The Saga of Shirou's Summons

***

Солнце в тот день зашло рано, но даже если бы этого не произошло, снегопад всё равно бы заслонил его свет. В прогнозах погоды говорилось, что с севера прошёл неожиданный холодный фронт, покрывший снегом или мокрым снегом большую часть японских островов. Когда Широ спросил Тамамо, так ли это на самом деле, она улыбнулась. — Никогда не проси фокусника объяснить свои трюки и никогда не пытайся выведать женские секреты… Он посчитал это вполне справедливым и оставил этот вопрос. Тем не менее, в тот холодный февральский день они вдвоем заперлись дома. Столовая была подготовлена ​​для этого, диван и все остальное, но они извлекли урок из прошлого опыта. Тамамо позаботилась о том, чтобы положить гораздо больше подушек, а Широ предоставил им больше места. Они только что закончили готовить ужин и мыть посуду — она мыла, он вытирал. Странное чувство — не быть в центре внимания на кухне, но Тамамо приучила его к этому. Однако он никогда не позволит ей полностью баловать его. У него слишком много гордости для этого, и ему не нравилось, когда его постоянно обслуживают. В конце концов, старик всегда учил его хорошо относиться к женщинам. — Широ? Он покачал головой и снова посмотрел на свою Слугу — нет, на свою напарницу. Она снова смотрела на него этим взглядом. Он смущенно улыбнулся. — Извини. — Мне что, нужно тебя постоянно обнимать, чтобы ты не витал в облаках? — она обняла его с улыбкой, и он ответил ей тем же. — Ну, я не буду жаловаться. — Конечно, нет, — она похлопала его по спине и отпустила, — Ну же, пошли. Кажется, кассетный плеер теряет терпение. — Откуда ты это узнала? — с улыбкой спросил он. Она подмигнула. — Женская интуиция. Он вздохнул и сел на диван. — Может и мне немного приобрести? — К сожалению, ее нет в наличии в тех магазинах, где ты делаешь покупки, — сказала она, включая кассетный плеер и вставляя кассету, — Так что, полагаю, тебе придется подождать, если ты хочешь и дальше иметь доступ. — Хе-хе. Наверное, так и есть. После вечера фестиваля подобные небольшие обмены репликами стали происходить чаще. Казалось, она редко позволяла меланхолии овладеть ею, хотя Широ мог и не подозревать, что она просто подавляет её. Он не хотел вмешиваться в это. Это было счастье, за которое они оба держались. Не стоило тратить ни минуты. Он даже не пошёл в школу — хотя и предупредил Аяко, что будет отсутствовать и чтобы она забрала его работу. — А если я скажу, что не буду этого делать, пока ты снова не вступишь в клуб? — спросила она по телефону. Он вспомнил улыбку, которую вызвала у него её фраза. Ту, которую она непременно должна была услышать. — Ты бы так не поступила. — Грр… ладно, но ты мне должен! Ее тон был слишком добродушным, чтобы быть таким грубым. Было приятно снова услышать от нее. Что существует мир за пределами этого дома, за пределами войны. Его лицо лизнул чей-то язык. Он обернулся и увидел одного из лисят, сидящего у него за плечом и смотрящего на него мягкими красными глазами, которые, как ему казалось, подталкивали его к размышлениям. — Эй. Сосредоточься. — Прости, — снова сказал он вслух. Лисенок коснулся его мордочки лапой, — То есть… спасибо… Кивнув, оно спрыгнуло. — Я, честно говоря, удивлена, что они до сих пор здесь, — сказала Тамамо, садясь рядом с ним с пультом в руке, — Обычно подобные призванные существа уже давно бы исчезли. — Ты ведь знаешь лучше меня, — добродушно пожал он плечами, — Мне нравится их компания. — Мне тоже… Она прижалась к нему, положив голову ему на плечо, и вздохнула. Ему показалось, что она говорила не совсем о лисах. Он обнял ее за плечи и притянул к себе поближе. В конце концов, она просто забралась к нему на колени и снова прижалась к нему в объятиях. Воцарилась комфортная тишина. Он прислушался к её дыханию и расслабился. Не раз ему приходила в голову мысль: «Как бы хотелось, чтобы эти дни длились вечно», но он не зацикливался на ней. У всего есть начало и конец. Ему нужно было научиться лучше сосредотачиваться на настоящем моменте. — Можешь нажать кнопку воспроизведения? — пробормотала она. — Мне не хочется двигаться. Он потянулся и схватил пульт. — Возможно, снова будет шумно, как в прошлый раз, — предупредил он. Она кивнула и поправила положение, мягкий мех ее уха щекотал его щеку. Он улыбнулся и нажал кнопку воспроизведения. Заставка прозвучала громко, как и ожидалось, но на этот раз они оба были готовы. Японские субтитры, как и прежде, промелькнули немного быстро, но он справлялся с ними легче. И тут всё началось по-настоящему. Рой космических кораблей, зонд, снежная планета, повторное появление светловолосого мальчика — теперь уже почти мужчины. — Наверное, он там ужасно замерзает, — сказал Широ, вспоминая, как холодно было даже просто расчищать снег во время метели пару лет назад. — Наверное, на нём много слоёв одежды, — ответила Тамамо. Все остальные их слова были прерваны белым чудовищем, которое напало на верховое животное и оглушило его. Оттуда они следовали за лихим разбойником по базе, пока он флиртовал с принцессой, вплоть до того момента, как он ушел, чтобы найти блондинку. Затем блондинка сбежала и упала в снег, увидев видение погибшего наставника. — Они точно этого не переживут, — сказал Широ, пока разбойник разрывал своего зверя, чтобы запихнуть туда блондина, — Как долго это будет оставаться теплым? — Он только что сказал, что это позволит им продержаться… — она подняла на него взгляд, — В прошлый раз ты был менее разговорчив… — В прошлый раз я был несколько рассеян, — признался он. — Хо-о? — ее губы изогнулись в игривой усмешке, и хвост обвил его бок, — Что привлекло твое внимание? — Кто-то, использующий меня как подушку-обнимашку, — парировал он. — Ну, можешь ли ты меня винить? — она наклонилась, чтобы быстро поцеловать его, прежде чем он успел ответить, — А теперь замолчи и смотри фильм. — Да, мэм! — тихо сказал он, и она захихикала. После спасения этих двоих с помощью странных по форме самолетов началось вторжение. Огромные шагоходы нависали над повстанцами, их лазеры с визгом проносились по воздуху, уничтожая оборонительные сооружения и инфраструктуру с расчетливой точностью. Сердце Широ сжималось от ярости, когда первый эвакуационный корабль ускользнул, но было совершенно очевидно, что это проигранная битва. Какую бы тактику они ни применяли, будь то стальные тросы вокруг шагоходов или метко брошенные гранаты, повстанцы не могли остановить наступление Империи. База была прорвана, и Широ затаил дыхание, когда в заснеженных коридорах появилась темная фигура Дарта Вейдера. Тамамо держала его за руку. — Со мной всё в порядке. — Я знаю. Она действительно это делала. Побег был мучительным. Отступникам чудом удалось покинуть планету, но неудача в попытке сбежать заставила Широ содрогнуться. Тем более, когда блондин совершил аварийную посадку на планете, покрытой джунглями. — Этот маленький робот так много говорит, не произнося ни слова, — прокомментировала Тамамо, — Он такой впечатляющий, особенно по сравнению с золотым. — Этот парень определённо слишком много болтает, — согласился Широ, — И голос у него тот еще… — Да? Они оба не могли удержаться от смеха, глядя на маленькое существо, похожее на гремлина, которое, казалось, копалось в его вещах. Но ситуация у него была менее драматичной, особенно когда пещера превратилась в нечто гораздо худшее. Очередная погоня, очередное чудо. В этом фильме им очень хорошо удавалось поддерживать напряжение на высоком уровне. — У меня было предчувствие, — сказала Тамамо, когда выяснилось, что гремлин — это тайный наставник, — Он просто… На этот раз настала очередь Широу заставить её замолчать. Она снова взглянула на него, но улыбнулась и вернулась к фильму. Сцена в пещере в джунглях была очень странной, но смысл был ясен, когда шлем открыл лицо, смотрящее на него в ответ. А затем была впечатляющая тренировочная сцена с мастером, попытка спасти своего бойца, насколько очевидно было, что мальчик готов сдаться. Но мастер не сдавался. — Ибо мой союзник — Сила, — благоговейно сказал мастер, указывая на окружающую обстановку, — и это могущественный союзник. Жизнь создает ее, заставляет ее расти — ее энергия окружает нас… и связывает нас. Мы — живые существа, а не эта… грубая материя! Когда наставник ткнул мальчика в руку, Широ услышал тихий вздох и почувствовал, как Тамамо напряглась. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, я… — ее голос дрожал, а уши опустились, — Я в порядке. — Мне нужно сделать паузу? — Нет, нет, не надо… не останавливайся ради меня. Широ проигнорировал её и поставил фильм на паузу как раз в тот момент, когда мальчик начал уходить. — В чем дело? — Я… Шмыганье носом. Что случилось? Что он пропустил? — Я просто… Он обнял её крепче. Она повернулась в его объятиях и вцепилась в его рубашку, а лисята начали прижиматься к ней. — Я… что… что… — он никогда не видел её такой, — Дай мне секунду… пожалуйста… — Не торопись, сколько тебе нужно, — он нежно погладил её по спине, — Я здесь. Она дрожала в его объятиях, тихие рыдания сотрясали ее тело. Он снова почувствовал себя бессильным. Он не понимал. Широ хотел бы сделать что-то большее, чем просто шептать утешительные слова и обнимать ее. Но он помнил ту ночь в снегу, и как именно это ей и было нужно… — Спасибо. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. …Так что, может быть, просто может быть, этого было достаточно. Дрожь немного утихла, хотя и не исчезла полностью. — Я чувствую себя такой… такой… такой глупой. — Расскажи мне, что случилось, — тихо попросил он, — Пожалуйста. — Я же тебе говорила… я просто хочу… — Тамамо сделала прерывистый вдох. Она все еще не смотрела на него, — Честно говоря, я этого… хотела уже давно. — Да… — он продолжал поглаживать круговыми движениями, и она медленно, очень медленно ослабила хватку, — Я здесь. Долгое молчание. — Я… то, что он сказал, напомнило мне кое-что… — она потрогала ворсинку на его рубашке, — Половина жизни — это возможность… прожить эту жизнь, а другая половина — это то, что мы оставляем после себя. Он начал проводить рукой по ее волосам, нежно поглаживая основание ушей. — Быть ​​Героическим Духом уже означает, что меня помнят, — тихо сказала она, — Мое существование имело достаточное значение, чтобы меня увековечили на Троне. Но… все те, кто меня помнил, мертвы, или, может быть, их и не существовало. И никто другой никогда не будет меня помнить. Кроме… Она подняла на него взгляд. — Ты привел меня сюда, в этот мир. Ты позволил мне почувствовать это. Ты дал мне шанс пережить это, позволила мне жить, и ты… — сдавленный вздох, — Ты меня не забудешь. — Никогда… — он притянул её к себе ещё крепче, обнимая изо всех сил. Пытаясь этим жестом передать всю глубину своих чувств к ней. Но этого было недостаточно, — Ты… ты так много мне дала, я не знаю, как это выразить словами, я… Слова были ускользнули от него. Он сжал челюсти. Он хотел сказать это, но не знал, что сказать. Как сказать. Было больно. Он чувствовал уколы иголками в глазах. — Всё в порядке. Я понимаю… — она так же крепко обняла его, — Я тебе доверяю, Широ. Очень-очень сильно. Каким-то образом это оказалось именно тем, что нужно. Он почувствовал, как у него начало мутнеть зрение. — Спасибо, — прошептал он, уткнувшись лицом ей в волосы. Прошли минуты, пока они обнимались. Ни слова не было сказано, только тепло их тел. Она была такой тёплой, её сердце билось так сильно, что казалось, она не может быть чем-то иным, кроме как настоящей. Не имело значения, какова правда о её существовании, Широ заботило лишь то, что она здесь. Она была прямо здесь. Она была здесь из-за него, и она была здесь ради него. Этого было достаточно. — Прости… — пробормотала Тамамо, — Запачкала твою рубашку… — Ничего, ее все равно пора было стирать… — ответил он. Она кивнула. — Давай на пару минут приберемся, а потом вернемся? — она откинулась назад, вытерла глаза и шмыгала носом. — Ты всё ещё заинтересована в продолжении? — это был очень эмоциональный момент. Вероятно, он был не против, но фильм произвёл на неё гораздо более сильное впечатление. — Если бы я перестала смотреть фильм только потому, что он заставил меня плакать, я бы никогда ничего не увидела, — ответила она, иронично улыбнувшись. — С этим не поспоришь, — он вернул ей вещь и помог ей встать, — Пару минут? — Ага. Широ переоделся и умылся. Посмотрев на себя в зеркало, он расчесал волосы пальцами. У них не было особой укладки, но… в общем, дело было в принципе. Он просто хотел посмотреть в зеркало и быть довольным тем, что там увидел. Он покачал головой. Ну и ладно. Он хотел досмотреть фильм до конца. Он встретил её в гостиной. Она не переоделась, но было ясно, что привела себя в порядок. Она улыбнулась ему и указала на диван. Он сел, и она снова села рядом с ним. — Всё хорошо? — спросил он, и она кивнула, снова прижавшись к его подбородку. По-видимому, ей было удобно. Он не жаловался. Он снова нажал кнопку воспроизведения, и фильм возобновился. Наставник, к удивлению ученика, вытащил истребитель из болота, и с этого момента фильм продолжался в бешеном темпе. Постоянная смена ракурсов была почти головокружительной, но это не помешало зловещей атмосфере, которую он почувствовал, когда авантюрист приземлился на газовой шахте. Это чувство подтвердилось, когда Вейдер показался в столовой, и с этого момента все только ухудшилось. Он невольно вздрогнул, когда Соло подвергли пыткам. Тамамо нежно провела большим пальцем по его руке. Ничего не нужно было говорить. А затем следующая сцена… Пальцы Тамамо крепко переплелись с его собственными, когда эти двое целовались, и ее хватка только усилилась, когда его повели на платформу. — Я люблю тебя! — Я знаю. Это было душераздирающе, душераздирающе. Рёв звериного друга разбойника заставил грудь Широ сжаться. Он отшатнулся, когда металлическая плита упала на землю. Ему пришлось на несколько мгновений сосредоточиться на дыхании. — Ты в порядке? — прошептала Тамамо. Сделав глубокий вдох, он открыл глаза, чтобы снова сосредоточиться на экране. — Да. Всё хорошо. Она провела большим пальцем по его костяшкам пальцев. Он вздохнул и взял ее за другую руку. Бой. Широ съёжился, наблюдая, как Люк борется с Вейдером. Это снова напомнило ему ту ночь, когда его преследовал Лансер. Все его навыки, все тренировки, которые он проходил годами… совершенно бесполезны. Но он не позволил себе слишком долго зацикливаться на этой мысли, чтобы Тамамо снова не перестала получать удовольствие от фильма. Вид отрубленной Люку руки не улучшил ситуацию, но он не сдавался. — Он сказал мне, что ты его убил! — Нет, Люк. Я твой отец. Они оба одновременно ахнули. Тысяча мыслей вертелась на языке Широ, но он подавил их. Фильм полностью захватил его. Ещё один шок, когда Вейдер предложил ему контроль над галактикой. И снова, когда Люк позволил себе упасть вместо того, чтобы присоединиться к отцу. Он едва удержался за антенну, и у Широ перехватило дыхание. Затем его спасли, и прежде чем они успели что-либо понять, главные герои (за исключением Соло) уставились на спиральную галактику, и пошли титры. Они вдвоем сидели молча, пока не закончились титры и запись не остановилась. — Ух ты, — сказала Тамамо, — Я… вау. — Я… не могу в это поверить, — сказал Широ, — Я даже не могу… представить, каково это было. — Честно говоря, я понимаю, почему его старый наставник ему ничего не сказал. Это как… — после недолгой паузы он услышал, как она глубоко вздохнула, — …кому хочется знать, что он с рождения осквернен злом? Кому хочется быть… ребенком чудовища? — Да… — пробормотал Широ. Это была ужасающая мысль, — Это было… напряженно. — …Я совсем этого не ожидала после того, как первый фильм был таким лёгким, — Тамамо встала, потянулась и повернулась к нему лицом, — Я подумываю перекусить перед сном. Хочешь что-нибудь? Он покачал головой, приняв протянутую ею руку, чтобы подняться. — Думаю, со мной все в порядке, но спасибо. Я пойду умыюсь и пойду спать. — Даже не дашь мне шанса присоединиться к тебе? — подмигнула она. Он покраснел, но, по крайней мере, сумел не подавиться. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. — Не могу сказать, что я… против, — медленно произнес он, — Можем ли мы… вернуться к этому? Ее удивление быстро сменилось теплыми объятиями и еще более теплой улыбкой. — Конечно. Спасибо. Огромное спасибо. Он не сказал этого вслух, даже не пытался навязать это через связь. Но у него возникло ощущение, что она понимает глубину этих чувств, даже не выражая их прямо. Ее хвост махнул в его сторону, на всякий случай, если он сомневался. Он улыбнулся и направился в ванную. Все вещи он сложил в корзину для белья и начал умываться. Вода из душа помогла ему избавиться от остатков меланхолии, которые оставил после себя этот фильм. Это был хороший фильм. Он произвел на него большее впечатление, чем он ожидал, но это было не то, за что стоило бы цепляться. Особенно когда время для них обоих было так ценно. Он даже не успел намылить голову, как в дверь постучали. Он остановился. — Тамамо? — спросил он. Вздох. — …Можно войти? Он почувствовал, как его сердце на мгновение замерло. Это будет… довольно смелый шаг. Он заставил себя дышать. Это… это было очень тяжело. Предстоит много контактов. Что-то может произойти. Ты готов рисковать, не допустив никаких последствий? Ему нужно было снова дышать. — Эм… да, пожалуйста… На мгновение, затем вздох. — Спасибо. Дверь распахнулась. Он не был уверен, стоит ли ему поворачиваться, чтобы посмотреть. Что же будет правильным поступить? Лучше проявить уважение и не проверять? Хотела ли она, чтобы он это сделал? Сердце замерло в груди, руки вцепились в колени… — Если тебе неудобно, мы можем и не делать этого, — сказала она, положив руку ему на лопатку. Это было неловко, это было невыносимо, это было целое море чувств, и он не хотел признавать, что реагирует на нее… — Я… — начал он, но тут же сдержался, — Я хочу, чтобы ты была здесь. Ещё одна рука на противоположном плече. — Хорошо. Неужели всё так просто? В самом деле, всё было так просто. Она прислонилась к нему, он сел, и всё, что ему оставалось, — это игнорировать свою реакцию на почти обнажённую женщину, прижавшуюся к нему. Однако это касается не кого попало. — …верно, — пробормотал он, — Извини, что я… — Тебе не за что извиняться, Широ, — ее тон был мягким, — Я ценю твою готовность так впустить меня в свою жизнь. Если что-то не так, пожалуйста, скажи об этом, — рука осторожно подтолкнула его, чтобы он снова посмотрел на нее, чтобы он заглянул в ее глаза, цвета солнца, — Если я тебя смущаю, скажи мне. Хорошо? Он кивнул, не отрывая глаз от экрана. — Итак, ты не против, если я помою тебе волосы? — спросила она. Ещё один кивок. — Я не хочу разговаривать со стеной. — Извини, — поспешно сказал он. — Да. Я не против. — Хорошо, — она снова повернула его голову вперед, — Спасибо, что уже намочил волосы. Закрой глаза. Она была так нежна, так бережна к нему, когда мыла его. Она ничего не сказала о его реакции. Она не дразнила его. Она просто помогала ему мыться, как и обещала. Когда дело доходило до мест, к которым он был более чувствителен, она протягивала ему губку и доставала другой табурет, чтобы вымыться самой. Она села рядом с ним, лицом к двери. Но она оставалась в поле его зрения, подвигая табурет на несколько сантиметров ближе к ванне. Он украдкой взглянул на нее краем глаза. Первое, что он заметил, — это отсутствие у неё хвоста. Ему потребовалось мгновение, чтобы это понять. Второе, что он заметил, — это её красота. Воплощение совершенства сидело рядом с ним, прикрывшись лишь полотенцем. От этого его лицо ещё больше покраснело. Она встретилась с ним взглядом и улыбнулась. — Если хочешь посмотреть, пожалуйста, — сказала она, отмывая руки. Несмотря на это, он отвернулся и снова обрызгал голову и тело из душевой лейки. — Сейчас я залезу, — заявил он и сел в ванну. Оказавшись совершенно беззащитным под водой, он мог лишь пытаться погрузиться глубже. — Широ, — спокойно сказала она, опуская душевую лейку, — Тебе будет лучше, если меня не будет? Он заставил себя дышать, пока она мылась. Он нервничал, волновался и смущался, но… — Пожалуйста, останься. — Хорошо… — она повернулась к нему, — Тогда ты не против, если я присоединюсь к тебе? Ему нужно было перевести дыхание, прежде чем он смог встретиться с ней взглядом. — Я не против. Она кивнула один раз. — Хочешь, чтобы я это сделала? — Дв Наконец, улыбка вернулась к ней. — Тогда, прощу прощения, — сказала она и сняла полотенце. В голове было очень много всего. Очень много . Как только он понял, что смотрит на неё, он снова отвёл взгляд, но очертания её лица всё ещё оставались в его памяти. Лицо горело. В голове роились десятки голосов, пытаясь вырваться наружу: возьми её, убеги, свернись калачиком и умри, эй, помнишь уроки анатомии и как…? Ее лицо оказалось рядом с его, и он вздрогнул. Тамамо стояла на коленях рядом с ванной. — В последний раз, и ты всё ещё можешь сказать «нет» — их взгляды встретились, — Можно я к тебе присоединюсь? Рука, которая все это время лежала у него на колене, крепче сжала его, подсознательно притянув обратно к груди. Он оттолкнул ее. Другая рука поднялась из воды и коснулась ее щеки — любое другое прикосновение было бы очень, очень, очень плохим — и она прижалась к нему. — Да… да я хочу, — сказал он, его сердце билось как гром. Она улыбнулась, встала, еще один образ, запечатлевшийся в его памяти, и вставила ногу. Она очень, очень тщательно выбирала место. У него не было ни малейшего сомнения, что она заметила его реакцию, но оставила все как есть, не пытаясь ее спровоцировать. — Спасибо, — пробормотала она и откинулась на него. Он дрожал, но обнял ее, положив руки ей на пупок, — Я знаю, что ты себя напрягаешь. Я это очень ценю… — Конечно… — ему пришлось сдержать шипение, когда она снова устроилась поудобнее, положив голову ему под подбородок и прижав уши. Ее удобное место, — Я… я с удовольствием помогу. — Дело не в том, чтобы мне помочь, — тихо ответила она, вынимая руку из воды и поднимая её. Через мгновение он положил на неё свою руку. Она поднесла её к своей щеке и прижалась к ней. — Тогда… в чём дело? — спросил он после того, как она несколько мгновений молчала. — Речь идёт о том, чтобы чувствовать себя комфортно друг с другом… — её пальцы скользнули по его руке, и в этой ситуации это казалось настолько интимным, что его сердце забилось ещё сильнее, — Ты к этому не привык, но, и поправь меня, если я ошибаюсь, я думаю, ты этого хочешь. — Да, — ответил он, нежно поглаживая её щеку рукой, которую она держала. Она прижалась к нему, — Просто… я… , — вдох. Выдох. — …Кажется, я боюсь. — Чего? — тихо спросила она. — …что-то сделать не так, — он прикусил губу, пытаясь сосредоточиться, потому что сейчас ему было немного трудно думать. Но он не хотел, чтобы это прекратилось, он категорически не хотел прекращаться, — Думаю… я боюсь всё испортить… Наступила короткая пауза. Вода плескалась под ними. — Ты так сильно себя перенапрягаешь, — она прижалась к нему чуть сильнее, и на этот раз он зашипел, — Прости, это было… — Всё в порядке, — быстро сказал он. Он прижал её к себе чуть крепче, и она расслабилась. Он попытался сделать то же самое, — Всё… да, наверное, так и есть. — Это не в первый раз, ты же знаешь? Он нервно усмехнулся: — Я так и предполагал. — Тебя это беспокоит? — Ни в коем случае. — Хорошо… — она подняла голову, чтобы посмотреть на него, — Ты не одинок. Это касается не только тебя — так было всегда. — Верно… — Я же тебе говорила: я тебе доверяю, — ее рука крепче сжала его, и он сдержал сердце, — Я доверяю тебе, что ты постараешься изо всех сил. Я доверяю тебе, что ты захочешь все сделать правильно. Все, что мне нужно, это чтобы ты сделала то же самое — чтобы ты доверился мне и понял, что я могу тебе помочь. — Хорошо… Она медленно вдохнула и выдохнула. Он это почувствовал. — Я сейчас выйду. Вытрусь полотенцем и буду ждать в спальне рядом с твоей. Если передумаешь, можешь просто вернуться в свою комнату, и мы увидимся утром. Всё в порядке, — она снова посмотрела на него, — Ты понимаешь? Я не буду тебя осуждать, если ты этого не хочешь. — Я хочу, — твердо сказал он. Теперь он мог смириться с этим — он хотел ее. Каждый кровеносный сосуд в его теле повторял это в пылком шепоте. Она вгляделась ему в глаза, а затем улыбнулась. — Я… рада. Спасибо. Вода стекала с нее, когда она поднималась, очерчивая каждый изгиб по мере своего падения. Еще одно видение запечатлелось в памяти. Она вышла, взяла новое полотенце и обернулась им. Затем она посмотрела на него, и этот взгляд… он пробудил в нем что-то, о чем он даже не подозревал. — Надень что-нибудь перед тем, как войти, хорошо? — её голос немного понизился, — Так будет… лучше. Он кивнул, потому что не был уверен, что сможет что-либо сказать, не проглотив язык. Она усмехнулась и, гордо вышагивая, тихо закрыла за собой дверь. У него ужасно пересохло во рту. Он сделал прерывистый выдох и сжал кулак. Этого достаточно? Он достаточно чист? Нужно ли ему снова умыться? Конечно, нужно почистить зубы, но будет ли этого достаточно? Он уставился на себя. …не будет ли он слишком быстр? Это была самая ужасная мысль из всех, та, что преследовала его с самого начала разговора. Было ясно, что он… чувствительный. Ему повезло, что она старалась быть с ним осторожной. Он мог бы не выдержать ничего большего. Это было… слишком. Она была слишком сложной. Но он хотел всего этого. Он с трудом сглотнул сухость и встал, осторожно выйдя из ванны. Он снял полотенце с вешалки и попытался обернуть им себя — нет, не получилось. Он смирился с тем, что просто вытрётся полотенцем, и… ну, наверное, где-то здесь найдётся пара боксеров. Она же сказала, что нужно что-нибудь надеть, так что… В его памяти мелькнула эта ухмылка, за ней последовали приоткрытые губы на безупречной коже, и… Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Чистка зубов тоже немного помогла. Не теряй самообладание. Просто… держись. Ты должен. Будь внимательным. Помни, что ты не один. Забыть это было довольно сложно, но он понимал, к чему клонит. Он достал из разложенного чистого белья пару трусов, а после недолгого раздумья — еще и темную рубашку. Это ведь нормально, правда? Он не понимал, зачем, но… наверное, все будет хорошо. Верно? Я очень надеюсь, что не облажаюсь. Ещё один вдох. Сердце бешено колотилось в ушах, он шёл по коридору и обнаружил, что дверь рядом с его спальней слегка приоткрыта. Он распахнул её до конца. Когда он вошел, она смотрела в его сторону, стоя на коленях прямо посреди комнаты рядом с футоном, поэтому он успел увидеть короткий проблеск, который мог быть выражением тревоги на ее лице — «ты не одинок», — прежде чем она оживилась, увидев его. — Ты здесь, — сказала она так искренне, что он не смог сдержать улыбку в ответ, несмотря на собственное волнение. — Я же говорил, что буду… — он сделал несколько шагов к ней, но остановился, — Эм… Есть что-нибудь, о чём мне следует подумать… Она покачала головой, глаза ее все еще горели. — Все в порядке. Просто подойди сюда. — Хорошо… — его голос был таким тихим. Сделав еще несколько неловких шагов, он сел перед ней. На ней было только белое нижнее белье, одежда, которая подчеркивала все, что скрывала, и ее кожу… он никогда не замечал, как лунный свет играл на ней. Как он заставлял ее сиять. Как он делал ее… — Ты…» Он снова сглотнул, — Ты действительно прекрасна… Каким-то образом этих простых слов оказалось достаточно, чтобы её щёки покраснели, а улыбка стала шире. — Ты тоже… — он чувствовал ее дыхание, даже с такого расстояния. Мятный аромат. — Я… я не… — Широ, посмотри на меня, — он не то чтобы остановился, но снова встретился с ней взглядом, — Ты прекрасен… Не так, как я, но ты прекрасен. От этих слов у него сжалось сердце, и он не смог сдержать улыбку, расцведавшую на его лице. — С… спасибо… — он чувствовал себя так неловко. Так всё и должно было быть? Он уже всё испортил, так сильно отводя взгляд? Он что…? Чья-то рука нежно коснулась его щеки и помогла ему подняться к ней. Она была всего в нескольких сантиметрах от него, ее золотистые глаза были полны любви, которую он никогда прежде не испытывал в полной мере. — Эй, — прошептала она ему на губы, — Я здесь. Я тебя не отпущу… Он не отводил взгляд. Ему едва удавалось дышать. — Хорошо… — он наклонился вперед и слегка приподнял голову. — Идеально… Вот так… Их губы соприкоснулись.

***

— …замечательно, что после стольких дней снежной бури снова светит солнце, не правда ли? Следующая неделя обещает быть такой же хорошей, с небольшой вероятностью дождя в четверг, и… Пока Широ напевал себе под нос, готовя ужин под медленно заходящим солнцем, в фоновом режиме доносился невнятный прогноз погоды. Он не знал, что это за песня, что-то из давно забытых воспоминаний детства, но она согревала его сердце и вызывала улыбку, поэтому он не мог удержаться и подпевал. Наслаждение. Вот что он чувствовал. Это едва ли можно было назвать войной. Ему казалось, что почти на протяжении всего этого времени он просто наслаждался счастьем так, как никогда раньше себе не позволял. Еще месяц назад он и представить себе не мог. Но это была реальность, и кто он такой, чтобы отказывать себе в этом? После той ночи Тамамо сказала, что собирается уладить некоторые незавершенные дела. Когда он бросил на нее взгляд, она закатила глаза… — Нет, Широ, на этот раз это не намек на убийство, — и затем ушла, поцеловав его. Днем она вернулась, испытывая не что иное, как глубокую гордость. — Я заставил всех остальных согласиться остановиться. — О…становиться? Она кивнула. — Война затянулась на некоторое время, и… ну, немного поработав над тем, чтобы разрушить все заклинания, которые они на меня наложили, немного заблокировав всех Слуг, чтобы они не могли совершить ничего безумного, и совсем чуть-чуть заключив магические контракты, я её остановила. — Ты… остановила это, — он уставился на неё, — Всю Войну за Грааль. — Кстати, — продолжила она, — Я, наверное, завтра пойду и проверю. Без настоящей Войны за Грааль я сомневаюсь, что он сможет сделать что-то хотя бы отдаленно похожее на то, что я хочу, но, может быть, из этого получится что-то значимое. Стоит попробовать, правда? — Извинит, я всё ещё не могу разобраться с этой историей про «остановку Войны за Грааль», — он покачал головой, — Как ты убедила…? — Широ… — ей бы следовало запатентовать этот образ — гонорары были бы невероятными, — Я твоя Слуга и твой партнёр. Я знаю, что ты хотел мирного завершения, поэтому я это обеспечила. Никто не погиб, никто даже не пострадал. Хочешь, чтобы я всё объяснила, или ты хочешь пообниматься и посмотреть следующие «Звёздные войны»? Он вздохнул и ласково покачал головой, уже улыбаясь. — Я пойду возьму что-нибудь перекусить. — Не нужно, — она подняла полиэтиленовый пакет, который он только что заметил. Когда это она…? — Я уже купила несколько по дороге. Просто сходи за одеялом, на улице холодно… — Понял. Это был восхитительный фильм. Он сильно отличался по тону от предыдущего, но всё равно был восхитительным. Оба остались довольны концовкой. Широ очень, очень оценил то, что Дарт Вейдер в конце концов был искуплен, и Тамамо разделяла это чувство. Это очень обрадовало её, и она выразила это через множество физических проявлений нежности. С той ночи он стал гораздо комфортнее чувствовать себя рядом с ней, даже стал проявлять большую инициативу — отдавая ей часть того счастья, которое она ему подарила. Её улыбка сияла особенно ярко весь день после этого. Уроки, которые она ему преподала, он никогда не забудет, но ещё важнее для него останутся воспоминания, которые она ему подарила. Конечно, не всё было так уж безоблачно. Узнав на следующий день, что Грааль — это фальшивка и путь в никуда, Тамамо было очень больно. Она снова плакала, и он снова обнимал её. Но впервые он наконец почувствовал, как его сердце болит вместе с её. Он страдал вместе с ней — разделял эту боль. Это не было поводом для улыбок, но он был рад, что может чувствовать то же, что и она. Это немного сблизило их. После этого… ну, ни один из них точно не знал, сколько времени им осталось, но они смогли не позволить тревоге помешать им. Несмотря на снежную бурю, снег немного оттаял, но не сошел, ему удалось сводить ее еще на пару свиданий. Один раз в очень хороший ресторан в Синто (Райга помог ему пропустить список бронирования, и он был ему за это очень благодарен), и один раз в кинотеатр (она настояла: «Это часть списка, Широ! Список!»). Всё остальное время, за исключением одного похода в магазин за продуктами, они проводили дома. Снег не оставлял места для большего. Конечно, никого это не беспокоило. Особенно когда время неумолимо приближалось. Широ нахмурился, ставя кастрюлю с водой на плиту и включая огонь. Мрачная картина, но не совсем неверная. Но за неё не стоило держаться. Он отпустил и эту мысль и достал коробку мини-пасты фузилли. В последнее время она хотела чаще готовить блюда западной кухни, поэтому они купили много необходимых ингредиентов и продуктов в той поездке. При жизни она никогда этим не занималась, поэтому всё было для неё в новинку, и видеть её улыбку, когда он помогал ей с некоторыми незнакомыми инструкциями, заставило его сердце затрепетать. Он был благодарен. Конечно, ей, но и всем остальным тоже. Тайге, за то, что она дала им побыть наедине. Тосаке, за то, что онр согласилась закончить войну, и прежде всего, за то, что он тактично ушел после грубости, которую она пережила от рук его напарницы. Он принес множество извинений, и даже Тамамо склонила голову и извинилась. Тосака восприняла это спокойно и забыла. Казалось, она не держала на них зла. Но больше всего он был благодарен Сакуре. Он был глуп, невероятно глуп, что не понял этого раньше. И у неё, и у Тосаки явно были какие-то странности между собой, но Сакура почти прямо заявила о своих намерениях, и игнорировать её так долго было… ну, достаточно сказать, что он так сильно склонился в догеза, что ушиб лоб. Она простила его. Насколько он знал, Мицудзури приютила её после того, как в поместье Мато произошёл загадочный пожар. Тамамо быстро сменила тему, когда он упомянул об этом. Он не стал развивать эту тему дальше, но ему казалось, что это не самое худшее, что могло случиться. Он не мог объяснить, откуда именно взялось такое чувство, но Широ в последнее время научился чаще доверять своей интуиции. Он был безмерно благодарен, что такой человек, как он, может так наслаждаться жизнью. Когда-то он, возможно, сомневался в этом, даже сомневался, заслуживает ли он этого, или отвергал. Но Тамамо никогда не переставала напоминать ему о его ценности, о том, что он значит для неё, для других. Без неё он знал, что, безусловно, оказался бы в худшем положении. — Ты просто замечательная, — пробормотал он себе под нос. — Спасибо… Он ухмыльнулся и повернулся к ней, но тут же замер. В её улыбке чего-то не хватало, чего он уже привык видеть. — Что случилось? — спросил он. Улыбка стала еще более болезненной. — Пора… Деревянная ложка выпала у него из руки. Вскоре за ней последовал и желудок. — П-подожди, прямо сейчас? — сказал он, отчаянно пытаясь найти что-то, на что опереться. Но хаос, который он сдерживал, отвлекая себя, был слишком велик, и он не мог перестать дрожать. Он едва успел вспомнить выключить плиту. — Широ, послушай меня… Он снял фартук и повернулся к ней лицом, запечатлев этот образ в своей памяти. Солнечный свет, ласкающий ее силуэт, золотистые глаза, синие одежды, словно воспевающие вечернее небо — все, что только можно было бы запомнить, он впитывал. Затем она схватила его за подбородок и заставила сосредоточиться на том, что она говорила. — Это ещё не конец, — сказала она, — Если тебе удастся найти способ снова вызвать меня, сделай это, но не ценой того, что ты считаешь правильным, и уж точно не ценой своей жизни. Ты понимаешь? — Д-да, конечно… Ради всего святого… почему он так сильно дрожал?! Неужели он не понимал, что нужно сохранять спокойствие, чтобы проводить её с улыбкой? Что с ним не так?! — Хорошо… — улыбка дрожала, но она не сходила с лица, — Слушай меня внимательно. Это не конец. Мы еще увидимся когда-нибудь. Если ты не найдешь способ, я это устрою, обещаю. — П-понял. У него снова навернулись слезы на глазах, и он сжал челюсти, пытаясь сдержать дрожь, но было так больно… Она провела пальцами по его глазам и снова заставила его посмотреть на себя. Он уже видел золотистую пыль, кружащуюся у ее ног. — Что бы ты ни делал с остальной частью своей жизни, я знаю… — она вытерла глаза, — Я знаю наверняка, абсолютно наверняка, что ты не изменишь моих чувств к тебе. Потому что я знаю тебя, я знаю, кто ты и кем ты можешь стать. И этим мужчиной я буду гордиться и буду любить его так же сильно. — С-спасибо… Он то сжимал, то разжимал горло, ему было трудно произнести хоть слово. Даже в такой момент… он действительно ненавидел эту свою сторону. — Не своди с меня глаз, — ему ничего не оставалось, как слушать. Она едва сдерживала себя, — Я никогда тебя не забуду. Ты меня слышишь? Никогда. Так что… пожалуйста… Она подавилась собственными словами. — Пожалуйста… не забывай меня. Он обнял её так крепко, как только мог, хотя чувствовал, как дрожит всё его тело. — Никогда! — воскликнул он, вцепившись в неё так, словно это могло удержать её ещё хоть на мгновение, — Никогда, никогда, никогда! Всё, что ты для меня сделала… — он заставил себя сдержать стук зубов, потому что ему нужно было сказать ей, — Встреча с тобой… лучшее что со мной случалось, а то… что мы пережили вместе. изменило меня навсегда. Он слышал, как она всхлипывала и цеплялась за него. — Я… спасибо… — прошептала она. Его грудь сжималась еще сильнее, разрываясь посередине. Пыль поднялась ниже её бёдер, и его сердце кричало почти так же громко, как ему хотелось. Хотя он ничего не мог сделать, хотя он так долго знал, что этот день настанет, боль была невыносимой, что-то разрывало его изнутри. И снова слова были ему недоступны… Нет. Они были прямо там, всегда были там… — Тамамо, — он откинулся назад и посмотрел ей прямо в глаза, — Я люблю тебя… Ее улыбка, полная слез, была ярче заката. — Я знаю… Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и он ответил ей взаимностью. Он не хотел останавливаться, не хотел отпускать ее, но… к тому времени, как он открыл глаза, золотая пыль уже развевалась на солнце. Даже она исчезла через несколько мгновений. А потом ничего не осталось. У него дрожали руки, потом предплечья. Ноги подкосились, он даже не мог сидеть прямо, не мог удержаться на ногах, уставившись в деревянный пол, он дрожал, он не мог перестать дрожать, он не мог перестать кричать в голове, мучиться от боли в сердце, все болело, болело, болело, болело. Широ закричал, и всё внутри него рухнуло… И сломался… И снова сломался… …пока не осталось ничего, кроме последних обрывков счастливого человека и пыли, которой он так отчаянно желал быть золотой.

***

Тихий поздний вечер. Ручка царапала бумагу, впитывая чернила в нити, чтобы запечатлеть слова, мысли, воспоминания — всё, что он мог выкопать из каждого мгновения. Шуршание опавших листьев в тот день, когда они сидели вместе на крыльце, ещё до того, как он признался ей в своих чувствах. Нежный танец её хвоста во время готовки, как он касался его каждый раз, когда он проходил мимо, беря что-нибудь на кухне. То, как она раньше обращалась к нему, используя свои титулы. Всё. Он записал всё на бумаге. Он услышал, как открылась входная дверь. Как раз вовремя, ведь он только что закончил эту запись. — Широоооо! — позвала его приемная сестра, — Где мой ужин? — Скоро ты его получишь, — ответил Широ, закрывая начавшийся дневник. Но сначала он взглянул на внутреннюю сторону обложки. Там была в рамке единственная фотография, которую он когда-либо сделал с ней. Он даже не догадывался об этом, пока не стал разбирать одну из старых комнат, которая не открывалась годами, и не нашел фотоаппарат, которым, как он помнил, несколько раз пользовался старик. Как только она это заметила, она попросила его сфотографировать. — Это тебе очень поможет, — ее улыбка слегка померкла, но этого было достаточно, чтобы он это заметил, — Когда… ну, просто возьми это, хорошо? Он уже знал, о чём она говорит, но они избегали этой темы, потому что она только мешала наслаждаться теми днями. Поэтому он сделал снимок на моментальный фотоаппарат, вероятно, вдвое старше его самого, и получил фотографию, которая не смогла запечатлеть ни единого процента её личности. Плоское цветное изображение, не передающее ни капли её яркости и цветов… И всё же он провёл по ней пальцем. Потому что это помогало ему вспомнить. И он знал, что позже, когда воспоминания о том времени начнут стираться из памяти, это откроет дверь в те дни. И слова, которые хранили эти страницы, позволят им всем вернуться, со всем, что он чувствовал. Со всем, что он знал. Со всем, что он осознавал, со всем, что он мог записать. Всё это стоило запечатлеть, потому что именно это помогало ему чувствовать себя живым Это помогло ему почувствовать себя настоящим… Дверь его кабинета открылась. Тайга посмотрела на него с жалостью. Это его не слишком беспокоило. Еще совсем недавно он действительно выглядел довольно жалко. — Всё ещё не отпускает, да? — тихо спросила она, опираясь на дверной косяк, — Это было так важно для тебя? Он кивнул, вглядываясь в текстуру древесины на столешнице. — Это были… одни из лучших дней в моей жизни. — Ты еще молод… — заметила она, — У тебя всего этого в жизни может быть еще очень много… Он пожал плечами. — Возможно. Но я её не забуду. Я не позволю себе её забыть. Тайга издала звук, похожий на что-то среднее между «хм» и «ух», и снова выпрямилась. — Я надеюсь, ради тебя, что ты хотя бы отпустишь боль… Она ушла, вероятно, в гостиную, чтобы что-нибудь включить. Другим это могло показаться холодным, но он знал ее. Она уже столько дней суетилась вокруг него, а потом кричала о том, как несправедливо, что она просто ушла, как ужасно, что она оставила эту дыру в его сердце… Он лишь улыбнулся. — Мы оба согласились, что пришло время, и это причинило нам обоим одинаковую боль. Затем она сказала ему, что если он так сильно её любит, то должен догнать её. Он пытался не улыбаться, но это оказалось невозможно. По крайней мере, он мог сдержать слёзы. — Вероятно, ничего не получится. Я ещё долго не перестану искать, но и слишком больших надежд возлагать не буду. Тогда она всё поняла. Конечно, она всё ещё очень сильно о нём заботилась, но, по крайней мере, у неё больше не было никаких неправильных представлений. Большую часть времени она с удовольствием играла роль человека, попадающего во всевозможные курьезы, но когда дело касалось тех немногих вещей, которые ей действительно были важны, она угрожающе рычала на всё, что им угрожало. Широ занимал очень высокое место в этом списке. Конечно, он сам этого не осознавал. Без неё… без Тамамо… он бы так много упустил. Широ закрыл дневник и положил его в ящик — один из восьми. Этот был для дней, проведенных с ней, а остальные — для всех тех дней, которые, как ему казалось, могли бы стать поводом для хороших историй. Возможно, в будущем ему понадобится больше восьми, но он еще не знал — ему еще нужно было закончить первый. Он закрыл за собой дверь кабинета и направился на кухню. Тайга смотрела какую-то мыльную оперу, где женщина яростно била мужчину по груди, и от этого у него самого сжалось сердце. Но он сдержался. Теперь он был не таким хрупким. Он постепенно (с большой помощью Тайги) собирал себя по кусочкам, пока снова не стал целым. Завтра он начнет возвращаться в школу, наверстывая все, что пропустил за последний месяц. Это будет непросто, но его это не беспокоило. Он ни за что не променял бы эти дни ни на что другое. Ужин был приготовлен, подан и съеден. Фуджимура рассказала о своем дне, обо всех мелочах, которые администрация делала, чтобы усложнить ей преподавание, а также о том, как Соичиро-сэнсэй напоминал ей (поддразнивал, судя по тому, как она об этом говорила) вовремя закончить проверку работ. Обычные вещи. Широ улыбался и отвечал правильно, когда она давала ему возможность высказаться, и высказывал свое мнение (и даже немного подшучивал над ней), когда она спрашивала. — О, и ты не поверишь! — Широ снова посмотрел на неё, — По-видимому, Мицудзури удочерили Сакуру. Он поднял бровь. — Правда? Я знал, что она остановилась у них, но… — Оказалось, что после пожара, уничтожившего их поместье, они не нашли ни одного выжившего взрослого члена семьи, — Тайга запихнула в рот ещё немного лазаньи, но, к облегчению себя и Широ, сумела промолчать, — Синдзи, кажется, отправили куда-то в Россию, а Сакура останется здесь. Он улыбнулся. — Это хорошо. — Я всегда считала, что он плохо с ней обращался, поэтому думаю, что это расставание пойдет им на пользу! Он кивнул, улыбка слегка померкла. Еще одно сожаление. Он позволил ему немного побыть в голове, потому что откладывать его в сторону было нездорово. Но он не позволил этому испортить ему настроение. Раздался тихий визг, и крошечное тельце забралось ему на спину и на голову. Улыбка вернулась. — Серьезно? — невозмутимо спросила Фуджимура, — Ты правда позволил им сидеть с тобой за столом?» — Они хорошо воспитаны, — ответил он, когда два других лисенка забрались ему на колени и уставились на его тарелку. Один из них энергично закивал, даже несмотря на то, что у него текли слюни. Он почесал им головы, что послужило достаточным отвлечением. — Широ, это же дикие животные… — Ты вообще видела, чтобы они плохо себя вели? — напомнил он ей. Она надула губы, — Они хорошо себя ведут. Я выпускаю их на улицу днем, а вечером они возвращаются ко мне. — А что, если однажды это не будет так? — спросила она, — Ты должен понимать, что как бы сильно ты к ним ни был привязан, как бы хорошо они себя ни вели, они не приручены… Он пожал плечами и потянулся, чтобы погладить того, что сидел у него на голове. Тот радостно замурлыкал в ответ на его прикосновение. — Я верю, что увижу их снова, даже если это произойдет. — Ммм… Она всё ещё была недовольна его ответом, но ему больше нечего было сказать. Они были одним из последних физических следов от неё. Он не собирался отпускать их, пока они сами не захотят уйти, и даже тогда, как и она, он верил, что они не покинут его совсем. — Нэко говорит, что ей жаль, что она не смогла познакомиться с твоей загадочной девушкой, — сказала она, рассеянно теребя вилку, — Но она также хочет знать, когда ты сможешь приступить к своей следующей смене. Не имело значения, что он работал неполный рабочий день. Ему говорили, что он хорошо готовит и ещё лучше бегает. Он всегда получал невероятно много чаевых, и как бы он ни пытался спихнуть их на Нэко и её отца, ему никогда не разрешали. Честно говоря, он перестал беспокоиться о деньгах некоторое время назад, но его всё равно приглашали обратно, потому что дела шли очень хорошо, и он не мог удержаться. Теперь он стал больше ценить своё время, и хотя он всё ещё был рад помочь, ему приходилось быть осторожнее с количеством смен, которые он брал. Учёба была важнее. — Не знаю, — наконец ответил он, — Мне нужно наверстать упущенное… — Аяко уже порядком устала всё это нести на своих плечах, понимаешь? — Завтра сделаю! — он вскинул руки, испугав лисят у себя на коленях. Он убрал руки, чтобы погладить их, не слишком беспокоя, — Что ещё от меня нужно? Ухмылка на лице Тайги говорила о многом. Он сглотнул, внезапно почувствовав, как к нему возвращается легкий страх. — Ну… — С каких это пор я отвечаю за твою диету? — …ну ты также заставил капитана команды лучников работать на тебя, из-за чего у нее осталось меньше времени на тренировки, так что… — Сколько времени нужно, чтобы взять несколько листов бумаги?! — О, Широ, — вздохнула Фуджимура, словно снова повзрослев, — Ей пришлось убедить учителей не снижать оценки за все твои опоздавшие работы. На это ушло время, понимаешь? — Я её об этом не просил! — его протесты становились всё громче, — Я был бы не против, если бы с меня сняли несколько баллов за опоздание! — Поэтому, — продолжала она, не обращая внимания на его слова, — Я думаю, будет справедливо, если ты будешь готовить ужин для команды по стрельбе из лука каждую пятницу до начала чемпионата, а затем и обед, и ужин на следующий день. — Ты блин серьезно?! — Очень… — игривость почти полностью исчезла. Почти. Но она совершенно ясно намеревалась выполнить это обещание, — А ещё ты будешь помогать обучать всех новых членов. — Об этом разговора не было! Она подняла один палец. — Ты отнимал время у капитана, поэтому должны это наверстать. Это же справедливо, правда? Из его рта вырвалось еще несколько звуков, почти не похожих на слова, прежде чем он наконец застонал и оперся локтями на стол, чтобы не согнуть голову. В данный момент вежливость волновала его меньше всего. Наверстать упущенное по работе будет непросто, а это?! Это уже слишком! Что же ему, черт возьми, делать? Он вздохнул. — Тц, ладно… Тайга усмехнулась. — Я знала, ты поймешь, — но улыбка быстро сменилась обеспокоенным выражением лица, — Широ. Тебе нужно чем-нибудь себя занять. — Ну да, ведь компенсация моего отсутствия в школе это конечно же мелочь? — язвительно заметил он. Но он понимал, что она имеет в виду. — Я видела, как ты хандришь, — заметила она, — Ты никогда раньше так не делал. На самом деле, в последнее время я вижу много такого, чего ты никогда раньше не делал. Ты… другой. — В чём разница? — спросил он. — Ты стал… более экспрессивным, — признала она, — Раньше ты все держал в себе, и даже когда мы так ссорились, ты все равно что-то скрывал. Но теперь… ты словно носишь свои чувства нараспашку. Так что я знаю, что она изменила тебя к лучшему, — Фуджимура вздохнула, — Но я твоя старшая сестра, и поэтому я не могу позволить тебе постоянно быть в унынии. Он встретил её взгляд. В её глазах он увидел больше, чем когда-либо прежде — беспокойство, любовь, игривую энергию, готовую вернуться, всё это. Она действительно желала ему только лучшего. Он почувствовал призрачное ощущение, будто его обняли чьи-то руки, и ощутил тепло солнца. Он улыбнулся. — Ладно уж… Тайга оглянулась и тоже улыбнулась. — Широ? — Да? — Рада снова тебя видеть… Что-то сжалось у него в груди. Он не был уверен, сможет ли сдержаться. Но улыбка не сходила с его лица. — Спасибо. И он говорил это совершенно искренне.