Мясная лавка

Ночь сменилась следующей. На удивление день прошел быстрее, чем хотелось бы. Каин скучал в компании своего пианино, не зная наверняка, ждать ли ему гостей. Всего одного, если быть точным. Того, кто в той искусственной кровавой лужице показался экземпляром высшим, чем человек. Чьи черные щупальца привлекали больше, чем дойки философствующей милашки за прилавком, а глаза так и остались скрытыми под призмой очков. Зейтгест продолжал играть, прикрывая глаза и не замечая времени. В его посредственной ангельской жизни эта музыка - единственное, что осталось непорочным. Нетронутым его грязными руками и временем. Сейчас не было смысла притворяться другим, так что облик у падшего остался падшим. Желтоглазым и красноволосым, незнающим манер и правил. Крылатый доигрывает очередную симфонию, на последней клавише неспешно открывая спокойные зенки. Парень поднимает голову, оборачиваясь на ближайший к себе столик. Он был не так далек, однако пару метров пройтись бы пришлось. Сегодня здесь абсолютно пусто, но пришел лишь один, высокий темноволосый мужчина, сидящий к виртуозу боком. На игравшего тот, кажется, совсем не обращает внимания, будто слишком увлечен своим одиночеством и скромным напитком в руке. Кофе - выбор явно не ночного времени суток. Вечно у него не как у людей. — Сейчас я, кажется, должен сделать комплимент твоей игре. — не поднимая взгляда с полупустой чашки развивает тишину Люсьен. Его настроение отличалось от приподнятого чужого тяжестью и недружелюбностью, но Каин понимал, что, скорее всего, на самом деле всё не так. Эта армада из холода скрывает под собой что-то еще, что ангелу, к сожалению, не разглядеть. Но это и не требуется. Красноволосый уверен: пройдет время и собеседник сам себя выдаст. Каин слабо улыбается в ответ. — Ты мог остановить меня. — Неизвестно, как давно Раер находится здесь, в ожидании того, что его оппонент наиграется на клавишном инструменте. Однако ему было достаточно заявить о себе, чтобы при желании остановить его. — Ты хотел, чтобы я слушал. — Констатирует демон, оборачивая голову на пианиста и наконец-то встречаясь с ним глазами. Скрытыми под черным стеклом, конечно. Люсьен знал, что он прав. Знал, что если бы он попытался препятствовать музыканту, ему бы сказали «слушай», и усадили ровно туда же, где он сидел. Король делал это не бездумно, не вынужденно, но вливаясь в молчаливый монолог Каина безликим слушателем. И Зейтгест понял, что черноволосый распознал каждое слово, вложенное им же в ноты. На самом деле ангел никогда не играл бессмысленно и молча, но далеко не все способны услышать музыку по-настоящему. То, чем она становилась, проходя через играющего и становясь его частью. Раер сказал бы - плотью. Демон отворачивается от собеседника, возвращаясь в прежнее положение, теперь видя чужой силуэт прямо перед собой. Конечно Каин не захотел бы прошагивать эти несчастные пару метров, так что решил выбрать способ быстрее. Желтоглазый не был удивлен. — Так ты.. Продаешь людям их подобия, Раер? — задает тему для диалога пианист. Какое счастье, что теперь у них много времени. Говорят, у ночей большие цепкие зубы и бездонный желудок. Особенно у тех, что станут проведены в достойной компании. Растворяться в па́сти темной ночи принято медленно и болезненно, следуя этикету. Ни один здравый гость не позволит себе кричать и брыкаться в гостях у сея едока́, как и остаться дольше положенного. Каждый обязан встретить рассвет. — Не прими за грубость - я не думал, что ты интересуешься таким. — — Не только людям и не только людей, но лишь равных друг другу существ. — уточняет Люсьен. Его единственным принципом было равенство едока́ с его пищей. Человек-человеку, демон-демону, ду́хи-ду́хам. Только тогда процесс насыщения становится большим, чем примитивной физ. потребностью. Порочным, греховным удовольствием в полной красе, именно тем, что наставляет вкушать Дьявол. Абсолютным ужасом, прекрасным в своем уникальном сладостном уродстве. Душа, познавшая вкус собрата, а значит - себя самой, гола́ пред Богом, но уже ему не родна. И Люсьен обожает подводить свершивших высший грех к прародителю, демонстрируя выжженные на лодыжках клейма, проросшие в гниющих шрамах третьи пары рук и ног, зашитые уродам рты и веки. — «И съешь ближнего своего».. Как-то так ведь сын Божий наставлял, не припомнишь? — — Помню. Но твоя версия мне симпатизирует больше. — От такого коверканья фразы «и возлюби ближнего своего», Каин не может сдержать улыбки. А ведь Раер, похоже, верил во что говорил. Умеют же демоны, суки такие, веселить. — Неужто и мне в твоем пристанище что-нибудь найдется? — — Захочешь - найду. — Заявление о том, что король достанет клиенту не абы кого, а падшего ангела, да еще и возложит тому на обеденный стол, звучало очень впечатляюще. Конечно Зейтгест сомневался в силах оппонента, но до чего же, мать твою, хотелось обременить его этим. Заставить открыть охоту на создание рангом выше, ну и после того, конечно, увидеть желтоглазого у кухонной плиты. — Знаешь, я хочу извиниться за ту твою малышку. Не думай, что я сознательно вырывал её у тебя из под носа. — Каин, всё таки, понятия не имел о том, что у той женщины уже был хозяин. Иначе Зейтгест навряд ли сознательно полез бы на чужую территорию. Не то чтобы демон был ему не по зубам, но разве стоит обзаводиться врагом ради очередной человеческой самки? — Но у тебя определённо есть вкус в женщинах. Ну так, как она тебе? — — Она девственница. — Очевидно, Зейтгест говорил о ней с интимным подтекстом. И Раер ответил честно. Он, сказать прямо, даже горд собой, что оставил эту девчушку нетронутой. А какой был соблазн! Неудивительно, что она не боится демона. Ее, похоже, просто еще не пугали. — Иначе она не привлекла бы тебя, правда? — — Как предусмотрительно. — Посмеивается ангел, проняв методу оппонента. Очевидно, насилие сильно сказалось бы на бедняжке, а пока то, что она оставалось нетронутой, неплохо завлекало гостей. И все таки, самое время узнать друг друга получше. Оба любят навещать простой люд, так что неизбежно друг о друге что-то да слышали. — Ты теперь король, так? И давно? — Каин замечает пустую чашку из под кофе перед оппонентом, загораясь желанием от нее избавиться. Сейчас им нужно что-то.. Более подходящее. Элегантное и отвечающее тону диалога. — Пару столетий. — Скромно отвечает Люсьен. По меркам его жизни это не совсем уж мало, а вот для Зейтгеста - почти ничего. Когда вы больше, чем люди, разница в возрасте начинает исчисляться тысячелетиями. Демон замечает глаза оппонента, опущенные на его злосчастную чашку, и решает разобраться с ней первее, чем это сделает собеседник. Для этого ему даже не нужно вставать из-за стола, под действием его сил предмет исчезает самостоятельно, и на его месте появляется другой. Точнее - два других. Раеру показалось, что Каин не откажется, если и ему предложат бокальчик вина. И Люсьен был прав, красноволосый даже одарил его мягкой улыбкой после этого жеста. А ведь Зейтгесту казалось, что оппонент не имеет навыка чтения мыслей.. — Не сочти меня невежей, но я сейчас взорвусь от интереса, как это было. — Каин взялся за бокал, Раер - пока нет. Ангел был падшим, но после изгнания с небес оказалось, что и в Аду таким, как он, места нет. Парню ничего не оставалось, кроме как остаться меж двух миров. Что ж, по крайней мере он нигде не наблюдал пейзажей красивее, чем в своей новой обители. В общем, со всем своим интересом к сущностям нижнего мира, он был довольно далек от понимания вещей. И было бы славно, если бы Раер согласился немного его просвятить. — Ты слышал что-нибудь о «Королевской битве»? — Слегка пораздумав, с чего начать и на чем закончить, спрашивает черноволосый. Все таки, Каину стоило бы знать не всё. А лучше - совсем не всё. — Да.. Об этом знаю. — Припоминает Зейтгест. Раер, ведь, не первый и не последний демон, с которым болтал падший, так что что-то он да слышал. Но черноволосый должен быть уникальнее остальных, так? С империей под ногами властью в руках. — После нее ты получил трон? — Парень в очках отвечает краткое «да.» — Было сложно? Может, и мне стоит попробовать? — подшучивает Зейтгест. То, что с королем остальным Адским отродьям не тягаться, ещё не значит, что Ангелу он не по силам. — Было здорово. Я бы с удовольствием обезглавил его ещё раз. — Тут уже сам король не может сдержать улыбки. Демон, как наяву, продолжает помнить тот день. Не сказать, что это было легко, наоборот - стало самым сложным, что доводилось свершать. Он никогда не испытывал такого адреналина, никогда не ощущал себя настолько живым. Он помнит огонь собственных глаз, помнит, как циркулировала кипящая кровь. Помнит овации публики, скандирующей ему в унисон. И себя, израненного и до смерти уставшего, но продолжающего стоять на ногах. Ну и как же без ответа на шуточку ангела. — И тебя могу, если захочешь. — — Может, я бы и подрался с тобой, не скажи ты это с таким горячим выражением лица. И как я посмею уродовать его после этого? — Отчего-то Каину нравился этот парень. Может, ему просто нравится помладше? Или дело в том, что он - демон? Неважно. Важно то, что этим утром падший не желал просыпаться один. Уже нет. — Тебя, я вижу, интересует не только моё лицо. — Двое переходят к откровенному флирту, и им, кажется, обоим это нравится. — А у тебя есть что-то по круче? Удиви меня. — Продолжает Зейтгест, не желая останавливаться. Не будь он готов зайти слишком далеко, то лучше фильтровал бы слова. Раер усмехается.

— Запросто. —