Не то слово, – хмыкает Шэдоу. – но это заставляло чувствовать, что я… ещё жив.      Соник покачал головой, выслушав друга. Затем пододвинулся ближе, почти впритык.      – Вот и отлично. Значит, моя стратегия работает, хех. Я всё ещё держу тебя на грани между «мрачностью» и «человечностью».       – Я не человечен.      – Еще как человечен! А еще ты, чёрт возьми, живой. А это уже кое-что. – Соник осторожно касается его плеча, взгляд тёплый, полный чего-то большего, чем просто беспокойство. – Не вздумай сдаться, ладно? Ни из-за раны, ни из-за памяти, ни из-за мрака, который обволакивает всё вокруг. Даже если останусь один болтать без умолку, то я всё равно буду рядом.      Шэдоу смотрит на него чуть дольше, чем обычно. Его глаза полны тишины, но внутри пульсирует нечто настоящее.      – Не часто говорю тебе это, но спасибо, Соник.       И они остаются так в безмолвии, которое вдруг стало не пугающим, а… исцеляющим.          – Пс, хочешь шутку?      – Ну не начинай...       Смешки, улыбки и спокойствие, что во время эпидемии упало в дефицит...

***

Поздняя ночь. База. Комната Шэдоу. После слов Соника наступила тишина. Он давно ушёл – не потому, что хотел оставить, а потому что понимал, что Шэдоу нужен покой. Пространство. Воздух для мыслей.      Шэдоу сидел на кровати, спиной к двери. Свет ночника отбрасывал тусклое сияние на стену, отражаясь в его покрасневших глазах. Плечо ноет, как и весь день… но внутри болит сильнее. Он смотрит на ладони. Уставшие, поцарапанные. Чужие. И вдруг будто кто-то смахнул пыль с памяти, а он снова там.      – Шэээдоу! Смотри, смотри, я нашла старые записи из архива! Это же тот фильм, где инопланетянин поёт в душе! – весело лепечет Мария, закручивая косу.      Она сидит в кресле, вращаясь туда-сюда, будто на карусели. На экране старая плёнка, зернистая и смешная. Звук хрипит, картинка дёргается, но её смех живой, яркий, как солнечный луч. Шэдоу тогда был ещё сдержанным, даже деревянным, стоял в дверях, прижав руки к груди.        – Это глупо.      – Это весело! – смеётся она. — Ты просто не умеешь расслабляться!      – Я создан не для этого, – отрезает он.      Мария приподнимается с кресла, подходит ближе. Её глаза тёплые, полные жизни, непоколебимы, как всегда.      – Но ведь ты живой, Шэдоу. Значит, тебе позволено смеяться. Даже если весь мир говорит, что нет. – И… она целует его в лоб. Мягко. Нежно. По-семейному. Так, как никто и никогда больше не делал. Шэдоу резко открывает глаза. Веки дрожат, дыхание чуть сбилось. Он не плачет, нет, это не его стиль, но на сердце будто кто-то надавил изнутри.     – …Мария… – шепчет он едва слышно, уткнувшись лбом в сжатый кулак. Он долго сидит так. В абсолютной тишине, а после глубоко выдыхает и поднимается, подходя к зеркалу.      – Еще как человечен! А еще ты, черт возьми, живой. А это уже кое-что.      Его взгляд  уставший, но крепкий. Тень на лице мягче. Он не улыбается, но внутри пробежала та самая искорка. Самая маленькая. Та, что зажглась благодаря тебе, Соник.