The Saga of Shirou's Summons

***

— Ладно, посмотрим, что тут у нас есть… Алиса, как она предпочитала, чтобы её называли, глубоко вздохнула и потянулась внутрь себя. Её образ себя, со всей его человеческой искусственностью, едва затрагивал её, и прорваться сквозь завесу оказалось не так уж сложно. Её рука нащупала сердце, сжала его в кулаке и вытащила. Она ахнула, когда старый фолиант выскользнул из её груди, покрытый кроваво-красными пятнами времени и пылью душ. — Ч-что ты… — ее Мастер злобно закашлял, его сломанная рука беспомощно лежала на краю кровати, когда он попытался взглянуть на нее. — Тсс, всё в порядке… — Она придвинулась к нему поближе и легла на кровать, положив раскрытую ладонь на матрас. Через несколько мгновений он взял её руку и сжал. Это было гораздо легче, чем та нежная хватка, которой он держал её руку раньше. В её глазах промелькнуло мрачное воспоминание, и ей пришлось отчаянно моргать, чтобы отогнать взгляд остекленевших глаз Алисы, — Я найду способ помочь тебе. Он снова кашлянул, но издал звук, который звучал так, будто он понял. Она снова сжала его руку и отпустила, снова взяв себя в руки. Она состояла из триллиона триллионов томов, с на порядки большим количеством глав, разделов и строф, которые все вытекали, образуя нечто. В этом нечто должно было быть что-то, что могло помочь Широ. Она не могла больше потерять ещё одного Мастера. Никогда больше. Страницы перелистывались, пока она листала книгу за книгой, названия проносились мимо неё и тут же отбрасывались, едва она их видела. Геология была бесполезна, анатомия была слишком медленной и ничему её не научила, но магия литературы должна была что-то скрывать. Должно же быть… Она остановилась. Ответ был очевиден и лежал прямо перед ней. Сага о призывах Широ. Она сделала глубокий, прерывистый вдох и открыла первую страницу. Осколки стекла прорвали его школьную форму, когда Широ выпрыгнул из окна. Когда он приземлился и покатился по земле, осколки стекла пронзили его левую руку, а другая рука всё ещё… Алиса закрыла книгу. Она была настолько неправильной, настолько чуждой, что даже такая, как она, нашла её отвратительной. Страдальческий стон Широ напомнил ей, что она делает. Она снова открыла её и слепо пролистала страницы. — Сегодня мы кое-куда сходим, прежде чем вернемся домой, — заявила она. — Илия расстроится, если мы не вернемся домой вовремя, — возразил он, хотя и понимал, что это бесполезно. — В своей жизни она пережила много неприятностей, — её губы изогнулись в лёгкой улыбке, словно пытаясь изобразить радость, — Ещё одна мелочь её не убьёт. Страница порвалась в ее руках, разрыв в языке и в нереальности, которая одновременно была и не была. Нет, нет, я должен перестать позволять этому влиять на меня. Отключиться! Хитрость, которую она вообразила себе, вырвала сердце, как она вырвала своё собственное, поместив его в деревянный сундук с золотым замком. Она вдохнула, почувствовала, как деревянный сундук опустился на язык, и позволила ему исчезнуть с выдохом. Она перевернула на другую страницу. — Убей меня, самый жестокий из героев. Этими руками ты прославляешь себя как спасителя невинных жизней. Но когда холодный утренний свет озарит тебя, всё, что ты найдёшь, — это слёзы и разбитые сердца, оставленные тобой. — Герой одного человека — злодей другого, — ответил Лансер с необычной мягкостью, — Мы ничего не можем сделать, кроме как играть свои роли. Его копьё пронзило ей грудь, но единственным признаком ранения был кашель с кровью. Капли крови, оставляя следы на её лице, медленно падали на пол. — Тогда я помолюсь за вас, доблестные герои…» — она говорила как можно громче, хотя Широ слышал, как её лёгкие медленно наполняются кровью, — Я помолюсь, чтобы боги разрушили ваши жизни… как вы разрушили мою… Бесполезно, бессмысленно. Не приносит пользы. Ещё одна страница, ещё одна глава. И в любом случае, его идеалы, то, что от них осталось… были лишь способом убедить себя в своей полной непогрешимости. Будь то какая-то высшая игра Грааля или просто беззубая улыбка хаоса, самоотверженность и жертвенность ради Добра… …не имело никакого значения, если не было взаимности. Противостоять злу и цепляться за свои идеалы, несмотря ни на что, не было бескорыстием. Это было таким же злом, как и всё, что сделал Зокен, потому что предполагало, что награда и праведность перевешивают цену. Глядя на измученное и разбитое тело Сакуры, а затем снова на небо, он задавался вопросом, как он вообще мог подумать, что такое может быть правдой. Она обернулась и посмотрела на мальчика позади себя, отчаянно задыхающегося, уставившегося в потолок. Он изо всех сил пытался защитить того, кто был призван защищать его, он требовал спасения тех, кто видел его смерть, — чистота, превратившаяся в тюрьму. Ей хотелось почувствовать жалость прямо сейчас, она хотела, чтобы он почувствовал её желание увидеть его победу. Но всё, что она почувствовала, — это возрождённую решимость, когда выражение его лица исказилось от боли. Он повернулся к ней. — Кастер…? — спросил он, и в его глазах читалась тысяча невысказанных вопросов. — Я спасу тебя, — сказала она и снова повернулась к книге. Она заглушила его словами на странице. — Нет, нет, пожалуйста, — бормотал он, ломая голову, как придумать способ исцелить ее, помочь ей, спасти ее, ему нужно спасти ее, ему нужно, — Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста. Ты мне нужна. — Спасибо… что сказал… — её улыбка была такой мучительной, что он почувствовал, как текут слёзы, — Я должна была знать… это был всего лишь один длинный сон… Он придвинулся ближе, потому что её шёпот становился всё слабее. Мягкая рука коснулась его щеки, и он инстинктивно схватил её, как раз когда шёпот затих. — Ты действительно… не можешь… спасти… всех… тупица… Улыбка Тамамо не померкла, даже когда она рассыпалась в золотистый пепел, даже когда он потерял ее. — Нет, нет, нет, нет… А потом от нее ничего не осталось. — Пожалуйста, нет, пожалуйста, вернитесь, пожалуйста… И тогда от него ничего не осталось. Ничего ценного в такой трагедии найти было нельзя. Она перевернула страницу. — Ты готов встретить свою смерть лицом к лицу, юный герой? — спросил он после нескольких минут молчания. Широ кивнул. — Я готов к этому только потому, что ты будешь рядом, — ответил он. — Хмф, — Геракл протянул свою огромную руку, — Тогда наши судьбы переплетены, Эмия Широ. Надеюсь увидеть тебя на полях Элизиума. Она перевернула страницу. Послеполуденное солнце окутывало его тонкой пленкой пота, той самой, что прилипает к коже и царапает поры, пока тебя не охватывает отчаянное желание очиститься. Широ привык к этому ощущению — Райга не раз просил его помочь на улице, а лето в Фуюки было неумолимым, — но он не привык к нему в феврале, и уж тем более во время снегопада. Конечно, его тело не соглашалось, и, дрожа в позе журавля, которую он принимал в течение последнего часа, он бросил умоляющий взгляд на Кастера, прося его дать ему хоть какое-то облегчение. Ее улыбка, яркая и ослепительная, как статуя смеющегося Будды, была его единственным ответом. Она не видела ничего тягостного в этой пасторальной жизни. Но она не могла сдаться. Что-то же здесь должно было быть. Она перевернула страницу. — А как я узнал об этом вашем маленьком… «детективном клубе»? Скрытая в тени фигура сделала шаг наружу, и вспыхнуло маленькое пламя, осветив конец изогнутой деревянной трубки. На мгновение Широ увидел отражение пламени в улыбающихся зелёных глазах. — Да ведь это элементарно, моя дорогая. Она перевернула страницу. Он закашлялся, пытаясь сдержать непрошеные слезы, несмотря на сжавшееся горло. Тихое дыхание Слуги, прижавшейся к нему, помогло ему выбраться из кошмара. Именно её существование, тот факт, что она нуждалась в нём, помогли ему обрести покой. Ему не позволялось быть слабым. Ему нужно было стать героем. Его дыхание замедлилось с почти гипервентиляционного до нормального, и, наконец, он вздохнул, снова успокоившись. — Клянусь тебе, Форейнер, — тихо повторил он свое обещание, проводя рукой по ее тонким светлым волосам, — я никому и ничему не позволю причинить тебе боль. Она перевернула страницу. Широ понял, что переулки населены призраками. Не призраками или какой-то ощутимой угрозой, а ощущением болезни, словно грипп, поражающий открытую рану в воздухе. Ночное небо пульсировало молниями и громом, словно сердцебиение, а предсердия отдавались в ушах. Он чувствовал привкус крови, хотя и знал, что кровотечения нет. — Я…? — Нет. Он обернулся, и позади него появилось существо. Гуманоид, возвышающийся над ним, — длинный толстый столб чёрной ткани, ведущий к искажённой чумной маске, напоминающей птицу. — Это отголосок мгновения», — продолжало существо, и голос его извивался, словно змея, извивающаяся в кроличьих норах, — Лучше отправляйся в путь, путник. Это не станция, где можно остановиться, и на то есть веская причина. Он увидел блеск, искорку ухмылки в красном стекле, закрывающем глазницы. — Как мне… — Притворись, что это сон, — сказал он. — Поторопись. Гаруспики патрулируют эти улицы, и любой, кого они там найдут, считается… ну, ты проживёшь дольше, ничего не зная и не узнав. Широ почувствовал, будто его ударили в живот, и сжался на груди. Мир умер и возродился, семь измерений свернулись в кристаллическом безумии. Звёздная болезнь подступила к горлу, боль усилилась, голова раскалывалась, и он чувствовал, как конец времён превращается в начало, когда сверхновая превращается в чёрную дыру, сингулярность страдания… Она снова перевернула страницу. Он сделал шаг вперёд и обнял её, притянув к себе. Она остановилась. — Сэйбер? — снова спросил он, пока на них обоих лил дождь, — Я здесь. Пожалуйста, скажи, что ты в порядке. Он чувствовал ее дыхание, и когда он похлопал ее по спине, пытаясь… как-то помочь, он услышал, как она икнула. — Претор…? — её голос был неестественно тихим, испуганным, — О… я… — Нерона, — сказал он, — пойдём внутрь, пожалуйста. Ты встретишь свою смерть, если останешься там ещё хоть на секунду. — Хех… — Она глубоко вздохнула и обняла его в ответ, — Я… да, пожалуй, нам пора идти. И она снова перевернула страницу. — Хмф, — Губы Арчера тронула лёгкая ухмылка, — За такую ​​дерзость одного из моих граждан высекли бы плетью, а то и убили бы, но на этот раз я тебя прощу, Фейкер. Этот момент слишком велик, чтобы портить его такими пустяками. А теперь… Он повернулся к Киаре. — Мерзость людская, ты вторглась в мой сад, мою собственность и пытаешься пометить её как свою, подобно тому, как собака метит свою территорию. Твоя вонь отвратительна, а твои неуклюжие попытки помешать королю вернуть себе землю смехотворны. Ты больше не имеешь права на существование. По крайней мере, ты можешь дать королю бой, достойный того, чтобы быть запечатлённым в истории. — Ты просто прелесть, шумерский полубог, — ответила она, не спуская улыбки и приложив руку к щеке, — Боже мой, так бы тебя и съела. И она снова перевернула страницу. Он заслужил своё звание Святого Грааля. Он действительно казался таковым, пронизанный светом и исполненный нежности желаний. Широ посмотрел на тело своей бывшей сестры и позволил ему опуститься в его объятиях, держа его так нежно, как никогда не делал с ней при жизни. — Ну что, юноша? Широ повернулся и встретился взглядом с фальшивым священником, его глаза невесело смеялись. — Да, — ответил он, бросая чашу жрецу и подходя к Лансеру. Копьё Края Света было вытащено рядом с ней, её конь фыркал от раздражения при виде Котомине, а в её изумрудных глазах не было ни сочувствия, ни сожаления, — Я уничтожу его, как не смог сделать мой отец. — И ты преуспеешь там, где он потерпел неудачу? — Если он потерпит неудачу, — сказала Король Лев, — Тогда цикл продолжится, и я увековечу его рядом с собой, пока вечности сворачиваются и искажаются. Она посмотрела на него сверху вниз, и в ее взгляде мелькнула искорка жизни. — Я больше не потеряю тебя, Широ. Она в изнеможении перевернула страницу в последний раз. — Ладно, посмотрим, что у нас тут есть… Алиса, как она предпочитала, чтобы ее называли, глубоко вздохнула и заглянула внутрь себя. Алиса захлопнула книгу, крепко стиснув зубы. Она думала, что выбросила деревянную коробку, но она всё ещё была там, и теперь она чувствовала, как всё, что она заперла внутри, снова выливается из неё. — Нет… — прошептала она, — На мне это не закончится. Нет. Я не могу… не буду… я отказываюсь! Её сердцебиение — пульсирующий звук, которого не должно было быть, ведь Элис была лишь тенью, имитацией кого-то реального — стало неритмичным, и весь воздух в лёгких, казалось, покинул её. Грудь была так стеснена, что стены словно сомкнулись вокруг неё. Глаза жгло, когда на пол капали слёзы. — Я… я не могу… Чья-то рука слабо опустилась ей на плечо, и она ахнула. Рука была тёплой там, где ей было холодно, и хотя она почти не двигалась, она чувствовала, как кто-то пытается её успокоить. Он всё ещё пытался её спасти. — Всё… хорошо… — в его слабом голосе всё ещё звучали осколки хрупкой железной воли. Она ухватилась за эти осколки и крепко прижала их к сердцу, каким бы фальшивым оно ни было. Она шмыгнула носом, вытерла глаза и положила свою руку поверх его руки. — Да, — сказала она, — Всё будет хорошо. Обещаю. Она несколько мгновений медленно дышала, снова обретая сосредоточенность. Его присутствие, его прикосновения были именно тем, что ей было нужно, и она была благодарна за это больше, чем когда-либо прежде. Подойдя к тумбочке, она взяла ручку, лежавшую на краю, и, сняв с неё колпачок, снова взяла книгу. Она листала страницы, пока не наткнулась на чистую, и стиснула ручку крепче, горло перехватило. — Неважно, подделка это или оригинал, — сказала она вслух, скорее чтобы успокоить себя, чем своего Мастера, — Имитация может превзойти оригинал. Напиши своё решение и замени эту реальность своей. Она глубоко вздохнула и поднесла ручку к странице.