Соулмейт или жизнь?

Стояк лишает Джисона возможности спокойно жить. Уединиться получается только под покровом ночи. Думать о Минхо, пока толкается в кулак, не входило в планы, но его обнаженный образ отпечатался под веками против воли. Капелька пота щекочет позвоночник. Хан хочет спрятаться от всего мира. Стоит, привалившись предплечьем к дереву. Мыкаться в кустах унизительно и стрессово: если Минхо пойдет искать и увидит... Черт!.. Джисон жмурится от смеси стыда и удовольствия, уткнувшись в сгиб локтя. На месте своей кисти, охватывающей член, представляет руку Минхо. Он бы не отказался помочь. Такой отзывчивый, всегда готовый прийти на помощь хен… Тихий стон срывается с губ, как бы ни старался быть тихим. Чертов Минхо! Чертовы вены на руках! А его задница… Еще один толчок, и дыхание сбивается. Джисон зажмуривается до цветных пятен перед глазами и напрягается всем телом, чтобы не спугнуть удовольствие. Сперма капает на траву. Навязчивые мысли, мучившие весь вечер, наконец ослабляют хватку. Джисон разрешает себе немного отдышаться. Кровь шумит в ушах, голова кружится. Наконец до него доходит, что наделал. Какой стыд! Как теперь смотреть в глаза? Впрочем, как-то же получалось, когда член отзывался на любое поддразнивание Минхо... Во всем виновата проклятая девственность и отсутствие кого-либо еще, кого бы Джисон мог визуализировать. Слишком маленькое поселение магов крови, в котором он вырос, лишило его выбора. Единственный ровесник — Хенджин — мог вызвать влечение исключительно в кошмарном сне, поэтому Джисон довольствовался фантазией. Ее даже вполне хватало, чтобы удовлетвориться. А потом Минхо решил раздеться перед ним без предупреждения, и реальность оказалась в тысячу раз лучше, чем Джисон мог себе представить. Абстрактное нечто не может сравниться с мягкой застенчивой улыбкой и хитрым взглядом. Ни одна даже самая дерзкая его фантазия не обладала ленивой грацией и раскрепощенностью, которой обладает Минхо. Джисон думает о нем еще разок, прежде чем вернуться. Голова не соображает, мысли размякли. Он с трудом находит дорогу обратно, хотя специально не уходил в чащу леса слишком далеко. — Ты где так долго пропадал? — спрашивает Минхо. Джисон озадаченно смотрит на спину: как узнал о его приближении, если даже не обернулся? Это он так шумно передвигается, или у Минхо настолько острый слух? От ответа зависит, слышал ли стоны. Нет, бред. Просто паранойя. Если бы Минхо слышал, то уже догадался и не спрашивал. — Тебе в подробностях рассказать? — начинает было огрызаться Хан, но замечает, чем тот занят. — Это еще что? — Шалаш. В нем ночевать будет безопаснее. Можно даже не спать по очереди. Оу. Желание возмущаться пропадает. Минхо похож на птицу, вьющую гнездо. Джисон рассматривает каркас, который прячется под листьями и понимает, что не обошлось без стихии земли: вместо сухих неустойчивых веток живые прутики, торчащие из-под земли. Издалека не отличить от куста — отличная маскировка. Ночью не должен броситься в глаза, а если дикие животные все же разбудят, то воспользуются стихией. — Ты хочешь сказать, что успел построить это, пока меня не было? Минхо бросает на него раздраженный взгляд, мол: «А ты думаешь, я почему спрашиваю, где ты был?» Кажется, Джисон непозволительно долго снимал напряжение. И ему не помешало бы сделать это еще разок. Смотреть в глаза становится труднее. Глаза слезятся от благодарности: Минхо действительно очень заботливый. — Спасибо, хен! — вырывается раньше, чем Джисон успевает прикусить язык. Кажется, дрочка плохо на него влияет… Минхо бросает на него полный изумления взгляд. Черт-черт-черт! Неловко. — Я ослышался или… — Я могу чем-то помочь? — перебивает Джисон, как ни в чем не бывало. Минхо моргает несколько раз с открытым от недоумения ртом, но все же позволяет закрыть тему: — Ты не мог бы туда лечь? Надо понять, достаточно ли места. Одного взгляда внутрь хватает, чтобы догадаться: два человека если и поместятся, то с большим трудом. Хан шумно сглатывает. В горле пересыхает, в груди становится жарко. Он пытается не выдать собственной паники: — Оу, это сено? — Да, с ним должно быть помягче. Мило. Не то чтобы Джисон имеет что-то против сна прямо на земле: что угодно лучше тюремной койки. Минхо выглядит слегка взволнованным, пока наблюдает за реакцией. — Что, в тесноте да не в обиде? — с надеждой спрашивает он, когда Джисон очень осторожно забирается внутрь. Не хочется расстраивать Минхо. В самом деле, не переделывать же теперь все? Он столько труда вложил. К тому же конструкция итак выглядит ветхо. Если сделать выше или шире, то она просто не выстоит. — Настоящий рай в шалаше! — отвечает Джисон поговоркой на поговорку. Минхо смотрит на него сверху вниз как-то странно, а затем исчезает из поля видимости доделать работу. До Джисона доходит, что полное выражение звучит как-то иначе. «С милым рай в шалаше». Класс! Пожалуй, в казни было что-то хорошее. Умри Джисон, уже бы не пришлось позориться и страдать. Он пытается уснуть до того, как Минхо ляжет спать, но предсказуемо ничего не получается. — О, мне кажется, или ты все же помылся? — глумится Минхо, укладываясь рядом. Плечи соприкасаются, и кожа в этом месте вспыхивает. Джисон даже с закрытыми глазами чувствует его улыбку, поэтому отворачивается из вредности на бок. — Помылся, конечно. Расстроен, что не благоухаю мусоркой? — Когда успел? — Пока ты готовил. Не удивительно, что не заметил. Джисон мылся и сушился так быстро, как только мог. Он бы сгорел со стыда, заметь Минхо его возбуждение. Хуже, чем спать вплотную с малознакомым человеком, может быть только — с тем, на которого стоит. Джисон осознает, что это очень даже хорошо, что он снял напряжение. Плохо только, что это не помогло.

* * * * *

Кулон натягивается на шее и ведет за собой в гору. На третий день он светится уже не бледным, а ярко-красным. У Хенджина есть идентичный кулон. Остается гадать, реагирует ли тот в ответ, как магнит, информируя о приближении. Даже если нет, то порча на понос наверняка долетает, поэтому у Хенджина есть возможность догадаться. А нечего было так высоко забираться! Если выяснится, что все только ради рисования каких-нибудь пейзажей… Джисон скрежещет зубами, подавляя желание придушить. Но если у него просто бедра ноют от непривычной нагрузки и мучает одышка, то Минхо беспокоит явно что-то более серьезное: с каждым часом становится все бледнее. Он даже не спорит, когда Джисон вызывается нести рюкзак. Стоит камню на веревке дернуться несколько раз, словно от нетерпения, как Минхо с надеждой замечает: — Наверное, мы уже где-то близко. Что именно его беспокоит становится понятно, когда открывается сказочный вид со склона. Туман окутывает крошечные деревья. Сверху кажется, будто это молочное небо протекло. Водопад, спускающийся со скалы, добавляет дымке брызг. Здесь даже дышится по-особенному, в полную грудь. — Вау! Ладно, может такая красота и стоит того, — признает Джисон. Минхо не поднимает взгляда от ног, только выдавливает: — Ага. — Ты боишься, что ли? Минхо так трясется, что все становится понятно без слов. Челка липнет к бледному лбу, делая его похожим на мокрого котенка. Кажется, он не замечает ничего вокруг. — Ты же в курсе, что тебе не обязательно подниматься? Я могу дальше и сам, — напоминает Джисон, потянув за собой обратно в лес. Минхо упрямо поднимается дальше. Среди деревьев он оживает, словно почувствовав опору под ногами, и сразу после пережитого останавливается запить стресс. Припав к бутылке, Минхо запрокидывает голову и жмурится от удовольствия. Джисон невольно залипает на кадык, содрогающийся от глотательных движений. — Слышишь? — спрашивает Минхо, придя в себя. — Кажется, река где-то рядом шумит. Джисон хмыкает. Для него это не новость: он-то в отличие от некоторых полюбовался на водопад, но из-за мук совести — хотя никто не заставляет Минхо подниматься! — даже дразнить не хочется. После еще нескольких глотков, осушивших почти половину бутылки, хочется возмутиться — надо экономить воду! — но обвинения застревают поперек горла. Внимание Джисона привлекает капелька, стекающая по подбородку. Глядя на полуоткрытые блестящие от влаги губы, он старается запомнить до последней детали их изгиб. Сморгнуть наваждение не получается, пока Минхо не вытирается тыльной стороной кисти. — Будешь? Он протягивает бутылку. Джисон, испугавшись интенсивного чувства внизу живота, трясет головой и спешит продолжить путь. Видимо, на лице его написано что-то не то, раз Минхо спрашивает: — Что? Я сделал что-то не так? Он действительно не понимает. Спокойно пьет из бутылки сразу после Джисона. У Минхо вообще все просто. Захотел — разделся. Захотел — лег спать прямо там, где стоял. Он явно не думает ни о том, как это выглядит, ни о том, что о нем подумают. Джисон завидует. Ему тоже хочется, чтобы все было просто. — Просто думаю про реку, — врет он. — Ты прав, она рядом. Когда уже сквозь ветви виднеется блеск бурного течения, Минхо рывком тянет назад за рюкзак. — Стой! — Эй! Ты что… — Т-с-с-с! Ладонь ложится на рот, от неожиданности глаза Джисона распахиваются. С нечто подобного вчера начинался его эротический сон. Сейчас бы его продолжение, а не это вот все. — Там кто-то есть, — шепчет Минхо на ухо, щедро одаривая мурашками шею. — М-м-м? — Приглядись. Справа. Джисон отчаянно пытается сосредоточиться на потенциальной опасности, но пока что получается замечать только собственные ощущения. Минхо слишком близко. Чувствуется, что он напряжен каждой клеточкой тела. Вопрос отрезвляет: — Это не Хенджин? Появляется мотивация что-то рассмотреть. Освободившись из хватки, Джисон приподнимается, но сначала все равно ничего не видит. Движение в нескольких метрах привлекает внимание к троице, двое из которых — амбалы в форме королевской охраны. Не удивительно, что не бросается в глаза: их одежда сливается с листвой. — Не, не похож, — не без облегчения выдыхает Джисон, глядя на то, как кому-то заламывают руки. — Хенджин выше и стройнее. Отчаянные попытки жертвы вырываться напоминают собственный недавний опыт. Ей почти удается сбежать, но цепь натягивается и тянет обратно. Когда глаза сверкают красным гневом, все становится кристально ясно. Меньше недели назад на месте этого несчастного был Джисон. Надо бы помочь… вот только уверенности в своих силах нет, а пережить еще раз пытки совершенно точно не хочется. Он опускает взгляд на трясущиеся ладони. Если снова схватят, то живым уже точно не уйти. Да и Минхо не одобрит: ему же плевать на магов крови. Ввязываться сейчас, когда только удалось уйти от опасности, глупо. Очень глупо. Но сердце не на месте. Как можно просто уйти?.. — Я все сделаю сам, — обещает Минхо, вставая с корточек. — Ты главное не высовывайся! — Что?! Нет! Стой… Он уже не слышит: рванул вперед. Джисон смотрит ему в спину. Внутри все немеет от ужаса. Вот теперь по-настоящему страшно. Мозг еще не перестроился: только что все мысли были о губах Минхо, а в следующее мгновение Джисон уже оказался в эпицентре какой-то заварушки. Черт, разве план не был в том, чтобы ни в коем случае не высовываться? Чужаки оборачиваются на Минхо. Джисон сразу пригибается, но едва успевает сгруппироваться: землю сотрясают несколько толчков. Неужели его так быстро заметили?! Неповоротливые деревья рядом наклоняются в разные стороны из-за образовавшейся трещины в земле, начинается настоящий листопад летом. Птицы разлетаются с возмущенными воплями. Чертыхнувшись, Джисон отползает в сторону и уже присматривает пути отступления, когда до него доносится: — Ты в своем уме? Посмотри, за кого заступаешься! — Отпустите его! — Чтобы он снова напал на короля? Все-таки, не заметили. Точно! С чего бы вообще стражникам знать о том, кем Хан является?.. Просто страх лишил возможности трезво соображать. Джисон подкрадывается ближе в надежде найти более удачную локацию для наблюдения. Пока возится, ситуация сильно меняется. Мага крови не видно, — видимо, нашел способ сбежать, — а у Минхо проблемы: ноги заточены в приличный пласт земли, а его самого держат в воздухе за счет своей же стихии. Черт-черт-черт! В чем дело? Почему он ничего не делает? Глядя на то, как у него подгибаются ноги, Джисон догадывается: высота. Минхо, вероятно так напуган, что не может вернуть себе власть над землей. Ужасное зрелище: он пытается рефлекторно присесть на корточки, а стражники специально расшатывают в разные стороны и глумятся. Сердце сжимается от жалости. Джисон должен что-то сделать. Срочно! Пока он пробует дотянуться стихией до извергов, чтобы обездвижить, один из них вспоминает о слинявшей работе: — А где отродье? — Черт, быстрее! Надо догнать, пока далеко не ушел. — А этого куда? — Да брось в реку — не наши проблемы. Джисон и моргнуть не успевает, как невидимая сила отправляет Минхо в воду. Падение сопровождается такими брызгами, что не остается сомнений: несмотря на сильное течение, наверняка пошел ко дну из-за веса земли, к которой привязан. Паника накрывает с головой: Минхо не умеет плавать! Даже если сможет уничтожить балласт, счет идет на секунды. Стоит магам отвернуться, как Джисон бросается к реке. В спину раздается: — Эй, а это еще кто?! Вместо того, чтобы нырнуть, он выставляет кисть ребром вперед и рассекает движением воздух. Река нехотя замирает, но все же разделяется пополам: с одной из сторон начинает стремительно накапливаться вода. Когда показывается дно, Минхо остается неподвижно лежать с раскинутыми руками. Он оказывается в нескольких метрах от того места, куда его бросили. Ноги до сих пор скованы. — Еще один маг воды! Держи его! Джисон перестает сдерживать бурное течение реки, несущееся вниз, и направляет его на стражников. Благодаря образовавшимся трещинам река легко выходит из русла. Магов сбивает с ног и, хочется верить, смывает с горы. Джисон чавкает по грязи до Минхо и падает на колени рядом. — Хен! — Реакции нет, даже когда трясет за плечи. — Хен, ну пожалуйста! Ты меня слышишь? Кажется, не дышит. Синеватый оттенок губ подсказывает: надо как-то избавиться от воды в легких. Джисон подбирает голову себе на колени и приоткрывает рот Минхо. Попытка выманить воду заканчивается хлюпающим звуком где-то в глубине грудной клетки. В чем дело?! Джисон судорожно соображает, почему ничего не получается. До него доходит: он еще никогда не пытался контролировать воду сразу в нескольких направлениях. Это все равно что делать разными руками противоположные действия, к тому же руки всего две. Джисон принимает решение отпустить из-под контроля ту часть реки, которая стекает вниз и превращается в водопад. Несмотря на то, что он подталкивает столб воды в нужном направлении, Минхо все равно накрывает с головой. — Прости-прости-прости! Потерпи, немного, — просит Джисон, гладя его по сырым волосам. — Все будет хорошо, обещаю. На поддержание новообразовавшегося русла реки все равно уходит много сил. Стоит только Джисону ослабить бдительность, как стихия смоет их обоих к чертям собачьим. Выбора нет: пока Минхо все равно не сдвинуть с места. Работа с легкими оказывается сложнее, чем он себе представлял: если из бронхов вода как-то еще поддается, то из нижних отделов нет. От напряжения у Джисона по спине стекает пот. Наконец удается вытянуть приличную струйку, но радоваться не приходится: это снова не приводит ни к какому результату. — Ну же… пожалуйста! Кожа такая холодная, будто Минхо провел под водой уже несколько часов, а не минут. Это психологически давит. Холодок пробегает по шее, а затем проникает в самое сердце при мысли, что Минхо может не очнуться. Вспоминаются слова: «Просто не хочу остаться один на целом свете». Джисон думал, что для него все иначе, раз всегда был один. Он ошибался. Страх выворачивает наизнанку и заставляет трясти за грудки: — Эй! Не смей оставлять меня! Слышишь? Я тоже не хочу оставаться один! Удар в грудь со всей силы заставляет Минхо рефлекторно втянуть носом воздух и закашляться. Джисон замирает, боясь пошевелиться: вдруг ему все только мерещится, и мираж развеется, как только он пошевелится? Нет, грудная клетка действительно сотрясается под пальцами. Кажется, Минхо снова умирает, — теперь уже от кашля, — но каждый вдох кажется самым прекрасным звуком на свете. Когда Минхо, простонав, обмякает, Джисон притягивает его к себе и крепко обнимает. Получилось. У него получилось! Слезы щиплют глаза, мир размывается. — Хани… — первое, что хрипит Минхо. — Ты что, плачешь? — Нет! Сердце радостно стучит: «Живой! Живой! Живой!» Джисон нехотя отпускает, когда покашливание возвращается, и позволяет опуститься к себе на колени. — Но ты же плачешь. — Тебе кажется, — выдавливает Джисон сквозь улыбку. — У тебя все лицо мокрое. — Это не слезы, это река. Минхо пялится снизу вверх. — То есть у тебя река из глаз льется? — Боже, заткнись, а? — фыркает от смеха Джисон. — Дай порадоваться хоть немного. Не заставляй меня жалеть… Поддавшись порыву, он наклоняется. Хочет поцеловать в лоб, но Минхо выгибается навстречу. Мир замедляется, дыхание перехватывает. Поцелуй выходит кривым, с привкусом соли от слез. Губы соприкасаются практически перпендикулярно друг другу, но у Джисона все равно сердце делает кувырок, а низ живота щекочет от волнения. Минхо отстраняется так же резко, как и прильнул. — Прости! Просто было бы глупо умереть, так и не узнав, каково это целовать соулмейта… — извиняющеся говорит он. Джисон растерянно моргает с открытым ртом, окончательно потеряв связь с реальностью. Слишком много событий для нескольких минут. — Эм… — Знакомый голос заставляет вздрогнуть и поднять голову. — А что здесь происходит? На другом конце берега возвышается фигура. Волосы забраны в хвост, руки скрещены на груди. Минхо с опаской начинает: — Это… — Мой брат, да, — заканчивает за него Джисон. — И давно ты там? Глаза Хенджина смеются, голова наклонена вбок. Он с любопытством рассматривает Минхо. — Достаточно, чтобы подстраховать тебя. Кажется, если бы не я, то вас уже смыло еще минут пять назад.