Проект "Пилигрим"

Они сидели на балконе у Натали. Пластиковый стол. Чашки с недопитым чаем. Пледы на плечах. Рядом, в комнате, спала Лили. Утро было тихим. Таким, когда шум улицы кажется далёким, как будто весь город знает, что кому-то сейчас очень тяжело. Изабель смотрела в чашку. — Я до сих пор думаю, что она сейчас выйдет из комнаты. Просто сядет с нами, скажет: ну что, девочки, кто заплакал первым? — Скорее: Кэтрин, сними ноги со стола. — усмехнулась Натали, откидываясь назад. — А помните… поездку в Вашингтон? — прошептала Кэтрин. — Когда Изабель забыла паспорт, и мы все придумали, как её провести на поезд как "двоюродную сестру переводчицы"? — Я тогда впервые врала взрослым. И меня не стошнило! — фыркнула Изабель. — А Мелиса просто посмотрела на проводника и так строго сказала: "Я лично беру за неё ответственность." И всё, он сдался. — Она всегда была… как броня, — сказала Натали. — Иногда строгая, иногда занудная, но мы же за ней как за каменной стеной. Повисла тишина. Та, что приходит, когда все слова уже сказаны — и остаётся только держаться за дыхание. Кэтрин потянулась за кружкой, задумалась. Пальцы дрогнули. — Можно я скажу одну странную вещь?.. — тихо, почти извиняясь. — Ты всегда говоришь странные вещи, — мягко улыбнулась Изабель. — В её доме, в кабинете… — она сжала ладони. — На подоконнике стояли маки. Натали нахмурилась. — Цветы? — Да. Но… у неё же была аллергия. Она терпеть не могла маки. Помните? Даже в девятом классе — она тогда задыхалась целый день. Она всегда говорила: "Если я умру и вы принесёте мне маки — я вас из того света прокляну." Они замолчали. Изабель прикусила губу. — Может… ну, это не она поставила? — Вот именно. Они там стояли, как будто… кто-то специально их выбрал. Как декор. Как будто не знал… — Или не думал, — мягко сказала Натали. — Ты же знаешь, в похоронных ритуалах часто ставят просто “красивое что-то”. Люди редко вспоминают аллергии. Кэтрин кивнула. — Наверное. Просто… маки. Потом блокнот. Пустые ящики. Всё слишком… вычищено. — Ты себя накручиваешь, Кэт, — тихо сказала Натали. — Мы все это делаем. Мы пытаемся найти объяснение, потому что иначе это просто боль. А с объяснением — хоть немного легче. — Наверное… — шепчет Кэтрин. — Просто маки. Просто… Лили тихонько пискнула из комнаты. Все сразу замерли. Потом улыбнулись. Слёзы — у кого в глазах, у кого в сердце. Натали встала. — Давайте просто пообещаем — держаться вместе. Не исчезать. Ради неё. Изабель кивнула. Кэтрин — чуть позже, но тоже. Потому что внутри уже зарождалась мысль, которая не уйдёт так просто. Повисла тишина. Только где-то за окном проехал велосипед и птица с громким криком села на карниз. Кэтрин поставила пустую чашку на стол. — Кстати… Я ещё одну вещь хотела спросить. Там, в доме, когда мы забирали коробки… ты ведь говорила, что Мелиса просила не трогать её вещи? Натали подняла взгляд. — Да. В завещании было написано: “Личные вещи оставить нетронутыми. Их должна просмотреть Натали.” Изабель удивлённо округлила глаза: — А мы ведь почти всё перебрали. Даже бумаги в ящиках… Кэтрин медленно выдохнула, будто что-то щёлкнуло внутри: — А в агентстве, которое передавало документы, мне сказали, что можем забирать всё, ничего про это не упомянули. Натали нахмурилась. — Серьёзно?.. Мне должны были позвонить, но тишина. Я думала — пока не до того… Но теперь странно. — Может, это ошибка? Или забыли отметить? — Изабель понизила голос, будто боялась нарушить покой спящей Лили. Натали слегка покачала головой, задумчиво: —Я завтра сама туда зайду. Скажу, что я — та самая Натали. Пусть покажут копию оригинала. Мне просто… надо знать. Она же доверила это мне. Кэтрин кивнула, но в глазах её уже мелькала искра, похожая на сомнение. — Скажи, когда пойдёшь. Я тоже хочу знать, что там на самом деле. Просто… маки — и это. Слишком много "не похоже на Мелису". — Давайте пока не делать выводов. Просто проверим всё, — мягко сказала Натали, поднимаясь. — Мы ведь теперь — её семья. Значит, должны доделать то, что она начала. Спокойно. И с этим они разошлись — каждая с собственной мыслью. Только Кэтрин, лежа ночью в постели, не могла выбросить из головы одно: если в завещании писалось одно, а сказали другое — то кто и зачем это изменил? И главное — что именно они не должны были увидеть? На следующее утро Кэтрин не сказав подругам снова отправилась в дом Мелисы, подумав: ещё раз зайду. На минуту. Просто убедиться, что всё нормально. Ключи всё ещё лежали у неё в кармане. Агентство не спешило отозвать доступ. Всё выглядело как-то… незавершённо. Как будто дом держал в себе дыхание Мелисы. Последнее. Несказанное. Она зашла тихо, будто боялась потревожить нечто, чего нет. Кабинет был в том же порядке, как и раньше. Но теперь, без суеты, она осматривала иначе: не глазами подруги — глазами женщины, которая чувствует, что ей не договорили. Кэтрин прошлась вдоль стеллажей. Остановилась у книг. На полке — энциклопедия. Толстая, странно новая, среди старых книг о педагогике и литературе. Кэтрин потянулась, дотронулась. Слишком легко. Сняв её, она заметила: за книгой — зазор. Пустое пространство. Внутри — тетрадь. Мягкая, чёрная, с загнутым краем. Она не выглядела как “часть интерьера”. Это был тайник. Мелиса спрятала её. Кэтрин открыла первую страницу. Почерк — уверенный, знакомый, слишком спокойный. "Если ты читаешь это, значит, что-то пошло не так." 1. Не верь заключению. 2. R.J. — начни с него. 3. Октябрь. Смотри туда. 4. Не говори никому, пока не будешь уверена. 5. Запоминай. Даже то, что кажется мелочью. Страница закончилась. Дальше — пусто. Только один лист. Кэтрин опустилась в кресло. Комната вдруг показалась ей слишком тёмной. В ушах стучала тишина. Сердце било не от страха — от того, что она всё это время была права. Мелиса не ушла просто так. И теперь Кэтрин знала: она не может просто забыть. Потому что кто-то очень хотел, чтобы всё выглядело именно так, как выглядело. А Мелиса — заранее об этом знала… — Ты снова туда ходила?! — Натали смотрела на Кэтрин, как будто не узнавая. — Да. Не могла иначе. Что-то внутри не давало покоя. Этот кабинет, маки, всё... оно слишком... искусственное. — И ты нашла что-то? — осторожно спросила Изабель, прижав к себе кружку с горячим чаем. Кэтрин достала из сумки тетрадь. Положила на стол. Они обе наклонились, будто боялись прикоснуться. — Я сняла с полки энциклопедию, она выбивалась. За ней — это. Спрятана. Нарочно. Натали аккуратно пролистала первые страницы. Остановилась на том самом списке. — Она... писала это заранее? —Похоже на то. — R.J… — пробормотала Изабель. — Ты знаешь, кто это может быть? — Нет. Я даже не уверена, мужчина это или женщина. Но если она записала — значит, хотела, чтобы мы нашли. Натали стиснула челюсть. — В завещании чётко было сказано, что вещи — мои. Только мои. А нам просто выдали коробки и сказали “берите всё”. Это уже второе несоответствие. Я завтра пойду в агентство, — добавила она твёрдо. — Если хоть слово там не совпадёт с тем, что я читала — мы это докажем. Вместе. Кэтрин слабо улыбнулась. — Я не могла молчать. Я думала — может, накручиваю. Но теперь понимаю: Мелиса не ушла просто так. Она что-то знала. Может, даже боялась. Изабель, всегда самая эмоциональная, вдруг посмотрела серьёзно: — А если нас втянет это дальше, чем мы готовы?.. Натали подняла глаза: — Тогда пойдём до конца. Ради неё. И в этот момент, когда тишина снова окутала комнату, они уже знали — всё, что было между ними когда-то, теперь стало чем-то другим. Союзом. Тайной. Ответственностью.