The Saga of Shirou's Summons

***

Магия в воздухе витает и собирается вокруг меня, пока я занимаюсь своими делами. Мне больше не нужно проверять защитные заклинания или руны моего владения — я знаю, кто может их пробить, а кто нет, и микроменеджмент этого не изменит. Они, конечно же, самодостаточны — добавление наследницы Тосаки и Ибараки в мою коллекцию дает им достаточно маны, чтобы функционировать без моей помощи. В конце концов, мне придется найти замену Ибараки, но, что ж, к тому времени мне больше не понадобятся защитные сооружения. Мешок с кормом плывет позади меня, когда я приближаюсь к свинарнику. Он разросся по мере того, как я становился все более контролирующим свои владения, и теперь занимает более половины двора. Другая половина полна жизни — кто-то скажет, что она заросла, но для меня это настоящая сокровищница. Деревья и травы, всевозможные реагенты разбросаны по всей территории. Лианы вьются по старому дому, вокруг других экзотических растений, которые захватили крышу. Ярко окрашенная птица, давно исчезнувшая после окончания Эпохи Богов, прорывается сквозь подлесок и взлетает в небо, когда я прохожу мимо, прекрасно зная, что не стоит красть корм, предназначенный для других. Они не совсем фамильяры и не превращенные люди. Моя магия имеет свой собственный привкус, и когда она где-то оседает, зарождается жизнь. Мое существование, моя забота приносят рай. Я просто хочу, чтобы другие разделили это со мной. Когда я подошёл, к корыту бросилась одна свинья — конечно же, учительница. Она первая расслабилась, первая поняла, что я делала всё это не из злобы. Она слишком часто проверяла Широ, ей нужно было слишком часто входить и выходить. Слишком рано начала подозревать меня. Это было действительно досадно. С ней было довольно весело, так что я с нетерпением жду, когда всё это закончится. Сакура для меня на втором месте. Конечно, я сдержала своё обещание, избавив её от червей и исцелив её тело, как могла. Зверь внутри неё всё ещё урчит, но, кажется, на данный момент он утих. Признаю, что превращение её первой отчасти было продиктовано мелочностью. Однако я не могла позволить ей каждое утро оспаривать мою стряпню, особенно когда чары, которые я накладывала на Широ, нужно было применять регулярно и незаметно. Но когда я её превратила и почувствовала, как тьма внутри неё сопротивляется, я дала ей понять правду. Что я не собираюсь причинять вред объекту её привязанности и что, пока он находится на этой войне, он будет под моей защитой. Она уступила, её тревоги утихли, и позволила мне делать свою работу без вмешательства. Появилось еще несколько человек, незначительных и неважных. Президент студенческого совета, который слишком часто приносил домашние задания — я обратила его после того, как двое других Слуг поссорились в храме Рюдо. Член клуба стрельбы из лука, разыскивающая Сакуру. Различные другие обеспокоенные студенты, члены семей — все они оказались в пустоте моих владений. В раю. И их жизнь была хорошей. Я предлагаю им лучший корм, какой только могу приготовить, а не какую-нибудь переработанную кашу. Температура корма всегда идеально подобрана для каждого животного, волшебным образом отмерена индивидуально. Их загон безупречен, всегда идеально чист. Я стараюсь удовлетворить все их потребности, предоставляя все возможные удобства. Многие из них не ушли бы, даже если бы могли. Наследница Тосака не подходит к еде. С момента своего приезда два дня назад она почти не двигалась. Она, правда, бросает на меня взгляд, но он пустой и недолговечный. Вскоре она снова начинает смотреть в никуда. — Почему ты так смотришь, пятачок? — спрашиваю я, внезапно оказавшись рядом с ней. Она не вздрагивает от моей телепортации, зная, что в её владениях повсюду присутствует ведьма. Я была сильно разочарована состоянием магии в эту эпоху, но, по крайней мере, учёные маги это знают. Поросенок на мгновение встречается со мной взглядом, а затем, фыркнув, снова ложится. — Не нужно создавать трудностей. Я просто пытаюсь найти способ сделать ваше пребывание здесь более комфортным. Она не двигается. — Я стараюсь приготовить для вас максимально вкусную еду. Я бы сама с удовольствием её съела, но лучше, когда её готовят большими партиями». Пока ничего. — Ты предпочитаешь просто не есть? Ты накормлена, напоена и в безопасности. Я могу предоставить тебе тома магии, которые ты сможешь читать, даже в своем обличье. Однако ты не сможешь практиковать их, пока я не выиграю Войну, и за это я прошу прощения. Рин оказалась одной из самых могущественных волшебниц в этой войне, поэтому магия Эпохи Богов, должно быть, ей интересна. Я делаю ей предложение и жду. Пять секунд, десять секунд, двадцать. Ничего. Ни искры интереса, ни желания. Она делает это просто назло мне? Я стою, чувствуя, как во мне нарастает раздражение. Детское раздражение. Смертельная сторона. Я решаю больше не навещать эту удрученную свинку — пусть она погрязнет в своих самоистязаниях. — Тогда мори себя голодом. Это ничего не изменит. Ты не можешь уйти отсюда. Ты даже не можешь умереть здесь, если я этого не позволю. Ее пустые, безжизненные глаза не приносят мне утешения. Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Не подобает такой известной ведьме, как я, быть в таком гневе. Я мгновенно перемещаюсь в гостиную, увлекая за собой Широ. Он моргает и на мгновение задумывается, его затуманенный магией мозг пытается понять, что он больше не поливает мои цветы. Бедный, милый Широ. — Широ, ты будешь меня держать, пока я буду ткать. Присядь, хорошо? — Да, Цирцея. Он немного побродил вокруг, выбрал один из моих стульев с замысловатой резьбой и задвинул его за сиденье. Вероятно, он бы пожаловался на смену декора, но котацу не соответствовал моим представлениям об идеальном доме. Этот стул, как и мой ткацкий станок, был воссоздан еще со времен моего пребывания на острове. Его руки обхватывают мою талию, идеально, как я его и учила. Без Командных Заклинаний они выглядят намного лучше, а два разных набора печатей на моих собственных руках переливаются алым блеском, когда я выполняю отточенные, отработанные до совершенства движения, которые я выработала за тысячелетия. Я тку, чтобы успокоиться. Я тку, чтобы подумать. Я тку, чтобы привнести что-то новое в свой мир. — Сейчас нас должны беспокоить два существа, Широ. — Да, Цирцея. — Эта девочка и её Сабля могут показаться скучными, но я не верю, что они способны прорваться в мои владения. Если я смогу дать им достаточно оснований для наступления, я смогу легко их победить. Я чувствую его улыбку позади меня, как он всегда делает, когда я рассказываю о своих планах. — Ты очень умна, Цирцея. Уверен, ты придумаешь, как их заманить. — Да-да, спасибо, Широ, — я вздыхаю, расслабляясь и прижимаясь к его груди. Это чувство знакомо. Меня бесит, что это первое, что приходит мне в голову. Я выпрямляюсь, снова сосредоточившись на своей одежде. — С золотым будет трудно. Он рано или поздно сюда придет, и я почти уверена, что не смогу с ним справиться. Однако я думаю, что знаю, как пережить эту встречу. — Конечно. Я бы очень расстроился, если бы ты ушла. — А ты бы согласился? — выдыхаю я, отказываясь оглядываться. — Да. Слишком уж прямолинейно. Немного недостаточно искренне. Я прекращаю плести. Навязчивое чувство, которое мучило меня с момента призыва, стало сильнее обычного, и я чувствую себя немного плохо. Во всяком случае, это лучшее, на что я способен, будучи божественным существом. — Как ты себя чувствуешь, Широ? — спрашиваю я. Я по-прежнему не смотрю на него. — Я чувствую себя прекрасно, Цирцея, спасибо, что спросила! Всегда приятно быть с тобой в раю… А ты? Я ощущаю дыхание каждого его слова на интуитивном уровне, слишком горячее и влажное, каждое из них наслаивается на нарастающий слой отвращения, окутывающий меня. — У меня всё хорошо, Широ, спасибо. Моя работа на мгновение выходит из-под контроля. Я думаю, может быть, он поймет, может быть, мне стоит больше ему доверять. Может быть, мне не стоит ждать, пока все это закончится. Я встаю и поворачиваюсь к нему лицом. Он не встает, пока я не покажу ему жестом. — Ты меня тоже бросишь, Широ? Его ответ был мгновенным и твердым: — Нет, я никогда тебя не брошу! Его ответ — это то, что я сама в него запрограммировала. Я подавляю свой страх и, взмахом руки, бросаю на него амулеты. — Ты меня тоже бросишь, Широ? — снова спрашиваю я. Волшебство на мгновение исчезает, но я вижу вспышку ужаса, которую и ожидала. От этого боль не становится меньше. Он оглядывает свой преображенный дом, смотрит на меня с безудержным ужасом в глазах. — Кастер, какого черта… Я снова машу руками, и он замолкает, улыбается, волшебство снова окутывает его. Я снова сажусь за ткацкий станок, позволяя ему вяло стоять, пока я работаю все жестче и резче. Я чувствую, как скрежещу зубами. Конечно, он бы не понял. Он бы не понял, пока всё не закончилось, и я не смогла бы показать ему свой рай во всей его полноте. Рай, из которого он не захотел бы уходить, потому что увидел бы всю ту работу, которую я вложила, чтобы сделать его идеальным для всех. Он просто ещё не знает, что хочет этого, они просто ещё не знают, что хотят этого. Все эти милые, растерянные поросята, так сосредоточенные на возвращении к своему прежнему положению вещей, что не понимают, что я собираюсь дать им нечто ещё лучшее. Я чувствую, как голод и ярость Берсеркера касаются меня со всех сторон. Теперь она ненасытна, чудовищна. Превосходит все, чем была раньше. Как только ее трансформация завершится… все будет кончено. Я добьюсь своего мира зубами и когтями. Да, это будет мир, заслуженный насилием, но это будет мой мир, навсегда. Если мой райский сад должен быть полит кровью, пусть так и будет. Никто не отнимет у меня счастье. Даже Широ…