Соулмейт или жизнь?

Минхо просыпается из-за холода — уже ночь?! — и по привычке ищет рукой одеяло. Когда вместо него нащупывает траву, вспоминает, что не в казарме. Одеревеневшее тело отказывается слушаться. Сколько часов он был в отключке?.. Живот тянет от нужды, будто спал целые сутки. Судя по светлеющему горизонту, это недалеко от истины. Кажется, Минхо истощил себя больше, чем думал. Вырубиться после использования стихии прямо там, где удалось принять горизонтальное положение — такого с ним еще не было. Мало того, что это крайне сомнительное удовольствие, так еще и небезопасно. Одно дело, если бы нес ответственность только за себя, но… — Джисон! — вспоминает он. В ответ тишина. Мысли проносятся ураганом, сметая одна другую. Где Джисон?! Почему не разбудил? Попытка привстать на локтях провоцирует полный возмущения стон и нечленораздельное: — Куда?.. Холодно же. Джисон оказывается ближе, чем думал. Минхо с облегчением опускается обратно, поморщившись. Голова гудит от напряжения, как во времена начала освоения стихии. Стоп. Джисон лежит рядом? Спровоцированная движением возня заканчивается тем, что он утыкается носом в плечо Минхо. Вчера Хан отступал на шаг всякий раз, стоило на него обернуться, сегодня — жмется к боку в поиске тепла. В попытке это осмыслить Минхо замирает: боится спугнуть. Игнорируя дискомфорт в спине, он остается лежать и слушать мерное посапывание. Минхо еще не приходилось делить с кем-то сон, поэтому близость другого человека ощущается странно. Тепла от близости, может, и немного, но оно протекает от руки прямо в сердце. Минхо отказывается шевелиться до тех пор, пока не становится невозможно терпеть. Джисон вздрагивает при попытке отодвинуться и непонимающе оглядывается. — Тш-ш-ш, все хорошо. Прости, мне надо отойти. Джисон откатывается на добрых полметра раньше, чем его взгляд успевает сфокусироваться, и стукается затылком о землю. Минхо прикусывает губу. Он определенно не должен чувствовать разочарования. Ему просто стало резко холодно без чужого тепла — от плеча словно кусок отодрали. — Больно? Джисону, очевидно, слышится что-то другое. — Я не спал! — из-за осиплости его голос срывается. — Окей… — Всего на пару минуток прикрыл глаза! — Джисон… — И вообще ты слишком долго спал. Я пытался разбудить, но ты не просыпался, а у меня закончились силы и… — Все в порядке! Взгляд у Джисона недоверчивый, как у раненого зверя, поэтому Минхо продолжает так мягко, как даже с уличными котами не говорил никогда: — Ты молодец, что поспал. Нам предстоит большой путь сегодня. Ему хочется, чтобы Джисон перестал воспринимать его как угрозу и понял, что они играют на одном поле. Он заторможенно моргает. Левым глазом чуть быстрее. Видимо, удивлен отсутствию отчитывания настолько, что даже забывает возразить по поводу совместного продолжения пути. — Тебе нужно еще поспать? — спрашивает Минхо. — А? — Он уже открывает рот, чтобы повторить, когда слышит: — Да нет, все равно уже не усну. — Отлично, тогда собираемся. Надо пройти как можно больше, пока не жарко. Тревожно оставлять Джисона без присмотра даже несколько минут. Кажется, он исчезнет. Теоретически можно было бы воспользоваться стихией, чтобы обездвижить, но в чем смысл? Не тащить же за собой силой. Интуиция после более близкого знакомства с Джисоном подсказывает: почувствуй он хоть малейшее давление, его как ветром сдует. Значит, сам должен захотеть остаться. Минхо не сводит глаз с места привала, не понимая, почему его так волнует перспектива остаться одному. Что такого ужасного произойдет, если Джисон предпочтет уйти? Ничего. Жил же Минхо как-то всю жизнь без соулмейта, значит, и дальше сможет. Ему не нравится необоснованное ощущение, будто все потеряет смысл. Бред! Лишь усилием воли получается отвлечься от гнетущих мыслей и обратить внимания на рокот цикад и запах полевых цветов. Трава щекочет голень. Обычно единение с природой помогает ему черпать силы, но не сегодня. Никакого умиротворения, застать которое можно только на рассвете. Полоска света не дарит надежду. Темное небо давит, напоминая, что надо бежать. Тревожные мысли прорастают сорняками в голове. Куда двигаться дальше? Как добыть еду? И главное, как уговорить Джисона двигаться вместе? Идей нет. Разве что… он выглядит как тот, кого легко взять на слабо. Не то чтобы Минхо хотелось прибегать к такому методу, но выбирать не приходится. Натянутая струна в душе расслабляется, только когда по мере приближения видит то поднимающуюся, то опускающуюся над уровнем высокой травы макушку Джисона. Чем он занимается непонятно, но главное — на месте. Минхо невольно осматривается, чтобы убедиться: на горизонте никого, кто мог бы увидеть их. Надо как можно скорее снова спрятать Хана, но фокус с перемещением под землей не получится провернуть, пока тело полностью не восстановится. Оказывается, Джисон делает разминку. Четкие, выверенные движения обличают выраженные мышцы. Значит, он только выглядит хилым. Подкожно-жировой клетчатки явно недостаточно, а оттенок кожи выглядит неестественно бледным, будто из нее вытянули жизнь. Возникают вопросы к его образу жизни, но озвучить Минхо не решается. Стоит затронуть тему прошлого, как Джисон делается таким напуганным, будто ему угрожают. Не важно, как именно он жил и почему выглядит именно так. Важно только то, что Минхо в силах на это повлиять. Он заглядывает в рюкзак и видит нетронутые запасы еды. — Ты что, ничего не ел все это время? Джисон нарочито равнодушно пожимает плечами, но в позе чувствуется настороженность. — Не стал же бы я рыться в твоих вещах. Тяжело вздохнув, Минхо протягивает на выбор два пянсэ. — С чем? — С мясом и капустой. — С мясом же лучше в первую очередь съесть, пока не испортилось? — спрашивает Джисон, склонив голову набок. Он заглядывает в глаза с такой надеждой, что похож на типичного кота: более ласков, когда попрошайничает. — Просто выбери, что хочешь. Не ориентируйся на это. — Можно даже два?.. Кажется, Минхо на правильном пути: Джисон вместо того, чтобы отойти, садится рядом. Он заглатывает все разом, а потом долго стонет от удовольствия с набитым ртом, пережевывая, а за добавку что-то благодарно мурчит себе под нос. Наблюдать за ним интересно. Минхо даже ловит себя на мысли, что делить с кем-то быт может быть не так уж изнурительно, как он представлял после жизни в казарме. Минхо надеется наесться одним пянсэ, но первый только раззадоривает аппетит. Приходится потратить на себя еще один. Небо светлеет. Уже кажется, что тревожная атмосфера за завтраком рассеиватся, когда Джисон резко корчится, держась за живот. — Что? Больно? — спрашивает Минхо. — Что случилось?! Если он не заметил, и в начинку попал какой-нибудь осколок… — Все нормально, просто спазм. Слишком давно не ел. Червячок вины гложет с новой силой. Надо было сначала сказать о запасах, а потом уже ложиться спать! — Бери из рюкзака что хочешь в любое время, ладно? Джисон ничего не отвечает, но выглядит довольным. Кажется, что глупости по типу продолжения пути в одиночку остались позади, как он выдает во время сборов: — Ну что, расходимся? Хан не выглядит как человек, который действительно готов попрощаться, а в голосе сквозит неуверенность. Или Минхо просто хочется в это верить. — Напомни, какой в этом смысл? Ты же вроде не хочешь умирать… — Черт! Минхо слишком поздно прикусывает язык. Глаза Джисона вспыхивают недобрым огоньком, а затем с недоверием прищуриваются. Он разворачивается и тычет указательным пальцем в грудь Минхо на каждом слове: — Ты сейчас сказал, что я беспомощен, или что? Подобные разговоры заставляют наступить на очень тонкий лед. Одно неверное слово, и он треснет. А Минхо не то чтобы умеет плавать. — Вдвоем на нашей стороне уже целых две стихии… — Это не ответ на вопрос, — перебивает Джисон, подбоченившись. Минхо шумно выдыхает, пытаясь судорожно сообразить, какой аргумент окажется более весомым. — Просто… я слишком многим пожертвовал, чтобы сейчас просто смотреть, как ты… ну… Джисон великодушно подсказывает, активно кивая: — Ты как будто спас какого-нибудь мышонка и только отпустил на свободу, как видишь: его караулит сова, чтобы унести! Так? Да, это оно! Джисон описал точный образ даже раньше, чем он успел оформиться в голове. Похоже, это и есть хваленная соулмейтская связь. — Как ты?.. — начинает Минхо, но тут же осекается, когда замечает, что правый глаз у Джисона нервно дергается. — Так и знал! Ты реально думаешь, что я убьюсь сразу, как сделаю шаг в сторону! Минхо с трудом сдерживает стон разочарования. Надо же было так попасться!.. — Но вместе у нас и правда больше шансов выжить… — Но в себе ты не сомневаешься! Напомнить тебе, благодаря кому у нас сейчас есть вода? — Джисон делает глубокий вдох и продолжает уже более спокойно. — Какая тебе вообще разница, выживу я или нет? Ты уже свой долг выполнил, вину искупил за то, что запихнул меня за решетку. Можешь расслабиться! Минхо осознает: надо срочно сказать что-то, что заставит сердце смягчиться. Он смотрит на свою метку, разделенную на половинки, и находит ответ. — Просто не хочу остаться один на целом свете, — признается Минхо, глядя прямо в глаза, и с удивлением обнаруживает, что это чистая правда. — Мне нравится думать, что где-то есть мой соулмейт. И если я могу помочь ему... помочь тебе выжить, то хочу сделать все, что только от меня зависит. Откровенность вспарывает воздух. На взаимность Минхо не рассчитывает, только на компромисс. По ощущениям Хан молчит целую вечность, нервно жуя губу. — А знаешь что? — наконец говорит он, изменившись в лице, будто его осенила гениальная идея. — Посмотрим, от кого из нас окажется больше пользы в выживании! Я согласен провести целый день вместе, чтобы ты убедился, что со мной все будет в порядке. — А если выиграю я, ты согласишься на мою компанию? Джисон неохотно кивает. Минхо дает по рукам, пока тот не передумал. Сомнений в том, что победит у него нет. Его физическая подготовка и владение стихией объективно лучше. — Один — ноль в мою пользу! — напоминает Хан, тряся бутылкой и нетерпеливо постукивая ногтем по стеклу. — Как ты собираешься добывать еду? — Охота. Он многозначительно хмыкает, будто что-то знает. — Что? — Ничего. Удачи!

* * * * *

У Минхо ничего не получается. Зайцы отскакивают в тот же момент, как земля под ними начинает шевелиться. Птицы слишком высоко, и шевеление неповоротливых ветвей дерева может их, разве что, только спугнуть. Мало того, что стихия земли оказывается абсолютно бесполезна для охоты, так еще и голова гудит при малейшем ее использовании. Признаваться в этом он, конечно же, не собирается, чтобы не увидеть в то же мгновение сверкающие пятки. В лесу Джисон сам напоминает испуганного зверька. Все время вздрагивает, озирается по сторонам и спрашивает: «Ты слышал это?» А в остальное время тащится следом, не переставая ворчать и фыркать при любой возможности, чтобы показать всем видом свое недовольство. На Минхо это действует успокаивающе: не надо лишний раз проверять, на месте ли. Утешает только, что Минхо чувствует себя в лесу, как дома. Он чувствует, как растения тянутся к нему, предлагают поделиться энергией. Солнце пробивается сквозь листву, пахнет хвоей. Когда в ямку-ловушку попадает заяц, он тормозит, внезапно осознав, что переоценил свои возможности. Не может же он в самом деле заточить невинное создание в земляную тюрьму, а затем убить?.. — И что это было? Ты что, только что пожалел наш ужин? — снова слишком проницательным оказывается Джисон. — Зачем мы тут тогда время теряем? — Следующего поймаю, — обещает Минхо, не забыв напомнить: — Ты тоже балл еще не заработал. — Эй! Я вообще-то даже не начинал! Вот если выйдем к какой-нибудь реке, то я… Джисон смотрит куда-то за спину и каменеет. Внезапная тишина не сулит ничего хорошего. Минхо медленно оборачивается и видит в метре от себя медведя с человеческий рост, застывшего в неестественной позе с поднятой лапой. Напряженный голос Джисона выводит из оцепенения: — Я сдерживаю его. Это сложно. — В смысле?.. До Минхо доходит: речь про магию крови. Джисон пытается использовать ее, но его сил хватает только остановить: дикий зверь быстро начинает шевелиться, а на морде проступает оскал. — Сделай что-нибудь! — в просьбе все отчаяние мира. Минхо щелкает пальцами, и земля из-под ног уходит, чтобы вырасти в защитную стену. Он заваливается на Джисона, чтобы защитить хотя бы собой, если стихия не поможет. Раздается удаляющийся звериный рев. Минхо тяжело дышит, пытаясь прислушаться, но ничего не слышит из-за грохочущего в ушах пульса. Он опускает взгляд на покрасневшего Джисона и пугается, что мог случайно ранить. — Ты в порядке? Минхо только сейчас замечает, что прижался к его паху бедром. Становится неловко. Он спешно отодвигается, а Джисон отводит взгляд. Лес уже не кажется таким уютным. Они молча, не сговариваясь, на трясущихся ногах направляются в сторону, прямо противоположной той, откуда исходила угроза. Когда становится понятно, что опасность миновала, сердце успокаивается, а Джисон нервно тараторит со скоростью света: — Два — ноль! Видал, как я его?! Я держал его на месте за счет клеточной жидкости, при этом кровообращение должно было продолжить работу… Минхо качает головой. — Да-да, ты потрясающий. Мне тоже балл не забудь накинуть! Джисон цокает, но довольная улыбка выдает его истинное настроение. У Минхо тоже эйфория и ноги ватные от схлынувшего адреналина. Хочется хохотать без причины или хотя бы глупо улыбаться. — А мы неплохая команда! — подмечает он не без лукавства, на что получает лишь тычок локтем в бок. — Это не сработает. — Попытка не пытка. — Минхо нарочито грустно вздыхает, прежде чем отступиться и перевести тему: — Где ты этому научился, кстати? — Отец пытался в свое время вложить мне в голову хотя бы теорию магии крови, раз я отказывался практиковаться. — Хан резко становится слишком серьезным. До того, как Минхо успевает спросить, в чем дело, слышит решительное: — Все, твое время вышло! Настала моя очередь. Я покажу тебе мастер-класс по рыбалке. Несмотря на то, что Джисон утверждает, что вода зовет его, на поиск источника уходит непозволительно много времени. — Ты уверен, что это тебя не песок зовет? — дразнит Минхо, когда снова видит каньон. — Раньше здесь была река! Клянусь! — Хан чуть не задыхается от возмущения. — И сейчас вообще-то есть, просто подземная. Ты что, не чувствуешь ее? Еще маг земли называется… Когда они все-таки выходят к озеру, Джисон сияет самодовольством, как начищенная монета, а солнце уже близится к горизонту. Голод скручивает тисками желудок, но Минхо не подает виду. Время уходит, как песок сквозь пальцы, надо добыть хоть что-то до заката. — Ну давай, действуй. Покажи класс! Джисон ворчит: — Так не честно. Не факт, что здесь водится рыба… — Ну, хотя бы можно помыться. Минхо раздевается, отчего корка грязи крошится в местах, где кожа прилипла из-за пота. Решительность покидает его, когда рука ложится на резинку трусов. Он вздрагивает, когда Джисон говорит: — Ты можешь искупаться прямо так, я потом мгновенно вытяну из ткани воду вместе с грязью. — Откуда такое великодушие? — Зарабатываю баллы. Один балл за единицу одежды. Трусы — два балла. Минхо хмыкает. — В таком случае пока потерплю. Он отворачивается и стягивает трусы на автомате, как всегда делал в общей помывочной и никогда не испытывал по этому поводу ни капли стеснения. В этот раз чужой взгляд практически физически скользит по нему, оставляя след из мурашек по позвоночнику. Это стимулирует поскорее залезть в воду, несмотря на прохладу. Он задерживает дыхание, когда погружается. Мышцы невольно напрягаются. — Накинешь балл за эстетику и зрелищность? — шутит Минхо, чтобы разрядить обстановку, но Джисон делает вид, что не слышит. Он стоит поодаль и с крайне сосредоточенным видом. Минхо повышает голос: — Ты не будешь мыться? Джисон неопределенно пожимает плечами. — Может, потом. — Потом у нас может не быть времени или возможности! — Оу, какая жалость. Получается, от меня будет вонять, — констатирует Джисон с вызовом. — Готов спасти тебя от участи наслаждаться этим «прекрасным» амбрэ. Можем разойтись хоть сейчас! Минхо смеется, закинув голову. — Не переживай. Я не брошу тебя, даже если от тебя будет вонять, как от мусорки. Джисон зависает на мгновение, а потом вспоминает, что вообще-то перепирался: — Фу, это странно. — Он отворачивается, но его шея подозрительно краснеет. Неужели его так легко смутить? Наверное, просто обгорел. — Я занят, не мешай! Рыбу распугаешь — Это, кстати, в моих интересах, чтобы ты не заработал балл. — Зато в твоих интересах поесть нормально! Джисон все же заходит в воду прямо в одежде и высматривает рыбу. Минхо хмыкает, но все же оставляет в покое, чтобы самому помыться. Он заходит ровно настолько, насколько необходимо — по пояс. Ему не по себе. Дно илистое и склизкое, вода мутная: наступить можно на что угодно. — Боишься, что оказался в моей власти? — спрашивает Джисон, которому, очевидно, скучно стоять, не шевелясь. — Если ты еще не понял после того, как увидел мою голую задницу, что я тебе доверяю… — Не смотрел я на твою задницу! — А я просто плавать не умею. — Т-ш-ш! — строго шикает Джисон, а затем раскидывает руки, словно обхватывая огромный кувшин, и делает волнообразные раскачивающие движения. Если здесь и есть кто-то странный, то это явно не Минхо. Поверхность воды набухает, из нее отделяется шар воды. Джисон с плотно сжатыми губами помогает сфере следовать за движением темного пятна внутри, а затем рывком направляет на сушу. Когда брызги впитываются в песок, на берегу оказывается только бьющаяся рыба. — Ха, ты все еще думаешь, что я не выживу? — заявляет Джисон, вскинув победоносно кулак. — Думаю, такая огромная рыбина заслуживает целых трех баллов! — Этому ты тоже у отца научился? Уголки его губ опускаются — уже второй раз при упоминании отца. — Думаешь, я первый раз этим занимаюсь? — Хан раздраженно передергивает плечами. — Как по-твоему маги крови могли выжить без чьей-либо помощи? — Мне бы очень хотелось узнать. Если вдруг тебе захочется рассказать, то я с удовольствием послушаю. Он поджимает губы и нарочито игнорирует предложение. — Пожалуй, я все же постираю одежду. Минхо принимает правила игры. — А с меня тогда ужин. Когда он вызывается, то не думает, что придется готовить в трусах. Джисон услужливо занимается ими в первую очередь. — Ты даже не представляешь, как мне тяжело сейчас просто отдать тебе их в руки. — Что, так хочется посмотреть, как я достаю их откуда-нибудь голышом? Минхо жалеет, что у него нет богатого воображения, когда Джисон смеется, не в силах разогнуться. Всхлипнув, он прикрывает рот ладонью и смахивает слезу. Хочется добавить к собственным словам: Минхо хочет не только знать, что Джисон где-то существует, но и слышать, как тот счастливо хохочет. — Как ты собираешься разводить огонь? — первым делом интересуется Хан, успокоившись. — У меня есть вечная зажигалка, — признается Минхо раньше, чем успевает задуматься. О ней мало кто знает: магические предметы, созданные при участии всех четырех стихий, достаточно дорогие и редкие, поэтому часто становятся легкой наживкой для воришек. Минхо с удивлением для себя открывает, что не преувеличил — действительно доверяет Джисону. — О, у меня тоже есть магический кулон… точнее был. Его отобрали. — Подожди-ка... — Минхо спешно натягивает сухое белье на влажное тело, обесценив труд Джисона, и направляется к рюкзаку. — Не этот случайно? Минхо демонстрирует полупрозрачный камень на ветхой веревочке, который забрал из отсека с вещами заключенных. — Я думал, что больше никогда его не увижу! — Хан чуть не вырывает его прямо с рукой, будто это настоящая драгоценность. — Спасибо!.. — Это чей-то подарок? — догадывается Минхо. — Брат. Ну, не родной, а… ну не важно, короче. Это не просто подарок, а средство связи! — Средство связи? — Минхо не сдерживает брови от скептического изгиба. — Камень? Джисон закатывает глаза и неохотно демонстрирует: потирает рукой, дует, шепчет что-то в ладони. От кулона начинает исходить красное свечение, он натягивается на веревке, словно стрела компаса. — Это еще что? — спрашивает Минхо, заметив замешательство на лице Джисона. — Раз кулон светится красным, то Хенджин где-то рядом. Он может привести меня к нему. Сердце Минхо пропускает удар. Он сразу понимает, что это означает: все же придется скоро отпустить Джисона. — Ты отправишься теперь к брату? Я могу хотя бы проводить тебя? Джисон напрягается, как натянутая струна, и качает головой: — В этом нет необходимости, я прекрасно справляюсь без тебя, как видишь. — Зато я теперь не уверен, что справляюсь без тебя, — Минхо нелегко это признавать. Это Джисон добыл воду, рыбу и даже спас от нападения, а не он. — Я бы хотел оставаться с тобой так долго, как только могу. Джисон мученически стонет. — Черт, не смотри так на меня! Ладно-ладно, ты можешь пойти со мной. Но обещай не причинять никакого зла Хенджину. И если он будет против, ты испаришься в ту же минуту, понял? Минхо послышалось? — А почему я должен причинить ему вред? — не понимает он. — Он тоже маг крови. Получается, Джисон думает, что Минхо может причинить вред его брату. Потому что он маг крови. Джисон просто с опаской смотрит на Минхо, но по ощущениям пинает в живот.