The Saga of Shirou's Summons

***

Эмия Кирицугу наслаждался послеобеденным чаем, когда его сын вернулся из школы. Он был ответственным, всегда заботился о старших и, в свою очередь, заботился о них самих. Поэтому, когда мальчик подбежал к нему, это было необычно. Он даже не объявил о своём возвращении как следует. — Папа! Папа! — он показал Кирицугу шрам или ожог на тыльной стороне ладони, — Должно быть, я упал и ободрал кожу, — объяснил он. Тыльная сторона ладони была ярко-красной, а кожа на ней была довольно тёплой по сравнению с кожей вокруг. Кирицугу держал её, и пока он это делал, каждая оставшаяся магическая цепь, способная сработать, кричала, что то, что он держит — знак чего-то большего. Того, что должно было остаться погребённым ещё очень долго. Он почувствовал, как от ужаса у него сжалось горло. — Широ… — Он схватил его за руку из последних сил, — Нет! Слишком рано! — Что случилось? Прости, я не хотел! — конечно, сын сразу же решит, что это он виноват. Эмия Кирицугу закрыл глаза, не в силах вымолвить ни слова. Широ, должно быть, заметил это, потому что испуганно отпрянул. Его челюсти сжались сильнее, чем когда-либо с тех пор, как он потерял наставника. Он чувствовал, как жар поднимается из глубины груди и превращается в обжигающий рев, пульсируя адреналином по телу. Рефлекторно он потянулся за пистолетом, и воспоминания о давно минувших годах вернулись с новой силой. Только не снова. Не так скоро. Я победил! Я уничтожил Грааль! Лей-линии должны были быть повреждены, если не уничтожены… так почему же…? Он посмотрел на свои руки, мышцы которых дрожали от наплыва чувств и необузданной силы, которую им всё ещё предстояло проявить. — Я должен научить тебя магии, — слова вырвались из его уст прежде, чем он успел сдержаться. — Правда? Ты собираешься меня учить? — Широ мгновенно вернулся в его личное пространство. Его глаза горели интересом, он не понимал, насколько мучительна жизнь мага, — Но ты сказал… — Я знаю, что я сказал! — рявкнул он, и сын отпрянул, — У меня нет выбора. Это моя вина, — он указал на метку на руке Широ, — Это означает, что ты мастер Войны за Святой Грааль. Но ещё слишком рано. Предполагалось, что следующая лишь через 60 лет! — он сжал кулак, — Прошло всего пять. Он начал теряться в мыслях, тут же перебирая те немногие ресурсы, что у него остались с того времени. Он никогда не думал, что такое произойдёт. У него не было ничего, чтобы помочь Широ. Ни катализаторов, ни мистических кодов, ни сил, кроме той жестокой силы, что судьба даровала ему при рождении. Возможно, его прах и кости можно было бы измельчить и превратить во что-то… что этот ребёнок мог бы использовать. Должно быть, он размышлял несколько минут, потому что Широ прервал его. — Отец? — тихо спросил Широ, — Это что-то неправильное? Что я сделал не так? — мальчик выглядел обеспокоенным. Кирицугу опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с Широ, который в какой-то момент сам сел. — Нет, нет, это сделал я. И я это исправлю — отец указал на сарай в глубине двора, — Сегодня вечером. У меня осталось мало времени, и я должен показать тебе, как проводить ритуал. Я больше не могу тебя защищать. Моя магия была на пределе в прошлом году, а теперь во мне только тлеющие угли. Я покажу тебе всё, что смогу, — как отец, он готов был сделать для Широ всё, включая приобретение необходимых инструментов. На это потребуется время. На это у него не было времени.

***

Изучение магии далось Широ нелегко, но он упорно продолжал. Помимо обычных занятий, он также сосредоточился на своих обязанностях, поскольку отец не мог начать ритуал. Когда наконец пришло время, Кирицугу был совершенно измотан. Они вырезали на полу сарая гигантский круг, и в центре его был вдавлен какой-то предмет. Он выглядел как древний латунный прут, и Широ вопросительно посмотрел на него. — Призыв с помощью этого ритуала требует использования чего-то важного для того, кого ты пытаешься призвать, — прошептал его отец, хрипло дыша, — Я был участником прошлой войны, — сказал он, закрывая глаза, — Я никогда не хотел, чтобы ты был её частью. — Но я стал. — Да… — Кирицугу обхватил голову руками, задумавшись на минуту, — Я мог бы помочь тебе призвать могущественного Слугу. Того, которого я призвал в прошлый раз. Но я подумал, что это… — он тихонько кашлянул, ему нужно было снова вздохнуть, — …Идеально для тебя. Широ кивнул. Где-то сбоку запищал будильник. — Спасибо, — прошептал он. И тут он понял, что пора. Ощущение и сила нахлынули. Слова вырывались из его рта идеально, благодаря многочасовой практике. Казалось, каждый нерв в теле напрягся, и это было болезненно. Он не мог сдержать крика, когда это лишило его сил. Это было не самое болезненное, что он когда-либо испытывал, огонь, потому что он мог преодолеть эту боль. Вспышка света и волна энергии сбили Широ с ног. Прежде чем он упал на землю, кто-то схватил его. Это был мужчина, но выше отца. На его лице была добрая улыбка, и на нём было что-то вроде доспехов. Широ осторожно поставили на ноги. — Ты ли мой Мастер? — спросил крупный мужчина добрым голосом. — Да, — ответил Широ со всей возможной уверенностью, — Меня зовут Эмия Широ. — Я — Слуга класса Арчер. Я рад, что меня сюда вызвали, хотя мне интересно, что вы использовали, чтобы меня сюда вызвать. — Мы использовали… — Кирицугу кашлянул, сидя на опрокинутом ящике, — Мы использовали футляр для свитков, который ты оставил Гераклу. — Вот как? — улыбнулся мужчина, сделав несколько шагов вокруг сарая, — Я оставил ему записку с извинениями за ужасное чувство вины, которое вызовет моя смерть. Кирицугу наклонился вперёд. — Как ты решил, что надо сказать? — его голос звучал напряжённо. — Я воспитал его так, как любой отец воспитал бы своего единственного сына, — мужчина улыбнулся, осторожно присев на другой ящик, — Я очень надеялся, что даже после моей смерти он останется тем героем, каким я его воспитал. Этичным, нравственным и не впадет в отчаяние из-за потери наставника, — каждое слово несло в себе глубокий смысл, который Широ пока не мог постичь, — Судя по тому, что показал мне Грааль, похоже, ему удалось стать тем героем, которым он должен был стать. — Война за Грааль началась через пять лет после предыдущей. Возможно, пройдёт ещё несколько лет, прежде чем она по-настоящему начнётся, но она выбрала… — Кирицугу сделал паузу, резко вдохнув, — Она уже выбрала Широ для участия. Вызванный Слуга кивнул. — Он еще мальчишка… — Ты понял… Арчер кивнул. — Да, — он улыбнулся Широ и протянул руку, — Позволь мне представиться ещё раз: Эмия Широ, — он поклонился, — Меня зовут Хирон, и я обещаю быть твоим Слугой и защитником.

***

Позже той ночью Широ спал, а Кирицугу сидел один во дворе. Руки его дрожали и онемели, а перед ним лежал лист бумаги. На нём лежало всего три слова. Его так часто начинали и останавливали, что этот раз ничем не отличался от предыдущего. Но он должен был это сделать. Это должно было быть правильно. Оба его ребёнка заслуживали знать, что он заботится о них. — Сир Эмия, — вежливо обратился Хирон сбоку, — Могу ли я присоединиться к вам? — Арчер… Конечно, — слабо ответил он. Это проклятие опустошало его. Насколько он понимал, оно только что выбрало Широ для Войны за Грааль из-за того, что он совершил. В глубине души он понимал, что сам навлёк на них обоих беду. — Кажется, вы нездоровы, — заметил Слуга, — Что вы делали для лечения? — Чай, меньше активности и время с сыном, — он встретился взглядом со Слугой, — Грааль — это отравленная чаша. Он проклял меня за попытку уничтожить её. — Как существо, призванное Граалем, оно никогда не станет призывать что-либо, что разрушит его намерения, — заметил Слуга, глубоко вздохнув, — Предложение исцелить тебя было бы просто солью на рану. — Я с этим смирился. Широ справится и без меня. Слуга бросил на него странный взгляд. — А он то об этом знает? Кирицугу потребовалось слишком много времени, чтобы решить, что нет. — Я думал, ты — мой способ сделать это… — ему пришлось сделать паузу, чтобы перевести дух, — Мой способ убедиться. — Ты отдаёшь то, что осталось от твоей жизни, ради него, — заметил Слуга, — В этом ритуале я ощутил нечто большее, чем просто его магию. — Ты учил героев, — признался Кирицугу, — Я пытался его учить, но не могу быть рядом с ним вечно, — он закашлялся, вытирая лицо тряпкой, — Я подумал, что ты будешь тем, кто поможет, когда… — Ты думаешь как Маг, — пробормотал Слуга, — Но заботишься как отец. Некоторое время они молчали, холодный ночной воздух обдувал их обоих. — Разве я ошибаюсь? — прохрипел он. — Отцовство — это не возлагать надежды на своих детей. Это взять пустой сосуд и найти то, чем его можно наполнить. Твой сын может стать героем. Возможно, он не приспособлен, чтобы следовать твоим идеалам, — мужчина бросил на него прямой взгляд, — Многие отцы приводили ко мне на протяжении моей жизни потенциальных героев. Меня призвал твой сын, но я не обещаю сделать из него кого-то, кого видишь ты. Он должен сам решить, какое будущее его ждёт. — Он не единственный мой ребёнок, — прошептал Кирицугу, — Другой в руках семье ее матери. — Но ты провёл здесь время с ним. Не ища утраченного. — Только потому, что я не могу пробраться за пределы барьеров, чтобы забрать её, — открыто признался он, — Я пытался раньше. — Как ты думаешь, что будет делать Широ, когда отправится на войну? — спросил Хирон, меняя тему. — У него не хватит духу кого-то убить. — Не сможет. или не захочет? — У него были проблемы в школе из-за того, что он избивал детей старше себя, обвиняя их в издевательствах. Он не боится драться. Или вмешиваться в чужие дела. Слуга улыбнулся, увидев его попытку вернуть разговор к своей цели. Он заставил Широ призвать Хирона с одной-единственной целью. Когда Кирицугу умрёт, этот Слуга сможет взять на себя роль отца и наставника в магии и направить сына на путь Героя. Кирицугу не видел другого прямого пути к тому, чтобы Широ пережил Войну Святого Грааля. — Я отказываюсь, — холодно ответил Слуга, — Я понимаю твой план. Умирающий, полный сожалений, навязывает свои убеждения ученику. Я буду сражаться в войне за Грааль. Я помогу твоему сыну выжить. Я отказываюсь передавать ему свои учения, когда ты так явно наполнил его разум своими. — Я не могу тебя заставить, — даже в лучшей форме он не смог бы сражаться со Слугой и иметь хоть какой-то шанс, — Но я верю, что твой ответ ещё может измениться. Слуга встал и вернулся через минуту с новым чайником. — Эти травы успокаивают горло и могут тебе помочь, — предложил он, — А твой сын подслушивал наш разговор у стены. Кирицугу схватился за руку, чувствуя, как нарастает паника. — Он слышал о… — Он услышал достаточно, — сообщил ему Слуга, — Но это ничего не меняет. Ты всё ещё его отец, и я не имею права заменить тебя. Он знает, что для тебя это значит… — шлёпанье ног на заднем плане означало, что Широ бежит обратно в свою комнату. Ему хотелось бежать к нему. Сказать, что всё будет хорошо. Что всё, что Кирицугу сделал за последний год, было ради него. Он должен был сказать Широ, что каждый день он живёт только потому, что он есть в его жизни, и только это может заставить его идти наперекор Граалю и его проклятию. — Арчер, — выдохнул он, — Что ты на самом деле написал в том письме Гераклу? — Это для сына, который сомневается в твоих намерениях, или для дочери, которую ты оставил дома из-за чувства вины? Будь он проклят. Кирицугу не хотел отвечать, ведь они оба знали правильный ответ. Но будь он проклят за то, что заставил его это сказать. — Я не могу её забыть. Я должен сказать ей, что я чувствую. Пальцы Кирицугу дрожали так сильно, что он не мог написать ни слова. Хирон протянул руку и накрыл их руками, удерживая неподвижно. — Как её зовут? Кирицугу оттолкнул руки. — Я сам сделаю это! — прошипел он, — Я в долгу перед ними обоими, — и в ту ночь он наконец-то взялся за перо, записав лишь первые три слова, — Но я прошу твоей мудрости. Перо дрожащим голосом прошло первые три слова. — Моя дорогая Иллиясфиль… Под руководством древнего наставника письмо, дремавшее четыре года, ожило. — Геракл был чувствительной душой. Я начал с двух слов: мое время на исходе… - Слуга улыбнулся. — Разве это не четыре? — Кирицугу придумал, как выразить это по-японски меньшим количеством слов. — Два по-гречески, — он махнул рукой, — Но это должно было означать, что моё время и служение ему и другим завершены. Ахиллес был почти взрослым человеком. Я хотел заверить их, что, хотя я и перехожу в следующую жизнь, я доволен. Я хорошо справился. Я прожил свою жизнь без сожалений и воспитал одних из лучших мужчин и женщин своего времени, среди многих других, уже ушедших в прошлоею… — Хирон, казалось, тихо размышлял, отпивая чай, — Важно их успокоить. Им будет больно. — В каком смысле больно? — Кем бы они ни были, они почувствуют связь с тобой. Так устроен мир. Вдали от тебя они разозлятся и захотят обвинить тебя. Ты можешь принять эту вину, — он взболтал чай, и чайные листья поднялись на поверхность, — Но вместо того, чтобы извиняться, просто расскажи им о каждом разе, когда ты думаешь о них. О том, как дом больше не отражает их шум. О том, как ты смотрел на них спящими и беспокоился об их будущем. Как ты не мог уснуть, беспокоясь об их успехе. Как ты плакал по ним, когда никто не видел… — Хирон не открывал глаз. Для него это было так же реально, как и для Кирицугу. Медленно и с досадой ручка пришла в движение. Чай согрел его конечности и дал небольшой прилив жизни. По крайней мере, на это хватило. Он жёг, когда он вышел за пределы своих возможностей, словно внутри него разгорался огонь. — Что ещё? — Расскажи им о первом дне вашей встречи. О том, как ты никогда не возлагал на них ожиданий. О том, что ты хотел, чтобы они стали лучшими версиями себя. Что их жизнь всегда была их собственной в твоих глазах… — Хирон посмотрел на ночное небо, — Быть ​​отцом — это не значит создавать лучшую версию себя. На самом деле, это значит позволить детям расти и следовать своей судьбе. Найти своё собственное совершенство. Мы называли это arete. Поиск своего лучшего «я». И о том, чтобы ваши наставники и семья помогли вам достичь этого. Вместе, как сообщество, мы могли справиться с чем угодно. А те немногие, кто смог преодолеть трудности сообщества и стать чем-то большим? Вот это были настоящие герои. Кирицугу не знал, сколько времени он писал, но небо уже светлело, когда он закончил. Рука болела, но это было терпимо. Страницы за страницами были задокументированы чувства и связи отца с дочерью. — Как, — кашлянул он в салфетку, странно бодрый, несмотря на бессонницу. — Как ты закончил письмо? Хирон не отходил от него. — Чтобы яд смерти никогда не смог испортить мои отношения с учениками. Мои последние слова ему и Ахиллу, как ни странно, были брошены ему в лицо Зевсом. И ты тоже, дитя моё… — Слуга пробормотал это по-гречески, — Kai su, teknon. Кентавр умер от яда. Как метко сказано. — Тогда я знаю, как это закончу… — руки его дрожали, но он смог вымолвить последние слова. Позаботься о своём брате. Он не знает тебя так, как я, но у него доброе сердце. Я знаю, что ты тоже это увидишь. Я люблю тебя, Илия. Я был слишком слаб, чтобы спасти тебя. Я лишь прошу, нет, умоляю, отпусти любую злобу. Именно злость вела меня всю мою жизнь, и я бы плакал, думая, что она осквернит и твою. Найди радость и счастье, дочь моя. Рассвет озарил двор, когда дрожащей рукой он закончил письмо. — Я передумал, — заявил кентавр, протягивая ему сургучную печать и конверт. — М? — Я буду тренировать юного Широ. Если он хоть немного похож на тебя, он наверняка совершит множество ошибок. Если я его обучу, его шансы возрастут, — Слуга поставил чай на стол, глубоко вдохнув утренний ветерок, — И, возможно, мне будет приятно не дать ему стать еще одним мстительным духом в твоей семье. — Я никогда не смогу достаточно отблагодарить тебя, — с горечью сказал Кирицугу. — Я никогда не смогу тебя заменить. — Я тебя об этом не просил… — ложь сорвалась с его губ без всякого беспокойства. Оба мужчины знали, что произойдёт. Кирицугу прожил всего несколько недель, прежде чем умер. Каждый миг он проводил с сыном, и это были одни из самых счастливых мгновений в его жизни.