The Saga of Shirou's Summons

***

Её пальцы превратились в маленькие, тошнотворные пальчики, которые ей хотелось отрубить. Сила, которую сохраняли другие Героические Души, помещённые в классовые контейнеры, не находила её в её собственных навыках, как бы она ни пыталась. Против Лансера они подвели её, как и всегда. Против Берсеркера они чуть не разлетелись под ней, потому что были слабы. Потому что она сама была слаба. Её ногти не могли прорезать её собственную кожу, чтобы добраться до сухожилий, хотя она и хотела вырвать их. кусок… за… гребанным… куском… Даже в астральной форме, где ее никто не мог видеть, она хотела вырвать им глаза, чтобы не видеть, как они смотрят на нее, и чтобы они могли избежать ее пристального взгляда. лучше слепой, чем мертвый Она не могла оставаться в столовой, где её Мастер так жизнерадостно сидел с двумя женщинами, которые обожали ходить за ним по пятам. От их маленького счастья ей хотелось захлебнуться, плюнуть и вырвать прямо на них. Через мгновение она уже была снаружи, на крыше его дома. Она не собиралась беспокоиться о вражеских Слугах. Если они появятся, Сэйбер их убьёт. Она была совершенно не нужна. никогда там, когда ты Сабер сидел в позе сэйдза, закрыв глаза и положив руки на бёдра. Его тело было обращено к улице, и он никак не отреагировал, когда она появилась на крыше. Она не стала имитировать его официальную позу. Она упала на ягодицы и подтянула колено, опираясь на него рукой. Она пыталась успокоиться дыханием, прислушиваясь к бурным вдохам и выдохам и пытаясь их контролировать. Безуспешно. Она могла думать только о глупой игривой ухмылке Лансера и наивном лице своего Хозяина, пытавшегося навязать слуге свои идеалы. Она невольно зарычала и вцепилась в руки, царапая их, но всё ещё не могла проткнуть кожу. все еще не в состоянии делать… Она снова попыталась дышать. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… — Ваше беспокойство ощутимо. И зарычала, когда спокойный голос Сэйбера прокатился по ней. Она повернулась к нему. — Ну и что? — спросила она, — Ты хочешь столкнуть меня с крыши? Она тебе не принадлежит. — А ты не имеешь права оскорблять своего Мастера… — его тон оставался неестественно ровным, — Тем не менее, ты считаешь нужным это делать. — Это не твое собачье дело! — она выпрямилась, не сумев напугать его своим миниатюрным размером. — В отличие от тебя, я хочу выиграть эту войну, — он наконец открыл глаза, серые, словно сталь, пронзившие её душу, — Победа невозможна, если ты продолжишь злить нашего любезного хозяина. Неужели ты настолько незрела и заперта в своей мелочной ненависти, что не замечаешь даже этого? Ее копье проявилось в ответ на ее ярость. — Ты меня не знаешь, — тихо сказала она. — Не притворяйся, будто знаешь, почему я злюсь. Старик издал тихий вздох смеха. — Как вообще кто-то может это сделать, — спросил он, вставая одним плавным движением, нечеловеческим в том, как идеально он выпрямился, — Когда ты заставляешь их всех уйти? Ты — маленькая девочка, играющая в дом с разрушенным браком посреди поля боя, и как таковая… Маш с криком бросилась вперёд, занося копьё назад, чтобы ударить его в бок. Его катана материализовалась, опускаясь вниз, чтобы блокировать удар, словно он видел на шаг впереди неё, но она уже контратаковала. Она повернулась по часовой стрелке, чтобы изменить угол атаки, и метнула копьё ему в голову, одновременно нанеся прямой удар ногой по правому колену. Он без усилий предугадал её попытку заманить его в ловушку, пригнувшись, чтобы легко отразить копьё тыльной стороной меча. Она приблизилась, чтобы нанести ему удар в бок, но у неё перехватило дыхание, когда он отбил его локтем. Равновесие было нарушено, и она отшатнулась назад, не в силах отразить удар его сандалии в поясницу. От лёгкого толчка она, словно в мультфильме, перелетела через край крыши. Её вопль ярости бессильно разнёсся, когда она ударилась о землю. Входная дверь отъехала в сторону. — Мститель? — спросил её идиот-хозяин своим отвратительно фальшивым голосом, — Ты в порядке? — Отвали! — крикнула она, даже не взглянув в его сторону, и тут же оправилась, чтобы снова подпрыгнуть. Поднявшись выше, она встретилась взглядом с Сэйбером, а затем перевернулась в воздухе и обрушила на него пятку. Она видела, как он собирается блокировать, нет, погодите, это была подготовка к парированию? Черт побери, перестань читать мои гребаные движения! Она развернулась, чтобы избежать его удара, и приземлилась в нескольких футах от него. Крыша загрохотала при её приземлении, но скрепя сердце держалась, пока она рычала на Слугу. — Ваш стиль вам очень подходит, — сказал он без всякого выражения, — Незрелый и неловкий, больше подходящий медведю… Держа катану в одной руке, другой рукой он закинул руку назад и вырвал её копьё из крыши. Мелкие куски черепицы отвалились, пока он смотрел на неё с любопытством. — Интересно, — заметил он, — Сталь, сделанная из фрагментов души… — Не смей… — она уже бросилась вперёд, чтобы отобрать его, но не успела она сделать и нескольких шагов, как он с грохотом уронил его на землю, взмахнув клинком вверх. Она резко откинулась назад, когда меч пролетел прямо над её носом, рассекая ветер, но не смогла остановить кулак, который он вонзил ей в живот. Она закашлялась, когда воздух вырвался из лёгких, и зашипела от боли, когда приземлилась на копьё, шипы которого впились в её незащищённую спину. Он всем весом надавил на неё, ударив деревянной сандалией точно туда, куда ударил кулаком. Ей хотелось кричать от боли, но она не хотела доставлять ему удовольствия знать, что он причинил ей ещё большую боль. — Жалкое зрелище, — спокойно произнес Сэйбер, даже не снизойдя до ярости, — Ты не наделена улучшенными качествами, которые дарует Слуга. Ты приходишь на битву без таланта и подготовки. Какое извращённое суждение ты вбила в свою голову, чтобы быть такой уверенной в себе? — Тогда убей меня, — прорычала она, и пламя её гнева лишь разгорелось перед лицом её слабости, — Если тебя так раздражает, какая я паршивая Слуга, убей меня уже. Или я для тебя что-то вроде боксёрской груши? Он снисходительно выдохнул, и ей захотелось задушить его. — Нет-нет, ничего подобного. Ты щенок, который думает, что его молочные зубы — это настоящие клыки. Твоя решимость меня немного забавляет. Сэйбер повернул взгляд в сторону и увидел, как её Хозяин, кряхтя от усилий, карабкается на крышу. Он убрал ногу с неё и отступил на несколько шагов. Она тут же вскочила и приняла защитную стойку. — Ах, прошу прощения за шум, мастер Эмия, — сказал он, когда мальчик встал, отряхивая пыль с куртки, — У нас возникли некоторые разногласия. — Вы оба в порядке? — был, конечно же, первым вопросом, вырвавшимся из его уст, этого чертового кретина. — Я совершенно невредим, — сказал старик, излучая спокойствие, свойственное только умудрённому опытом старцу, — Не могу сказать того же про ее гордость. — Не говори за меня, придурок, — прошипела она. — Мститель…? Она сдержала очередное проклятие в адрес своего хозяина, предпочтя вместо этого продолжать сверлить взглядом Сэйбера, который, в свою очередь, решительно игнорировал ее. — Ей не хватает дисциплины, мастер Эмия, — сказала Сэйбер, — Каждая атака — инстинкт. Она едва ли лучше бешеного животного. Как ты планируешь работать со своей Слугой, чтобы помочь нам завоевать Грааль? Она не дала парню возможности ответить, огонь ярости пылал в её жилах. Один, два, три, пять быстрых выпадов в сторону старика. Ни один не достиг цели. Он уклонился от всех, кроме последнего, воспользовавшись её перенапряжением, чтобы парировать её. Она приготовилась к новой схватке. — Мститель, этим Командным Заклинанием я приказываю… Она обернулась к своему Хозяину, и крик сорвался с ее губ, когда она увидела, что он поднял руку; кровавые отметины ясно говорили о том, кто кем правит. — Не нападай на наших союзников! Из его руки вырвался красный импульс, и она почувствовала, как магия окутывает её. Она не пыталась сопротивляться, лишь застыла на месте на несколько мгновений, позволяя пылающей ярости смениться холодной яростью. Теперь это был другой ожог. Ледяной ожог. Она злобно посмотрела на своего хозяина. — Надеюсь, ты сдохнешь в огне, — сказала она, а затем, вспомнив что-то из цикла снов, ее губы изогнулись в улыбке, — Точно так же, как твои родители. Когда она погрузилась в астральную форму, то увидела, как на его лице отразилось отчаяние. Это было самым приятным зрелищем, которое она видела за весь вечер.

***

Девочка побежала к сараю, притворяясь, что испытывает удовлетворение, которое ей не соответствовало. Он видел это по тому, как с каждым шагом её душа излучала гнев, скрывавший уязвимость перед лицом суровых условий жизни. Она была настолько жалкой, что он, возможно, даже посочувствовал бы ей, если бы ему было хоть немного до неё дело. Из нее можно сделать что-то стоящее, но в таком виде она едва ли представляет собой что-то стоящее. Его взгляд обратился к мальчику, который теперь стоял на коленях и застыл в оцепенении. И, конечно, это зависит от того, захочет ли его Мастер помочь ему. Сэйбер сделал три шага, чтобы подойти к мальчику, взгляд которого не отрывался от черепицы на его крыше. — Это были всего лишь слова ничтожной женщины, мастер Эмия, — наконец мальчик двинулся, повернув голову так, чтобы их взгляды встретились, — Не стоит слишком беспокоиться о них. Если она не захочет сотрудничать дальше, остаётся ещё одна печать. Конечно, ее использование означает потерю своего места в войне. Не будь глупцом. — Я… ненавидел это делать, — тихо сказал Эмия, — Я не хотел, но она… — Она неуравновешенна, — заявил он. — Она представляет опасность для всех в этом доме и для всех, с кем вы решите вступить в союз. Он на мгновение замолчал, размышляя, как подтолкнуть мальчика в правильном направлении. — Существует вероятность, что она вас предаст, — продолжил он, — Недовольные, деморализованные и недисциплинированные солдаты — те, кто готов дезертировать, если не вообще сменить сторону. Как вы справитесь с таким исходом? — Она бы не стала… — его голос был слабым, жалостливым. Ему было легче сочувствовать молодому человеку, поскольку в его душе он видел задатки самурая. Кодекс чести и праведности, которого он придерживался, и силу воли, необходимую для его воплощения. Но его нужно было выковать, чтобы он стал настоящим клинком, а Сэйбер обладал большим опытом в превращении мальчиков в мужчин. — Она может, и если дать ей возможность, а её слишком сильно подтолкнут, она это сделает, — ответил он, — Печати действуют как жёсткая сила, как тупой молоток, которым можно выпрямить кривой гвоздь. Но слишком много ударов молотка по хрупкому металлу приведут к тому, что он расколется в самый неподходящий момент. Он протянул руку. — Мастер Эмия, я настоятельно прошу вас позволить мне тренировать её, — уверенно сказал он, — Такая, какая она есть, даже если она не предаст вас, вам только обузой будет. Я сделаю из неё настоящего воина, копьё, на которое вы сможете положиться, чтобы защитить себя и уничтожить все фигуры противника. Мальчик продолжал смотреть на него ещё мгновение. Он видел в глазах юноши желание ухватиться за выступ, за ветку дерева, чтобы не упасть в тёмную яму. Немного доверия здесь не помешало бы. — Клянусь могилой отца, — тихо произнёс он, — Моя госпожа — Сакура Тосака, но на время нашего союза мой клинок будет служить тебе, пока твоё копьё не обретёт достаточно силы, чтобы защитить тебя. Моё истинное имя — Мунэнори Ягю, и, клянусь честью, я буду служить тебе так же охотно, как своему господину. Раскрыв глаза и резко вдохнув, Мастер Эмия схватился за предплечье и подтянулся, опираясь на собственные силы. В его хватке чувствовалось что-то железное, и Сэйбер улыбнулся. Я увижу, как ты превратишься в прекрасный клинок, Эмия Широ.