Солнышко.

Блу продолжает смотреть на солнышко. Блики лучей полупрозрачны на его пальцах, но он их всё равно так хорошо видит — они переливаются всеми цветами радуги. Такие разные — красные, белые, зелёные, да их можно рассматривать часами. Из всех миров мир солнышка Блу определённо нравится больше всего. — Блу, хей… ЧЁРТ, ЧЁРТ, НЕБЛАГОДАРНЫЙ ИДИОТ Из всех миров мир Оранджа Блу определённо нравится больше всего. Блу молчит, но спокойно улыбается. — Привет, Орандж. Прости меня, пожалуйста, я не должен был сюда заходить. Блу слышит тихий вздох. — …Я уже понял, что ты переживаешь о прошлом, — тихо начинает оранжевый мир. Яркий, быстрый, он подходит к Блу, маленькому и блеклому. Орандж возвышающийся и яркий, а Блу тусклый и сидит внизу. — Только не понимаю, почему. Что на тебя нашло, друг? Так давно это было, я уже об этом давным-давно забыл. И ты забудь. Пошли обратно, ради бога. Ты… ну… простудишься ещё. Орандж подсаживается рядом с Блу и в плечо его тыкает, а тот даже не смотрит. Всё со спокойной улыбкой наблюдает за разноцветными лучами в небе. — Сам не знаю, — через некоторое время шепчет Блу. Его голос такой спокойный и нежный. Оранджу на секунду даже кажется, что он что-то неправильно понял и вовсе Блу не переживает ни о каком прошлом, а просто пришёл посмотреть на солнышко. — Что на меня нашло… Может, я просто глупый? Блу чувствует, как Орандж снова перекидывает руку ему через плечо и полуобнимает. Тогда Блу улыбается ещё шире. Обнимашки от Оранджа всегда самые лучшие. Орандж наклоняется к Блу ближе, чуть накреняясь всем телом, его губы ниже уха Блу и слегка приоткрыты, будто они сейчас будут секретничать и тихо шептать друг другу что-нибудь на ушко. Может, ты перестанешь себя жалеть? Солнышко. Блу так долго не видел этой красоты. Так долго он игнорировал все эти миры. Трава, воздух, деревья, горы, водопад. Солнышко. Орандж. Так долго он игнорировал мир Оранджа, красивый, большой и такой невероятно-невероятно объёмный. Так долго он был СЛЕПЫМ Вдох… выдох… вдох… выдох… Он должен быть благодарен, что солнце вообще показалось ему на глаза после всего того, что он сделал, после всего времени, что он игнорировал Блу смотрит прямо на солнышко, но нет возможности полностью им насладиться. Неотрывно на него у Блу смотреть не получается. Блу пытается. Он клянётся. Он хочет смотреть на солнышко всё время. Он за этим сюда пришёл. Любить. Наслаждаться миром, который искренне ему нравится. Впитывать красоту. Он Ты примял собой эту чистую, ни в чём не виноватую травку, задрал нос и послушно сел смотреть на солнце, потому что тебе нравится этот прекрасный, необъятный мир Блу помнит, как это было в первый раз вчера Он пришёл один специально для этого, он сел на траву, посмотрел на солнце, и его глаза заслезились. Он впился в свет глазами, обернул свои ресницы вокруг лучей, но всё равно его глаза невыносимо закололо с молниеносной скоростью. Так продолжалось ровно до тех пор, как голова Блу дёрнулась сама по себе и отвела его обожжённый взгляд от солнца. Потом глазки сами собой закрылись, а из них потекли слёзы. Но он хочет увидеть мир. Он. Хочет. Насладиться. Солнышком. Блу открыл глаза снова, поднял руки. Он положил пальчики своей левой руки на верхнее и нижнее веко левого глаза, а затем положил пальчики своей правой руки на верхнее и нижнее веко левого глаза. Он держал свои глаза открытыми и размыто видел солнышко, потому что глаза были залиты слезами, но хотя бы так Слишком ярко, да? Слишком непривычно? Нормальным людям не приходится себя за глаза держать, чтобы на красоту смотреть. Блу смотрел выпученными, заплаканными глазами на огромное, кричащее, насыщенное, кислое, колючее солнышко, и в тот момент кое-что важное о себе понял… «А. Кажется, если взгляд не фокусировать, смотреть не так больно». С тех пор он размывал себе взгляд, расслабляя глазки, и ему больше не приходилось держать своё изменённое, ослабленное тело насильно, чтоб оно смотрело на красоту, а солнышко больше не вызывало у него слёз. Но это всё равно было слишком ярко для Блу Слишком ярко для Блу Слишком ярко для Блу Слишком ярко для Блу Слишком ярко для Блу — Блу. Дыши. Это просто мысли. Они пройдут. — Я дышу, — спокойненьким голосом произносит Блу сквозь улыбку, делая послушные глубокие вдохи и выдохи. Он медленно поднимает и опускает предплечья в такт своему дыханию. Орандж чувствует на себе взгляд Блу и дышит ещё ровнее и спокойнее, как в пример, по привычке, чтоб Блу было, на что опираться. А Блу чувствует бог знает что и всё продолжает улыбаться солнышку. — Блу… ну поговори ты со мной по-нормальному. Я ведь переживаю. Ты затих совсем. Блу так и не отрывает свой взгляд от солнышка. Ему так сильно хочется насладиться им. Насладиться этим миром после того, как он столько упустил. — Почему ты снова здесь? — Здесь очень красиво, — наконец, Блу снова подаёт голос. Он спокойный и… кажется, что счастливый. Но Орандж всё равно волнуется. Счастливый голос Блу его настораживает, особенно после того, как минуту назад он этим «счастливым голосом» сказал, что он глупый. Счастливый голос Блу слишком тихий. Счастливый голос Блу слишком глухой. В счастливом голосе Блу слишком много горькости и какой-то непонятной скорби. — Мне тут нравится. Тем более, давно хотелось погулять где-то помимо Незера и Рабочего стола, знаешь?.. И по календарю я заметил, что сейчас март. Алан сказал, что в это время всё цветёт и становится теплее. Что-то… Блу чувствует давящее и плохое, кажется, так. Всё, что Орандж может понять по его «счастливому» голосу. — …И-и солнышко выходит. Нет, нет-нет-нет-нет-нет, Оранджу же сейчас не показалось! Все… все это слышали, да?! У Блу ломается голос, будто он сейчас заплачет! Но Орандж смотрит на Блу, и на его лице играется всё так же спокойная улыбка. — Тебе здесь… нравится? — переспрашивает Орандж. — У тебя же здесь… неприятные воспоминания, — говорит он с сомнением. Он не хочет поднимать тему о кнопках напрямую… — Что ты. Неправда. Здесь хорошо. Тишина. Орандж уже на низком старте от того, чтобы начать причитать в голове (а потом уже и вслух!), что Блу упрямый и надо ему обратно, что это место как-то плохо на него влияет, как вдруг Блу снова прерывает тишину, и на этот раз у Оранджа действительно сердце уходит в пятки, а на место беспокойству и непониманию приходит откровенный страх: — З-знаешь, Орандж. А я ведь опять думал об этом. О кнопочках, — последняя фраза такая тихая, и Орандж на секунду уверен, что друг уже плачет, пока не смотрит на него с широко раскрытыми глазами и не понимает, что Блу всё ещё, чёрт возьми, улыбается своей самой спокойной и незабвенной улыбкой. — Я-я думал о том, каким глупым я был. Как мне не хватало ума взглянуть на солнышко и понять, какое оно… — Воу-воу-воу, дыши! — Орандж в панике вскакивает. Он нависает прямо на Блу — господи, скоро начнёт тошнить от его улыбки! — и бросает на него свою тень. Тот продолжает смотреть на солнце, но хоть опускает руку. — Что за приступ самоненависти? Выше нос! — Орандж, я дышу, я дышу… прости… — Блу звучит почти рассмешённым, его счастливое лицо с его этой улыбкой искажается бровями, выгнутыми домиком в сочувствии, будто он Оранджу вазу разбил, а не сердце на секунду. Блу показательно вдыхает ртом, выдыхает носом, блаженно закрывает глаза. — Этот потрясающий воздух… он такой вкусный тут. Вкус… хм-м-м… всего и сразу. Орандж видит, как Блу дышит, ровно и глубоко, но решает всё равно дышать вместе с ним, полностью сосредотачиваясь на этом деле и закрывая глаза. Просто так, чтобы поддержать. Как бы Блу не выглядел так, будто он изо всех сил наслаждается миром вокруг, он не в порядке, и Орандж в этом уверен. — М-м… вот конкретно сейчас вкус росы, — продолжает Блу с наслаждением. — И так приятно нос щекочет, хи. Я люблю этот воздух. Вдох… выдох… — Я люблю этот мир. Он такой огромный. Хоть и не идеальный, но он такой огромный, в нём можно найти столько хороших вещичек, что о плохих даже не вспомнишь. Вдох… выдох… — Я так люблю этот мир, Орандж. Единственная вещь, которая меня в нём и вправду бесит — это я, хе… Вдох… Погодите, чего, блин? Орандж открывает глаза, открывает глаза и Блу. Блу всё равно будто бы смотрит куда-то сквозь него. Смотрит и молчит. А объяснения будут?! — Блу, что… что ты несёшь? Тишина. Блу тихонько хихикает, и когда его глаза чуть щурятся от улыбки, из них будто выпадают весёлые искорки. — Как странно, мне раньше казалось, что серый цвет такой скучный и блеклый. Оказалось, что совсем не так. Я не замечал этого, потому что я глупый? — Блу, ты меня услышал?! — Что мешало мне просто всё это увидеть? — Блу, друг! Ау! — Трава, деревья, воздух, водичка, горы… солнышко. Всё здесь такое нежное. Хорошенькое. Тёплое. Блу улыбается ещё шире, и его улыбка обнажает зубы, а щёки так поджимаются, что глаза щурятся. Это выглядит настолько ненатурально, что Оранджу к чувствам раздражения и беспокойства приходит ещё и откровенный страх. Это вообще живой человек? — Я… так сильно сюда не вписываюсь. Заслуживаю ли я вообще видеть солнышко?.. — Блу! Буквально на секунду Орандж видит, как взгляд Блу фокусируется на его лице. Как он смотрит ему в глаза и улыбается своей «счастливой» улыбкой со «счастливыми» искорками. А потом снова переводит взгляд на солнце. — Блу, да- да прекрати! Орандж тянется потрясти Блу за плечи, чтобы тот снова обратил на него внимание, но тот больше на него не смотрит. Он кричит в отчаянии: — Блу, да господи! Ты как-то всё не так воспринимаешь! Я хотел, чтобы ты увидел красоту мира не для того, чтобы ты себя ненавидел, ну!..