The Saga of Shirou's Summons

***

Широ шёл в тусклом утреннем свете вместе с Цезарем, в воздухе витал тяжёлый от росы воздух. Он почти чувствовал такую ​​же тяжесть на своей душе, брошенной в угол, словно мокрая тряпка, неспособная высохнуть. — Я должен быть героем, — сказал он спустя долгое время. — Ты сделал правильный выбор вчера вечером, — ответил его Слуга. — Но я согласился стать частью их семьи! — Неудачные обстоятельства, не спорю, — признал Цезарь, опустив уголки губ, — Но ты бы умер, если бы не согласился. Глупо было входить в святилище этого старого мага. Широ не ответил. Он просто продолжал идти, ноги несли его по хорошо протоптанной тропе вверх по ступеням к храму Рюдо и мимо его территории. Цезарь был одет в длинный тёмный костюм среднестатистического японского бизнесмена, хотя тот и не выдержал бы пристального осмотра. Он был сложен как настоящий Герой, и костюм обтягивал его мышцы, словно возлюбленная, которая не хотела их отпускать. Их никто не тревожил этим ранним утром. Цезарь не стал спрашивать, куда они идут и зачем. Никто из них не спал прошлой ночью. — Я могу ее спасти! Широ покачал головой, вспоминая это. Он не спас её. Ни тогда, ни сейчас, и, будучи таким, он чувствовал, что никогда не сможет этого сделать. Звук был настолько отчётливым, что до сих пор эхом отдавался в его голове. Он сжал кулак и двинулся вперёд, пока не оказался у могилы отца. На камне были написаны кандзи, посвящённые Эмии Кирицугу. — Надо было ему что-нибудь принести, — пробормотал он. Он пришёл, не особо задумываясь. Как и договор с Синдзи и этим древним ублюдком, он не продумал всё как следует. Его кулаки сжались. — Каков ваш ритуал? — спросил мужчина одновременно серьёзным и тихим голосом0 — Хотя нас и призвали к вам, нам, Слугам, рассказывают лишь самые основные сведения об этом мире, который мы теперь делим с вами. Пожалуйста, помоги мне понять. — Благовония используются для призыва. Это знак молитвы, — хрипло сказал Широ, — Но мы пришли так рано, что я не взял с собой аромат, который мы используем дома. Использовать что-то незнакомое — это менее лично. — Ты наблюдаешь за дымом или делаешь выводы об их реакции по его движению? — спросил Цезарь, когда они оба стояли над тонким камнем. — Мы верим, что они рядом. Что если ты обратишься к ним, они ответят и дадут тебе мудрость, — тихо объяснил он, — Сегодня же… я сам не знаю, чего ищу. — Ты — приемный наследник вымершего рода, известного тем, что убивает невинных и уничтожает труд десятилетий ради денег. Мато Зокен называл его отца Убийцей Магов. Широ всегда знал, что Кирицугу богат, что ему не нужно беспокоиться о работе, пока он не закончит университет. Теперь же он задумался об этичности дальнейшего хранения этого богатства, хранящегося на счёте, который постепенно приносил проценты. Кровавые деньги, признал он. Прав ли был старик? Неужели всё его семейное наследие — одна большая братская могила? Он понимал, что ему это только кажется, но клялся, что чувствует запах смерти от своей куртки, и ему хочется сорвать её в тот же миг и разорвать на куски, потому что всё, что он видел перед собой, — это пепел, пламя и… — Я посижу вон на той скамейке, — сказал Цезарь, напомнив Широ, что он не один, — Я тоже хочу предаться воспоминаниям со своими демонами. Присоединяйся ко мне, когда твой отец закончит говорить с тобой. Слуга положил руку на плечо Широ и крепко сжал его. — Удели этому столько времени, сколько необходимо. Сапоги мужчины почти не издавали шума, когда он шёл по траве, оставив Широ наедине со своими мыслями. Он глубоко вздохнул и уставился на могилу, вспоминая последние мгновения жизни отца. — Старик, — начал он нерешительно, — Ты всегда говорил мне быть героем… стараться изо всех сил. Широ вспомнил, как вошел в особняк Мато, вспомнил выражение лица Сакуры, когда он столкнулся лицом к лицу с ее тайной. Тайным статусом всей ее семьи как магов. — Ты бы тоже их всех убил…? Он видел доказательства некоторых поступков отца. В комнате отца стоял целый шкаф паспортов и иностранной валюты. Этого было достаточно, чтобы Широ предположил, что тот много где побывал. Насколько он знал, единственная причина иметь фальшивую личность — не желать быть пойманным за что-то нехорошее. В конце концов, магия сама по себе ещё не делала тебя преступником. Широ обязательно задавал этот вопрос в детстве. — Он сказал, что ты убил своего отца, — пробормотал Широ, — Но не сказал, почему. Ветер, обычно дувший в горах, словно внезапно стих. На кладбище всё замерло, словно сам мир погрузился в гробовую тишину. — Ты так и не дал мне магическую метку. Ты так и не передал мне свой прогресс. Ты не научил меня своей магии, — Широ закрыл глаза, пытаясь дышать ровно, — Я… кажется, я наконец понял, почему. Не имело значения, что его отец убивал людей, что его называли Убийцей Магов. В этом даже был какой-то смысл. Почему они были богаты, почему его отец, казалось, никогда не работал, и как он провёл последние годы жизни дома с Широ. — Черт. Кирицугу всегда говорил так, будто он был Героем. — Черт… Он всегда говорил Широ, что нужно быть человеком, ценящим жизнь, и уважать мораль и этику. Именно благодаря ему Широ верил, что всех можно спасти. Ведь Кирицугу спас его из того огня! — Черт! Широ опустился на колени, чтобы ударить кулаком по траве. Он прижался лбом к прохладному камню. Как он мог говорить о спасении кого-то, когда сам убивал людей! Зачем ему лгать? Зокен сказал, что он убивал магов по всему миру, и все заработанные им деньги позволили бы любому человеку поскромнее спокойно уйти на пенсию. Те же самые деньги, которые Широ копил в банке на случай чрезвычайной ситуации. У него возникло чувство, будто его руки обагрены кровью тех, кто погиб, расплачиваясь за его жизнь. — Это делает меня частью всего этого? — спросил он неподвижный воздух, выпрямляясь и глядя в небо. Не получив ответа, он лишь обдумывал вопрос. Несколько мягких облаков проплыли, и дневной свет начал озарять кладбище. — Нет, — наконец решил он. Этого не случилось бы, потому что ему никогда не показывали эту сторону Кирицугу. Он никогда не участвовал в убийствах. Но я все равно получил от них пользу. — Но что-то заставило тебя остановиться, — Широ снова опустил взгляд, уставившись на кандзи «Эмия» на камне, — Ты остановился из-за меня. Он провел остаток своей жизни с Широ, каждую минуту своей жизни с ним, обучая его тому, что, по его мнению, все еще имело значение. — Почему я стал причиной твоего ухода с дистанции? Ветер снова подул, лаская его щеку. Он дул с горы, и Широ поднял взгляд и увидел восходящее солнце. Тепло солнечных лучей и ветер создавали ощущение, будто отец был рядом. Он несколько минут отдыхал, прислонившись головой к камню, прежде чем снова встать. Цезарь сидел на скамейке, положив руку на колени, и наблюдал за птицами, порхающими в утреннем свете. Он молчал, пока Широ сидел рядом. Прошла почти минута, прежде чем он заговорил. — Мой отец погиб на гражданской войне. Мне так и не довелось узнать от него, что значит быть мужчиной. Его тоже не похоронили в нашем семейном склепе. Его сожгли на поле боя вместе с остальными погибшими… — Слуга вздохнул, — Видеть, как ты почтил его могилу, вселяет в меня надежду, что ваши отношения были глубокими и крепкими». — Это не значит, что я лучше понимаю, как мне пережить эту войну за Грааль. Я просто чувствую… — Широ скривил лицо, пытаясь понять, что он хочет сказать, — …себя …ближе к нему, когда я это делаю. — Моя мать воспитывала мою дочь после смерти её матери. Я часто бывал вдали от дома, но они всегда были близки моему сердцу. Как бы далеко я ни был от Рима, они всегда были рядом в моём сердце. Моя мать Аурелия нарезала персики из нашего сада и сушила их. Запах персиков всегда напоминает мне о доме… — он улыбнулся, и ностальгия окрасила его лицо, — Даже эта моя полужизнь дарит мне эту радость. Широ лишился дара речи. Долгое время он просто сидел, закрыв глаза, пытаясь справиться с чередующимися волнами гнева и чувств. — Как думаешь, я принял правильное решение? Присоединившись к семье Мато? — Если бы ты этого не сделал, ты бы умер, — заметил Цезарь, — Старый маг держал тебя в своём доме. Слуга Райдер была там же, а она почти так же сильна, как моя божественная форма. Возможно, в ней самой есть частица божественности… — он помолчал немного, прежде чем кивнуть, — С ней и магами мы были не лучше перса в Греции. — Э-э. — Широ недоумённо посмотрел на Цезаря. — Что ты имеешь в виду? — Ты не понимаешь мира магии. Эти маги умели творить заклинания и понимать их значение, чего ты не можешь. Персы известны, или были известны, тем, что не знают языков своих врагов. Они предпочитали подкупом добиваться победы. В данном случае ты вошёл в дом могущественного потенциального врага, не имея ничего, кроме дружбы, в качестве обещания мира. Широ закрыл глаза. Взгляд Сакуры пронзал его, на её лице отражалась смесь замешательства и страха. Синдзи заметно сглотнул. — Эмия, хм? Ты здесь, чтобы убить всех нас? — взгляд Зокена прожег ему душу, — Или твои таланты не в этой области? — Я был дураком. — Ты всё ещё жив, — заметил Цезарь, — И всё ещё можешь двигаться вперед, хотя я знаю, что его фамильяры всё ещё следуют за нами. Я чувствую, как они беспокоят меня. — Какой в ​​этом смысл, если я не смог спасти хотя бы одного человека? — он вспомнил, как прошлой ночью стена дрогнула, — Какой в ​​этом смысл, если я не могу жить в мире с собой? — Какова ценность смерти, если ты не можешь гарантировать, что твоя смерть спасёт кого-то? — возразил Цезарь. — Если ты войдешь в эту комнату прямо сейчас, ты больше не будешь человеком! Твоя ярость овладеет тобой, и Марс тебя заберет! — тихо пробормотал Слуга, удерживая его, — Ты станешь монстром! — Если бы ты спас её всего один раз и отдал за это жизнь, твои идеалы рухнули бы, — сказал Цезарь, скрестив руки на груди. Бицепсы, казалось, вот-вот выпрыгнут из облегающего костюма, — Единственная победа, на которую ты можешь надеяться, — полная и окончательная. Та, которая не позволит твоим врагам больше причинять тебе вред подобным образом. — Как я могу так поступить с такой могущественной семьей?! — прошипел Широ. — Как бы ни было что-то могущественным или древним, в нём появляются трещины. Камень изнашивается, дерево гниёт, а старики исчезают в схватке со временем, самым жестоким из врагов… — он сделал паузу, улыбнувшись пролетающим птицам, которые кружили в порывах ветра, — Как бы безнадёжно это ни казалось, всех врагов можно сломить. Когда Рим победил Карфаген, мы посыпали их поля солью, чтобы там больше ничего не росло. Чтобы они никогда больше не восстали как враги. — Я не думаю, что посыпание их сада солью нам как-то поможет. — Ты мыслишь слишком буквально, Широ. Твоя новая приёмная семья — это старик, который, судя по всему, уже довольно стар. Его наследница — девушка, которая, похоже, твоя подруга. Твой… бывший союзник Синдзи, напротив, — дурак. Причём кровосмесительный дурак. Дерево скамьи заскрипело, когда Широ сжал его. — Те, кому я не могу причинить вреда. — О, но ты ошибаешься, — сказал Цезарь, выставив вперёд одну ладонь и сделав несколько движений другой рукой, — Ты поклялся своей магией не причинять им вреда. Ты не обещал защищать их. Сакура проведёт ритуал связи. Если она потерпит неудачу, это будет на её крови. Сними рубашку, Эмия Широ. На твоём плече будет нанесена метка, нанесённая кровью семьи. Как только эта метка будет на тебе, ты сможешь безнаказанно посещать большую часть моего дома. Не заходи в мою спальню и мастерскую в подвале. С момента завершения этого ритуала ты связан с нами. Старик насмехался над своими внуками. — Наслаждайся всеми преимуществами принадлежности к семье, Эмия Широ… ведь теперь ты один из нас. — Я не знаком с тонкостями магии, — заявил Цезарь. — Но тот факт, что он использовал Сакуру, а не себя, может означать, что он и Синдзи могут причинить тебе вред без страха. Широ просто закрыл глаза и откинулся на скамейку. Эта война становилась всё сложнее, линии подозрения и союзничества пересекались в дерзком танце смерти. — Так как же нам победить? — Ты когда-нибудь слышали имя Брут? А Антоний? Помпей? — мрачно усмехнулся Цезарь, — Почитай исторические книги, которые так гордо восхваляет твоя академия, и пойми, что победа определяется не силой действия, а готовностью сделать то, что необходимо. Я твой Слуга, твой соратник и твое доверенное лицо. Я выигрывал войны по всему миру. Эта Война Грааля, пожалуй, самый техничный конфликт, в котором я когда-либо участвовал. Широ больше не хотел слышать ни о войне, ни о сражениях. Он наклонился вперёд и обхватил голову руками. — Мне плевать на победу, — сказал он, чувствуя, как усталость пробирает до костей. — Я просто не хочу, чтобы кто-то погиб или пострадал. — Тогда у тебя есть два варианта, — сказал Цезарь. — В твоем нынешнем состоянии нам не хватает средств для полной победы. Мы можем затаиться и ждать более выгодной возможности в войне, обещая нейтралитет и избегая конфликтов… — он сжал кулак в другой руке, — Или ты контролируешь ход конфликта и сокрушаешь каждого противника прежде, чем другие успеют воспользоваться нашей слабостью. Мы будем активно преследовать и устранять все угрозы, одну за другой уничтожая их. — Реакция на конфликт не должна заключаться только в его эскалации, — пробормотал Широ. — Ты участвуешь в конфликте, где тебя нельзя считать некомбатантом… — его Слуга наклонился к нему, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от него, — Ты вызвал меня не просто так, Эмия Широ. Мне хочется думать, что это потому, что тебе отчаянно нужна победа в этой войне. — Честно говоря, я не особо задумывался, когда призвал тебя, — признался Широ. Стараясь не встречаться взглядом со Слугой, он начал подсчитывать количество булыжников на мостовой. — Ты призвал императора и завоевателя мира, — Цезарь толкнул его в плечо мясистой рукой, — Я не буду этого игнорировать, и ты тоже не должен. Бывали случаи, когда мне приходилось отступать, но их было мало, и последствия были незначительными. Я не потерплю, чтобы кто-то другой определял ход конфликта. Однако… Слуга остановился, отклонившись от него. — …В данном конкретном случае я не думаю, что хочу столкнуться с этим конфликтом лицом к лицу. — Ты хочешь сказать, что считаешь меня упрямым? — Все хорошие люди упрямы, когда это необходимо, — усмехнулся Цезарь, — Но в данном случае я просто решил не сражаться с богиней, когда она уже выбрала себе жертву. — А? — Широ поднял взгляд. Цезарь встал со скамейки и потянулся. — Я происхожу от Венеры. Я должен хотя бы уметь распознавать, когда одно из её воплощений вдохновляет кого-то. Так что, мой мальчик, — он начал уходить, — Кто я такой, чтобы стоять между тобой и твоей личной Венерой?» Широ почувствовал, как его щеки покраснели. — Нехорошо так говорить о женщинах, — крикнул он вслед своему слуге. Раздался шарканье обуви, и он понял, что кто-то стоит прямо за скамьей. Он застыл, стиснув зубы, и обернулся. Он был готов умереть в этот момент. Его личная Венера? Широ умер бы, если бы Рин Тосака была здесь. Она не отнеслась бы легкомысленно к словам, подобным тем, что только что сказал Цезарь. Словно ожидающий приговора, Широ повернул голову, чтобы встретить свою судьбу. Первое, что он увидел, были ее фиолетовые волосы, ниспадающие волнами и развевающиеся на ветру. — Сакура, ты считаешь его достойным союзником? Если нет, я положу конец его никчемной жизни прямо там, где он сейчас, из милосердия к нему. Глаза цвета лаванды, решительные, как деревья глицинии. — Он никогда не нарушает обещаний. Он онемел, глядя на девушку, которая спасла ему жизнь прошлой ночью. «Сакура!» Он удивлённо кашлянул. — С-сэнпай, — сказала она, обходя скамейку, — Мне нужно тебе кое-что сказать. Пожалуйста, позволь мне… Широ мог лишь кивнуть, парализованный страхом. Последний раз он видел её прошлой ночью, когда она проводила тот ритуал. Но комната, которую ему выделили в поместье Мато для Войны Грааля, находилась прямо рядом с её комнатой. Прошлой ночью… он всё слышал. Сакура даже не смотрела ему в глаза. Она смотрела то на скамейку, то на землю под ней, периодически переключаясь между ними. Она глубоко вздохнула, ее щеки покраснели. — Я никогда не хотела, чтобы ты это видел… — её губы дрожали, — Я никогда не хотела, чтобы ты знал. — О твоей семье? Сакура наконец посмотрела на него, нахмурившись. Возможно, это было больше, чем просто нахмуривание, но оно заставило его тут же замолчать. Конечно же, речь шла о её семье! Они были магами! Таких же людей, которых его отец убил бы за свою карьеру! — Я-я никогда не хотела этого для тебя! Ты никогда не должен был этого видеть! — она стояла, выпрямившись, как палка, снова уставившись в землю перед ним, — Теперь ты часть всего… — она надолго замолчала, дрожа всем телом, — Н-ну, ты знаешь… Стена начала сотрясаться, и Широ услышал сдавленный крик. Похоже, это была женщина. — Я… я приношу извинения за свою семью и их поступки, от их имени… — Сакура склонила голову, длинные сиреневые локоны упали ей на лицо, так что Широ видел только её подбородок. Цезарь схватил его, удерживая Широ обеими руками. Хотя тот не мог встать, это не мешало ему слышать оглушительный грохот из соседней комнаты. — Отпусти… меня! Широ снова напрягся, пытаясь изо всех сил оттолкнуть более крупного мужчину. — У меня была только одна дочь, — прошептал Слуга. — Она была замужем за Помпеем Великим, мой друг! Мой брат по оружию! Широ продолжал бороться, пытаясь спасти свое дыхание, пока еще существовал шанс спасти ее. — Я не видел её целый год, и я знал! — его голос был ледяным, — Я знал, что Помпей был с ней строг. Его четвёртый брак! Я должен был знать, я должен был быть там! Его Слуга держал его крепко, не желая отпускать. — Она погибла от руки мужа, который ужасно с ней обращался! Оскорбившего нашу дружбу и убившего моего единственного ребёнка-римлянина… — Цезарь встретился взглядом с Широ. В его глазах читалось чувство, которое он не смел выдать, — Я слышал только его слова о том, что она умерла при родах. Только слова человека, который пытался отнять у меня Рим! Долго я негодовал, и ещё дольше буду чувствовать эту ненависть! Эта ярость, что течёт по твоим венам, погубит тебя! Так же, как и меня! — Ей больно! — закашлялся Широ. — Широ, ты должен видеть это сквозь призму! Для этих магов это всего лишь игра, и ты её проиграешь! Придержи свой меч сегодня, жди своего шанса! Будь Ромулом со львом Лациума. Жди подходящего момента! Ярость вернулась, жгучая потребность, от которой дрожали конечности от желания что-нибудь ударить. Он ясно слышал сквозь стену, что произошло. Он сжал кулаки и проглотил гнев, потому что единственным человеком, способным принять его, была Сакура, а причинять ей боль было… Его мозг пронзила резкая боль. Думать об этом было запрещено. — Месть, мой мальчик, — это вино, которое мы будем пить вместе. Возможно, нам удастся найти Птолемея, который справится с этой задачей. Они лишены воображения… Порыв ветра вернул его к реальности. Он думал обо всём этом уже несколько минут, а Сакура всё ещё стояла перед ним, склонив голову и ожидая ответа. Солнце уже полностью взошло, и последние следы ночи рассеивались. — Сакура, — заговорил Широ, — Я не могу принять твои извинения. Она напряглась. Он сам встал со скамьи и поклонился ей в ответ. — Ты ничего плохого не сделала. Ты одна из моих самых близких друзей и единственная, кто знает, что я маг, — он сжал кулаки, вспомнив, как вчера вечером провалил проекцию и как Зокен разочарованно вздохнул, — Между нами нет никаких секретов. Вчера вечером ты спасла мне жизнь. — Сэнпай? — она снова посмотрела на него, больше не кланяясь. — Я не могу принять твои извинения, потому что отказываюсь ассоциировать тебя с теми, кто ответственен за это… — он встретил её взгляд, отвечая той же решимостью, с которой она к нему подошла, — Я защищу тебя. Я сделаю всё, что нужно для этого! — Для тебя, Эмия Широ, мартовских ид не будет. Я, Гай Юлий Цезарь, клянусь. — Я выиграю эту войну для тебя, — тихо добавил он. Щёки Сакуры побледнели, и она замерла. — Почему? — спросила она тихим шёпотом на ветру. — Потому что я герой, — сказал Широ, пытаясь верить в эти слова так же сильно, как раньше, — Я не смогу жить с этим, если проиграю войну сейчас. — Зачем ты это делаешь для меня? — спросила Сакура, отводя взгляд, — Сэмпай, я этого не стою, я… — Черта с два! — чуть не закричал Широ, заставив её подпрыгнуть, — Сакура, ты и Тайга — мои… — он сглотнул, осознав это, — Мои самые дорогие люди. Ты нужна мне больше, чем кто-либо другой, и… спасти ее спасти всех спасти кого-нибудь Я спасу всех! Широ, чтобы спасти кого-то, тебе придется причинить кому-то боль. Его сердце горело. — Сэнпай, пожалуйста… — она сделала шаг вперёд, — Я… дедушка тебя убьет. Как ег… — её слова оборвались, и она задрожала, схватившись за руки. — Я не умру, — сказал он через несколько мгновений, неуверенно шагнув вперёд. Его руки жаждали обнять её, она нуждалась в нём. Но он не мог понять, нормально ли это, и не хотел, чтобы Сакура вспоминала о случившемся. — Я не умру, — повторил он. — Не раньше, чем спасу тебя. Я не позволю тебе больше так жить. Ты заслуживаешь лучшего. Сакура молчала, её взгляд был прикован к булыжникам, как и раньше. Широ не знал, что сказать, чтобы ей стало легче. Он чувствовал себя… бессильным, как и прошлой ночью. Я должен что-то сделать, что угодно! Мне нужно, чтобы она знала, что… Я здесь. Я здесь, и я всё исправлю. Он протянул руку, храня молчание. Она медленно подняла голову, и он увидел её взгляд, выглядывающий из-под чёлки. Она на мгновение задержала на нём взгляд, и он затаил дыхание в ответ. Ее рука дрожала, когда она приблизилась к его руке. — Сэмпай, — пробормотала она, когда кончики их пальцев соприкоснулись, — Я… пожалуйста, не спасай меня, чтобы я умерла… Ее рука крепко сжала его руку. — Я… — продолжала она дрожащим голосом, шмыгая носом, — Я… я не… хочу быть здесь… без тебя. Он сделал шаг вперед, чтобы обнять ее другой рукой и притянуть к себе так близко, как только мог, не причиняя ей боли. — Мы справимся вместе, — тихо сказал он, — Обещаю. Я никуда не уйду. Все ее тело содрогнулось. — Спасибо, — прошептала она голосом, который он едва расслышал. Он кивнул. Я спасу тебя, Сакура, несмотря ни на что. — Эй!» — крикнул Цезарь, и Широ повернулся к приближающемуся Слуге, — Марс и Венера! Если вы будете медлить ещё немного, то опоздаете в академию… — он ухмыльнулся, — Я завидую вашей образованности, и упускать хоть один момент, даже ради таких трогательных мгновений, было бы верхом глупости!