Scintilla.Procella.Insania

Вакаса мчался, как одержимый, по багровеющему от заката Токио. Ветер свистел в ушах, а огни города, расплываясь в яркие полосы, мелькали перед глазами. Хикари, крепко обнимая брата за спину, чувствовала, как её волосы треплет ветром, и безуспешно пыталась разглядеть что-то осмысленное в этой бешеной карусели красок. — А что с Бенкеем? Он ведь должен был забрать меня. — Ничего, — отмахнулся Вакаса, слегка сбавляя скорость. — Просто я вызвался встретить тебя. Ты что, не рада? Целую неделю ведь не виделись. — Да... И вчера, вместо того, чтобы сразу отправиться домой, ты решил пойти в бар с пацанами, — буркнула Хикари, уткнувшись лицом в его куртку. — О боже, Хикари, не еби мозги хоть ты, — вздохнул Вакаса. — Я тебе подарок, кстати, привёз с Филиппин. — Ты же знаешь, что я мечтаю только об одном подарке, — проворковала она, слегка приподнимая голову. — Нет, это не новенький Кавасаки, — усмехнулся Вакаса, предвкушая её реакцию. — М-м, тогда не интересно, — разочарованно протянула Хикари. — Я тебе и так своего котика даю покататься. — сказал он слегка погладив свой мотоцикл. — Это совсем не то, Вака-а-а, — протянула она, пытаясь достучаться до его понимания. Наконец, они подъехали к месту назначения. Вакаса заглушил взревевший мотор, и Хикари, словно пружина, резво соскочила с мотоцикла. Вместе с братом она направилась ко входу в качалку, излюбленное место Вакасы. Тяжёлая металлическая дверь с грохотом распахнулась, и из неё вышла весьма примечательная парочка. Впереди шёл высокий, широкоплечий парень. Сигарета, небрежно зажатая между губ, дымилась, выпуская тонкие струйки в вечерний воздух. Но внимание сразу привлекал огромный, уродливый шрам, рассекавший половину его лица: начинался где-то у линии роста волос на лбу и заканчивался у самой челюсти, словно чья-то злобная рука провела по лицу лезвием. Хикари сразу узнала его. Такеоми. Старший брат Харучиё. Одна его физиономия вызывала у неё приступ ярости, воспоминания о том, что он сделал с Санзу в детстве, были слишком свежи. Второй шла девушка. Нежно-розовые волосы, мягкой волной обрамляющие лицо, и пронзительные бирюзовые глаза. Она была просто кукольной копией Харучиё, только в женском обличье. Хикари догадалась: это Сенджу, младшая сестра Акаши. Она не видела её лет пять, с тех пор как они перестали общаться. Вот так встреча. Такеоми и Сенджу, казалось, не заметили их, или же просто сделали вид, и, не обмолвившись ни словом, направились в противоположную сторону. Хикари обернулась к брату и вопросительно зыркнула на него. Неужели они всё ещё общаются? И, судя по всему, теперь ещё и таскаются в их качалку. Что-то здесь было не так. — Пошли внутрь, — сказал Вакаса, подталкивая Хикари к двери. — Не будем же мы торчать здесь, как истуканы, из-за каких-то там Акаши. Хикари, однако, не сдвинулась с места. Она продолжала сверлить взглядом спины удаляющейся парочки. Что-то в их внезапном появлении и нарочитом равнодушии казалось ей подозрительным. Наконец, не выдержав, она недовольно проворчала: — Ты что, всё ещё общаешься с ним? — последнее слово она произнесла таким тоном, будто вот-вот была готова блевануть. Вакаса вздохнул, прекрасно понимая, что сейчас начнется. Он знал, как Хикари ненавидит Такеоми, и как болезненно она воспринимает любое упоминание о нем. Да и к Сенджу она относилась не лучше. — Да, и что? — ответил он, стараясь сохранять спокойствие. — Устроишь очередной концерт и запретишь? В его голосе прозвучала легкая ирония, но Хикари не оценила юмора. Она скрестила руки на груди и бросила на брата испепеляющий взгляд. — Ты прекрасно знаешь, что он творил. Как он издевался над Харучиё. Как ты можешь вообще с ним общаться? — Хикари, это было давно, — попытался оправдаться Вакаса. — Люди меняются. И потом, я не одобряю то, что он делал, но это не значит, что я должен его ненавидеть до конца жизни. — Меняются? — усмехнулась Хикари. — Ты серьёзно? Такеоми? Да он скорее удавится, чем признает свою вину. —Всё, Хика , закрыли тему. Не вижу ничего плохого в том, чтобы позволять Сенджу здесь тренироваться. —Так ты позволяешь этой сучке ещё и тренироваться здесь? Ты что забыл, что Харучиё из-за нее получил свои шрамы? — голос Хикари дрожал от ярости, каждое слово было пропитано обидой и горечью. Она смотрела на Вакасу с нескрываемым презрением, не понимая, как он может быть таким слепым и наивным. Вакаса нахмурился, его лицо помрачнело. Он знал эту историю, слышал ее от Харучиё, но всегда старался не придавать ей особого значения. Он не хотел верить, что Сенджу могла быть такой жестокой и коварной в детстве. — Хикари, это детские игры, —попытался оправдаться Вакаса, хотя в его голосе звучала неуверенность. — Дети часто поступают глупо и необдуманно. — Глупо и необдуманно? — Хикари презрительно фыркнула. — Ты называешь это глупостью? Она намеренно подставила Харучиё, зная, что его ждет. Она наслаждалась его страданиями. И ты хочешь сказать, что это всего лишь детские игры? — Я не знаю, что там произошло на самом деле, — огрызнулся Вакаса, чувствуя, как его терпение иссякает. — Но я не верю, что Сенджу — чудовище. Она изменилась. — Изменилась? — Хикари злобно рассмеялась. — Чудовища не меняются, Вакаса. Они просто учатся лучше скрывать свою сущность. Она сделала шаг вперед, приблизившись к брату вплотную. Ее глаза горели ненавистью. — Ты... ты просто не понимаешь! — выплюнула она, сдерживая слезы. —Тебе легко говорить, ты не видел, как он страдал! Вакаса отвернулся, потер переносицу. Он знал, что она сейчас на взводе, и что любое слово может спровоцировать новую вспышку. — Ладно, Хика — вздохнул он, стараясь говорить спокойно. — Я понимаю, тебе тяжело. Но это не повод срываться на мне. У нас тренировка, помнишь? Давай выплеснем всю эту злость в зале, а потом поговорим спокойно. Хикари молчала, сверля его взглядом. В ее глазах плескались гнев и обида, но Вакаса видел и что-то еще —потребность в поддержке и понимании. — И Бенкей ждет, — добавил Вакаса, кивнув в сторону двери. Хикари резко отвернулась и направилась к входу в качалку. Она с силой распахнула дверь и вошла внутрь, оставив Вакасу стоять снаружи. Он вздохнул и последовал за ней. Внутри качалки было шумно и жарко. Музыка гремела из динамиков, а в воздухе витал запах пота и железа. Бенкей, огромный и мускулистый, стоял у груши и ждал их. Он кивнул Вакасе и Хикари, ничего не спрашивая. Он знал, когда лучше помолчать. Хикари, словно выпущенная стрела, ворвалась в зал, полная сдерживаемой ярости.Девушка сразу же начала разминаться, с остервенением нанося удары по воздуху. Вакаса наблюдал за ней, понимая, что сейчас лучше не лезть к ней с разговорами. Ей нужно было выпустить пар, и качалка была для этого идеальным местом. Разминка не обычная, а рваная, с резкими выпадами и круговыми движениями, напоминающими танец смерти. Вакаса, как всегда, спокоен и собран. Он повторяет движения сестры, или скорее она повторяет, как отражение в зеркале. В их стиле чувствуется влияние капоэйры – плавные переходы, обманчивые финты, удары ногами с разворота, заставляющие противника терять равновесие. Но в то же время, в каждом движении Хикари прослеживается жесткость и четкость, присущая каратэ. Они двигаются как единое целое, словно два хищника, готовые разорвать добычу. Бенкей ждет у груши, его фигура – воплощение силы и непоколебимости. Он не танцует, не кружится. Его стиль – это грубая, прямолинейная мощь. Удары кулаками, словно удары молота, заставляют грушу содрогаться. Он отрабатывает захваты, броски, приемы, направленные на то, чтобы сломать противника физически и морально. Его тренировка – это медитация через боль, способ закалить тело и дух. После разминки и индивидуальных упражнений, Вакаса подзывает Хикари к груше.Хикари била с такой силой и яростью, что казалось, будто она хочет разнести ее в клочья. Каждый удар был наполнен ненавистью и обидой, и Вакаса видел, как ей становится немного легче после каждого выброса энергии. Бенкей, наблюдая за ними, вносит свои коррективы. Он указывает на недостатки в их технике, советует, как усилить удар, как эффективнее использовать вес тела. Его советы кратки и лаконичны, но всегда попадают в цель. Затем, Хикари и Вакаса начинают отрабатывать связки ударов, комбинируя элементы капоэйры и каратэ. Хикари делает обманный выпад ногой, затем резко разворачивается и наносит удар пяткой в голову. Вакаса парирует удар, отходит в сторону и контратакует серией быстрых ударов руками. Они двигаются с невероятной скоростью и точностью, их тела – орудия смерти, отточенные годами тренировок. Затем наступает время спарринга. Вакаса и Хикари встают друг напротив друга, готовые к бою. В их глазах – огонь, жажда победы. Они начинают двигаться, словно два танцора, выжидая удобный момент для атаки. Хикари делает первый выпад, пытаясь запутать Вакасу своими обманными движениями. Он уклоняется от удара, делает подсечку и пытается сбить ее с ног. Хикари успевает сгруппироваться и избежать падения. Вакаса старался не давить на нее, позволяя ей выплескивать свою агрессию, но в то же время не давая ей расслабиться. Он знал, что ей нужно почувствовать себя сильной и уверенной, чтобы справиться со своими эмоциями. Бой становится все более интенсивным. Они обмениваются ударами, уклоняются, блокируют, используют все свои навыки и умения. В их стиле боя чувствуется связь, понимание друг друга с полуслова. Они знают, как движется их партнер, как он думает, чего от него ожидать. Это не просто бой, это танец, в котором каждый шаг, каждое движение отточено до совершенства. В какой-то момент Вакаса захватывает Хикари в захват и пытается бросить ее на пол. Она вырывается, делает кувырок и оказывается у него за спиной. Она наносит удар ногой в спину, и Вакаса теряет равновесие. Хикари добивает его серией ударов руками, и он падает на пол. Хикари тяжело дышит, но в ее глазах – триумф. Она победила Вакасу, но это не значит, что она сильнее его. Это просто значит, что сегодня она была немного лучше, ну и может то, что он ей сегодня не много поддался. После спарринга с Вакасой, Хикари переходит к тренировке с Бенкеем. Это совершенно другой уровень. Бенкей не играет, не танцует. Он просто стоит, как скала, и ждет, когда Хикари нападет. Хикари атакует первой, пытаясь использовать свою скорость и ловкость, чтобы обойти его. Но Бенкей непоколебим. Он блокирует ее удары, отталкивает ее своим мощным телом, не давая ей приблизиться. Он использует свои захваты и броски, чтобы измотать Хикари. Каждый его прием – это испытание на прочность, проверка ее воли к победе. Хикари сопротивляется, пытается вырваться, но Бенкей слишком силен. В конце концов, Хикари сдается, понимая, что против такой силы ей не устоять. Она обессилена, но не сломлена. Она знает, что ей еще многому нужно научиться, чтобы стать такой же сильной, как Бенкей. После нескольких часов изнурительной тренировки Хикари, наконец, выдохлась. Она сидела на скамейке, тяжело дыша, и смотрела на свои руки, покрасневшие от ударов. — Лучше? — спросил Вакаса, присаживаясь рядом. Хикари кивнула: — Немного. — Хочешь поговорить? — спокойно продолжил он Она снова кивнула. — Я... я просто не понимаю, как ты можешь с ними общаться, —прошептала она. — После всего, что они сделали. — Я знаю, — ответил Вакаса. — Но я не могу позволить прошлому определять мое будущее. Я не могу ненавидеть людей только за то, что они сделали когда-то. — Но они не изменились! — возразила Хикари. — Они всегда будут такими. — Может быть, и нет, — сказал Вакаса. — Но я хочу дать им шанс. И я хочу, чтобы ты тоже дала им шанс. Хикари молчала, обдумывая его слова. Она знала, что Вакаса прав, но ей было так сложно отпустить прошлое. Она не могла забыть боль Харучиё, не могла простить тех, кто ее причинил. — Я постараюсь, — наконец сказала она. — Но я не обещаю, что у меня получится. — Этого достаточно, - улыбнулся Вакаса. — Главное, чтобы ты попыталась. Он обнял ее за плечи, и Хикари прижалась к нему, ища утешения. Она знала, что у них еще много работы над собой, но она верила, что они смогут преодолеть все трудности, если будут держаться вместе. Вдруг, темноволосый парень, словно ураган, влетел в зал, неся за собой запах машинного масла и жженой резины. Им оказался запыхавшийся Шиничиро. Он быстро оглядел всех и разочарованно вздохнул, а озорной огонёк в глазах тут же потух. — Йо, ребята! — воскликнул он, вытирая пот со лба грязной тряпкой. — Бля, ну как так-то! Только вырвался из магазина, думал, успею хоть немного потренировать Хикари. Вакаса, как всегда, не упустил возможности подъебать друга: — Тебя самого сначала потренировать надо, Шиничиро, — хмыкнул он. — А то пока только от всех по морде получать умеешь. Шиничиро слегка ударил Вакасу в плечо, обиженно надув губы. — Ты видать плохо тренировался, раз всё еще есть силы шутить, — съязвил он в ответ. — Я между прочим сбежал с магазина пораньше, чтобы успеть!—выпалив это ,он отмахнулся от Вакасы и перевел взгляд на Хикари, стараясь скрыть разочарование. — Как тренировка прошла? Не слишком сильно Вака с Бенкеем гоняли? — спросил он, присаживаясь рядом с ней на скамейку. — Я бы тебе показал пару приёмов, которым меня ещё дед учил,но, видимо, в следующий раз. —Спасибо, Шиничиро, я всё равно рада, что ты пришёл — после этих слов парень заметно оживился и заулыбался. — Ладно, раз уж все закончено, может, пойдем куда-нибудь перекусим? — предложил он, стараясь поднять всем настроение. — Могу угостить всех такояки. Что скажете? Он посмотрел на Вакасу, ожидая его реакции. Несмотря на подколки, Шиничиро ценил его дружбу и знал, что Вакаса всегда присмотрит за Хикари. Он просто хотел тоже внести свой вклад и быть полезным.Затем он перевёл взгляд на Бенкея, всё ещё молчавшего. Он, заметив его взгляд оживился и охотно кивнул, соглашаясь с предложением друга. Вечер обещал быть тёплым.

***

Школьная форма сидела на Хикари идеально, подчеркивая каждый изгиб, но от этого ей было только хуже. Эта короткая юбка, едва прикрывающая бедра и укороченная блузка заставляли ее постоянно одергивать их, словно пытаясь спрятаться от чужих взглядов. Она мечтала о свободной, не сковывающей движений форме Тосвы, а не об этом, как она считала, извращении. Юзуха, конечно, постоянно твердила, что ей очень идет, и восхищенно оглядывала ее ноги, но Хикари свои ножки предпочитала показывать в бою.Или, в крайнем случае, использовать их для того, чтобы отхуярить засмотревшегося на них наглеца. Сейчас Хикари направлялась в швейный клуб к Мицуе. Уроки наконец-то закончились, и она решила отдать свою форму на перешивку. Все-таки, теперь она командир, как никак. Санзу сегодня дежурил, поэтому она заодно несла и его форму. Вообще, сегодня они с ним почти не пересекались. Не удосужившись постучать, Хикари распахнула дверь швейного клуба. Она ожидала увидеть оживленную картину: кучку шьющих что-то девочек, весело переговаривающихся между собой, и Мицую, деловито ходящего между ними и раздающего указания. Но комната оказалась пуста. Удивленная, Хикари огляделась, но не отчаялась. Она направилась в подсобку Такаши. Он точно должен был быть здесь. Где же он запропастился? Открыв дверь подсобки, она замерла, ошеломленная увиденным. Перед ней развернулась картина, достойная кисти художника: потерявший голову Такаши, страстно целуя, прижимал Юзуху к себе. Его рука была где-то у неё под юбкой. Она сидела на краю стола, отчаянно цепляясь за его кофту и обхватывая его шею. Звуки их жарких поцелуев разносились по всей комнате. Хикари была в шоке. Она, конечно, знала, что Юзуха неравнодушна к Мицуе, но, кажется, они зашли гораздо дальше, чем она предполагала. — Кхм... Такаши, я , конечно , знала, что ты мастер на все руки, но чтобы настолько... — протянула она, усмехаясь над нелепостью ситуации. Мицуя и Юзуха резко отскочили друг от друга, словно их окатили кипятком. Юзуха покраснела до кончиков волос: губы припухшие, волосы растрепаны. А Такаши неловко потер шею, на которой виднелись свежие царапины, и тоже покраснел. — Хикари, блять! Тебя стучаться не учили?! — выпалила Юзуха, наконец придя в себя. — Наконец-то перестав ржать, Хикари отмахнулась и с ехидной улыбкой произнесла — А тебя, я смотрю, трахаться в более удобном месте не учили? Юзуха лишь рыкнула в ответ на подкол и густо покраснела еще больше. Хикари выудила пакет из сумки и небрежно кинула его Мицуе. Он ловко поймал и придирчиво осмотрел содержимое. — Это форма, моя и Санзу. Перешить надписи надо бы, в связи с нашими новыми должностями. О кстати, теперь наверное надо ещё и тасуки...—вспомнила девушка — сделаешь же? —Мицуя кивнул — Благодарю , и заберёт, скорее всего, Харучиё... Я второго такого зрелища не вынесу, — сказала Хикари, с трудом выравнивая голос. — И Такаши, смотри у меня, обращайся с ней осторожнее, а то... — она многозначительно кивнула на Юзуху. Мицуя проследил за ее взглядом и усмехнулся, но ничего не ответил. Он и так понимал, что Хикари имела в виду. Юзуха для него была как младшая сестра, и он никогда бы не позволил себе причинить ей боль. Хикари, стараясь не смотреть на них, развернулась к выходу. Она чувствовала себя неловко, словно подглядела за чем-то очень личным и сокровенным. С другой стороны, ей было забавно наблюдать за смущением этих двоих. Она знала, что они испытывают друг к другу чувства, но никогда не думала, что все зашло так далеко. — Ладно, я пошла, — бросила она через плечо. — Не буду вам мешать. Только, пожалуйста, в следующий раз выбирайте место поукромнее. А то вдруг кто-нибудь еще зайдет. В коридоре Хикари не удержалась и расхохоталась. Картина, увиденная ею, была настолько нелепой и неожиданной, что ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Она представила себе лицо Санзу, если бы он увидел эту сцену, и ее смех стал еще громче. Наверное, он бы сильно покраснел и потерял дар речи. Она довольно быстро взяла себя в руки. Впереди ждали дела, требующие концентрации, и времени на беспечный смех оставалось непростительно мало. Нужно было собраться с мыслями, подготовиться к завтрашним урокам и, что гораздо важнее, продумать идеальный план по стёбу над Санзу при встрече. Учеба, по правде говоря, волновала ее в последнюю очередь. Хикари вовсе не стремилась быть хорошисткой, как большинство одноклассниц , и уж тем более не мечтала об отличных оценках. Ей что, заняться больше нечем? В мире столько всего интересного, чтобы тратить время на зубрежку учебников. Гораздо увлекательнее было плести интриги, подшучивать над друзьями и искать приключения на свою жопу . Завтрашний день обещал быть интересным. Когда Хикари уже почти вышла из школьных ворот, ее догнала одноклассница. Прекрасная Аими, сияла своей безупречной красотой и милым румянцем на щеках. Её чёрные волосы блестели на солнце, а тёмно-карие глаза , обрамлённые пушистыми ресницами, излучали надежду. Она была воплощением прилежности и усердия, той самой, что дни и ночи проводит за учебниками в погоне за высокими оценками. Одноклассницы с Хикари почти не общались. В их взглядах сквозила смесь любопытства и страха. Многие знали или, по крайней мере, догадывались о ее связях с преступными группировками. Хикари и не стремилась к их обществу. Ей вполне хватало общения с ребятами из Тосвы и их девчонками. Впрочем, она не была против общения с одноклассниками, но оно редко заходило дальше формальных просьб о ручке или совместной работы над проектами. Аими, покрасневшая с ног до головы, словно спелый помидор, еле слышно пролепетала: — Имауши-сан, не могла бы ты мне помочь? Хикари удивленно приподняла бровь. Аими, просившая о помощи? Это было что-то новенькое. Обычно Аими сама была ходячей энциклопедией и, казалось, знала ответы на все вопросы. Что же могло случиться? — Конечно, — ответила она, стараясь говорить ровно и спокойно. Пыталась скрыть своё любопытство. — Что случилось? Аими, все еще красная, замялась, теребя край своей школьной юбки. Казалось, ей было невероятно сложно подобрать слова. Наконец, собравшись с духом, она выпалила: —Ты ведь общаешься с Акаши-саном? — Ну, допустим, а что? — Хикари нахмурилась. Ей не очень нравилось русло, в которое заходил этот разговор. Аими, казалось, вот-вот готова была задохнуться от смущения. Лицо её покраснело ещё сильнее, и почти шепотом она сказала: — Не могла бы ты... помочь мне? Он мне очень нравится... Хикари почувствовала странное смешанное чувство — в груди неожиданно защемило. Ревность? Нет, невозможно — Акаши был её другом. Или, по крайней мере, она так думала. Да нет, они точно просто друзья... Это же Санзу. Она сжала кулаки, пытаясь понять, почему это так неприятно. Почему сейчас в голове всплыли сцены, где они с Харучиё смеются вместе, и вдруг осенило, что его внимание кому-то чужому ей не очень понравилось бы. Несколько секунд она молчала, а потом резко, чуть дрогнувшим голосом ответила: — Не уверена, что это ему нужно сейчас. Он не ищет отношений, — Хикари старалась сохранить ровный тон, хотя в груди по-прежнему что-то неуловимо сжималось. Она ловила себя на странном ощущении, похожем на раздражение, которое почему-то возникало именно из-за слов Аими. Почему она чувствовала, как будто для неё что-то теряется? Словно кто-то невидимый нагло наступает на её личное пространство, даже если это всего лишь малейший намек на другую девушку в кругу друзей Санзу. Хикари отвернулась, пытаясь унять этот странный дискомфорт, который она никак не могла объяснить. Ревность – слово мелькнуло в голове, но сразу было отогнано. Нет, это невозможно. Они ведь просто друзья. Просто общаются. Просто он для неё... просто близкий человек. Внезапно в глазах замелькали образы – смех, взгляды, разговоры по пустякам, те моменты, когда он обращал внимание именно на неё. И вдруг стало трудно дышать от мысли, что кто-то другой может занять это место. Она старалась убедить себя, что это просто тревога за друга, что Хикари всегда просто хотела, чтобы Харучиё был счастлив. Но в глубине души что-то беспокойно зашевелилось, приглушённое, но очень острое. Она посмотрела на Аими, которая немного расстроенно и взволнованно ожидала продолжение ее фразы. Ей не хотелось обижать её, но мысль о том что кто-то ещё приблизится к Харучиё казалась ей болезненной. — Я не помогу тебе, извини. —пусть лучше считает её последней стервой, самой грязной сукой, жадной мразью, пусть ещё сильнее укрепит мерзкие слухи о ней, но быть ближе к Санзу она ей не позволит. Она его единственная подруга. Так было, есть и должно будет быть.— Если бы ты ему действительно нравилась, он бы уже давно сделал первый шаг. Забудь о нём и найди себе нормального парня. — уверенно продолжила Хикари. В этот раз её голос звучал ровно и твёрдо. Переполненная собственными переживаниями, Хикари не заметила странный, неестественный шорох, донёсшийся из кустов позади неё. Она резко обернулась на пятках и поспешила прочь от школы, оставив растерянную и несчастную Аими стоять на месте в недоумении.