Scintilla.Procella.Insania

2003.Апрель

Хикари сосредоточенно заканчивала граффити, над которым трудилась уже почти час. Из-под баллончика с краской на серой стене медленно проявлялся величественный снежный барс, его белая шерсть казалась почти живой в тусклом свете уличного фонаря. Девушка старалась передать каждую деталь, каждый мускул хищника, вкладывая в рисунок всю душу. Внезапно, из тишины заброшенной улицы донеслись чьи-то шаги. Сердце Хикари ёкнуло, и она резко обернулась. Перед ней стоял парень, совсем не похожий на завсегдатаев этого неблагополучного района. Его аккуратная одежда и мягкие, лавандовые волосы выдавали в нем человека из другого мира. Что он забыл здесь, в богом забытом месте? – промелькнуло в голове у девушки. — Красивый белый леопард, — вдруг улыбнулся парень, глядя на ее рисунок. В его взгляде читалось искреннее восхищение. — Это снежный барс, — поправила девушка, нахмурившись. Её раздражало, когда их путали, даже если разница казалась незначительной. — Ааа… это разве не одно и то же? — неловко спросил парень, почесывая затылок. — Нет, — почти прорычала Хикари, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Ей не нравилось, когда ее с Вакасой сравнивали, видя в ней лишь копию брата. Её злило, когда путали их, словно стирали её собственную личность. — Это разные рода кошек, разные виды, разные ареалы обитания. Совершенно разные животные.—она так яростно доказывала свою правоту, будто речь шла совсем не о диких животных. — Что ж… ладно, не буду спорить, — примирительно сказал парень. — А ты почему гуляешь одна здесь? Это может быть опасно. — Опасно это будет для тех, кто попытается на меня напасть, — дерзко ответила Хикари, вскинув подбородок. — Ого, вот это самоуверенность… — усмехнулся парень, но в его голосе не было насмешки. — Слушай… Какое тебе вообще дело до моей безопасности? Иди куда шёл, — отрезала девушка, стараясь скрыть растущее беспокойство за маской грубости. — Я никуда не уйду. Не брошу же я девушку в опасности, — твердо заявил парень. — Вот чёрт! Как вы меня все заебали со своей опекой! — не выдержала Хикари, взрываясь. Ей казалось, что целый день ее преследовали проявления излишней заботы: сначала Вакаса всё утро ворчал из-за ее ссадины на шее, твердя, что она должна быть осторожнее. Затем Санзу тоже решил ее повоспитывать, улучив момент. Они оба отчитывали ее за неаккуратность и безрассудство. Это вывело Хикари из себя, и она сбежала из дома, прихватив с собой баллончики с краской. Рисование граффити всегда было для нее отдушиной, способом выразить себя, и у нее уже неплохо получалось. Однако, она считала, что ей еще далеко до идеала. Её восхищал дракон, нарисованный на соседней улице, шедевр. — Я устала от этой заботы! Почему вас интересуют мои поступки и состояние, а не я сама! — выпалив этот яростный монолог, Хикари пнула аэрозольный баллончик с черной краской, стоящий рядом. Он покатился по асфальту, оставляя за собой тонкий след. Затем Хикари, готовая уничтожить свое творение, замахнулась ногой на рисунок, но парень преградил ей путь, выставив руки вперед. В последний момент девушка остановила ногу, чувствуя, как ярость постепенно сменяется растерянностью. — Съеби! Иначе и тебя ударю! — прошипела она, сверля его взглядом. — Не нужно портить свой рисунок! Это же так красиво… — искренне сказал парень, стараясь остановить ее порыв. — Нет! Ему не сравниться с тем граффити дракона! Он намного круче! — А я думаю, что сравнится, — возразил парень. — Тебе-то откуда знать? — скептически спросила Хикари.—Ты его даже не видел! — Это ведь я его нарисовал, — с гордостью ответил он. — Ты? — вытаращила глаза Хикари, притихнув. Она медленно опустилась на асфальт, оперевшись спиной о холодную стену. — Да, где-то месяц назад. Я тогда сбежал из дома, — парень сел рядом, сохраняя небольшую дистанцию.— Знаешь, мне приходится в одиночку воспитывать своих младших сестёр. — А, что с вашими родителями? — выпалила Хикари, не успев подумать о неуместности вопроса. — Мать вечно на работе. Ей нет до нас дела… Мне не хватает этой твоей ненавистной опеки. Мне бы тоже хотелось, чтобы обо мне хоть кто-то переживал, поэтому я стараюсь подарить своим сестрёнкам всю свою любовь и заботу. — А почему ты сбежал тогда? — поинтересовалась Хикари, смягчившись. — Я устал от этого… Я хотел жить, как все подростки, хотел свободы, а не вечной бытовухи. — И что же заставило тебя поменять свою точку зрения? — Один мальчик, с которым я тогда познакомился.Теперь ищу его повсюду. Он сирота и… Ему приходится жить в борделе. Сначала я посчитал это идеальной жизнью. Свобода без постоянных хлопот и обузы… в виде младших. Однако... я слишком люблю Луну и Ману. Они — самое дорогое, что у меня есть. Он убедил меня вернуться. Девушка заворожённо слушала его историю, забыв о своих недавних переживаниях. — А мои родители погибли, когда мне было 9, — тихо сказала Хикари, глядя в пустоту.Она погрузилась в воспоминания.

2000 год.Май

Солнце плавилось на горизонте, заливая крыльцо тягучим медовым светом, но для Хикари этот свет казался безжизненным. Хикари будто не чувствовала ни тепла, ни света.Маленькая фигурка, съёжившаяся на ступеньках, перемотанная голова заставляла сердце сжиматься от жалости. Под бинтами зудела, ныла боль, но она была ничто по сравнению с той, что разрывала её изнутри. Рядом сидел Харучиё, его обычно лучистые глаза сейчас потускнели от испуга и непонимания. Его взгляд был полон тревоги и… чего-то ещё, чего он до конца не понимал. —Мама всегда так аккуратно завязывала мне бантики. – прошептала Хикари, её голос дрожал, как молодая весенняя травка на ветру. —А папа… Он всегда говорил, что я его маленькая принцесса. Он обещал купить мне настоящий мотоцикл, когда я вырасту. Она провела пальчиком по краю бинта, и слёзы бесшумно потекли по её щекам. —Теперь у принцессы нет ни мамы, ни папы. Хикари замолчала, и тишина давила своим весом. Она видела, как на другом конце улицы, у их дома, стоит Вакаса, её старший брат. Его плечи опущены, взгляд устремлён в землю. Он не был с ними в машине… Ему повезло? Нет. Сейчас он казался самым несчастным человеком на свете. —Грузовик. Он был таким большим.Таким страшным… Я видела, как мама закрыла меня собой.—Она задрожала всем телом, и Хару испуганно посмотрел на неё. —Я не понимаю… Почему они? Почему не я?—выдохнула Хикари, и слёзы хлынули потоком. —Вакаса… Он… Он же совсем один… Он будет пить. Я знаю. Я видела, как он смотрит на бутылку. Он весь день был таким грустным,но не плакал. Но теперь… Хикари заплакала громче, её маленькие ручки судорожно сжали ткань на юбке ее любимого розового платьица. Она хотела сорвать его с себя и разорвать в клочья.—Это платье. Я больше никогда его не надену. Я ненавижу платья! Я вообще юбки ненавижу! Они напоминают о маме… Они напоминают об этом дне… Мне не заплетут косички и не купят мороженое. А Вакаса не будет прежним. Он будет пить и кричать на меня… Забудет обо мне! Всё кончено! Харучиё, поражённый её горем, придвинулся ближе. Ему было всего 9 лет и он никогда не знал родительской любви, не понимал всей глубины её потери, но он видел её страдание, слышал боль, и это разрывало ему сердце. Он осторожно обнял её за плечи, стараясь не задеть голову. —Тише, тише,– прошептал он. – Не плачь. Вакаса тебя любит. Он не забудет о тебе. Я буду с тобой. Мы будем вместе… Всегда! Я буду твоим братом, если хочешь.. Хикари уткнулась лицом в его плечо, и её маленькое тельце затряслось от рыданий. Она цеплялась за него холодными руками. —Я не хочу больше платья… —проговорила она сквозь слёзы. – "Я хочу, чтобы папа вернулся, а мама ещё раз заплела мне волосы! Харучиё крепче обнял её, чувствуя, как её слёзы пропитывают его футболку. Он не знал, что сказать. Он не мог вернуть ей родителей, не мог забрать эту боль. Но он вдруг понял… Он понял, что испытывает к Хикари что-то большее, чем просто дружбу. Он всегда восхищался её смелостью, её силой, её умением находить радость в мелочах. Но сейчас, видя её такой маленькой, такой сломленной, он почувствовал острую, обжигающую потребность защитить её, спасти её от всего зла в этом мире. —Я буду рядом.— сказал он твердо, и в его голосе звучала такая уверенность, какой он сам от себя не ожидал. – Я всегда буду рядом. Я обещаю.Я не знаю, что там с Вакасой сейчас, но я буду твоим братом, твоим другом, твоей семьей. Я никогда тебя не брошу. Я буду защищать тебя от всего! Хикари перестала плакать, прислушиваясь к его словам. Он был таким маленьким, но в его голосе звучала такая сила, такая решимость, что ей стало немного легче. Она поняла, что в этот момент Харучиё стал для неё настоящим лучшим другом. Он стал её опорой, её надеждой на будущее, её защитником. —Я не хочу платья, – прошептала она сквозь слёзы. – Я хочу, чтобы всё было как раньше… Хару крепче сжал её в объятиях. Он не мог повернуть время вспять, но он мог пообещать ей, что сделает всё, чтобы её жизнь была снова наполнена светом и радостью. —Я… Я буду с тобой всегда,—пообещал он. — Я буду играть с тобой, защищать тебя от хулиганов, и… В этот момент она вдруг хихикнула: —Да тебя самого защищать надо, дурашка! Он посмотрел на её заплаканное,но улыбающееся лицо, и в этот момент он понял, что его сердце принадлежит ей. Он был готов на всё ради неё, готов отдать жизнь, лишь бы на её лице сияла улыбка. Шрам на её голове станет напоминанием о том, что ей пришлось пережить, но он, Санзу, сделает всё, чтобы он стал символом её силы, её стойкости, и их нерушимой любви. Он будет рядом, всегда. И это было обещание, данное не только голосом, но и всем его сердцем Хикари ему поверила. Она знала, что Харучиё не понимает всего, что с ней происходит, но она чувствовала его искренность, его доброту, его желание помочь. И этого было достаточно. В этом сумрачном мире, где солнце потеряло свой свет, он был её маленьким, но надёжным маяком. И она знала, что с ним она не утонет в океане горя. Она будет бороться. Ради себя, ради Вакасы, и ради Хару, который пообещал быть рядом. И шрам на голове… Он станет не только напоминанием о дне потери, но и символом её силы, её выживания, её нерушимой дружбы с Харучиё

2003 год.Апрель

— Мой брат… он всегда любит тусить в барах и клубах. Это было его привычным способом расслабиться.Однако после той ужасной автокатастрофы, словно что-то надломилось внутри него. Он совсем расклеился, стал тенью самого себя. Помню, тогда он целую неделю не просыхал, ушел в беспросветный запой. Наверное, он так пытался убежать от реальности, от боли, которая разрывала его изнутри. Позже, его лучший друг все-таки смог достучаться до него, вразумил, вытащил из этого мрака. Но страсть к алкоголю так и не прошла… — В ее голосе сквозила усталость и какая-то неизбывная грусть. — Я с детства привыкла заботиться о себе сама. Брат обеспечивает меня всем необходимым.Аники, конечно, бывает временами невыносимым и докучливым, но, признаюсь, иногда мне кажется, что… —Она запнулась, подбирая слова. — Ему совершенно плевать на то, чего хочу именно я. Он почему-то уверен, что знает, как мне будет лучше,но… —Хикари снова вздохнула, чувствуя тяжесть внутри себя. Зачем она все это вывалила на этого незнакомца? У нее ведь есть Санзу.Он ее лучший друг, всегда рядом, всегда готов выслушать и поддержать. Зачем ей искать сочувствия у кого-то другого? Она одернула себя, словно опомнившись. Этот парень, конечно, кажется понимающим и внимательным, возможно, он действительно лучше поймет ее нужду в свободе, в независимости от чужих советов. Ведь Санзу и сам не прочь покомандовать ею, завалить непрошенными советами, как будто он лучше знает, что ей нужно. Парень внимательно выслушал ее исповедь, не перебивая ни словом. Его взгляд был серьезным и сочувствующим. — Не выдумывай, – наконец произнес он мягко. — Твой брат любит тебя. Очень сильно. Возможно, он просто не знает, как правильно выразить свои чувства, как к тебе подступиться… Цени свой дом, свою семью, своих близких. Они – все, что у тебя есть. В этом мире, полном хаоса и неопределенности, именно они – твоя опора. Хикари внимательно вслушивалась в каждое его слово, пытаясь уловить суть, понять, что он пытается до нее донести. В его словах чувствовалась искренность и какая-то мудрость, не свойственная его возрасту. — Как звать-то тебя, кстати? —спросила она, стараясь сменить тему и немного разрядить обстановку. — Такаши Мицуя. — А я – Хикари Имауши. Парень ошарашенно взглянул на девушку. Этот взгляд, полный удивления и какой-то неловкости, был ей так знаком. Она так привыкла к этим взглядам, они так ее достали, что она всерьез подумывала о том, чтобы взять псевдоним и перестать быть «сестрой того самого». — Ты… родственница того самого…? — неуверенно спросил Мицуя. —Да-да-да, мой брат — тот самый Вакаса Имауши, более известный как Белый Леопард, — удрученно закатила глаза девушка, давая понять, что эта тема ей порядком надоела. —Так вот почему ты так яростно спорила со мной про снежного барса… — Мицуя задумчиво почесал в затылке. — Черт, прости, теперь я все понял. Тебе просто не хочется быть в его тени, чувствовать себя лишь приложением к его славе. — Именно, – коротко ответила Хикари, подтверждая его догадку. Мицуя шумно выдохнул и покосился на тускло мигающую неоновую вывеску напротив. — А я хочу стать хулиганом, – вдруг заявил он, словно выплеснул тайную мечту, которую долго хранил в себе. Девушка неожиданно рассмеялась, не в силах сдержать иронию. — Ты? – переспросила она, с сомнением разглядывая его. — Извини конечно, но тебе до хулигана, как мне до балерины! Он лишь слегка улыбнулся в ответ, словно не обидевшись на ее слова, и едва слышно прошелестел: — Завтра я набью того самого дракона вот здесь, —он провел рукой по бритой голове, показывая место, где собирается сделать татуировку — от виска до затылка. — Ого… А драться-то умеешь? — с любопытством спросила Хикари, приподняв бровь. Он вдруг замолчал, словно запнулся, осознав, что его бравада может не соответствовать действительности. Затем, застенчиво улыбаясь, признался: — Не особо, если честно… — Что ж, – усмехнулась Хикари, в ее глазах загорелся озорной огонек. – Придется тебя научить. Так и началось неожиданное знакомство неугомонной девчонки Хикари и спокойного швеи Мицуи. Кто бы мог подумать, что их случайная встреча на улице станет началом чего-то большего, чего-то, что сильно повлияет на Хикари.

2004 год.

Ночной Токио, обычно окутанный таинственной дымкой и мерцанием неоновых огней, сегодня ревел яростной какофонией драки. Улица, днем тихая и безлюдная, словно забытая богом, превратилась в арену, где решались судьбы и ломались кости. Хикари, задыхаясь от напряжения и с растекающейся по щеке струйкой крови из рассеченной брови, яростно выплескивала удары на наседающих со всех сторон врагов. Их было слишком много – неприлично, невыносимо много. Они окружали ее и Санзу. Она помнила, как все началось. Обычная, ничем не примечательная прогулка с Санзу по знакомым переулкам. Они просто хотели развеяться, почувствовать прохладный ночной воздух на коже. Хикари, как всегда, любила ввязываться в беспорядочные драки, в этом был ее способ выпустить пар, испытать себя на прочность, почувствовать вкус адреналина. Но обычно она выбирала противников по силам. На этот раз все было иначе. Из темной подворотни выскочила целая банда отморозков,намного старше их с Харучиё .Глаза парней горели жаждой крови. Санзу, как всегда, молчаливо встал рядом, готовый прикрыть ее спину. Его невозмутимое выражение лица и спокойный взгляд всегда успокаивающе действовали на Хикари. Она знала, что он всегда будет ее защищать, даже ценой собственной жизни. Но на этот раз их было слишком много, и даже его мастерство и хладнокровие могли не спасти ситуацию. Хикари двигалась как разъяренная кошка, гибкая, быстрая и смертоносная. Ее удары были точными и болезненными, каждый из них нес в себе заряд ненависти и отчаяния. Но противников было просто не счесть, они наскакивали со всех сторон, словно одержимые. Один за другим нападали, сбивая с ног, заламывая руки, пытаясь лишить ее свободы. Она видела, как Санзу с трудом отбивается, принимая удар за ударом, его тело покрывалось синяками и ссадинами. Она чувствовала его боль, как свою собственную, и это придавало ей еще больше ярости. Ее ярость закипела, словно лава в жерле вулкана, готовая вырваться наружу. Она оттолкнула от себя двоих нападавших и бросилась к Санзу, чтобы защитить его, прикрыть от надвигающейся опасности. Но было поздно. Один из врагов проскользнул за его спину и нанес ему подлый, удар в спину, целясь в жизненно важные органы. Санзу рухнул на землю, корчась от боли, его лицо исказилось от мучений. В этот момент в Хикари что-то сломалось. Что-то надломилось внутри, выпустив на волю безудержную ярость. Она перестала контролировать себя, ее движения стали хаотичными и безрассудными. Она стала биться еще ожесточеннее, еще отчаяннее. Но сил оставалось все меньше, запал иссякал. Ее удары становились медленнее и слабее, теряя свою точность и силу. Она чувствовала, как силы покидают ее, словно жизнь утекает сквозь пальцы. В какой-то момент ее все же сбили с ног, словно подкошенное дерево. Она упала на мокрый, грязный асфальт, чувствуя вкус крови во рту. Над ней нависли враги, их лица искажены злорадной ухмылкой, готовые добить, растоптать ее окончательно. В ее глазах отражался страх, бессилие и отчаяние. Она больше не могла сражаться, тело отказывалось повиноваться. Она проиграла. Она видела, как Санзу, превозмогая боль, пытается подняться, чтобы защитить ее, но он был слишком слаб. Он покачнулся, словно сломанная марионетка, и снова упал. В его глазах читалась боль и безысходность. Он не мог ей помочь, он не мог ее спасти. В этот момент Хикари осознала всю свою беспомощность. Она больше не могла сражаться одна против всех, ей не хватало сил, ресурсов и поддержки. Она посмотрела на Санзу, его лицо было все в крови, из разбитой губы сочилась тонкая струйка. Она увидела в его глазах не только боль, но и вину, словно он считал себя ответственным за ее положение. Ее сердце сжалось от жалости к этому человеку, который всегда был рядом. Она забыла о самой себе, о своей боли и страхе, в ее глазах отражалось только его лицо, полное боли и отчаяния. В ее глазах темнело, она вот-вот была готова потерять сознание, как вдруг часть хулиганов испуганно бросились бежать прочь, словно увидели призрака. Неподалёку раздались глухие удары ногами и болезненные стоны падающих тел об асфальт. Хикари смутно различила знакомую фигуру. Это был Майки. Он неожиданно явился, чтобы спасти их. Она увидела его белые волосы, развевающиеся на ветру, и спокойное, невозмутимое выражение лица. Легко и непринужденно он расшвыривал врагов, словно надоедливых мух. Большинство разбежались, а некоторые, особо уверенные в себе или просто слишком тупые, параженно валялись на земле, корчась от боли. Хикари, собрав последние силы, с трудом поднялась на ноги. Она, покачиваясь, заковыляла к Санзу, отчаянно желая помочь ему, но тело отказывалось слушаться. Майки терпеливо ждал, наблюдая за ней с каким-то странным, нечитаемым выражением лица. В его глазах не было ни триумфа, ни презрения, лишь какое-то глухое сожаление. Именно в этот момент, глядя на Майки, Хикари поняла, что ей придется принять неизбежное. В одиночку с улицей ей не справиться. Да, она не любит Майки, она винит его в том, что случилось с Санзу, но ей придется вступить в Тосву, если она хочет защитить себя и тех, кто ей дорог. Это был трудный выбор, но у нее не было другого выхода. Тишина, нависшая над местом побоища, резала слух своей неестественностью, словно зловещая пауза перед бурей. — Ну что, надумали? — наконец спросил Майки, голос его был ровным и спокойным, но в нем чувствовалась стальная нотка, намекавшая на нежелание спорить. —Я же не смогу вечно вас спасать. Хикари, едва держась на ногах и сплевывая кровь, вспыхнула мгновенно: —Тебя никто и не просил нас спасать! Мы сами справились бы! - выпалила она, стараясь говорить как можно громче, чтобы скрыть дрожь в голосе и мучительную пульсацию в голове. В глубине души она понимала, что лжет, но гордость не позволяла ей признать поражение. Санзу, молчавший до этого момента, недовольно фыркнул. Он с трудом поднялся на ноги и, несмотря на боль, слегка пихнул Хикари локтем в бок, намекая на то, что пора умерить свой пыл: —Хикари, заткнись.- прошипел он сквозь стиснутые зубы. —Мы должны вступить. Хикари вскинула на него изумленный взгляд: —Что? Ты сошел с ума? После всего, что он натворил? —Именно поэтому. —перебил Санзу, с трудом переведя дух. —Мы больше не вывозим в одиночку. Ты сама видела. Улица нас сожрет, если мы будем дальше упрямиться. А я не хочу, чтобы тебя сожрали. В его темных глазах промелькнула такая искренняя тревога, что Хикари на мгновение растерялась. Внутри Хикари разгорелся настоящий пожар из сомнений, обиды и противоречивых чувств. Она понимала, что Санзу прав. Она устала от бесконечной борьбы, устала каждый день рисковать своей жизнью, устала видеть, как страдает Санзу. Но мысль о том, чтобы подчиниться Майки, слушать его приказы, быть в одной команде с человеком, которого она ненавидела, вызывала у нее приступ тошноты.Она целый год избегала Тосву, словно назойливую муху.Сначала, Майки предложил ей стать одной из основателей. Тогда она устроила грандиозную сцену о том, что это с этим предложением он должен идти к Санзу, а не к ней.Манджиро же был непреклонен, он считал , что от Харучиё он должен отдалиться. Её новый знакомый Мицуя тоже не отставал. Он тоже состоял в Тосве и был уверен, что Хикари тоже это нужно. Считал, что хаотичные драки с кем попало её до хорошего не доведут. Затем, спустя через полгода, Сано ещё раз предложил им вступить в Тосву. Ему хотелось загладить свою вину. Отчаянно требовалось доказать, что он хороший и добрый. Она закусила губу, пытаясь найти хоть какой-то компромисс. — Я не знаю.— прошептала она, словно в пустоту. —Я не могу ему доверять. Майки, наблюдавший за ними с терпеливой отстраненностью, вздохнул: —Решать вам. Я не буду никого заставлять. Но если передумаете, приходите. Тосва всегда рада сильным бойцам. —С этими словами он развернулся и уже было собрался уходить. Хикари, словно очнувшись от гипноза, вдруг осознала, что Майки действительно оставит их в таком состоянии. Он не будет ее уговаривать, не будет пытаться убедить в своей правоте. Он предоставит ей самой сделать выбор. И это заставило Хикари почувствовать себя еще хуже. —Стой! — властно закричала она, заставив Майки остановиться. Он обернулся, с интересом глядя на нее. Хикари глубоко вдохнула, собираясь с духом. —Хорошо, я согласна. Но только ради Санзу. И не думай, что я буду подчиняться всем твоим глупым приказам. Я буду делать то, что считаю нужным, и плевать я хотела на твою Тосву! Майки усмехнулся краешком губ: —Как скажешь. - ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, что Хикари не смогла понять. —Встретимся завтра около храма Мусаши. Когда Майки исчез в ночной мгле, Хикари почувствовала себя так, словно подписала смертный приговор. Она знала, что ее жизнь больше никогда не будет прежней. Ей придется переступить через свою гордость, научиться работать в команде и, самое главное, научиться жить с ненавистью к Майки. Но ради Санзу она была готова на все. Даже на это.

Настоящее время. 2006 год. Июль

Хикари стояла на краю крыши, опьяненная едким дымом, проникающим в легкие, словно предвестник смерти. Внизу мерцал Токио, равнодушный ко всему, что произошло. Город жил своей обычной, шумной жизнью, машины сновали внизу, не подозревая о трагедии, разыгравшейся недавно. Как будто всего несколько часов назад не было этой адской битвы между Поднебесьем и Тосвой, этого кровавого месива, оставившего после себя лишь боль и разрушение. Как будто невинная Эмма все еще дышала, а Мицуя и Кейске были здоровы и счастливы, окруженные любовью и смехом. Как будто Санзу был свободен, его красивые глаза светились от счастья, и он был рядом с ней... Хикари крепче сжала сигарету между пальцами.Ветер трепал ее волосы, шепча слова отчаяния, подталкивая к краю. Один шаг... всего один шаг отделял ее от забвения, от избавления от этой невыносимой боли. Но что-то держало ее, слабая ниточка надежды, или, быть может, страха. Она закрыла глаза, и перед ней пронеслись обрывки воспоминаний – улыбка Санзу, тепло рук Эммы, слова поддержки Мицуи. Все это было в прошлом, потеряно навсегда. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Слезы текли по щекам. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, как разум затуманивается, маня в черную бездну. Она стояла на краю пропасти, готовая сделать последний шаг.