The Saga of Shirou's Summons

***

Че блин за отсталая страна… даже ростбифа нет?! Кухулин зарычал, роясь в холодильнике в поисках чего-нибудь перекусить. Он уже достаточно хорошо знал ту эпоху, чтобы делать это без проблем, но его по-прежнему поражало, что он не может найти ни один из основных продуктов, к которым привык в детстве. Это было почти невыносимо. К этому моменту от Войны за Святой Грааль мало что осталось: Арчер, Кастер и Ассасин были повержены, а Сэйбер вернулась на их сторону. Его время истекало и финал стал лишь вопросом времени. Однако Кухулин, обычно хватавший жизнь за шкирку и швырявший её сквозь стены, на этот раз странным образом не решался нарушить спокойствие. Он знал, что это на него не похоже, но… Он достал банку пива и со вздохом закрыл холодильник. Может, завтра снова сводит мальчишку в магазин, попробует уговорить его освоить несколько старинных рецептов с использованием кабаньих кишок. Дверь открылась. — О!» — Кухулин обернулся, заметив, как опекунша ребенка направляется на кухню, — Привет, э-э… Лансер, кажется? — Во плоти, — сказал он с улыбкой. — Фуджимура, верно? — Верно», — кивнула она, и он подвинулся, чтобы она могла открыть холодильник. Она тоже достала банку пива, — Не возражаешь, если я выпью с тобой? — Конечно же, — сказал он. — Я никогда не отказывался от общества красивой молодой женщины. — Ой, хватит уже, — она закатила глаза, включила обогреватель, проходя мимо, и устроилась в котацу. — Как угодно, — Кухулин последовал за ней и сел, — Почему ты так поздно не спишь? Было не так уж поздно, но мальчик хотел лечь спать пораньше, чтобы подготовиться к завтрашнему… разговору с Мастером Берсеркера. Паренек явно был сумасшедшим и идиотом, но он видел в этом мальчике много общего с собой. Возможно, ему удастся убедить девочку сдаться. А если нет… ну, если этот Берсеркер выскочит и попытается их раздавить, он схватит идиота и убежит как можно быстрее. Ему нужно было гораздо лучшее место, чтобы дать последний бой. Женщина открыла банку и сделала несколько больших глотков. Он понял, что, так погрузившись в свои мысли, не сделал того же. — Пухаааа! — одновременно выдохнули они, допивая свои банки. — Мне пришлось проверять всю эту дурацкую домашнюю работу, которую я так долго откладывала… — проворчала она, — Начальник меня сильно отругал. Пришлось задержаться гораздо дольше, чем хотелось. Не могу поверить, что я еще и ужин Широ пропустила… — На самом деле сегодня вечером он ничего не приготовил, — небрежно заметил он, и у Фуджимуры от удивления отвисла челюсть, — Решил лечь спать пораньше, потому что плохо себя чувствовал. — …Что? — он с трудом сдержал смех, глядя на её застывшее выражение лица, — Широ… не готовил? — Да, — легкомысленно ответил он, высмеяв её удивление гораздо сильнее, чем следовало бы. Она закрыла рот с щелчком. — Это… это очень странно. — Почему? — спросил он, слегка заинтригованный, но больше заинтересованный в том, чтобы поддержать с ней разговор. Раньше она была приятной собеседницей. — Я знаю Широ уже почти десять лет», — начала она, глядя на нагревательный элемент и постукивая пальцами по пустой банке, — С тех пор, как он начал готовить, не было ни дня, чтобы он не был хотя бы раз на кухне. Неважно, насколько он устал от учебы, работы или тренировок — он всегда готовил еду. — А что было, когда он болел? — Широ… собственно то никогда не болел, — медленно произнесла она, все еще не глядя ему в глаза, — Это было очень странно, — она тихонько рассмеялась, — Я всегда хотела быть надежной старшей сестрой — даже фантазировала о том, как буду заботиться о нем, когда он будет болеть. Оказалось, что когда я заболела в первый раз, он ворвался ко мне в дом и начал варить суп и греть полотенца. Кухулин присвистнул. — Настойчиво. Он был в тебя влюблен? На этот раз ее смех был гораздо громче, и он улыбнулся, когда легкая аура меланхолии исчезла. — Я не думаю, что Широ когда-либо был в кого-нибудь влюблен, — сказала она после нескольких минут веселья, — Я всегда спрашивала его о девушках в школе, и он ни разу не смущался, не краснел и вообще никак на это не реагировал. Ему было все равно. — Странный парень, — заметил Кухулин. Фуджимура бросил на него странный взгляд. — Скажи мне кое-что, — сказала она. — Как ты познакомился с Кирицугу? Черт возьми. — Знаешь, Широ никогда не был хорошим лжецом, — сказала она с легкой улыбкой, снова постукивая по пустой пивной банке, — И если бы ты действительно дружил с Кирицугу, ты бы хотя бы несколько раз заходил к нам, прежде чем он… умер. Она лишь на мгновение замерла на этих словах, прежде чем снова перевести взгляд на него. Это его не встревожило, но он пожалел, что они с ребёнком не обсудили заранее более удачную версию событий. Ну что ж, теперь всё ясно. Извини, парень. Я тоже не очень люблю нечестность. — Да, я его на самом деле никогда не знал, — признался Ку и встал, — Могу я предложить тебе еще по одной? Она удивленно подняла бровь и скрестила руки. — И позволить тебе воспользоваться мной? — Эй, — сказал он с тихой обидой, возвращаясь к холодильнику. — Если бы я хотел воспользоваться тобой, мне бы не понадобился алкоголь. Но если это поможет тебе почувствовать себя лучше… Он вытащил три банки пива, две в одной руке, и бросил единственную банку Фуджмуре. Она тихо вскрикнула от удивления, неуклюже пытаясь поставить её на стол. Достав ещё две банки, он закрыл дверцу холодильника и снова сел за котацу. Она посмотрела на него прищуренным взглядом, когда он поставил четыре банки перед своим стулом. — Я это припомню, — сказала она. Он ухмыльнулся. Она ему нравилась. — Не сомневаюсь… — Хм, — она кивнула, и они оба открыли еще по одной банке, быстро выпив их все. На этот раз она тихо вздохнула, прежде чем снова посмотреть на него, — Так что же ты здесь делаешь? Он открыл еще одну банку и, сделав глоток, обдумывал, как ответить. — Если я тебе скажу, мне придётся тебя убить, — сказал он с игривой ухмылкой. Это был явно неправильный ответ, поскольку её глаза расширились, — Прости, неудачная шутка. После этого она ничуть не успокоилась. — Еще как, — согласилась она. Он вздохнул. Это была необходимая ложь, но ей от этого не становилось лучше. Так как же…? — Я случайно встретил этого парня пару недель назад, — сказал он после нескольких минут молчания. — Я занимался… деловыми вопросами и обнаружил, что мой отель, как и все отели в городе, был переполнен. Этот парень, которого я встретил на улице, просто предложил мне остановиться у него, и, как оказалось, он был довольно компетентен в решении моих проблем. Он открыл ещё одну банку пива. — Честно говоря, он мне очень нравится, — продолжил он, — Он действительно напоминает мне меня самого в его возрасте. Было бы здорово, если бы я смог устроить его в ту же сферу, в которой работаю я, потому что у него есть природный талант к разным вещам. Это какую же? — уточнила Фуджимура. Боже, как же я рад, что Грааль был так добр, что подарил мне все эти современные знания. — Я инструктор по боевым искусствам, — сказал он, допивая банку, — У меня несколько студий по всей стране, и я подумываю открыть одну здесь. Думаю, он был бы неплохим менеджером, и я мог бы обучить его… быть сэнсэем. Ее взгляд стал более пронзительным, но это его не сильно беспокоило. У его учительницы взгляд был гораздо ярче. Наконец найдя то, что искала, женщина снова улыбнулась. — Широ никогда не упускал возможности помочь кому-либо, — сказала она, — Можно мне…? Не успела она закончить свой вопрос, как он уже подвинул последнюю банку по столу. Она кивнула в знак благодарности. — Это было бы для него действительно хорошо, — продолжила она, — Он всегда хотел стать юристом, понимаешь, но… мне кажется, он бы в этом утонул. — Да, он не производит впечатление человека, которому было бы легко справиться с этим бумагомаранием, словоблудием и крючкотворством, — усмехнулся Кухулин. Она покачала головой. — Он на самом деле очень умный. Я никогда не видела, чтобы он получал меньше 90 баллов на экзаменах. Я не сомневаюсь, что из него получился бы отличный юрист. Но… Она поболтала пивом в банке, опираясь на котацу. — Я за него волнуюсь. Очень сильно за него волнуюсь. Он хороший парень, понимаешь? — Действительно, очень хороший парень, — согласился он, — Никогда не видел никого настолько… — …Бескорыстного? — предположила Фуджимура, — Рачительного? Да, знаю. Я наблюдала за его взрослением почти десять лет, и он этого не утратил. Он мог отойти от меня, чтобы помочь пожилым женщинам перейти улицу, он мог услышать, как кто-то зовет свою потерявшуюся собаку, и присоединиться к ним, он… Она вздохнула и, еще сильнее облокотившись на стол, отпила глоток пива. — После смерти Кирицугу он стал делать еще больше. Пытался как-то сотрудничать с местным полицейским управлением, но, конечно, был слишком молод. Поэтому… он взял на себя инициативу и стал действовать еще активнее. Фуджимура посмотрел на него, и впервые Ку заметила, насколько сильно она устала. — Принеси мне еще пива, — сказала она, снова опустив взгляд на стол, — Оно мне понадобится, если мы собираемся это обсудить. Он подумывал предложить ей сменить тему, но ему было ясно, что у неё на душе много чего накопилось, и ей нужно было выговориться. К тому же, он хотел узнать о пареньке побольше. Он кивнул и достал из холодильника кучу банок, на этот раз взяв их все с собой, вместо того чтобы бросить ей одну. Одну банку он дал ей, одну поставил перед своим стулом, а остальные поставил в центр стола. И снова они оба одновременно открыли банки. Вздох удовлетворения не последовало. — Знаешь, я сама раньше занималась боевыми искусствами, — сказала она спустя несколько мгновений, ее речь была лишь слегка невнятной. Она лучше переносила алкоголь, чем он ожидал, — Почти стала чемпионкой по кендо. Но меня выгнали с турнира из-за этой дурацкой маленькой штучки, которую я прикрепила к концу меча. Надо было избить судей за это. Честно говоря, почти так и сделала. — Я тебя совсем не виню, — сказал Кухулин, отпивая пиво, — Я бы, наверное, сам так поступил. Воинов не следует судить по внешности — важно лишь умение хорошо драться. Моя наставница была одной из самых привлекательных женщин, которых я когда-либо встречал, но даже сейчас я уверен, что она могла бы надрать мне задницу всеми возможными способами. Учитель, если ты меня слышишь, пожалуйста, не надо. Фуджимура усмехнулась. — Черт возьми, да. Это было действительно глупо, до ужаса… уф, — она вздохнула и еще ниже опустилась на стол, — Но я могла бы попробовать еще раз. Или могла бы сделать это в колледже. Это не было чем-то обреченным или окончательным. Он допил банку, расплющил её и открыл ещё одну банку пива. Женщина захихикала. — Ты пытаешься произвести на меня впечатление? — спросила она. — А что, работает? — ответил он с улыбкой. — Ну слегка, — сказала она, поднимая руку, в которой указательный и большой пальцы были сжаты вместе, — На полшишечки… Он кивнул и подождал, пока она продолжит. — Но вместо этого я с головой погрузилась в учебу, — сказала она, опуская руку, — Я очень-очень хотела стать хорошим учителем. На самом деле я хотела быть профессором английского языка в университете, понимаешь… и я была очень хорошей студенткой! Я несколько лет училась в Токийском университете. Должно быть, это какой-то известный университет. — Потом я вернулась одним летом, и… Кирицугу уже не было, — тихо сказала она, — Я… даже не присутствовала на похоронах. Я вернулась и… Она еще раз оглядела его. Ее глаза были лишь слегка затуманены, но взгляд оставался таким же аналитическим, как и прежде. — Насколько часто ты имел дело с… серой зоной закона? — осторожно спросила она. Он поднял бровь. — Было дело, и не раз. Она кивнула. — Моя семья… скажем так, очень в этом замешана. Ничего слишком плохого, в основном речь идет о защите тех, кого закон не видит или не хочет видеть. Хотя есть некоторые дела в серых зонах, и… ну, это тоже одна из тех вещей, которые закон не должен видеть. Она выпрямилась, допила свой напиток, затем взяла еще один из стопки и выпила его все залпом. Он бы ее подбодрил, если бы настроение не было таким мрачным. — Одна из тех вещей, которые закону не нужно было видеть, — это… своего рода деловые переговоры, — продолжила она, немного сильнее растягивая речь, — Оказалось, что мой младший брат… случайно наткнулся на это. Он вел себя как… линчеватель, понимаешь… Пустая банка в ее руках немного помялась, когда она крепче сжала ее. Ку подняла бровь. — Он… пытался поймать грабителей, насильников и прочих преступников, чьи бредни придумал, читая рассказы и мангу… До этого момента он ничего толком не видел, но потом наткнулся на… сделку… и попытался её остановить. Банка полностью смялась, а дыхание у нее участилось. — Вернувшись домой, я обнаружила своего младшего брата в больнице со сломанными ногами, — тихо произнесла она. Гнев, прозвучавший в ее голосе, стер все следы ее опьянения. В комнате слышались только её дыхание, работа обогревателя и гул холодильника. Ку поджал губы. — Что ты сделала? — спросил он, отвечая ей тем же голосом. — Я пошла и переломала им ноги, — сказала она, и он утвердительно кивнул, — Я бы, наверное, их вообще убила, если бы дедушка меня не остановил. Мы не охотимся на детей, нам нельзя. Но они были очень напряжены, как мне рассказал дедушка. Это было серьезно, и он выглядел не таким уж молодым, и они подумали, что наверно он там был не один и запаниковали… — Эй, — спокойно сказал он, и она подняла на него взгляд, в ее карих глазах виднелись следы слез, — Дыши. Она кивнула и на несколько мгновений успокоилась. Кухулин позволил тишине воцариться. Он не понимал, насколько рьяно этот мальчик стремился поступить правильно. Его не шокировало, что это произошло. Для детей не редкость получать травмы, играя во взрослых, ему самому это тоже случалось. Но с этим мальчиком определенно что-то было не так. Он никогда об этом не говорил, всегда был так сосредоточен на том, чтобы броситься в бой. — До того, как я уехала в колледж, было легко уберечь его от неприятностей, — наконец сказала она, — Легче, то есть. Найти его и привести домой до захода солнца, отчитать его, когда он пытался подраться с хулиганами, и все в таком духе. Он был просто ребенком, но ребенком, который хотел большего — хотел стать лучше. Он всегда мечтал стать героем, поэтому никогда не переставал пытаться им стать. — Он хороший парень, — повторила она, кивнув. Взгляд, которым она одарила его, не выражал полного согласия. — Он всегда хорошо относится к другим людям, — сказала она, сделав еще один глоток и отпив немного. Он вдруг понял, что она уже выпила больше, чем он, и не позволил ей остаться одной. Он открыл еще одну банку и выпил вместе с ней, — Всегда был таким. Но он никогда меня не слушал. Никогда. Она с грохотом поставила банку на стол, и из банки вылетело немного пива. — Знаешь, сколько раз я ему говорила, чтобы он не гулял после наступления темноты? — резко спросила она, — Знаешь, сколько раз мне приходилось забирать его из школы, всего в синяках и ссадинах, и говорить ему, что он должен разговаривать со взрослыми, а не затевать драки в одиночку? Гораздо чаще, чем следовало бы! Теперь ее голос повысился, и Кухулин вздрогнул. При таком раскладе ребенок точно проснется. Он не был уверен, стоит ли останавливать женщину, прежде чем она, сама того не зная, а возможно, и не желая, изольет душу своему младшему брату. — Я так много для него сделала, и я верила, я надеялась, что, возможно, что-то из этого сохранится, когда я поступлю в колледж, — продолжила она, — Я верила в его добрый нрав, даже если он иногда был немного тугодумом, и я надеялась, что он научится направлять его в здоровое русло. Я надеялась, что он перестанет пытаться брать все в свои руки, перестанет брать на себя ответственность, когда ему всего-то десять! Она без труда допила свою банку, и он последовал ее примеру. — И вот он, — прошептала она, — Лежал в уютной постели, с двумя гипсовыми повязками на ногах уже несколько недель. Он меня совсем не слушал. Я так много на него кричала, а он извинялся, мы обнимались, он говорил, что такого не повторится… Да черта с два! Кухулин спокойно сидел, когда он хлопнула ладонью по столу. — Он чуть снова не попал в неприятности! Через неделю после выписки я застал его снова на патрулировании, осматривающим город в поисках преступлений. Я так сильно схватила его за ухо, что чуть не оторвала его, и, должно быть, оглушила его другим своим криком. Она глубоко вдохнула и выдохнула. — Но я поняла, что это не сработает. Я поняла, что он просто не хочет меня слушать. Он был так занят, погружен в свои мысли, в свои мечты, что не слышал ничего, кроме криков о помощи — даже когда царила полная тишина. Поэтому мне пришлось сделать что-то другое. Ее карие глаза были полны слез. — Я бросила Токийский университет, чтобы поступить в колледж неподалеку, — тихо сказала она, — Я боялась, что если я снова оставлю его одного, он просто продолжит в том же духе и убьет себя. Мне было так страшно… Она вздрогнула и слегка скомкала банку в руках. — Я начала приходить к нему на завтрак и ужин каждый день, чтобы присматривать за ним. Когда у него еще оставалось свободное время, я убедила его устроиться на подработку. Пока я заканчивала получать лицензию учителя, он копил деньги, но все еще был занят своими мечтами. Я чувствовала, что он все еще фантазирует обо всем этом. Я видела это по рассказам, которые он покупал и читал. Она шмыгнула носом, вытерла его и нахмурилась. — Черт возьми, принеси мне салфетки! Кухулин моргнул и кивнул, встала, взяла коробку с салфетками со стойки и передал ее ей. — Спасибо, — она сильно высморкалась, — Уф… Черт… Так о чем это я… этого было недостаточно. Я начала работать в школе, сначала помощником учителя, а потом на полную ставку. Я хотела вернуться в Токио и начать преподавать в одной из больших школ, но… Широ нуждался во мне. Слезы снова навернулись ей на глаза, и она вытерла их другой салфеткой. — Я стала спонсором клуба лучников и убедил его вступить в него. Я поощряла его заводить больше друзей. Я следила за тем, чтобы у него не оставалось свободного времени на патрулирование или… или что-то подобное. Каждый раз, когда я понимала, что в его расписании появилось свободное время, каждый раз, когда я думала, что он может «заблудиться по дороге домой», я постоянно вспоминала его на больничной койке и мне хотелось кричать. Он тихо вздохнул, продолжая. Ему не хотелось это продолжать, хотя он и понимал, что пацан явно находится прямо за дверью. Возможно, лучше, что он всё это услышит. Но тут она снова устремила на него взгляд. — Я видела, как ты тренировала его в додзё, — напряженно сказала она. — Как думаешь, кто его привёл в мир боевых искусств? Кто его тренировал? Как бы дедушка ни заботился о нём, у него не было времени на такую ​​жизнь, поэтому я взяла всё в свои руки. Я перестала говорить ему, что он не может быть героем, и начала поощрять его оттачивать навыки, необходимые для этого. В конце концов, он хотя бы понял, что не может быть, чёрт возьми, супергероем, но теперь он хочет стать юристом — юристом! Она сделала ещё один глоток, а когда он закончился, открыла ещё один. Гора бутылок опасно уменьшилась, и Ку была почти уверена, что в холодильнике их осталось совсем немного. — Его бы разорвали на части, как сырое мясо, брошенное акулам, если бы его когда-нибудь посадили в суд, — сказала она, — У меня мало веры в наше чертово правосудие! Да откуда ей вообще взяться, учитывая из какой я семьи?! Он будет мучиться, когда поймет… масштабы того, насколько ужасны вещи, происходящие там. Но он этого не видит, он видит только больше людей, которым нужно помочь. Это уже не вопрос беззащитных старушек, теперь это вопрос бедных и ложно обвиненных. Она покачала головой. — Итак… если ты хочешь изменить его судьбу… — тихо сказала она и еще раз посмотрела на него, — я Была бы так, так счастлива. Но я все еще боюсь, Лансер. — Пожалуйста, — сказал он, голос его немного охрип от долгого перерыва, — Зови меня Сетанта. Ее улыбка была уже не такой яркой, как раньше. — Тогда можешь называть меня Тайга. Он улыбнулся ей в ответ. — Думаю, он был бы не так уж плох, если бы стал наставником. Она помолчала несколько мгновений. — Ты слышал, что случилось в церкви на днях? Он вздохнул. Конечно, она должна была об этом знать. — Доводилось… — Вы же там были, правда? — спросила она, но усталость смягчила обвинение, — Вы оба. — Да… — не было смысла это скрывать. — Так и думала… — она больше ничего не сказала, но продолжала пить. Гора пустых банок становилась все больше и больше, — Чему ты его учил, кроме драк? — В каком-то смысле… как быть героем, — признался он. — Так и думала, — пробормотала она, — Он выглядел совсем по-другому за последние пару недель, но в то же время так знакомо… Я помнила этот взгляд с тех времен, когда он был моложе, — она глубоко вздохнула и выпрямилась, — Расскажи мне в точности, чему ты его учишь. Ее тон не терпел возражений, и он вздохнул. Он был неравнодушен к красивым лицам, как и его дядя, даже если это лицо было красным от выпивки и по нему текли слезы. С трудом, кряхтя, он выбрался из котацу, потянулся и сел рядом с ней. — Я научил его быть немного лучше, — сказал он. Заметив ее многозначительный взгляд, он продолжил, — Бескорыстные люди… очень эгоистичны, как ты наверно догадываешься. Дело в том, что, пытаясь стать героем, ваши родители должны быть мертвы, у вас не должно быть никакой семьи, и у вас не должно быть социальной жизни. Герои… зацикливаются на своем собственном темпе. Они забывают, что не существуют в вакууме… Когда они сосредотачиваются на спасении людей, которых не знают, они в конечном итоге пренебрегают заботой о самых близких им людях» Он сделал свой глоток и отпил немного. — Я пытаюсь научить его осознавать это, но это… сложно. Он упрямый. Хотя я не могу сказать что прогресса нет вовсе. — Ты хочешь его убить? — прямо спросила она его. — Нет, — он посмотрел ей прямо в глаза, — Я не хочу, чтобы он умер, и тренирую его именно потому, что не хочу, чтобы он закончил как я. Вспышки окровавленных воспоминаний грозили прожечь ему грудь. — Тогда почему ты всё ещё толкаешь его по этому пути? — сердито спросила она, — Просто потому, что он такой же, как ты? — Чтобы не стал таким как я… — тихо сказал он, — Именно потому что вижу в нем молодого себя я и хочу заставить его свернуть с этого курса… Он смотрел прямо на стену, за которой сидел Эмия. Он чувствовал его присутствие. — Я делаю это для того, чтобы люди, которым он дорог, не так сильно волновались, когда он поздно возвращается домой, — продолжил он. — Вы этого не заслуживаете. Черт возьми, к тому времени, как я с ним закончу, вы сможете вернуться в Токио, и я гарантирую, что он будет возвращаться домой целым и невредимым каждую ночь. Все будет хорошо. Тайга издала дрожащий вздох, наполненный многолетней тревогой. — Я просто так… — сказала она, и усталость явно звучала в ее голосе. Он посмотрел на нее, лежащую на столе, — Я присматриваю за ним без перерыва уже много лет… Я просто… не хочу его потерять… Он похлопал её по спине, и она закрыла глаза. — Не потеряешь… Даю слово…