The Saga of Shirou's Summons

***

Широ потёр друг о друга замёрзшие руки в варежках, обдувая их густыми потоками воздуха, пытаясь вернуть им чувствительность, но безуспешно. Стоял один из самых холодных дней в году, и он чувствовал холод до костей. Иссей попросил его остаться в школе дольше обычного, а потом «Копенгаген» был переполнен людьми, спасающимися от холода. Его смена затянулась намного дольше обычного времени ухода с работы, так что теперь он шёл домой под сильным снегопадом в 21:30, единственным освещением были тусклые уличные фонари. Но он не чувствовал себя в безопасности. Война давно закончилась, и худшее, чего он боялся — это как наверстать упущенное в школе. Война тяжким грузом лежала на нём, грозя разбить его психику вдребезги, но он чувствовал, что вышел оттуда лучше. По крайней мере, более цельным человеком. Он поежился и засунул руки в карманы пальто, сосредоточившись на том, чтобы идти домой ещё быстрее. Не было смысла оставаться на улице дольше, чем необходимо, только потому, что мысли блуждали. Он свернул на свою улицу, пристально вглядываясь в заснеженный тротуар в поисках обледенелых участков. Несмотря на это, он пару раз чуть не поскользнулся, но сумел не выставить себя полным дураком и не ушибиться. В конце концов, он добрался до ворот и со вздохом открыл их… …который тут же сменился сдавленным вздохом, когда он заметил нечто, похожее на дымоход, торчащий из крыши его дома. Он знал его только по вестернам, хотя те обычно были сделаны из кирпича или камня. Этот же был… какой-то жуткой мешаниной из металла и дерева, в его структуре не было никакой однородности или гладкости. Сборная солянка из разных предметов и… Погоди-ка. Это части радиатора, который я ремонтировал. Это…? Все мысли о спасении от холода испарились, и он помчался вдоль дома, моля о том, чтобы его ожидания не оправдались. Но его надежды рухнули, когда он остановился, обнаружив, что от сарая остался лишь скелет. Всё его содержимое было разграблено, и от деревянного каркаса осталась разве что треть. Он был… мягко говоря, недоволен. Не настолько, чтобы в грязных ботинках бежать через чёрный ход, чтобы накричать на неё. Но он не был готов войти с улыбкой. Он сделал несколько глубоких вдохов, направляясь обратно к своему входу. Он не собирался на неё срываться. Он собирался подойти к этому спокойно и рационально. — Я дома, — нейтрально крикнул он, открывая дверь. В прихожей никого не было, и ответа не последовало. Он снял обувь и сохранил нейтральное настроение. Приближаясь ко льву, не показывайте слабость. В данном случае слабостью является нападение. Повесив пальто на вешалку, он не спеша направился в гостиную. В комнате было темно, и его взгляд невольно привлёк нижнюю часть деформированного камина. Он заметил отсутствие котацу, поскольку камин стоял прямо там, где обычно стоял стол. Райдер опустился на колени перед ним, подбрасывая в него дрова, и развёл небольшой костёр, который обеспечивал светом всю комнату. Пожалуйста, не говорите мне, что это куски котацу… Она обернулась, и ее холодная улыбка смутно виднелась среди мерцающих теней пламени. — Добро пожаловать домой, Широ, — сказала она, словно это был самый обычный вечер. — Спасибо, Райдер… — он тщательно подбирал следующие слова, — Зачем мне в гостиной камин? — У Санты есть магия, которая позволяет ему телепортироваться из дома в дом с помощью дымоходов, — легко ответила она, — И без твоей магии у меня не было бы возможности вернуться после доставки подарков». — Дымоходы можно найти только в домах западного образца, которых в Фуюки очень мало, — он говорил спокойно и собранно. Никаких вспышек эмоций, — Это непрактично и ненужно. — Хм… — она снова посмотрела на огонь, держась за подбородок. Через мгновение она кивнула, — Ответ прост. Я подарю всем твоим землякам на Рождество дымоход. Нет. Не-а. Я так больше не могу. — Райдер, нет, — он почти физически топнул ногой, — Нельзя дарить людям дымоходы на Рождество. Это ещё больший ущерб имуществу, чем тот, что ты нанёс в прошлый раз, и причины этого ущерба до сих пор неясны. — Они не ценят ту радость, которую я им подарила, — она покачала головой и вздохнула, — Быть ​​Сантой — неблагодарная работа, но, тем не менее, это мой долг. Мне не нужна их благодарность. — Райдер… — Широ, послушай меня, — она пристально посмотрела на него, и всё, о чём он хотел ей поучить, ускользнуло от её янтарного взгляда, — Я знаю, что ты не можешь понять тонкости этой должности, но я не легкомысленно отношусь к выбору подарков. Есть очень веская причина, по которой я так решила. — Единственное, что приходит мне в голову, — это то, что ты хочешь облегчить себе проникновение в чужие дома, — пробормотал он, хотя, конечно же, её слух уловил это. Она ухмыльнулась. — Ты слишком хорошо меня знаешь, Мастер, — она игриво подчеркнула этот титул, но это заставило его вспомнить войну и все испытания, которые ему пришлось пережить. Он вздохнул и сел рядом с ней, поставив сумку и откинувшись на руки. — Тебе здесь хорошо, Райдер? — спросил он, глядя на пламя. — Этот вопрос продиктован твоей неуверенностью в своей способности сохранить мою привязанность, не так ли? Он покраснел и с силой замотал головой. — Нет, нет… Я имею в виду, ты на самом деле ничего не делаешь, кроме как ждёшь, когда я вернусь домой. Ты построил это, потому что тебе больше нечем было заняться, не так ли? — Хмф, — её молчание говорило само за себя, — Не могу полностью этого отрицать. Но знайте, что заявленная мной цель и была целью этой поделки. Я просто пытаюсь облегчить себе работу Санты. — Как ты думаете, если бы ты начала работать, ты бы этого не сделала? Чья-то рука обхватила его лицо и силой повернула его лицом к очень серьезной Санте. — Широ, у меня уже есть постоянная работа, — заявила суровая Святая Николай, — Не существует самодоставляющихся подарков или самостроящихся дымоходов. — Я имею в виду, что ты обычно не строишь дымоходы… — он замолчал, увидев ее растущую улыбку. — Что ж, если всё так, как ты говоришь, и Фуюки представляет всю твою нацию, — она отпустила его лицо, а он потёр больные места, за которые она держалась, вытягивая руки, — Тогда к описанию моей должности только что добавилось слово «трубостроитель». Япония, возможно, и передовая страна с технологиями, намного превосходящими те, что когда-либо знала моя собственная, но отсутствие дымоходов говорит о её отсталой природе. — У нас просто другие виды, не те, что ты знаешь! — запротестовал он, но она покачала головой. — Магия действует только на тех, с кем я знакома, — возразила она и махнула рукой, — Молчи, Широ. Мы уже достаточно об этом говорили, и это уже непреложно. Не хочу тратить на это время и силы. Приготовь традиционный рождественский ужин. — Что, типа… индейки? — спросил он в недоумении, — Ты шутишь? Они даже не водятся в Японии, а импортировать их невероятно дорого! У него было лишь определенное количество денег, удовлетворяющее ее неуемный аппетит. — Конечно, нет, — фыркнула она, — Я имею в виду традиционное угощение для Санты. Я провела немало исследований и раздобыла для тебя необходимые ингредиенты, а взамен ты приготовишь мне как минимум четыре дюжины батончиков «Сникердудл» и неограниченное количество стаканов молока. Ему было очень трудно сдержать отвисшую челюсть. — Ты… действительно это сделала? — он чуть не протёр глаза, не зная, можно ли в данном случае считать, что «увидел», — Ты купила… погоди, на какие деньги? Райдер усмехнулась. — Конечно, на те самые купюры, которые ты оставил для меня в шкафу. Вот так он нашел в себе решимость еще раз прочитать ей лекцию. — Райдер, это было не для тебя… — Тогда почему ты оставил их мне? — настаивала она. — Это был мой запасной вариант! — он подчеркнул это, чтобы было понятно, — Я берег это на случай, если не смогу пойти в банк! — Ну, конечно, я не могла сама пойти в банк, — она закатила глаза, — Ты и так контролируешь свои финансы, Широ. Ты не хочешь выделить такую ​​небольшую сумму в подарок Санте? — Пятьдесят тысяч иен?! — несмотря на здравый смысл, его голос взмыл на новую высоту, но это не произвело на неё никакого впечатления. Она лишь кивнула. — Да, и на эти деньги я смогла купить лучшее масло и сахар, какие только смогла найти. Спасибо за пожертвование, Широ, — несмотря на довольно ехидный ответ, её губы расплылись в искренней улыбке, когда она посмотрела на него. Он мог бы сказать гораздо больше. Он мог бы кричать, визжать и топать ногами, но теперь он уже видел, что всё предвещает беду. Она не собиралась его слушать, что бы ни случилось, и поэтому он сдался. Сумма была большой, но она не сильно ударила по его сбережениям. Он считал её частью той бездонной финансовой ямы, которую называл «желудком Артурии», и отпустил её. Жизнь слишком коротка, чтобы расстраиваться из-за… …пятидесяти тысяч иен, нет, черт возьми, я все еще злюсь. Он снова сделал несколько глубоких вдохов, закрыв глаза, чтобы отгородиться от внешнего мира. Это был его единственный способ успокоиться в тот момент. Он снова открыл их и увидел её стоящей перед ним на коленях. Её невысокий рост и пристальный взгляд наводили на мысль сравнить её с голодным львом, разглядывающим зебру. Её глаза выдавали её намерения, сверкая невинным детским желанием. — Ладно, ладно, я пойду! — сказал он, вскинув руки вверх и поднявшись с пола, чтобы направиться на кухню, одновременно включив свет в маленьком уголке. Ему пришлось перерыть кулинарные книги, чтобы найти именно то, что ему было нужно, потому что, хотя он иногда и пек печенье, сникердудлы были ему в новинку. Он чуть не спросил Райдер, откуда она знает, какие ингредиенты покупать, но почему-то почувствовал, что любой её ответ лишь вызовет у него желание задавать ещё больше вопросов, и он старался не попасть в эту ловушку снова. Сдув пыль с книги с рецептами выпечки, он без труда нашёл там рецепт сникердудла и приступил к делу. Процесс был несложным, хотя, как и почти любое кухонное занятие, он требовал умения отслеживать множество мыслей и предметов, поэтому было очень важно сохранять концентрацию в течение длительного времени. Сидение Райдер на стойке и периодическое ковыряние теста для печенья не принесло никакой пользы. — Прекрати, — сказал он в восьмой раз, шлепнув ее по руке, когда она потянулась за очередным подносом с невыпеченным печеньем. — Ты откажешь Санте в праве на гостеприимство в качестве своего гостя? — спросила она, приподняв бровь. — Я бы передал Санте, что она может воспользоваться моим гостеприимством, — он посмотрел ей в глаза, взял поднос и одной рукой в ​​варежке поставил его в духовку, а другой рукой взял поднос с готовым печеньем и вытащил его. Он поставил горячий поднос на духовку, чтобы он остыл, и снова закрыл дверцу, — Но я бы попросил её набраться терпения, чтобы она смогла в полной мере насладиться им. Достав из шкафчика большую фарфоровую тарелку, он разложил первую партию сникердудлов в красивом узоре. Нетрудно было услышать, как Артурия громко пускает слюни и пытается скрыть их, вытирая рот. Он невольно отвернулся от неё на мгновение, криво улыбнувшись. Он передал ей тарелку, только налив почти до краёв стакан молока. С жадностью, которая показалась бы несвойственной кому-либо другому, она съела целый сникердудл (он был размером с его ладонь, так что это было нелегко) и выпила половину стакана. Смахнув образовавшиеся усики, она кивнула. — Как всегда, отличная работа, — сказала она, легко спустившись со столешницы и допивая оставшееся молоко, — Я буду ждать тебя у камина. Не обращай внимания на шум. Шум? Шум, так сказать, отсылал к шуму стройки, которую она создавала, и каким-то образом образовал в его гостиной сгустившееся, похожее на карикатуру, облако пыли. Оно было достаточно плотным, чтобы быть непрозрачным, и достаточно мелким, чтобы не распространяться за пределы комнаты. Вряд ли это было естественным. Это что, еще один вид… магии Санты? Что ж, он был не самым опытным учеником в мире магов, так что, возможно, не имел права комментировать это. Он вернулся к выпечке, своему ремеслу, которое знал досконально, и позволил мыслям погрузиться в успокаивающее повторение. Шум в итоге не слишком его беспокоил, настолько он был погружён в работу, и спустя неопределённое количество времени он собрал несколько стопок сникердудлов. Он кое-как положил их на другую тарелку и налил ещё стакан молока. — Райдер, я закончил, — крикнул он в гостиную, выключая свет на кухне локтем. С этими словами «облако» медленно рассеялось, открыв вид на уютную устроившуюся Санту, покачивающуюся в красном кресле-качалке, рядом с которой на зелёном деревянном столе стояли пустые тарелка и стакан. — А, Широ, — тихо произнесла она. Впервые за эту ночь он услышал от неё такой добрый тон. Она поднялась со стула, протянув руки, — Спасибо. Пожалуйста, садись. — Ага, конечно, — он передал ей содержимое своих рук и сел в кресло, позволяя ему качаться взад-вперёд. Несмотря на то, что кресло было сделано наспех, оно двигалось плавно, и он почувствовал, как всё его тело расслабляется, просто сидя в нём. Райдер поставила полную тарелку поверх пустой, а полный стакан — рядом с ней, затем повернулся и сел к нему на колени. Его лицо смутилось ещё больше, когда она взяла его руки в свои, переплетя их пальцы и обняв его. Она вздохнула и прижалась к нему. — Ты сделал идеальный трон, — радостно пробормотала она. — Э-э, рад быть… полезным…? Она засунула голову ему в шею. — Позволь мне рассказать тебе историю, — сказала она после многозначительной паузы, которая заставила Широ напрячься, хотя и не застыть. В конце концов, это было ему знакомо. Она не была склонна к многочисленным проявлениям нежности, но когда это случалось, они никогда не были тонкими, — Эта история начинается с вопроса. Что определяет короля? А… Она хочет поговорить о своем прошлом. Во время Войны она несколько раз рассказывала о том, кем она была до того, как стала… «Сантой», но подробности были скудными. Он знал лишь, что она была какой-то родственницей короля Артура (отсюда и меч, который она называла Экскалибуром), и что в какой-то момент она решила, что должна ответить на более высокий призыв. — Их… кровь? — Хм, — ответила она с лёгким смешком, который никогда не слетал с твоего рта, — С какой-то точки зрения — возможно. Но ты же, по крайней мере, в каком-то смысле, знаешь историю, не так ли? Вспомни лучших королей, или, полагаю, в случае с этой страной, рассмотри родословную твоих императоров или сёгунов. Хризантемовый трон, как его, кажется, называют, не всегда занимает тот, кто обладает такой же мудрой предусмотрительностью, как император Мэйдзи. Так какие же качества присущи хорошему монарху? — Надо было начать с этого вопроса… — пробормотал он. — Ага, но это не так легко произносится, и далеко не так весело, — он ощутил её улыбку, — Твой ответ? — Ну… они правят справедливо, — начал он, — Они решительны, дипломатичны и харизматичны. Они подают пример, а не просто командуют и отдают приказы. Они — образец для подражания для каждого своего гражданина. Они готовы пожертвовать чем-то в краткосрочной перспективе ради большой выгоды в долгосрочной, но… они знают, что люди умирают, когда их убивают, поэтому… — Да, да, общий смысл ты уловил, — она махнула рукой, прерывая его, — А теперь я расскажу тебе небольшую историю. Ты знаком с расцветом и падением королевства Камелот? — Я кое-что об этом знаю, но, вероятно, не всю историю. — Хм. Возможно, это и к лучшему. Это избавит от лишних подробностей, — она непривычно молчала, глядя в камин, и в этой паузе он успел устроиться поудобнее. — Король Артур пытался достичь своего идеала королевской власти, став чем-то большим, чем человек, — сказала она, — Обучение у своего наставника-полуинкуба и унаследование обещанного человечества через Экскалибур заставили его… отказаться от греха. Он оставил позади похоть, а вместе с ней и страсть. Он оставил позади жадность, а вместе с ней и амбиции. Он оставил позади зависть, а вместе с ней и сочувствие. Отказ от человечности позволил ему стать королём, и всё же его снова и снова предавали. Как ты думаешь, почему? Широ переосмыслил её слова. Они были… напряжёнными и слишком знакомыми, чтобы вызывать чувство комфорта. — Как король может править справедливо, если он не понимает свой народ? — наконец ответил он. Она подняла голову и довольно улыбнулась ему. — Да, — сказала она, — В этом и заключалась главная проблема. Король должен быть образцом для подражания, но он должен быть таким, на кого его подданные, как им кажется, способны равняться. Если они не чувствуют, что могут стать той личностью, тем человеком, которым является король, они не будут и пытаться. Их будет огорчать то, как он не может по-настоящему понять их сердца. В конце концов, они предадут его и восстанут, и он либо умрёт, не олицетворяя идеал, которым он хотел стать, либо раздавит их своей мощью и превратится в тирана, которым никогда не хотел быть. Поэтому, когда король Артур вступил в битву со своим сыном, даже несмотря на то, что восстание было вызвано несправедливостью, ему было несправедливо ответить тем же». Она вздохнула и прижалась к нему ещё сильнее, и он почувствовал, как она обмякла. Она чувствовала… усталость. — Что он должен был сделать, Широ? — спросила она, и это не было похоже на шутку. — Он… — начал он и задумался. Ему потребовалось некоторое время, чтобы придумать ответ, — Если он не мог договориться и не мог измениться, то ему следовало… уйти. Еще один вздох. — И он так и сделал, — тихо сказала она, — Ему предложили беспрецедентную сделку, и он её принял. Теперь у него новое королевство, где он дарит радость и веселье всем, кому только может. Потребовалось несколько мгновений, чтобы до них дошло значение этих слов. Пока они доходили до этого, Санта тихо сказала: — Я верю, что на этот раз король сможет лучше понять сердца своих подданных. В конце концов, это самая важная задача Короля Рождества. — Подожди, ты… — Тсс, — она ударила его ладонью по лбу, заставив его поморщиться, — История окончена… Её резкая смена настроения была ему знакома, но что-то в ней нашло отклик в его душе. Прижавшись к нему, она вспомнила, как в последний раз она приносила подарки в Фуюки. Это доставило немало хлопот, но каким-то образом эти хлопоты — и тайна — снова выманили напуганных жителей охваченного Войной города. Вместе они восстанавливали разрушенное и восхищались подарками. Санта помог городу встать на путь исцеления. И вот он здесь, обнимает тёплое тело одного из своих самых любимых людей перед камином. Она отобрала у него деньги, но подарила ему возможность печь, и он, несмотря на свою ворчливую внешность, получал от этого огромное удовольствие. Что же до камина, ну… объятия, подобные этим, просто не подходили для котацу, и всё же она пробудила в нём новую тягу к этому. Он крепче обнял её, уткнувшись носом в её волосы, пахнущие Рождеством. — Думаю, король понимает своих подданных, и надеюсь, его правление будет долгим. — Конечно, так и будет, — сказала Райдер, — А теперь замолчи и дай мне насладиться этим рождественским вечером вместе с тобой. — У нас ещё февраль… — тихо сказал он. Она повернулась к нему с прекрасной улыбкой, от которой его сердце затрепетало. — Широ, время, проведённое с тобой, делает каждый день для меня Рождеством, — уверенно заявила она. Он бы застонал, если бы она не наклонилась, чтобы поцеловать его. Долгое послевкусие корицы и сахара меркло по сравнению со вкусом её губ — дара, который составлял ему компанию даже тогда, когда ночь тянулась долго, а огонь угас до тлеющих угольков. Когда Широ наконец уснул в объятиях возлюбленной, он обнаружил, что никакие чувства вины или ненависти к себе не могли удержать тепло её души, и он был этим доволен. Эмии Широ не нужно было никого спасать. Он уже был спасён.