Scintilla.Procella.Insania

Чёрная как смоль ночь окутала заброшенный склад, ставший временным пристанищем для Поднебесья. Внутри, под тусклым светом одинокой, свисающей лампочки, разворачивалась сцена, от которой стыла кровь. Изана Курокава, словно падший ангел с перепачканными кровью крыльями, стоял над поверженным врагом. Его лицо, такое утонченное и прекрасное, искажала гримаса ярости, превращая в демоническую маску. Аристократические белые волосы, ниспадающие на лоб, казалось, светились в полумраке, обрамляя его лицо, словно нимб, но нимб, оскверненный тьмой. Глаза, обычно сверкающие как аметисты, сейчас горели неистовым огнем, отражая бездну ярости, клокочущую внутри. Тонкие черты лица, безупречные, словно высеченные из мрамора, сейчас искажались отвращением к предательству. Он помнил времена, когда они с Муто делили мечты, вместе ковали Поднебесье, словно братья по оружию. Но теперь… все это было лишь пеплом прошлого, и этот пепел горел в сердце Изаны жаждой возмездия. Муто Ясухиро лежал у его ног, свернувшись калачиком. Кровь пропитала его одежду, образуя тёмные, пульсирующие пятна на грязном бетоне. Изана не торопился. Он словно смаковал каждую секунду своей власти над тем, кто когда-то был ему равен. Первый удар был нанесен с невероятной скоростью и точностью. Костяшки пальцев Изаны, обрушились на переносицу Муто, сломав ее с хрустом, от которого заложило уши. Кровь хлынула фонтаном, заливая лицо Муто и окрашивая грязный бетон в багровый цвет. Муто взвыл от боли, попытался закрыться руками, но Изана был неумолим. Второй удар пришелся в челюсть. Снова хруст костей, и Муто почувствовал, как зубы расшатались и посыпались во рту, словно осколки стекла. Он попытался что-то сказать, но вместо слов изо рта хлынула новая порция крови. Изана отступил на шаг, оценивая свою работу. Лицо Муто превратилось в кровавое месиво. Глаза почти закрылись от опухоли, а губы распухли, как перезревшие ягоды. Но Изане этого было недостаточно. Затем последовала серия ударов ногами. Изана бил методично, с хирургической точностью, целясь в ребра, живот, печень. Каждый удар отдавался гулким эхом в помещении, перемежаясь хриплыми стонами Муто, который пытался, но не мог даже сжаться от боли. Он просто лежал, позволяя Изане вымещать на себе всю свою ярость.Такого его наказание. Наконец, после долгой и мучительной экзекуции, Изана устало опустился на перевернутый ящик. Он тяжело дышал, пот стекал по его лицу, но в глазах по-прежнему горел холодный, нечеловеческий огонь. — Ты просто отвратителен, Муто, — процедил Изана, сплевывая на пол. — Ты стал слишком бесполезен, пока ошивался в этой своей Тосве. Ты сгнил. Там ты стал мягкотелым, забыл, что значит быть частью Поднебесья. Жалкое зрелище. Изана посмотрел на Муто с отвращением. — Моё поручение было достаточно лёгким, но ты даже его провалил, — продолжил Изана, не обращая внимания на страдания Муто. — Привести Хикари в Поднебесье. Разве это так сложно? Ты должен был уговорить её, приманить, заставить поверить в нашу силу. Но ты. Ты огорчил короля, Муто. Запомни это навсегда. Изана наклонился вперед, его голос стал тихим и угрожающим. — И это ещё не всё. Ты потерял своё место. Ты даже шпионить нормально не смог. Теперь у нас нет глаз внутри Тосвы. Ты бесполезен. И я слишком мягок с тобой. Ты заслуживаешь смерти, а не моего снисходительного наказания. Ты думаешь, что мы все еще равны? Что я помню наше прошлое? Ошибаешься. Тогда мы были вместе, но сейчас есть только один король Поднебесья - и это Я. А ты - всего лишь слуга, сошка под моими ногами. Тень скользнула в углу. Высокая фигура, скрытая полумраком, наблюдала за происходящим, не вмешиваясь, словно зритель в жестоком спектакле. Изана повернул голову, его взгляд стал ещё холоднее, пронзая тень насквозь. — И ты здесь. В голосе Изаны слышалось неприкрытое раздражение, смешанное с плохо скрытой угрозой. — Ты должен был работать вместе с ним. И куда ты пропал? Ты должен был предвидеть его слабость, его глупость. Из тени неспешно выступила высокая фигура. Лица не было видно, оно тонуло в полумраке, лишь хищный блеск глаз выдавал наблюдателя. Капюшон скрывал черты, оставляя лишь ощущение зловещей отстранённости. — Расслабься, Изана. Я думал, Муто справится. Решил, что моя помощь ему не понадобится. Ошибся, с кем не бывает. Изана скривился,недовольно глядя прямо в глаза долговязому парню. — Ошибся, говоришь? Твои ошибки дорого нам обходятся. Очень дорого. Но... это поправимо. У тебя ведь есть близкие люди. —угрожающе выдал Изана. Слугу кажется напугало такое высказывание. Он вдруг похолодел. Пусть только тронет его. Пусть только попробует. Изана замолчал, его глаза, словно два осколка льда, устремились куда-то в пустоту. Он обдумывал свой следующий ход, словно стратег, взвешивающий шансы на победу. Изана наклонился ближе к фигуре, его голос превратился в змеиное шипение, обволакивающее и опасное. — Найди её. Хикари. Приведи её ко мне. И тогда я, может быть, прощу тебе твою ошибку и буду немного снисходительнее наказывать тебя. Фигура издала тихий, почти неслышный смешок, от которого по коже побежали мурашки.Пытался скрыть свой страх. — Как скажешь, король. Как скажешь. Тень словно поглотила фигуру, она растворилась в ночи. Изана снова посмотрел на Муто, сплюнув ему под ноги. Затем он отвернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из склада, оставив Муто в агонии и темноте. Напряжение висело в воздухе, предвещая бурю. Изана покинул склад, оставив после себя лишь тишину и запах крови. Муто остался лежать в агонии, его сознание ускользало в темноту. Холодный воздух проникал сквозь дыры в стенах, касаясь его израненного тела. Он пытался дышать, но каждый вдох отдавался острой болью в сломанных ребрах. Спустя какое-то время, когда сознание Муто почти полностью погасло, он услышал тихие шаги. Они приближались медленно, осторожно, словно хищник, выслеживающий добычу. Муто попытался приподняться, но боль пронзила его тело, словно кинжалы. Он лишь смог издать слабый стон, который, казалось, утонул в тишине склада. Фигура возникла из тени, словно кошмар, материализовавшийся в реальности. Она была вытянутой и стройной, скрытая под темным плащом. Лицо оставалось невидимым, погруженным в тень капюшона. В руке фигуры что-то блеснуло в тусклом свете лампочки. Что-то острое... Что-то, от чего у Муто похолодело внутри. Он узнал его. В этом тихом приближении чувствовалась такая тьма, что нельзя было ошибиться. Этот человек прибыл не для допроса, а для мести. Муто попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Он смотрел на приближающуюся фигуру, и с каждой секундой ужас сковывал его все сильнее. Он был готов умереть от руки Изаны,от ярости Поднебесья ,да от кого угодно, но только не от этого. Фигура приблизилась еще на шаг. Остановилась над ним и наклонилась. Муто увидел его горящие ненавистью глаза. Его безумие. — Знаешь, есть такая игра. Шахматы, – прошептала фигура, и голос этот был напитан таким ледяным презрением, что замораживал до костей, — где правила, как ни странно, проще, чем в сёги. И там самая важная фигура – ферзь, а не какой-то король. Предательство ферзя не прощают. И ты заплатишь по счетам. Слова эти прозвучали как смертный приговор. Муто понял, что все кончено. Он знал, кто стоит перед ним, и знал, что пощады не будет. Перед ним стояла сама преданность, воплощенная в мести. Затем все произошло мгновенно. Быстрое, умелое движение и в грудь Муто вонзилось что-то острое. Он почувствовал резкую, нестерпимую боль, пронзившую его насквозь. Воздух вырвался из его легких, и он задохнулся в собственном крике. Фигура медленно вытащила орудие убийства. Оно блеснуло в свете лампочки, а затем исчезло под плащом. Муто безжизненно рухнул на бетонный пол. Его глаза застыли, устремленные в потолок, полные ужаса, пустые. Фигура стояла над телом Муто, неподвижная и безмолвная. Затем она медленно повернулась и исчезла в темноте, словно и не существовала вовсе. На складе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь капелью крови, падающей на бетонный пол. В углу, под тусклым светом лампочки, лежал мертвый Муто, убитый не просто сталью, а предательством и местью. Склад хранил свою мрачную тайну, а верный слуга, оставшись в тени, вернул долг за свою королеву.

***

Парк утопал в море красок. Разноцветные ленточки, словно игривые змейки, трепетали на ветру, оплетая стволы деревьев и украшая фонари. Яркие гирлянды, переливаясь всеми цветами радуги в лучах солнца, казались драгоценными нитями, соединяющими небо и землю. Вдали возвышалась плотная стена из зеленого бамбука, на которой колыхались сотни танзаку – узких полосок бумаги, исписанных каллиграфическим почерком с загаданными желаниями. Фестиваль Танабата, посвященный встрече звездных возлюбленных Орихиме и Хикобоши, был в самом разгаре. В воздухе витал аромат сладкой ваты, жареной кукурузы и цветочных благовоний. Торговцы предлагали маски лисиц кицунэ, игрушечных золотых рыбок и прочие безделушки. Подготовка к празднику явно прошла на славу. Темноволосая Рейн скользила взглядом по толпе, ища знакомые лица.Ну где же они все? Сама виновата. Зачем только сказала, что приедет позже? Хотела немного поиграть с чувствами Баджи, заставить его немного поволноваться, узнать, скучает ли он без неё. Подруги обещали держать её в курсе событий. Хитрая ухмылка тронула ее губы при мысли о том, как он сейчас, наверное, места себе не находит. Наконец, Рейн облегчённо выдохнула. Впереди, у небольшой клумбы с цветущими азалиями, она заметила Юзуху, махавшую ей рукой, и Хикари, радостно выкрикивающую её имя. Рядом, сдержанно улыбаясь, стояла Эмма. Все они, казалось, искренне рады её видеть. Действительно, давненько они не собирались вместе такой компанией. За девушками, чуть поодаль, стояли парни. Мицуя, как всегда, сохранял спокойствие, лишь слегка улыбаясь уголками губ. Дракен, с неизменным каменным выражением лица, казался непробиваемым, но стоило Эмме легонько подтолкнуть его в бок, как его губы тронула едва заметная улыбка. Санзу был в своём привычном состоянии отрешенного спокойствия. Но где же Баджи? Она так хотел увидеть его...Казалось, кроме нее никто не замечал его отсутствия.Лёгкое разочарование кольнуло сердце Рейн. С недоумением Рейн начала подходить ближе к друзьям, когда вдруг чья-то рука резко схватила ее за плечи и дернула, а прямо в ухо раздался громкий крик: — Буууу! От неожиданности Рейн вскрикнула и резко дернулась назад, со всего маху врезаясь затылком в чей-то лоб. — Ай, Рейн! Ну ты совсем дура? Драться-то зачем? — заорал Кейске, схватившись за пострадавший лоб. Это он решил подкрасться и напугать её. — Я ведь всего-то хотел эффектно появиться! — недовольно протянул он, потирая ушибленное место. Хикари разразилась громким смехом, нисколько не сдерживаясь: — Так его, Рейн! Юзуха тоже тихонько хихикала, упираясь плечом в плечо лучшей подруги. Всем было весело, казалось, даже Санзу усмехнулся, и Рейн вдруг почувствовала себя неловко. Словно она какая-то клоунесса, над которой все смеются.А ей вообще то тоже было больно. От обиды и злости на Баджи, она резко развернулась и оттолкнула Кейске от себя. Она так ждала этой встречи, а он выставил ее посмешищем. — Идиот! Я вообще-то тоже ударилась! — возмущенно воскликнула она. Оттолкнув Баджи, она в сердцах замахнулась на него. Он попытался увернуться и сдержать ее, но пара тычков все-таки достигли цели, прилетев по плечу и боку. — Ну ты и лох, Эд! Рейн не выдержала и наконец-то решила отпиздить тебя за твои выходки! — заливаясь смехом, закричала Хикари в поддержку подруге. И тут Рейн вдруг поняла, что смеются все вовсе не над ней, а над Баджи, которого она до этого стукнула головой и которого сейчас немного поколотила в шутку. Он стоял с растерянным видом, потирая то лоб, то плечо, и выглядел довольно комично. Она наконец расслабилась и, заразившись всеобщим весельем, начала смеяться вместе со всеми. А Кейске, ошеломленный таким поворотом событий, наконец приобнял ее за плечи и прошептал на ухо: — Я тоже рад видеть тебя, моя бунтарка — Ну всё, давай пиздуй отсюда, Баджи! Отдай нам Рейн, мы соскучились! — воскликнула подошедшая ближе Хикари, подмигивая ему. — Да-да! И не смей тут уши греть, а то еще чего услышишь! — добавила Юзуха с лукавой улыбкой. Они по очереди крепко обняли Рейн. Действительно, давно они не виделись. Рейн раньше была жуткой заучкой, этакой "ботаничкой" в очках. Именно так они с Баджи и познакомились: она помогала ему с учебой, терпеливо объясняя сложные теоремы и правила грамматики. Но оказалось, что за маской прилежной ученицы скрывалась совсем другая девчонка. Стоило Баджи прокатить ее на своем мотоцикле, как она тут же загорелась желанием иметь свой собственный. Он обучил ее приемам самообороны, показал ей все самые красивые места в городе, включая крышу заброшенного небоскреба с потрясающим видом на ночной город. Ну, а потом в ее жизни появились алкоголь и сигареты, за что, конечно, в первую очередь следовало благодарить Хикари. Хотя в школе она по-прежнему оставалась умницей с безупречной репутацией, общающейся с таким же милым и скромным мальчиком в очках, как Баджи. Но когда они вдвоем оказывались за пределами школьных стен, то превращались совсем в других людей, отрываясь по полной программе. — Твой ненаглядный нам все уши прожужжал! Говорит, без тебя жизни нет, места себе не находит! Точно без тебя не может ни минуты! — начала Хикари, передразнивая Баджи. — Ага, закидывал нас всякими глупыми вопросами. Где она, когда придет, все ли с ней в порядке... Ну прямо как привязанный! — поддакнула Юзуха. — Кстати, Мицуя тоже очень рад тебя видеть. Он же все-таки твой двоюродный брат, как никак. — А она, кстати, теперь с ним встречается! — вдруг завопила Хикари, указав пальцем на Юзуху. — Ого, поздравляю! А вы с Санзу? — любопытство взяло верх над Рейн. — А что мы? Мы просто друзья, — пожала плечами Хикари. — А я думаю, что очень скоро все изменится, — заговорщицки пролепетала Юзуха, подмигивая Рейн. — Ну хуйню не неси, Шиба! Чтобы я с этим придурком? Да ни за что! — начала возмущаться Хикари, яростно размахивая руками. — Я тоже раньше так говорила про Баджи... — задумчиво произнесла Рейн, вспоминая, как долго она сопротивлялась своим чувствам. — Ну у вас хоть красивая история. Он хоть и долбоёб, конечно, но зато тебя любит, как никого на свете, это точно. — неожиданно мечтательно сказала Хикари, глядя куда-то в пустоту. — И у тебя все еще будет, Хика! Просто нужно немного подождать! — воодушевила ее Юзуха. — Да мне это и не нужно! Меня и так все устраивает! — отмахнулась Хикари. — Ну-ну, рассказывай! Мы-то знаем, как ты на него смотришь! — подразнила ее Рейн, толкнув подругу в плечо. —Как же?—недоверчиво пробормотала Хикари. —Обычно же смотрю... Позже, наговорившись вдоволь и обсудив все последние новости, они подошли к остальным ребятам. Там, между парнями, разразился жаркий, но жутко забавный спор о том, какая из палаток с такояки готовит самые вкусные шарики. Посмеявшись над бесконечным спором парней о такояки, девушки решили взять инициативу в свои руки. — Ладно, голубки, хватит препираться! — воскликнула Юзуха, хлопнув в ладоши. — Мы вообще-то на Танабате, а значит, пора писать танзаку! — Точно! Я уже знаю, что попрошу у звёзд! — заявила Хикари, ехидно улыбаясь. — Ну и что же ты задумала? Ну-ка расскажи! — с любопытством налетела на неё Рейн. — Эй, так не интересно! Тогда точно не сбудется! — отмахнулась Хикари. Под дружный смех компания двинулась к бамбуковой стене, украшенной тысячами разноцветных танзаку. Столики, уставленные кистями разных размеров, баночками с тушью и яркими красками, манили к себе прохожих. Кто-то сосредоточенно выводил сложные иероглифы, кто-то рисовал забавных котиков и лисиц, а кто-то просто ставил отпечатки пальцев, создавая красочные абстракции. — Ну что, кто у нас самый смелый? Кто первый за кисть возьмётся? — спросил Мицуя, оглядывая друзей с улыбкой. — Я! Конечно же, я первая! — вызвалась Эмма, подбегая к ближайшему столику и хватая первую попавшуюся кисть. Она была такой милой. Дракен, как верный телохранитель, молча последовал за ней, не сводя глаз с Эммы и готовый в любой момент прийти на помощь. Хикари украдкой покосилась на Санзу. Тот, как обычно, стоял в стороне, погружённый в свои мысли, словно и не замечал царящей вокруг праздничной суеты. Ну вот как с ним быть? Она вздохнула, чувствуя, как нарастает привычное раздражение. Рейн взяла в руки кисть и задумалась, прикусив губу. Что же ей попросить у звёзд в этом году? Любви, удачи, здоровья близким? Все эти желания казались ей слишком предсказуемыми. Вдруг к ней подошёл Баджи, держа в руке фиолетовую полоску бумаги. — Рейн, помоги, а? — пробурчал он, смущенно отводя взгляд. — Я тут это... Мать просила, чтобы я в учёбе подтянулся. А я эти кандзи как назло вечно путаю! Рейн рассмеялась. — Ну ты и балбес, Баджи! — поддразнила она его. — Ладно уж, помогу. Только потом с тебя рамен! Они вместе склонились над полоской бумаги, и Рейн, терпеливо объясняя, помогла Баджи вывести аккуратные иероглифы, прося удачи в учёбе. Тем временем Мицуя сосредоточенно выбирал украшение для своей танзаку. Его взгляд остановился на камигоромо — бумажном кимоно, символизирующем мастерство и талант. — Ты что, Мицуя, решил стать ещё круче в шитье? — поддела его Хикари, ехидно прищурившись. — Куда уж ещё лучше-то? И так все девчонки от твоих нарядов без ума! Мицуя лишь смущенно улыбнулся в ответ. Он прикрепил камигоромо к своей танзаку, надеясь, что его навыки будут расти с каждым днём. Наконец, пришёл черёд Хикари. Она взяла жёлтую полоску бумаги и на мгновение задумалась. Затем, уверенно взяв в руки кисть, она вывела красивые иероглифы, прося звёзды о том, чтобы их дружба длилась вечно. Она хотела сохранить эту безумную, шумную и порой невыносимую, но такую любимую компанию, несмотря ни на что. А главное... сохранить хорошие отношения с этим скрытным и порой невыносимым Харучиё. Он был для неё важнее остальных. Она прикрепила свою танзаку к бамбуковой стене, украдкой бросив взгляд на Санзу. Тот по-прежнему стоял в стороне, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим с непроницаемым выражением лица. Ей вдруг захотелось узнать, о чём он думает, что он чувствует. Но она тут же одернула себя. Да что с ней такое? С чего вдруг ее это должно волновать? Он же просто придурок. Внезапно она решительно направилась к нему. — Эй, чего застыл как истукан? — спросила она, уперев руки в бока. — Пойдём, напишешь своё желание! Санзу лишь пожал плечами: — Мне это неинтересно. — Да брось, не будь такой язвой ! — Хикари схватила его за руку и потащила к столику. — Здесь весело! И кто знает, вдруг именно твоё желание и сбудется? Санзу неохотно сдался. Взяв кисть, он нахмурился, на его лице отразилась задумчивость. Долго смотрел на чистую полоску бумаги, словно выискивая те самые, нужные слова. Что он мог попросить у звёзд? Денег? Власти? Нет, это всё было мимо. Он взглянул на Хикари, которая с любопытством наблюдала за ним. И вдруг его осенило: самое ценное, что у него сейчас есть, — это эта странная, но такая настоящая связь с этой сумасшедшей компанией. А особенно с этой взрывной, упрямой, но почему-то такой важной для него девчонкой. Он хотел, чтобы их общение никогда не прекращалось. Сосредоточившись, он уверенно начал выводить иероглифы. — Ну, и что ты там накалякал? — не выдержала Хикари, заглядывая через его плечо. Санзу резко спрятал танзаку за спину, бросив на неё испепеляющий взгляд: — А тебя это ебать не должно. Он быстро прикрепил полоску к бамбуковой стене, стараясь скрыть написанное от её любопытных глаз. Вскоре все друзья написали свои желания и развесили их на бамбуковой стене, которая теперь сияла их разноцветными мечтами. Атмосфера парка наполнилась надеждами и ожиданиями. — Так, а теперь все быстро ко мне! — скомандовала Юзуха. — Срочно делаем общее фото на память! Компания оживилась. Они обнялись, начали кривляться и строить смешные рожицы, пытаясь переплюнуть друг друга в оригинальности. Хикари, смеясь, щёлкала камерой, ловя самые яркие и забавные моменты. Периодически, она менялась с Рейн или Юзухой, чтобы каждый смог побывать на снимках. Потом, они попросили прохожих сфоткать всех их вместе. Хикари знала, что эти фотографии станут бесценным напоминанием о прекрасном дне, проведённом вместе. И она надеялась, что их дружба, как и звёзды на небе, будет сиять вечно. Вечернее небо над фестивалем Танабата окрасилось в нежные оттенки розового и фиолетового. Тёплый летний ветер играл с лентами танзаку, развевающимися на бамбуковой стене, словно разноцветные крылья бабочек, унося ввысь сокровенные мечты и надежды. Лёгкий шелест бумаги смешивался со звонкими голосами, смехом и музыкой, создавая неповторимую атмосферу праздника. В воздухе витал сладкий аромат сахарной ваты и жареной лапши, а отблески фонариков, покачивающихся в такт ветру, рассыпались золотыми искрами по лицам счастливых людей. Вдалеке виднелись очертания гор, окутанных дымкой, а в тёмной глубине неба уже начинали проступать первые звёзды, мерцая в ответ на загаданные желания. Этот вечер казался волшебным порталом, связывающим землю и небо, мир людей и мир грёз. Этот вечер, наполненный теплом и беззаботностью, стал одним из последних осколков света, прежде чем тьма и безумие окончательно поглотили Хикари и Харучиё.