The Saga of Shirou's Summons

***

Они никак не смогут это скрыть. Лодыжка Широ подвернулась, когда он завернул за угол. Ногу пронзила острая боль — очередная слабость тела, которую ему пришлось проигнорировать. Он сильно отстал от своей Слуги, спешившей на поле боя, и не было времени тратить время на боль. Густые столбы дыма поднимались из Синто в вечернее небо, сквозь них едва виднелись силуэты разорванных надвое небоскребов. Сердце сжалось, когда он снова взглянул на него, а микросхемы горели, когда он рванулся вперед еще дальше. Мы не можем допустить, чтобы это повторилось снова… никогда больше… Движение на мосту Фуюки полностью остановилось, все полосы движения были перенаправлены на выезд из Синто. Полицейские стояли вокруг, беспомощно пытаясь удержать всё более возбуждённую толпу горожан, которая становилась всё больше по мере того, как всё больше оставляли машины. Широ пробежал мимо всех, но после нескольких столкновений с пешеходами перешёл на прыжки через море автомобильных крыш. Он слышал вдалеке множество раздражённых криков, но его цель была ясна: Я не могу бросить Берсеркер. Ни здесь, ни когда-либо ещё. Огонь в его лёгких разгорелся ещё сильнее, когда он вошёл в серный саркофаг. Дыхание становилось всё сильнее, всё тело кричало от боли, и волна тошноты начала нарастать, грозя накрыть его и лишить равновесия. Он спрятал все эти ощущения в ящике своего разума и крепко запер его. Недостаточно было быть человеком или даже тем мусорным магом, которым он пытался стать… — Не задумываясь, я могу раздавить этот жалкий мешок с мясом, которым является твоё тело, — сказала она, и жёлтые глаза её стали суровыми, — Каждый Слуга сильнее тебя, быстрее тебя, лучше тебя во всех возможных качествах. В расцвете сил мы были героями, вершиной человечества, и даже ограниченные этими классовыми рамками, мы обладаем силой просто потому, что больше не являемся людьми. Она встала с корточек рядом с ним. Он не мог последовать её примеру, всё ещё пытаясь справиться с синяками на каждом сантиметре кожи, но его взгляд не отрывался от неё. — И как же ты собираешься меня победить? — спросила она, — Почему ты думаешь, что сможешь? — Это… — он закашлялся. Даже горло болело. Её удушающие захваты были жестокими, — Неважно… Ее кулак ударил по земле рядом с его лицом, почувствовав на нем брызги грязи и заставив его закашляться. — Да, так и есть, глупый ты человек, — сказала она, стиснув зубы, — Решительность и воля дают тебе лишь возможность снова встать на ноги, пока бьётся сердце, но как это поможет тебе против врага, который может вырвать тебе сердце ещё до того, как ты его увидишь? Что ты можешь сделать? Широ промолчала в ответ на ее вопрос и медленно подняла руку с земли. — Когда ты сможешь мне ответить, — сказала она, уходя, — Я продолжу тебя тренировать. Единственное, что он мог сделать против противника, который мог делать почти всё лучше него… Мимо него пролетел еще один квартал города, земля загрохотала, и грохот разрушил всю атмосферу, которая царила в этом горящем останке города, заполненном мертвецами и умирающими, чьи крики разносились бесконечно, и ему пришлось зажать уши руками, чтобы они заткнулись, заткнулись, заткнулись, заткнулись, ЗАТ… Его лодыжка пульсировала так сильно, что на мгновение он потерял зрение. Когда он снова смог видеть, то оказался на тротуаре, усеянном обломками. Затем ящик открылся сам собой, и ему стало больно. Желчь и кровь смешались, когда его рвало, и несколько минут ему едва удавалось удержаться на ногах, чтобы не угодить в рвоту. Руки и живот сильно тряслись, силы и энергия покинули его, оставив после себя лишь кислоту и жалобы. Раздался стон стали и цемента, гортанный стон, который вскоре потонул в сокрушительном грохоте рушащегося здания. Всего в нескольких кварталах от него стекло разбивалось об асфальт, и башня начала падать. Он беспомощно смотрел, надеясь, молясь, чтобы внутри никого не было, а затем закрыл глаза и пригнул голову, потому что вместе с ней упала масса пыли. Проходили часы, годы, секунды, дни, пока земля содрогалась, а ветер завывал. Он не мог отследить время, он мог лишь подсчитывать учащённые удары своего сердца в такт землетрясению. Звуковой пейзаж не закончился, когда пыль перестала его обрушиваться, он лишь сменился из искусственного материала из металла и бетона криками боли, рёвом напряжения и грохотом магии. Он поднял голову и попытался стереть пыль с глаз, но лишь добавил ещё один слой пыли. Он всё равно открыл глаза, моргая, чтобы стряхнуть как можно больше пыли. Его затуманенное зрение увидело разрушенную улицу, машины и тела, выброшенные через пустые оконные стекла, усеянные осколками стекла, здания, напрягающиеся на опорных колоннах. Все его попытки подняться и найти выживших терпели неудачу: тело отказывалось слушаться. Мышцы отказали, даже если он сам этого не делал. Раздался ещё один громкий рёв, и из руин рухнувшего здания выскользнула толстая фиолетовая змеиная голова с широко раскрытой пастью, извергающей фиолетовую энергию. Он чувствовал, что она направлена ​​если не на него, то, по крайней мере, достаточно близко, чтобы избежать её удара. Металлический шар с шипами, прикрепленный к длинной серебряной цепи, вылетел из земли, и Широ наконец смог улыбнуться. Берсеркер… Её яростный крик напугал бы любого гуманоидного противника, а поскольку змеиная голова была наклонена вниз, пытаясь нацелиться на неё, её движение позволило шипастому шару попасть в глаз, и зверь заревел от боли, тут же пытаясь стряхнуть орудие боли. Но Берсеркер не сдавалась, усиливая свой крик и с силой натягивая цепь. Змея, несмотря на свои размеры, не смогла противостоять её силе и рухнула на мостовую. Слуга тут же подпрыгнула, используя цепь, и, отведя другую руку назад, метнула второй шипастый шар. Удар был настолько сильным, что она смогла вытащить из ножен два зазубренных меча и вонзить их в трещину кости. Последний вопль смерти заставил змеиную голову замолчать, и она рассыпалась в золотую пыль. Берсеркер подпрыгнула слишком высоко, чтобы его взгляд не успел уследить за ней, вероятно, в погоне за остальными, но его всё равно охватило чувство облегчения. Она невольно… Чья-то рука схватила его за воротник рубашки, и он вскрикнул от боли, когда эта рука потянула его вверх и в воздух. С каждым приземлением боль от удара становилась всё сильнее, и он даже не мог стиснуть челюсти, чтобы сдержать стон, пока они всё дальше и дальше удалялись от поля боя. Лишь после того, как пытки заставили его снова задуматься о потере сознания, они совершили последнюю посадку, сбросив его на грубую каменную крышу. Он извивался, и кровь брызнула на землю перед ним. — Твоё упрямство и идиотизм снова поставили тебя в ситуацию, в которой ты потерял контроль над своей судьбой, мальчишка, — прошипела Берсеркер, — Тот факт, что ты не смог выполнить даже простейшее указание не ввязываться в бой, красноречиво говорит о твоей твёрдости. — Бер… сер… кер… — выдохнул он, едва успев повернуть голову к ней. Закат был позади него, и он видел её лицо — скульптуру ярости, освещённую во всей красе, — Мне… нужно… — Что, умереть? — спросила она, — Ты мог бы спрыгнуть с моста по пути сюда, если бы хотел этого. Нет, ты хотел участвовать в битве между бойцами, с которыми тебе никогда не сравниться. Ты хотел… — Помочь тебе, — сказал он, пытаясь восстановить дыхание, — Мне нужно было… помочь тебе… не мог оставить тебя… сражаться в одиночку… — Думать?! — кричала она, сгибая и разгибая когти, — Ты не думал! Ты никчёмный маг и ужасный Мастер, что ты можешь сделать, чтобы поддержать меня? Он слабо поднял руку в воздух, высоко подняв свою последнюю команду. Прежде чем он успел что-либо сказать, она схватила его за запястье и сжала его так сильно, что хрящ растянулся. — Если ты воспользуешься этой последней печатью, чтобы связать меня ещё хоть раз, — тихо проговорила она, — Я убью тебя на месте. Ты предал меня уже достаточно раз, на всю жизнь. Ее взгляд был суровым и железным, готовым поджечь его смертный гобелен, но Широ не дрогнул больше. — Берсеркер… этим… Командным Заклинанием… — проговорил он сквозь стиснутые зубы, когда её хватка начала сдавливать хрупкие кости, — Убей Эвенджера… не дай ей… причинить вред кому-либо ещё… Наконец боль стала невыносимой, и он потерял сознание.

***

Берсеркер отпустила запястье, позволив голове и туловищу снова удариться о землю. Тонкая струйка маны, с которой она боролась неделями, уже быстро перерастала в поток, поток силы, захлестнувший всё её существо. Рана в животе зажила, сломанная бедренная кость срослась, а рёбра наконец перестали так сильно давить на лёгкие. Она вдохнула, и её язык даже с такого расстояния ощутил вкус крови Мстителя. — …возможно, я недооценила тебя, Эмия Широ, — тихо сказала она, сгибая пальцы, — Нет, ты всё тот ​​же мальчик, каким был раньше… но ты сделал шаг вперёд, к взрослой жизни. Она в последний раз взглянула на его бездыханное тело, на рыжие волосы с белыми прядями, на пятна крови на каждой детали его одежды, и вздохнула. — Я не буду благодарить тебя, особенно когда ты меня не слышишь. Но я буду восхищаться твоей волей, даже если ты так и не придёшь к ответу. Она подошла к краю крыши и согнула колени, готовясь к возвращению на поле боя. — Прощай», — сказала она и спрыгнула. Мана, струившаяся по её венам, придала ей достаточно сил, чтобы прыгнуть больше чем на километр вперёд, и она невольно улыбнулась, соскользнув с очередной крыши и сделав новый прыжок. Воздух пронёсся мимо неё с головокружительной скоростью, и ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться до места, где она победила последнюю змеиную нить. — Эвенджер!!! — взревела она, разбив черепицу там, где ударилась о крышу другого небоскрёба, но продержалась там недолго: в мгновение ока появилась другая змея и оторвала кусок от здания. Её мяч с цепью уже был у неё в руках, и, крутанувшись, она бросила его вниз, применив ту же тактику, что и раньше. Хотя существо уклонилось от непосредственной угрозы шипастого металла, оно не смогло избежать её собственного удара в череп, достаточно быстрого, чтобы проломить кость. Другой шипастый шар последовал за ней в мнимый кровавый круговорот его внутренностей, и она протащила его сквозь каждый сантиметр нервов, костей и мышц, которые только могла видеть. Кричать ему пришлось недолго, и вскоре её окутал золотистый туман, и она снова начала падать на землю. Вместо того чтобы остановить падение, она поджала конечности, чтобы упасть ещё быстрее. Асфальт под ней разлетелся вдребезги от удара о землю, но времени на восстановление не было. Она отскочила в сторону, когда там, где она только что стояла, взорвался очередной заряд обжигающей энергии. — Чертова вошь! — гремел голос, преломляясь по переулкам, следуя за её шагами так же быстро, как потоки энергии прорезали дым, — Ты достаточно долго меня раздражала! Берсеркер мчалась под рваным небом, проносясь сквозь руины того, что когда-то было приятным вечером, и разрушение неотступно следовало за ней по пятам. Солнце продолжало клониться к горизонту, погружая город в удушающую тьму. Вдалеке из окон над ней доносились крики и всхлипывания. Детский плач привлёк её внимание, и взгляд тут же упал на девочку, скорчившуюся в конце переулка, частично засыпанного обломками. Она подхватила её на руки, быстро отпрыгнув с пути другой змеи. Она поморщилась, когда здание разрушилось под его гигантскими размерами. Так больше продолжаться не может. Слишком много людей погибло из-за моей слабости. Девочка не переставала плакать и умолять о матери, и всё, что ей удалось сделать, — это отнести её подальше от буйствующей Слуги. Когда она поместила её под небольшое офисное здание, прямо под крепким на вид металлическим навесом, Берсеркер почувствовала, как её собственные ноги кипят от боли, вызванной сочувствием. Ноги девочки были согнуты под странными углами, сквозь кожу пронзали осколки костей. Из многочисленных ран сочилась кровь. Долго ей не прожить. Ее спасли, но вскоре она умерла. Успокаивающее пение старшей сестры помогало ей отвлечься от боли, пока она пыталась заглушить хныканье. Ей только что вправили руку, её первый перелом, и, несмотря на все усилия целителей, она не могла сдержать слёз. Но ее сестра была рядом, и ее сестра поддерживала ее, пока они причиняли ей достаточно боли, чтобы исцелить ее. Воспоминание разлетелось на куски перед её глазами, и она снова закричала. Она так мало общалась с детьми этого возраста, что чувствовала себя беспомощной, особенно когда один из них так сильно страдал. — Прости меня, дитя моё… — тихо проговорила она, крепко прижимая к себе девочку и сжимая ей горло так, что перекрывая доступ воздуха. Крики усилились, затихли, а затем и вовсе затихли. Она отпустила девочку, проверяя пульс. Пока что её сердце ещё билось, но, по крайней мере, ей не придётся страдать, когда она умрёт. Её кулаки сжались, когда она услышала снаружи очередной оглушительный рёв. Времени на исцеление или даже на скорбь не оставалось. Печать Командования давала ей силу лишь на ограниченный срок, и это время было слишком ценным, чтобы тратить его впустую. Она отвернулась, отгоняя от себя образ маленькой кровоточащей фигурки, и снова выскочила на крышу. Пока она мучилась, ущерб был ещё больше. Улицы были усеяны трупами, ещё больше разрушенных зданий. Мститель жаждал крови. Её дыхание участилось, когда она освободилась от мёртвой хватки, которой рассудок так долго держал её Усиление Безумия. Ничто другое не могло остановить другого обезумевшего Слугу. Времени больше не было. Ее зрение окрасилось в кроваво-красный цвет. Она взревела. Эвенджер ответила шквалом магических ударов, но она уже исчезла, а здание под ней рухнуло от приложенной ею силы. Её когти вытянулись ещё сильнее, когда она приземлилась на ещё один клубок змеи, но она, не теряя времени, побежала вверх по пряди. Голова попыталась извернуться, чтобы выстрелить в неё, но один из её клинков молниеносно вырвался вперёд, и прядь была отрублена, рассыпавшись в золотую пыль. — Довольно!!! Гигантский Слуга замахнулась на неё огромной рукой, вытянув когти, чтобы схватить её. Вместо того чтобы тщетно пытаться уклониться от атаки, она приготовилась и позволила схватить себя. Пока Мститель поднимал её с земли, явно намереваясь швырнуть в здание, Берсеркер вонзала своё оружие в кожу врага. Цепь щёлкнула вокруг большого и указательного пальцев, в то время как шипы впивались в плоть, и Мстительница закричала от боли. Не теряя ни минуты, она бросила цепь и побежала вверх по массивному предплечью. Потеря оружия была для неё пустяковым делом, это был далеко не единственный выход, и она упиралась каблуками, оставляя синяки на чешуйчатой ​​коже во время бега. — Умри уже, ничтожная тварь! — прищурилась Эвенджер, багровые глаза которой налились кровью после предыдущей атаки. — Я не позволю тебе помешать моей мести! Будь она более рассудительна, Берсеркер бы сказала, что она сама стала причиной своей мести. Убийство собственного Мастера в порыве ярости на пороге Грааля могло бы вызвать у неё сочувствие, но травма исказила Райдер до худшего из возможных уровней, и теперь она угрожала как тайне магии, так и десяткам миллионов жизней. Но Берсеркер лишь зарычала и побежала ещё быстрее, уклоняясь от энергетических разрядов, всё ближе и ближе подходя к голове. Неповреждённая рука поднялась для новой атаки, пытаясь полностью сбить её с ног, в то время как другая рука тряслась, пытаясь лишить её равновесия. — Ты…?! Она обратила атаку в свою пользу, прыгнув на приближающуюся руку и вонзив в неё когти. Мстительница не успела даже закричать или размахнуться, как снова подпрыгнула, используя рычаг. На этот раз она врезалась в плечо упавшего слуги, вырвав один из своих мечей и вонзив его в шею врага. Крик ярости вырвался из Эвенджер, когда все волосы Слуги взметнулись вверх, нацелившись на неё — стена фиолетового света, от которой она не могла ни уклониться, ни заблокировать. Но боль была старой подругой Берсеркер, и даже когда лучи энергии пронзили её грудную клетку, проделав кровавую дыру рядом с её Духовным Ядром, она не остановилась. Она лишь взревела ещё раз, не обращая внимания на кровь, хлынувшую в глаза из пореза на лбу, и слепо прыгнула к уху монстра. Это была ошибка. Не имея ничего, за что можно было ухватиться, не на что опереться, она оказалась беззащитной, когда Эвенджер обхватила её другой рукой. Кулак ударил её прямо в упор, сбив вниз, и её тело пробило кратер в земле, где она ударилась. Эвенджер, не теряя времени, использовала своё преимущество, нанося новые удары, чтобы загнать своего меньшего противника глубже в землю. Огромный слуга рычал от ярости с каждым ударом. Насытившись лишь физическими атаками, она втянула в себя своих змей, не заботясь о собственном запасе маны, и влила свою ярость в мощный взрыв чистой силы. Когда свет померк, она вздохнула и оперлась всем телом о стальную башню. С верхних этажей посыпался дождь стеклянных осколков, которые с трудом удерживали её в вертикальном положении. — Ненависть… почему она не притупилась…? — фыркнула она, — Чем больше я убиваю, чем больше разрушаю, тем меньше остаётся… чтобы смыть воспоминания. Она глубоко вздохнула, но тут же замерла, услышав тихое рычание. Эвенджер снова перевела взгляд на кратер, слишком глубокий, чтобы она могла увидеть дно. Одна окровавленная рука поднялась и ухватилась за край обрыва, за ней последовала другая. Шок и ярость охватили Эвенджера, когда окровавленное тело Берсеркера пробиралось вверх. Её одежда разваливалась, одна нога была безжизненной, фрагмент бедренной кости торчал наружу. В её туловище было множество дыр, а правая рука висела на тонкой нити сухожилий и мышц. Но она стояла и рычала. — Уб…ей… — пробормотала она, — Убью… тебя… Я… убью тебя… Я убью тебя… Берсеркер сделала шаг вперед, ее зрение замерцало от красного к белому и черному, окрашенное ненавистью, яростью и воспоминанием о зеленых волосах. — Убью… превращу в кучу потрохов… убью… на куски порву… Наконец она подняла голову и увидела ошеломленный гнев в глазах Эвенджер, ощущая его так же, как вкус крови, струящейся у нее во рту. Её когти стали длиной с руку, и вся агония на её теле на мгновение исчезла. Она вспомнила, как тот мужчина с тоской покачал головой, глядя на то, как сильно она позволяла себе страдать, лишь бы выиграть бой, и ярость взяла верх. Она взревела. — ТЕМЕСКИРА!!! Она знала, что ноги её не слушались, что они не могли сделать то, о чём она их просила, но ей было всё равно, как и её Усилению Безумия. Она подпрыгнула выше, чем когда-либо прежде, и почувствовала, как кости в её ногах ломаются и рассыпаются на куски, и ей было всё равно. Она закричала. Эвенджер уже стреляла в неё, и она позволила энергии ударить её, чувствуя, как она пытается ранить её так же, как ранил её тот ​​человек, но ей было всё равно. Обе руки монстра тянулись вверх, пытаясь сбить её с небес, и двумя взмахами она прорвала их. Капли крови следовали за ней, пока она падала, её последние спутники. — Нет, — в страхе закричала Мститель, — Нет! Нет! Нет!!! Ужас в этих фиолетовых глазах был слишком упоительным, чтобы не насладиться им, когда она столкнулась со Слугой. Её скорость дала ей импульс, необходимый, чтобы проломить череп монстра, и, хотя её ног больше не существовало, а глаза были настолько залиты кровью, что она почти ослепла в темноте, она рвала мозг внутри. Кожа, жир, осколки черепа и серое вещество разлетались вокруг неё, пока она продолжала падать. Раздался последний булькающий звук, и все вокруг нее превратилось в золотую пыль. Она знала, что не переживёт этого, и ей было всё равно. Она чувствовала, как начинает исчезать, как испаряются её остатки связи с этим миром. Не было больше боли, не было больше огня ярости, не было ослепляющей ненависти, только падение. Ее взгляд встретился со звездами, а затем с луной, и она поклялась, что увидела в ней улыбающееся лицо Богини. Она улыбнулась в ответ.