Scintilla.Procella.Insania

2004 год

Хикари всегда считала Эмму просто тенью ее старшего брата. А к Майки, как известно, у нее было далеко не самое теплое отношение. В детстве она особо с ней не общалась, ведь всё время проводила с мальчишками, ввязываясь во всякие приключения. Эмма же любила сидеть дома, всегда находя себе увлечение. Это могло быть рисование или вышивание. Хикари для такого не хватало усидчивости, поэтому она никогда не увлекалась рукоделием. Хикари не понимала, как можно тратить столько времени на такое скучное занятие, когда вокруг столько всего интересного. Сейчас же Хикари была крайне недовольна ситуацией, в которой оказалась. Она шла на собрание Тосвы, в которую недавно не то что вступила, а скорее была вынуждена вступить, ведь улица оказалась слишком жестокой для сражений в одиночку. Рядом с ней довольно шагала Эмма. Она выглядела, как ангел, сошедший с небес. Её белокурые волосы развевались на ветру, зеленые глаза сияли искренней добротой, а в руках она вертела сумочку, перекидывая ее из руки в руку, выдавая тем самым сильное волнение перед встречей со своим новым объектом любви. Школьная форма, в которую была обличена Эмма, только подчеркивала ее невинность. Хикари невольно залюбовалась ей, но тут же одернула себя, нахмурив брови. Эмма увязалась за Хикари ещё с самой школы, под предлогом того, что им по пути. Что Хикари только не выдумала, чтобы избавиться от неё: сначала зашла домой, чтобы переодеться, и специально делала это как можно дольше, затем ускоряла шаг так, чтобы девчонка не поспела за ней, а на каждый вопрос раздражённо отвечала, закатывая глаза. Однако ни один из способов не сработал, ведь Эмма всё ещё следовала за ней. Теперь, когда они дошли до перекрёстка, Хикари решила попробовать самый последний способ. Она скрестила пальцы в кармане, надеясь на успех. Если уж и он не прокатит… — Мы пойдём по короткому пути. Вот за тем поворотом, — ехидно улыбнулась Хикари, довольная собой, и кивнула на тёмную улицу впереди. — Там же опасно! — воскликнула Эмма, вздрогнув и расширив глаза от испуга. — Значит, иди по безопасной дороге, а я пойду здесь, — отрезала Хикари, скрестив руки на груди и отвернувшись. — Нет! Я тебя туда одну не пущу! — Эмма, нахмурившись, перегородила ей дорогу, упершись руками в бока. — Да почему ты не можешь просто от меня отстать!? — взорвалась Хикари, её глаза метали молнии, — Достала уже со своей наигранной добротой и заботой! — Наигранной? — в голосе Эммы послышалась обида, а на глазах выступили слезы, — Да потому, что я правда переживаю за тебя! Сердце Хикари на секунду ёкнуло, но она не подала виду. Она нахмурилась, стараясь скрыть замешательство. Неужели это правда? Она не могла поверить, что Эмма реально заботится о ней. В её глазах Хикари была совсем другой. В её глазах она была инфантильной маленькой девочкой, которая ко всем старается относиться хорошо и всем угождает. И эта мысль почему-то задела Хикари за живое. Хикари сжала кулаки до побелевших костяшек, стараясь унять предательскую дрожь, пробежавшую по телу от слов Мысль о том, что Эмма действительно переживает о ней казалась абсурдной .Она всегда считала себя сильной и независимой, не нуждающейся ни в чьей заботе, тем более в заботе Эммы, этой хрупкой и нежной девочки. Ей казалось, что Эмма просто играет роль идеальной, доброй сестры, пытаясь соответствовать ожиданиям других. Но влажные от слез глаза, в которых плескалась неподдельная тревога, искреннее беспокойство в голосе, от которого веяло теплом… Возможно ли, что за этой маской наивности и невинности и правда что-то скрывается? Бред! Она просто наивная дурочка, живущая в своем розовом мирке и не понимающая, что такое настоящая жизнь, настоящая борьба. Горький привкус этой мысли лишь сильнее разозлил Хикари. — Делай, что хочешь, — буркнула Хикари, стараясь придать голосу безразличие, непроницаемость. Она решительно шагнула на темную улицу, словно бросая вызов самой судьбе. Ей нужен был этот адреналин, этот выплеск накопившейся злости и ярости, этот пьянящий вкус опасности. Ей нужно было забыть о смятении, о неожиданной теплоте, вызванных словами Эммы, о той непонятной нежности, которая вдруг зародилась в ее сердце. Вопреки ожиданиям, Эмма не отстала. Она молча пошла следом, опустив взгляд, крепко сжимая кулачки в карманах школьной юбки, словно отчаянно пытаясь удержать страх и решимость внутри себя. Ее белокурые волосы растрепались на ветру, обрамляя бледное лицо. Хикари раздраженно фыркнула, мысленно проклиная ее упрямство, но ничего не сказала. Их окружила зловещая тишина, давящая и липкая, словно густой туман. Единственными звуками, нарушавшими эту могильную тишину, были шелест ветра в голых ветвях деревьев и тихий, размеренный стук их шагов по потрескавшемуся асфальту. Редкие фонари, мерцающие тусклым светом, лишь подчеркивали мрачность этого места. Внезапно из темноты, словно из ниоткуда, вынырнули размытые фигуры. Трое парней, явно не отличавшихся хорошими манерами и воспитанием, преградили им путь, окинув девушек похотливыми, оценивающими взглядами, словно хищники, высматривающие добычу. Их лица, скрытые в полумраке, казались еще более зловещими. — Ну что, красотки, куда это вы в такой поздний час? – прохрипел один из них, ухмыльнувшись грязной ухмылкой и нагло приближаясь к Эмме. От его дыхания разило дешевым алкоголем и сигаретами. Хикари усмехнулась, предвкушая предстоящую драку. Отлично! Давно она не разминала костяшки. Сейчас будет весело. — А это вас ебать не должно! – огрызнулась она, занимая боевую стойку. Она расставила ноги на ширине плеч, приготовившись к атаке, и зло сверкнула глазами. Драка началась мгновенно, без лишних слов и предупреждений. Хикари с удовольствием ввязалась в потасовку, наслаждаясь ощущением опасности и силы, чувствуя, как адреналин бурлит в ее венах. Кулаки свистели в воздухе, словно смертоносные пчелы, ноги совершали стремительные выпады, нанося точные удары. Она кружилась в танце боя, словно опытная балерина, демонстрируя свои навыки и ловкость, получая извращенное удовольствие от каждой секунды, от каждого удара. В азарте сражения, в пьянящем угаре победы, она совсем забыла об Эмме, о ее присутствии рядом. Внезапно чей-то душераздирающий крик пронзил тишину. Крик, полный ужаса и боли. Кричала Эмма. Хикари почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб, как сердце бешено заколотилось в груди. Она оглянулась и застыла в ужасе, словно парализованная. Двое парней, с дикими, похотливыми взглядами, тащили отчаянно сопротивляющуюся Эмму в темный переулок, словно добычу, пойманную в капкан. Ее школьная форма была разорвана, на лице виднелись следы побоев, а из горла вырывались отчаянные, молящие о помощи крики. Хикари взревела от ярости. Не помня себя от гнева, она мгновенно расправилась с оставшимся противником, с одного удара отправив его в нокаут. Затем, словно разъяренная фурия, словно воплощение мести, она бросилась в переулок, готовая разорвать обидчиков на части. То, что она увидела, заставило ее кровь закипеть, а разум затуманиться от гнева. Подонки, срывая с Эммы одежду, стягивали с нее последние остатки достоинства, готовясь к самому страшному, к самому грязному поступку. Мир померк. Хикари потеряла контроль над собой, уступив место первобытной ярости. Она набросилась на насильников. Кулаки, ноги, зубы – в ход шло все, что могло нанести максимальный урон. Она била без разбора, не чувствуя боли, не видя ничего, кроме мерзких, искаженных вожделением лиц, превратившихся в кровавое месиво. Хикари перешла грань, за которой кончается справедливость и начинается жестокость, не останавливаясь, даже когда противники потеряли сознание, превратившись в бесчувственные тела, лежащие в луже крови. Она остановилась только тогда, когда почувствовала чью-то слабую руку на своем плече. Это была Эмма. Она плакала, ее тело дрожало от пережитого ужаса, но в ее глазах не было ни страха, ни упрека. Только сочувствие, понимание и какая-то неземная доброта. — Хикари, хватит… Пожалуйста… — тихо прошептала она дрожащим голосом, пытаясь обнять ее. Хикари отшатнулась от нее, словно от огня, почувствовав себя грязной, оскверненной. Она осознала, что натворила, какая кровожадная жестокость вырвалась наружу, и ее охватил ужас, смешанный с отвращением к самой себе. — Прости… — прошептала Эмма, вытирая слезы грязной ладошкой, — Давай я обработаю твои раны… Хикари похолодела, услышав эти слова. В этот момент, словно яркая вспышка, она увидела Эмму по-настоящему, без своих предрассудков и предубеждений. Не наивную дурочку, не тень Майки, а прекрасную, сильную девушку, которая, несмотря на пережитый кошмар, нашла в себе силы проявить заботу и сочувствие. Она отличалась от всех, кого знала Хикари, от всех этих жестоких и безразличных людей, населяющих этот мир. — Прости меня, Эмма… — забормотала Хикари — Я была такой дурой. Такой недалёкой курицей! Она обняла Эмму крепко-крепко, словно боясь ее потерять, чувствуя, как дрожит ее хрупкое тело. — Спасибо тебе… — прошептала Хикари, прижимаясь к ней, — Спасибо тебе за все. Спасибо, что ты есть.

2005

Ночной Токио расцветал неоновыми огнями. В воздухе витал густой аромат рамена, смешанный с терпким запахом резины и бензина. Хикари, словно тень, скользила по улицам на мотоцикле, принадлежавшем Санзу, её лучшему другу и по совместительству одному из самых непредсказуемых членов Тосвы. Ну, точнее, принадлежал до того момента, как Хикари в очередной раз решила прокатиться, не спрашивая разрешения. Короткие белоснежные волосы, заплетенные в небрежный хвост, развевались на ветру, а в фиолетовых глазах плясало озорство, приправленное щепоткой бунтарства. Кожаная куртка, словно вторая кожа, облегала её плечи, скрывая под собой простой черный топ. Рваные джинсы и высокие байкерские ботинки завершали образ королевы ночных улиц, готовой к скорости, риску и небольшому хаосу. Хикари прибавила газу, легко маневрируя между автомобилями, проносясь мимо спящих домов и светящихся, словно маяки, круглосуточных магазинов. В какой-то момент, периферийным зрением, она заметила группу парней, сгрудившихся в темном переулке. Инстинкт, отточенный годами уличной жизни, и обостренное чувство справедливости, унаследованное от отца-полицейского, заставили её резко затормозить. Резкий визг тормозов, прорезавший тишину ночи, заставил парней вздрогнуть и обернуться. Хикари, не церемонясь, спрыгнула с мотоцикла, который небрежно прислонила к обшарпанной стене. Она медленно направилась к ним, засунув руки в карманы куртки, оценивая ситуацию холодным, проницательным взглядом. Девушка, стоявшая в центре круга, выглядела жалко и напугано. На ее щеках застыли слезы, а фиолетовые глаза, полные отчаяния, метались из стороны в сторону. Черные волосы трепал ветер. Парней было пятеро, и все они, как на подбор, отличались внушительным телосложением и агрессивным видом. Ухмылки, кривые и злорадные, искажали их лица, когда они выкрикивали в адрес девушки вульгарные и унизительные фразы. Хикари почувствовала, как внутри неё закипает волна ярости. — Эй, вы, уебки! — крикнула она, приблизившись к ним на расстояние нескольких метров. Её голос звучал, как сталь, режущая воздух. — Отъебитесь от нее! Парни обернулись, окинув её ленивым, оценивающим взглядом, скользнув от байкерских ботинок до заплетенного хвоста. Один из них, самый крупный, с бычьей шеей и татуировками на руках, сплюнул на землю и презрительно усмехнулся, обнажив гнилые зубы. — Смотрите-ка, добыча сама к нам пожаловала. Таких строптивых у нас еще не было. Ну ничего, всё бывает впервые. Хикари усмехнулась в ответ. На ее лице отразилось презрение, граничащее с отвращением. — Завалил бы ты свое ебало, петушок, иначе у тебя больше никого и никогда не будет. Сальные смешки пробежали по рядам парней. Громила покраснел от злости, его глаза налились кровью. — Да ты просто пиздючка, — прорычал он, делая шаг вперед. — Что ты нам сделаешь? Ноготочками поцарапаешь и волосы повыдергиваешь? Хикари медленно вытащила руки из карманов. Её глаза сузились, превратившись в узкие щелочки, сквозь которые пробивался ледяной холод. Она молча начала приближаться, медленно и методично разминая пальцы, словно настраивая оружие перед боем. На костяшки пальцев удобно лег кастет, подаренный ее братом. Первый удар был молниеносным и точным. Хикари подпрыгнула, словно пантера, и нанесла удар ногой в прыжке прямо в челюсть громиле. Звук удара был хрустким и громким, словно ломалась кость. Тот охнул, словно его ударило током, пошатнулся назад и рухнул на землю, держась за лицо и стоная от боли. Остальные парни опешили на мгновение, но быстро пришли в себя, осознав, что их товарищ выведен из строя. — Ну всё, девчонка, ты нарвалась! — зарычал один из них, бросаясь на неё с размашистым, но неуклюжим ударом. Хикари увернулась от его атаки с грацией кошки, наклоняясь назад и позволяя ему пролететь мимо. В этот же момент она подставила ногу, сделав подсечку, и парень с грохотом рухнул на грязный асфальт переулка, выбив себе дыхание. Второй, с безумным криком, попытался ударить её кулаком, но Хикари перехватила его руку, сжала ее мертвой хваткой и, резко крутанув, вывихнула плечевой сустав. Парень издал душераздирающий вопль, хватаясь за висевшую плетью руку. Драка превратилась в хаотичную и жестокую смесь ударов, криков боли и ругательств. Хикари двигалась, как разъяренная кошка, уклоняясь от грубых, неточных выпадов и нанося свои, выверенные и смертоносные. Её кулаки, защищенные сталью кастетов, летали быстро и точно, словно жалящие пчелы, сбивая с ног одного противника за другим. Она не знала жалости и не собиралась её проявлять. Эти парни заслуживали всего того, что с ними происходило, и даже больше. Через несколько минут все пятеро лежали на земле, корчась от боли и умоляя о пощаде. Некоторые из них плакали, словно дети, прижимая руки к разбитым лицам и сломанным конечностям. Хикари стояла над ними, тяжело дыша, с разбитой губой, из которой сочилась алая кровь, и несколькими синяками на руках. Её лицо выражало ярость и дикую триумфальную улыбку. — Теперь, когда они все валяются и скулят, может, расскажешь мне, что здесь произошло? — спросила Хикари, поворачиваясь к девушке, прижимая ее к стене. Девушка, стоявшая, прижавшись спиной к стене, с ужасом наблюдала за дракой. Она дрожала всем телом, словно осенний лист на ветру, и не могла вымолвить ни слова. Лицо ее было бледным, а глаза расширенными от шока. — Эй, успокойся, всё кончено, — сказала Хикари, стараясь смягчить голос. — Они больше не тронут тебя. Скажи мне, что случилось. Девушка всхлипнула и пролепетала, словно боясь, что ее услышат: — Я просто… я просто хотела поговорить с моим парнем. Хикари нахмурилась, словно пытаясь сложить сложный пазл. — С парнем? Какой придурок назначает встречу в этом гнилом переулке? Это что, такая романтика теперь? Или он решил, что это подходящее место для свидания? — Нет… Он хороший… правда. Мы гуляли вместе неподалёку, в парке, но он сказал, что должен встретить свой отряд и сказать им что-то важное. Он попросил меня подождать здесь, обещал вернуться через пару минут. — Он? Кто он? Кто твой парень? Говори! — Хикари повысила голос, нетерпеливо сжимая кулаки. Девушка замолчала, глядя себе под ноги. Было видно, что ей страшно и она боится последствий своего ответа. — Я не знаю… стоит ли мне говорить… — прошептала она. Хикари схватила ее за плечи, крепко сжимая пальцами. — Говори! Иначе я заставлю этих ублюдков снова подняться и повторить всё заново! Девушка вздрогнула, услышав угрозу в ее голосе, и прошептала, словно признаваясь в смертном грехе: — Его зовут… Баджи. Мир Хикари перевернулся с ног на голову. Баджи? Баджи Кейске, её лучший друг детства, ее напарник по бесчисленным шалостям и глупостям, ее первый и, возможно, единственный, кто действительно видел в ней не просто сорвиголову, а личность? Он встречался с этой девчонкой? И ни разу ей об этом не сказал? Это не укладывалось в голове. — Баджи? Ты уверена? — спросила Хикари, надеясь, что ослышалась или что это какая-то глупая ошибка. — Баджи Кейске? Девушка кивнула в знак подтверждения, вытирая слезы грязным рукавом куртки. — Да. Он сказал, что он из Тосвы. Хикари отпустила ее, словно обожглась о раскаленный металл. Тосва. Баджи. Эта девчонка. Всё вместе складывалось в ужасную картину предательства и лжи. — Где он сейчас? — спросила Хикари, стараясь держать себя в руках и не выдать бушующие внутри эмоции. — Я не знаю. Он говорил, что оставит меня на пару минут, чтобы встретиться с друзьями, и что скоро вернётся. Но он так и не пришёл. Хикари усмехнулась, чувствуя, как в горле встал горький ком. Баджи всегда был импульсивным и безрассудным, и, скорее всего, ввязался в какую-то драку, забыв о своих обещаниях и о девушке, которую оставил в одиночестве в темном переулке. — Чёрт, я убью его! — грозно сказала Хикари. Конечно, она не собиралась его убивать, всего лишь хорошенько вправить мозги и заставить извиниться за свою безответственность. — Нет! Пожалуйста, не трогай его! — залепетала девушка, цепляясь за рукав кожаной куртки Хикари. На ее лице снова выступили слезы, а голос дрожал от страха. — Да успокойся! — заорала Хикари, теряя терпение и пытаясь отдёрнуть руки девушки, вцепившиеся в нее мёртвой хваткой. — Он мой друг, я не собираюсь его убивать, всего лишь немного наорать… и, возможно, дать пару подзатыльников, — добавила она про себя. Девушка мигом успокоилась и даже заулыбалась сквозь слезы. — Ааа, так ты наверное Хикари! Кейске очень много рассказывал про тебя! Он всегда говорит о тебе с таким восхищением! — Ничего себе, — задумчиво почесала голову Хикари, чувствуя, как в ее сердце понемногу угасает пламя гнева. — А нам про тебя ни слова не говорил. —обиженно вставила Хикари —А тебя то как звать? —Я Мацу Рейн. —довольно сказала девчонка, протянув руку. Хикари недоверчиво, но крепко пожала ее. Похоже, им предстоит серьезный разговор с Баджи Кейске. Очень серьезный разговор.

31 декабря. 2005

В канун Нового 2006 года, когда последние лучи уходящего солнца окрашивали горизонт в багряные и золотистые оттенки, Сибуя преображалась, словно сказочная принцесса, готовящаяся к балу. Холодный вечерний воздух, пронизанный колдовским ароматом свежих сосновых веток, привезённых с далёких гор, и пряным дымом благовоний из старинных храмов, застывал в предвкушении чуда, словно затаив дыхание. Тяжёлое бархатное небо над городом, подёрнутое лёгкой фиолетовой дымкой, казалось частью древнего японского свитка, где каждый мазок кисти несёт в себе глубокий смысл и вековую мудрость. Улицы Сибуи, обычно бурлящие жизнью, в этот вечер наполнились особой энергией – энергией ожидания и надежды. По ним текли людские реки, спешащие завершить последние приготовления к долгожданной встрече Нового года. Женщины в изысканных кимоно, расшитых серебряными нитями, складывающимися в причудливые узоры сакуры и грациозных журавлей, казались сошедшими со страниц старинных легенд. Их шёлковые одеяния, мягко шуршащие при каждом движении, переливались всеми цветами радуги в свете праздничных фонарей, создавая неповторимую симфонию цвета и движения. Мужчины в традиционных хакама и строгих монцуки выглядели особенно величественно и статно, их горделивые позы невольно напоминали о доблестных самураях, готовых в любой момент встать на защиту своей чести и семьи. В самом сердце Сибуи, возле знаменитого перекрёстка, где в обычные дни царил хаос и суета, в этот вечер возвышались сотни праздничных фонарей торо, испускающих мягкий, тёплый свет. Их причудливые тени, играющие на лицах прохожих, превращали обычную улицу в волшебный, нереальный пейзаж, словно сошедший со страниц старой сказки. Гирлянды из тончайшей бумаги ками, расписанные золотыми иероглифами, и красные ленты сидзуку, символизирующие удачу и процветание, украшали каждый уголок, создавая атмосферу волшебства, предчувствия чего-то необыкновенного, что вот-вот должно произойти. В холодном воздухе кружились редкие снежинки, словно маленькие ангелы, исполняющие свой нежный, тихий танец. Их беззвучное падение на землю сопровождалось аппетитными ароматами свежеиспечённого хлеба из маленьких пекарен, пряными запахами свежих морепродуктов, обжаривающихся на углях, и лёгким дымком от уличных грилей, предлагающих разнообразные угощения. Магазины и кафе, обычно закрывающиеся рано вечером, в этот раз работали допоздна, гостеприимно распахивая свои двери и маня посетителей попробовать традиционные новогодние лакомства: нежные моти, приготовленные по старинным рецептам, изысканные осэти рёри, символизирующие благополучие и долголетие, и согревающий амадзакэ, с его неповторимым сладким вкусом. Дети, с горящими от восторга глазами, носились между взрослыми, крепко сжимая в руках фукубукуро — праздничные сумки, наполненные сюрпризами и подарками. Их радостные крики и звонкий смех сливались с неспешными разговорами пожилых людей, обменивающихся поздравлениями и пожеланиями здоровья и счастья в наступающем году. —Хикари-чан! —раздался радостный, мелодичный голосок Эммы где-то неподалёку, словно звон колокольчика. Хикари, услышав знакомое имя, ускорила шаг, ловко маневрируя между плотной толпой. Сзади, как верный телохранитель, следовал Санзу, не отрывая от неё взгляда. За эти полтора года, минувшие с момента их знакомства, Хика и Эмма стали настоящими подругами. Они часто проводили время вместе после школы, наведываясь друг к другу в гости, делясь секретами и мечтами. Хикари перестала считать Эмму глупой и наивной, разглядев за внешней беззаботностью доброе и отзывчивое сердце. Эмма, в свою очередь, поняла, что Хикари не только безбашенная и импульсивная, но ещё и верная, честная и всегда готовая прийти на помощь. —Эмма! —радостно выкрикнула Хикари, увидев подругу, и, не раздумывая, набросилась на неё с объятьями, крепко прижав к себе. Санзу, Дракен и Майки обменялись сдержанными кивками в качестве приветствия. Девушки, позабыв обо всём на свете, тут же начали оживлённо обсуждать последние новости и сплетни, увлечённо жестикулируя и перебивая друг друга. —А Баджи и Рейн где? —вдруг спросила Хикари, оглядываясь по сторонам. Девчонка, с которой они недавно познакомились, уже успела стать её близкой подругой. Она легко влилась в их компанию, став её неотъемлемой частью. А Баджи только недавно перестал вспоминать болезненный опыт знакомства с тяжёлой рукой Хикари. Острый язык девушки он всё еще не успел забыть. Тогда, не стесняясь в выражениях, она высказала ему всё, что о нём думает, предварительно попросив Рейн закрыть ушки, чтобы не травмировать её нежную психику. После этого случая Баджи даже стал немного более ответственным и серьёзным, но, к сожалению, это продлилось недолго. —Они скоро подойдут, —как-то загадочно ответила Эмма, опустив глаза в пол и покраснев. Хикари лишь хмыкнула в ответ и кивнула. Вдруг её взгляд оживился, и на лице появилась лучезарная улыбка: вдали, сквозь толпу, она заметила знакомую лавандовую макушку Мицуи. В ту же секунду Хикари сорвалась с места, бросившись бежать навстречу другу, словно к родному брату. Ошарашенный внезапным порывом девушки, Санзу долго провожал её взглядом, но в итоге остался стоять на месте, как привязанный. Он знал, что она обязательно вернётся, рано или поздно. —Мицуя! — закричала девушка, немного запыхавшись после внезапного спринта в теплом хаори. Парень, услышав знакомый голос, недоуменно обернулся и широко улыбнулся. Он стоял в компании высокого парня с шрамом на губе и коротко выбритой головой. Хикари слышала о нём. Это Шиба Хаккай. Рядом с ним стояла красивая рыжеволосая девушка с карими глазами, полными жизни и энергии. Даже ссадины и синяки на её лице не могли испортить её природную красоту. Её Хикари видела впервые. Она как-то недоуменно и странно посмотрела на Хикари, будто пытаясь разгадать, кто она такая. Рядом стояла ещё парочка молодых людей. Светловолосый парень из первого отряда и его милая девочка с аккуратным каре, застенчиво прячущаясь за его спиной. —Ух ты, Хика! —отошёл от мимолётного шока Мицуя и протянул руку для приветствия. Хикари радостно и сильно хлопнула по его ладони, здороваясь в своей обычной манере. —Уф, не обязательно же вкладывать всю свою силу в рукопожатие! —рассмеялся он, потирая покрасневшую руку. Хикари звонко засмеялась в ответ. Мицуя тем временем снова повернулся к своей компании и жестом пригласил Хикари присоединиться к ним. —Хикари, это Хаккай, —представил её Мицуя. Девушка кивнула в знак приветствия, а Такаши продолжил: —А это его очаровательная сестра - Юзуха. Хикари как-то ехидно заулыбалась и внезапно выдала вопрос, который давно вертелся у неё на языке: —А вы что, встречаетесь? —Юзуха моментально смутилась и нервно и неестественно заулыбалась. Казалось, что её лицо стало розовее на несколько тонов. Мицуя же, застенчиво почесал затылок и как-то странно, смущённо улыбнулся в ответ. Внезапный вопрос Хикари повис в морозном воздухе, словно хрупкая снежинка, готовая растаять от малейшего прикосновения. Юзуха и Мицуя, словно сговорившись, одновременно выдохнули: —Нет! Их голоса, прозвучавшие в унисон, нарушили вечернюю тишину, заставив их обоих вздрогнуть от неожиданности. Краска, ещё недавно робко алевшая на щеках Юзухи, теперь вспыхнула ярким пламенем, затмевая даже свет праздничных фонарей. Мицуя, обычно собранный и уверенный в себе, замялся, словно провинившийся школьник, пойманный с поличным. Лёгкая нервная дрожь пробежала по его пальцам, когда он машинально поправил упавшую на глаза прядь лавандовых волос. Хикари, наблюдая за этой комичной сценой, не могла сдержать лукавой улыбки. Все ей стало ясно без лишних слов. Чувства Юзухи и Мицуи были очевидны, словно звёзды на ясном ночном небе. Но раскрывать чужие секреты – не в её правилах, особенно если эти секреты такие трогательные и нежные. Она решила промолчать, предоставив молодым людям самим разобраться в своих чувствах. Ей оставалось лишь наблюдать за развитием их отношений с лёгким сердцем и надеждой на лучшее.

***

Небоскрёбы, словно рождественские ёлки, переливались тысячами огней, а праздничные гирлянды, протянувшиеся над головами, создавали ощущение сказочного коридора, ведущего в мир чудес. Среди этой феерии красок и звуков, в самом эпицентре праздничного безумия, собралась компания друзей. Хикари, стоя в окружении близких людей, заразительно смеялась над очередной своей остроумной шуткой, эхом разносившейся над шумной улицей. Ее звонкий голос, словно колокольчик, перекрывал гул толпы и создавал вокруг них своеобразный барьер, ограждающий от суеты и посторонних. Рядом с ней, прислонившись к ближайшему уличному столбу, стоял Санзу, с неизменной тенью загадочности на лице. Его глаза, обычно скрытые за маской безразличия, сейчас светились теплом, отражая свет праздничных огней и нескрываемую симпатию к хохочущей девушке.Мицуя наблюдал за ними с интересом, часто поглядывая на рыжую девушку стоящую чуть поотдаль. Чуть поодаль,Баджи и Рейн, тесно прижавшись плечами друг к другу, наблюдали за фейерверком, расцветающим в тёмном небе над Сибуей.Рука Кейске по-хозяйски легла на талию Рейн. Осколки разноцветных огней отражались в их глазах, словно маленькие звёздочки. Они уже не чувствовали неловкости, а лишь тепло и умиротворение от близости друг к другу. Новый год, казалось, стирал все границы и давал шанс на новую жизнь, полную любви и счастья. Эмма и Юзуха, стоявшие рука об руку, обменивались тихими репликами, любуясь праздничной иллюминацией. Они, словно две сестры, дополняли друг друга своей непохожестью: Юзуха – яркая и уверенная, Эмма-нежная и милая. За несколько часов после знакомства они успели найти общий язык. В этот момент громкий бой часов, раздавшийся со всех сторон, возвестил о наступлении Нового года. Толпа взорвалась радостными криками и аплодисментами. Друзья, забыв обо всём на свете, обнялись и начали поздравлять друг друга. Хикари, обняв Санзу, прошептала ему на ухо: — С Новым годом, Хару. Пусть этот год принесёт нам только хорошее. Санзу, обычно сдержанный в проявлении эмоций, крепко обнял её в ответ и тихо произнёс: — И тебя с Новым годом, Хикари. Обещаю, я сделаю всё, чтобы этот год был для тебя самым счастливым. Баджи и Рейн, воспользовавшись всеобщей суматохой, украдкой поцеловались под шум фейерверка. Это был красивый поцелуй, полный нежности и надежды. Эмма и Юзуха, обняв Мицую, одновременно воскликнули: — С Новым годом, Така-чан! Желаем тебе всего самого лучшего! Мицуя, растроганный их вниманием, смущённо улыбнулся и пробормотал в ответ: — Спасибо, девчонки. И вас тоже с Новым годом. Затем девушки обнялись с Хикари и Рейн, счастливо обмениваясь поздравлениями. Парни более сдержанно пожелали счастья друг другу. В эту волшебную новогоднюю ночь, на главной улице сверкающей Сибуи, между этими разными, но такими близкими людьми, возникла особая связь – связь, основанная на дружбе, любви и вере в лучшее. Они стояли, взявшись за руки, и смотрели в будущее, полное надежд и мечтаний, готовые вместе встретить все испытания, которые приготовит им новый год. Ведь теперь у них есть самое главное – их взаимопонимание.

Настоящее время. 2006 год. Июль.

Хикари стояла на краю, и счастливые моменты, словно призрачные искры, вспыхивали в её сознании. Они проносились вихрем воспоминаний, обжигая душу своей невозвратностью. Вот они с Эммой, заливаясь смехом, обсуждают нелепые школьные происшествия – сейчас это казалось далеким, нереальным сном. Вот они с Юзухой, делятся сокровенными тайнами под покровом ночи, находя утешение в чужой боли – теперь их истории погребены под толщей отчаяния. Вот она учит Рейн беззаботному веселью, вливая в неё жизнь, как крепкий напиток – теперь в Рейн плещется лишь горечь утраты. Вот они с Баджи, азартно меряются силой, соревнуясь в болезненности ударов – теперь эта боль ничто по сравнению с той, что разрывает её изнутри. Вот Хикари, шепчет Мицуе советы, как завоевать сердце Юзухи – теперь все советы мира бессильны перед лицом смерти. Вот они с Харучиё, мчатся на мотоциклах навстречу ветру, озорно воруя всякую всячину из придорожных магазинчиков – теперь ветер приносит лишь запах тлена и безысходности. Нет больше сил цепляться за жизнь, которая утратила всякий смысл. Тяжёлая пелена безнадёжности окутала её, словно саван. Мечты, некогда яркие и манящие, разбились на мелкие осколки, поранив сердце. Надежды, с таким трепетом взращиваемые, увяли, не успев расцвести. Все её сокровенные желания, загаданные под бой курантов, остались несбыточной иллюзией. Всё кончено. Никогда больше они не соберутся вместе, той шумной, любящей компанией. Атмосфера тепла и беззаботного счастья исчезла навсегда, оставив после себя лишь ледяную пустоту. Её больше нет… и его больше нет… В этом мире нет больше места для неё. Хикари делает роковой шаг в бездну, в холодную неизвестность. Но в самый последний момент, когда земля уже ускользает из-под ног, чья-то сильная рука хватает её, вырывая из объятий небытия. Неизвестный с нечеловеческой силой тянет девушку на себя, возвращая её в мир, который она так отчаянно хотела покинуть. В ушах звенит оглушительный набат, заглушая все звуки. Она не слышит голоса, отчаянно зовущего её по имени. Она кричит, извивается, упирается, царапается, пытаясь вырваться из хватки спасителя. Она в отчаянии. Она так сильно хочет умереть, чтобы прекратить эту невыносимую боль, этот ад, поселившийся в её душе.