The Saga of Shirou's Summons

***

Ассасин застонала, когда удар Сэйбер отбросил её сквозь витрину соседнего магазина. Она почувствовала, как хрустнули её рёбра при ударе о стену, и прежде чем она успела сдержаться, из неё вырвался крик боли. Её зрение затуманилось, и она услышала звон в ушах. Это больно. Рядом обрушилась полка, и журналы разлетелись по всему полу. Это больно. Звуки боя отдалялись. Это больно. Она знала, что должна встать, подняться и продолжать бороться, но боль была невыносимой. Она не хотела вставать, не хотела снова встречаться с Сэйбер, не хотела видеть своё собственное лицо, смотрящее на неё в ответ… Почему всегда всё заканчивается именно так?

***

Утром в доме Эмия царила необычная тишина. В это время кухня оживала, когда Широ и Рин готовили завтрак для всех домочадцев, включая тигра, который вбегал в дверь. Она всегда наслаждалась этими моментами. Семейного уюта ей не довелось испытать в детстве, но она была уверена, что это было именно так. Но эта тишина была не такой уж простой. Это была тишина проклятых. Прошлой ночью она обнимала его, пока он плакал, засыпая. Раздавленный смертью Рин, он разваливался на части прямо у нее на глазах, и единственное, что она могла сделать, это утешить его физически — так же, как он утешал ее. Казалось, этого недостаточно, никогда не казалось достаточно, но это было все, что у нее было. Она стояла у двери его комнаты, прислушиваясь к его дыханию сквозь дверь. Что мы будем делать? Сэйбер и девушка из рода Айнцберн так легко разделили свои силы, что она чувствовала себя мышкой под лапой кошки. Но в том, как сверкающий проволочный меч пронзил грудь Рин, не было ничего игривого. Сэйбер одновременно сдерживала Арчера, Берсеркера и ее, а Широ был так невероятно далеко, что они были бессильны. Она снова скрестила клинки с этой Сэйбер. И снова она проиграла. Она стиснула зубы и сжала кулаки, когда волна гнева захлестнула ее, прежде чем разбиться о песок отчаяния. Потому что если они втроем не смогли одолеть Сейбер, то какая надежда у двоих? — Ты выглядишь уставшей. Она подняла взгляд. Лицо Берсеркера было почти полностью скрыто красным клетчатым шарфом, но в ее холодных золотистых глазах читалась тревога. Она попыталась улыбнуться. Не получилось. — Если у тебя есть что-нибудь, чему можно порадоваться, я с удовольствием послушаю. Берсеркер наклонила голову набок. — Это самобичевание ничего не изменит, Ассасин. Очередная волна гнева. — Не называй меня так, — прошипела она. — Я не буду называть тебя Сэйбер, — Берсеркер скрестила руки. — Особенно не при нём. Она сжала челюсти. С этим не поспоришь. Имя было так заляпано кровью что примерять его было кощунством. Я была недостаточно хороша. Берсеркер прислонилась к стене напротив и вздохнула. — Кажется, это было целую вечность назад, не правда ли? В ее воображении промелькнули обрывки жизни, которая одновременно принадлежала ей и не принадлежала ей. Нищая ферма, саксонские разбойники, Меч, не сдвигающийся с места, несмотря на все ее усилия — все это казалось таким близким, что она могла почувствовать его вкус. Но все это было скрыто тенью времени, и как Слуга, она не считала это достаточно важной частью себя, чтобы сохранить это целиком. Она вспомнила сделку с Алайей. Она вспомнила тот ад, через который ей пришлось пройти, чтобы чего-то добиться. И она вспомнила, каково это — наконец-то получить признание за это. Но этого всё равно было недостаточно. — Да, — тихо ответила она. — Этот человек, тот самый я в моих… в наших воспоминаниях… — медленно произнесла Берсеркер, — Она больше не я. Она похожа на меня, но он не я. Понятно? — Я совсем не изменилась с тех пор, как была… — пробормотала она, — Я всё ещё не очень хороша… — Кто это сказал? — Я! — резко выпалила она, но тут же замолчала, когда слова эхом разнеслись по коридору. Широ заслужил отдых. — Почему ты считаешь, что недостаточно хороша? — взгляд Берсеркер по-прежнему был холодным, обеспокоенным и устремленным на нее. — Потому что мы потерпели неудачу! — прошипела она, ткнув пальцем в другую Слугу. — Рин умерла! Это нельзя назвать ничем иным, кроме неудачи! — Значит, ты считаешь себя лучше, чем Арчер или я? — Прекрати. Ты же знаешь, что я не это имела в виду. — Но именно ты и сказала, Ассасин. — Не… — Умолкни, — холодно напомнила ей Берсеркер, и она сжала челюсти, — Ты — не я, и я — не ты. Ни одна из нас не та, кем была раньше. Почему ты всё ещё обманываешь себя? — Потому что я должна быть Сэйбер! — она сжала кулаки. — Я должна ею быть! Если я ею не буду, то… —… ты ничто, так? Тяжелая тишина говорила сама за себя. — Я помню всё, что ты делаешь с тех пор, — сказала Берсеркер, — Я знаю, о чём ты думаешь, когда причиняешь себе боль, как сейчас. — Тогда ты должна понимать! — Должна, но не хочу, — покачала головой Берсеркер, — Потому что я не такая, и мне не нужно быть Сэйбер. Мне нужно быть собой. Другой слуга протянула руку. — И… мне нужно стать твоей сестрой. — Мы не такие, и ты это знаешь, — сердито пробормотала она, отводя взгляд. Рука не отдернулась. — Две стороны одной монеты смотрят в разные стороны, — по тому, как прищурились глаза другой, она поняла, что та улыбается, — И что плохого в том, чтобы быть близнецами? Она не смогла подобрать ответ, но и не пожала протянутую руку. — Хорошо. Твоя взяла… Берсеркер двинулась к ней, и на мгновение она испугалась, что другая Слуга собирается напасть. Ее сердце заколотилось, и она подняла руки в защитной позе… Другой Слуга дважды постучала в дверь. — Эй, Широ. Проснись. — Что ты делаешь?! — прошипела она, но Берсеркер перестала ее слушать. Ее самопровозглашенная сестра распахнула дверь и вошла внутрь. Её Мастер свернулся калачиком на своём футоне, моргая, чтобы отогнать сны, и медленно поднялся. — Берсеркер…? — устало спросил он. — К какому классу относится твоя Слуга? — прямо спросила Берсеркер. Широу вытер глаза тыльной стороной ладони. Они были красными. — Что? Берсеркер указал на неё. — К какому классу она относится? Кого ты призвал? Он перевел на нее взгляд — настолько внимательный, что она не могла смотреть ему в глаза. Настолько внимательный, что это почти скрывало мешки под его глазами. Берсеркер знала ее, должно быть, знала, что она не хотела его беспокоить. Не тогда, когда он боролся, а она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему. Она посмотрела на свои ноги и неловко, небрежно пнула пол. — …когда она появилась, она назвала себя Сэйбер, — сказал он спустя несколько мгновений. — К какому классу она принадлежит? — повторила Берсеркер. Снова тишина. Она почувствовала, как у нее задрожала челюсть. Больно. — Ассасин. Это было как удар под дых. Она обняла себя за живот, защищая себя. Глаза щипало от уже наворачивающихся слез. — Ну и? — Берсеркер снова повернулся к ней, — Кто ты? — Я не… — пробормотала она, когда плотные тиски сомкнулись на её сердце, — Я… я… — Кто ты, сестра? Она упала на колени, вопрос пронзил ее насквозь, словно обвинение. Больно, больно, больно, больно, больно, больно… Нерешительная рука коснулась её руки, а затем крепко сжала её. Широ опустился перед ней на колени. Она позволила ему взять другую руку. — Это… это не твоя вина. Если бы я… Он сделал паузу, затем медленно выдохнул. — Ты сильная, — тихо сказал он, — Ты защищала меня везде, где могла. Даже если вчерашняя ночь была… — у него на мгновение перехватило дыхание, — …я всё ещё здесь, все еще жив. — Я недостаточно сильна… — прошептала она сквозь слезы, — Я не смогла ее спасти… Его хватка ещё сильнее усилилась, и он на мгновение отвёл взгляд. Я всё порчу, все к чему прикасаюсь. — …ты сильная, — повторил он, поворачиваясь к ней. Вблизи она ясно видела, как много он плакал прошлой ночью, судя по покраснению глаз. Он шмыгнул носом и вытер его, — Ты сильная. Достаточно сильная, чтобы встать после… чего-то подобного… и ты достаточно сильная, чтобы помочь мне отомстить за нее. — Нет… — она покачала головой, — Нет, мы просто умрём! Мы не можем… Я не хочу, чтобы и ты… — Ты мне доверяешь? — спросил он. — Да, — мгновенно ответила она, затем сделала паузу, — Я… мне не нравится, когда ты рискуешь жизнью, но… я тебе доверяю. — Ты мне веришь? — …да. — Тогда, когда я скажу, что доверяю тебе и верю в тебя, ты меня послушаешь? — он переплел пальцы с её и сжал их. — …Я… Я… — Пожалуйста? — он наклонился вперед и нежно прижался лбом к ее лбу. Это больно… — Я… Прекратите это… — Я… Пожалуйста… Она сделала глубокий, прерывистый вдох. — …хорошо. Его улыбка была легкой, нежной, но она была подобна солнцу. — У меня есть план, — сказал он спустя несколько мгновений, — Но мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, помоги мне… Ассасин? Волна гнева поднялась и грозила погасить маленькие искорки радости, мелькавшие в ее сердце. Она почувствовала ее в горле, резкую, как кислота. Но она сдержала ее, хотя она и обжигала все горло. Она больше не хотела злиться. Она больше не хотела испытывать боль. Она хотела быть достаточно хорошей. Ассасин кивнула. — Всем, что у меня есть.

***

— —Эй! Эй! Ассасин моргнула, чтобы избавиться от пятен перед глазами, и увидела, как Широ трясет ее, его глаза полны отчаяния. — Ши… ро…? — пробормотала она, а затем застонала. Больно! Всё ужасно болит! — Слава богу, — вздохнул он, — Я волновался, что мы тебя потеряли. — Эмия?! — Мастер Берсеркера, Аяко, напомнила себе Ассасин, вбежала в поле её зрения, — Не убегай вот так, идиот! — Её только что пнули в здание! — возразил Широ, — А что я должен был делать? — Не бежать на поле боя! — Убирайся отсюда… — простонала Ассасин, держась за голову, — Не… попадай под её огонь… Протянутая рука. Решительное выражение лица. Твердые янтарные глаза. — Я тебя не брошу, — сказал Широ. Хотя ей хотелось накричать на него, вышвырнуть его подальше, потому что она была готова на все, чтобы защитить его… она улыбнулась. Было больно — очень больно, очень больно… но она могла это вытерпеть. Она хотела вытерпеть это ради него… и ради себя. Звук падающих на пол осколков стекла заставил всех обернуться. Сэйбер шагнула сквозь окно, на её доспехах едва заметна царапина. Выражение её лица было мрачным, как ночь. — Вперед! — Ассасин схватила Широ за руку и потянула его вниз, бросившись вперед, чтобы отсрочить атаку врага еще на несколько мгновений. Им просто нужно было еще немного времени…! Она сделала обманный удар снизу вверх, но Сэйбер просто заблокировала его и ударила её наплечником. Синяк на рёбрах заныл, но она не упала. Она не могла упасть. Она шагнула сквозь защиту Сэйбер и едва избежала падения, которое могла бы совершить другая Слуга. Ее взгляд привлек красный блеск, и она оттолкнула Сэйбер ровно настолько, чтобы та оказалась на пути приближающегося клинка Берсеркера. Вражеский Слуга быстро разгадала замысел и отскочила обратно на улицу, увеличив расстояние между ними. — Спасибо за помощь, — сказала Ассасин, вытирая кровь с губы. У нее ужасно болела грудь, но она не позволила боли сломить себя. Люди рассчитывали на нее. — Без проблем, сестрёнка. Ассасин рискнула бросить взгляд на Берсеркер, которая была одета в темный боевой костюм и открыто демонстрировала насмешливую улыбку. — Я же говорила, не называй меня так, — пробормотала она, хотя и не смогла подобрать слов, чтобы выразить гнев. — Как скажешь… — выражение лица Берсеркера стало серьёзным, — Всё ещё не видела Мастера. — Широ и Аяко слишком близко друг к другу, — добавила Ассасин, крепко сжимая клинок и заметив, как напряглась поза Сэйбер, — Готовься! Не успела она закончить предупреждение, как Сэйбер набросилась на них, рассекая воздух своим невидимым клинком. Берсеркер увернулась, Ассасин пригнулась, и обе нанесли свои удары по Сэйбер. Вражеская Слуга заблокировала их обоих одновременно, но Ассасин быстро вытащила клинок и бросилась на Сэйбер. Сэйбер отступила назад, позволив весу Берсеркер упасть вперед, оказавшись на пути меча Ассасин. Но Ассасин отклонила клинок в сторону и вытянула руку, которую Берсеркер схватила и использовала, чтобы подбросить обратно в воздух. Трое противников на мгновение замерли, их взгляды встретились. — Ты сдашься? — спросила Сейбер, — Я сделаю так, чтобы твоя кончина была быстрой и безболезненной. Ассасин стиснула зубы и взмахнула мечом перед собой двумя руками. Берсерк несколько раз повернула свой меч, прежде чем направить его на Сэйбер. — Мы предлагаем то же самое, — ответила она. — Так и думала, — сказала Сэйбер. Ассасину показалось, что в её голосе слышится нотка меланхолии, но это вряд ли было правдой. Возможно ли это? Эта мысль длилась недолго, Сэйбер не стала больше колебаться. Она разделила их, раздвигая ноги, а затем снова сосредоточилась на Ассасин. Клинок Ассасин взревел с раскатом грома, когда невидимый меч Сэйбер столкнулся с ним, в схватке разлетелись искры. Сила Сэйбер ощущалась как вес небоскреба, давившего на нее, но Ассасин была готова, когда вражеская Слуга выхватила свой клинок и попыталась нанести удар по ее ногам. Она отступила назад и заблокировала атаку, обездвижив Сэйбер на решающий момент. Берсеркер выскочил из-за спины вражеской Слуги и нанесла удар ей в голову. Но Ассасин не успела среагировать, как бронированный кулак врезался ей в живот, выбив из нее весь воздух. Ее враг развернулась, чтобы парировать удар клинка Берсеркер, и Берсеркер ничего не могла сделать, пока Сэйбер пинала ее сквозь уличный фонарь и дорожный знак. Когда Ассасин попыталась атаковать еще раз, Сэйбер схватила ее за шею и отбросила обратно на улицу. Она тяжело упала на землю, задыхаясь от боли, когда асфальт под ней потрескался. Звук удара прервался, когда Сейбер поставила ей на шею ботинок. — Слабость ваших Мастеров выдаёт вас обоих, — твёрдо произнесла она, — Я ещё раз предлагаю: сдайтесь. Нет нужды умирать столь бесславным образом. Но стыд и агония лишь усилили ее ярость. Ассасин схватила Сэйбер за ногу обеими руками и крепко сжал. — Говори за себя, Сэйбер. Она вложила в это слово всю свою злобу, которую изливала на себя столько лет. Вражеская Слуга подняла клинок, чтобы вонзить его острие ей в сердце, но треск заставил ее резко обернуться. Ее глаза расширились, и она попыталась спрыгнуть с Ассасина, но хватка за ногу не дала ей упасть. Ассасин ухмыльнулась, даже когда Сэйбер подняла свой клинок. — О, ветер! — прогремела Сэйбер, поднимая клинок вверх. Порыв ветра взметнулся вокруг неё, поднимая пыль, но вспышка красной молнии проигнорировала любой созданный ею щит. Удар вырвал её из хватки Ассасин, отбросив в сторону, где она врезалась во что-то вне поля зрения. Ассасин застонала и, дрожа, поднялась на ноги. Берсерк быстро подошла к ней и попыталась поддержать, но Ассасин махнула рукой, ища врага. Сейбер врезалась во второй этаж другого здания, пыль скрыла его содержимое. — Она еще не выбралась… — Ассасин констатировал очевидное. — Было бы здорово, если бы это было так просто, — ответила Берсеркер. Пыль развеялась, когда Сэйбер выпрыгнула, ее меч ярко светился на солнце. Улица раскололась под ней, когда она приземлилась в нескольких футах от нее. Ее выражение лица было ледяным, с оттенком раздражения. — Похоже, мы ее немного разозлили, — пробормотала ее сестра. Ассасин усмехнулась. — Хорошо. Она почувствовала, как тяжесть давит на ее левую руку, и увидела, как Берсерк отдает ей свою неактивную рукоять. — Надо было подумать об этом раньше, — сказала она0 — Ты берёшь короткую дистанцию, я — длинную. Нажми дважды, чтобы получить двойное лезвие. — Подожди, это возможно… — ДАВАЙ! Ассасин рванулась вперёд, новый красный клинок ожил в её свободной руке. Она вскрикнула от напряжения, нанося удар по Сэйбер, но оба её меча были заблокированы ярким золотым оружием. …холодная рукоять оставалась неподвижной под ее кончиками пальцев, как бы сильно она ни тянула, как бы ни умоляла ее… …Вражеская Слуга наклонила свой клинок в сторону, чтобы заставить Ассасин упасть вправо. Она уперлась ногой и отступила назад, чтобы атаковать бедра Сэйбер, прежде чем другая Слуга успела ударить ее в спину. Сэйбер попыталась заблокировать удар, но замерла на долю секунды, прежде чем отскочить назад. С места, расположенного в десятке шагов в сторону, все тело Берсеркера засияло, и молнии пронзили обе ее руки. Свет задержался, окружив Слугу кровавым ореолом, а затем внезапно разразился адской бурей, направленной прямо на Сэйбер. Сэйбер закричала. Ассасин едва мог разглядеть её среди потоков силы, среди рушащегося бетона и камня, когда ярость Берсерке разрывала улицу на куски. Только золотое сияние её меча, всё ещё поднятого, словно бастион против потопа, показывало, что Сэйбер всё ещё кричит. Оскалив зубы, пока молния медленно утихала, Ассасин продолжила атаку обоими мечами, едва замечая, как Берсеркер рухнула где-то позади них. Она встретила наспех поднятый блок от Сэйбер. Хотя поначалу вражеская Слуга был дезориентирована, она быстро пришла в себя. После нескольких обменов ударами она перехватила клинки Ассасин и оттолкнула Слугу назад. Сэйбер сердито посмотрела на нее, когда они отстранились друг от друга, и впервые на ее лице появилась настоящая злость. И Ассасин, и ее сестра приготовились продолжить бой, но замерли, когда новый голос рассек воздух. — Сэйбер! Слуги обернулись и увидели маленькую девочку Айнцберн, стоящую в комнате, куда ранее бросили Сэйбер. Ее недовольство было очевидным. — Прекрати дурачиться и прикончи их уже! — крикнула девушка. Сейбер кивнула, золотой свет её меча засиял ещё ярче. Ассасин усмехнулась и крепче сжала в руке своё оружие. Попалась… — Этот свет — надежда планеты, — провозгласила Сэйбер, крепко сжимая клинок перед собой. Свет стал настолько ярким, что слепил глаза Ассасин, — Доказательство существования жизни, освещающей этот мир! — Меч Звездного Света, Меч Теней, — пробормотала Ассасин, и эхо ее клинков подтвердило ее намерение, — Направь меня к предначертанной гибели, к которой я всегда стремилась. И в своем воображении она услышала голос своего Мастера.

I am the bone of my sword…

Клинок Сэйбер взмыл высоко над ее головой, невидимый ветер развевал ее волосы и одежду. — Узри же! — воскликнула она. Ассасин сделала один длинный шаг вперед, синий и красный свет ее мечей мерцал и покрывал ее руки. — Катафрактальный сдвиг… — ЭКС… — Рул Брейкер… Фиолетовая молния вырвалась из того места, где стояла девушка Айнцберн, и мгновение спустя раздался её крик боли. Яркий свет меча Сэйбер погас в тот же миг, и она в шоке посмотрела на него… — …КАЛИБУУУУР! Ассасин вонзила свои клинки в грудь Сэйбер и повалила её на землю. Колени подкосились, изо рта хлынула кровь, меч выпал из безвольных пальцев. Он начал исчезать в тот же миг, как коснулся земли, а его владелица приземлилась рядом с ним мгновение спустя. Ассасин тяжело дышала, глядя на свою поверженную Слугу, распластавшуюся на бетоне, из двух пробитых ею ран сочилась кровь. Сэйбер вздохнула, склонив голову набок. — …Я так устала от неудач. Прерывистый шепот заставил Ассасин остановиться. — Ты не знаешь, что такое неудача, — прорычала она. Сэйбер иронично усмехнулась, когда её ноги начали превращаться в пыль. — Как же мне повезло. Я несу слишком много грехов, чтобы не знать, что такое поражение. Моя Британия умерла вместе со мной, и я отдала меч в руки убийцы. — …тогда почему ты ответила на зов? — не удержалась от вопроса Ассасин. Ее улыбка была полна унылой надежды и несбывшихся мечтаний. — Ты и так знаешь почему. Иначе ты бы меня не победила. Вид этой печальной улыбки выбил из нее гнев. Она была слишком знакома, чтобы ее ненавидеть. Ассасин выдохнул, махнув рукой, чтобы отбросить мечи. — Очевидно, твои доводы были недостаточно убедительными. — Не согласна, — сказала Сэйбер, закашлявшись. Пыль достигла её живота, и руки начали подкашиваться, — Это я была недостаточно сильна. В следующий раз буду осторожнее. У нее сжалось сердце. Это было похоже на взгляд в зеркало. Ассасин упал на колени перед умирающим Слугой. — Надеюсь, ты тоже когда-нибудь обретешь счастье. Сэйбер наконец обратила на неё взгляд, сапфировый цвет её тела сверкал жизнью, даже когда она исчезала. — Сомневаюсь, что смогу… но утешение меня устраивает» В следующий миг ее уже не было… Ассасин упала, ноги внезапно подкосились. Что-то забурлило в груди, такое яркое чувство, что обжигало. Улыбка на ее лице была настолько широкой, что причиняла боль, и она посмотрела в небо. Смех вырвался из ее губ, сначала тихий, но становившийся все громче и громче, пока грудь не заболела еще сильнее, а глаза не заныли от слез. Рыдания все еще сотрясали ее, когда чья-то рука легла ей на плечо. Она обернулась, и увидела там Широ с нежной улыбкой. — Ты это сделала, — сказал он. Она вскочила и обняла его, прижимаясь к нему так крепко, как только могла. — Я это сделала, — повторила она. — Молодец, — тихо прошептал он ей на ухо. Она не могла сдержать слез, но на этот раз это были слезы радости. — Спасибо…