Сердце пепельной розы

Неспешный шаг. Дома сменялись один за другим. Над городом стояло ровно полдень — летом самый знойный час. Солнце нещадно палило с неба, выгоняя людей в тень деревьев и фасадов. В это время у всех светлых существ был либо обед, либо короткий перерыв. Но несмотря на жару, город не стих. Перешёптываясь, люди делились новостями и слухами: — Кто-то ворчал о новом указе короля, резко ограничившем права ремесленников. — Кто-то тихо возмущался тем, что церковная инквизиция разнесла в щепки пивную лавку за якобы «скверную речь». — Кто-то шептал, что по ночам чувствует на себе чей-то злобный, липкий взгляд. — А кто-то клялся, что видел ребёнка, кожа которого была покрыта корой, а из головы росли молодые ветви, как у дерева... Среди городской суеты по улице медленно шагал Джон Зеркуз. Его каштановые волосы сверкали под солнечными лучами. Карие глаза прищуривались от прямого света, но выражение лица оставалось собранным и спокойным. Он выделялся из толпы не только поведением, но и внешним видом. На нём был лёгкий летний костюм — светлая хлопковая рубашка, жилет, свободные брюки цвета песка и удобные кожаные ботинки. Поверх плеча висела тёмно-коричневая кожаная сумка на ремне. Несмотря на жару, он двигался уверенно и целеустремлённо, и, в отличие от большинства прохожих, не искал укрытия от солнца. Он шёл по улице, вслушиваясь в разговоры прохожих. Доктор умел распознавать в потоке сплетен зёрна истины. Некоторые фразы он мысленно запоминал — могли пригодиться. В его голове вертелась одна мысль: нужно было раздобыть специфический товар — кровь. Несколько банок — валюта, которой он расплачивался с Сейром за знания. Но чтобы получить этот «товар», сперва нужно было забрать то, что он собирался предложить в обмен. Он остановился перед ничем не примечательным домом. Здание выглядело как мастерская, переоборудованная из старого одноэтажного дома. Ни новое, ни ветхое — с потемневшими от времени стенами и выцветшей вывеской над входом. Из каменной трубы на крыше лениво вился дым — хозяин, похоже, трудился, несмотря на жару. Джон постучал в дверь. Дверь отворил мальчик лет четырнадцати. Короткие чёрные волосы, острые черты лица и жёлтые, настороженные глаза. Он выглядел немного испуганным, но голос его прозвучал уверенно: — Лавка «Стальной молот». Чем можем быть полезны? — Я хочу встретиться с вашим главой, — мягко и спокойно ответил доктор. — Скажи Грю Митесею, что к нему пришёл его партнёр — Джон Зеркуз. — Проходите. Присядьте и подождите немного, пожалуйста, — кивнул юноша и провёл гостя внутрь. В комнате ожидания стоял простой, но удобный диван, на который Джон сел с деловым видом. А мальчик скрылся за занавеской, ведущей вглубь лавки, чтобы передать сообщение. Долго ждать не пришлось. Через несколько минут с противоположного конца комнаты появился другой мальчик — на вид лет восьми, с огненно-рыжими волосами и проницательными зелёными глазами. Он широко раскинул руки, будто собирался броситься в объятия: — Джон! — воскликнул он с тёплой улыбкой. — Давно не виделись! Надеюсь, не слишком долго ждал? Доктор резко поднялся с дивана и ловко увернулся от объятий. — Прошло всего-то три месяца. А ждал — да уж, страшно долго... целых четыре минуты! — с ворчанием произнёс он, сложив руки на груди. — Ну-ну, не бурчи. Присаживайся, — с усмешкой предложил рыжий мальчишка, указывая на кресло. Они сели друг напротив друга: Джон — на диван, его собеседник — в массивное, чуть не по размеру, кресло. — Смотрю, дела у тебя в гору пошли, — заметил Джон, скользнув взглядом по обстановке. — У тебя уже и подмастерья есть... Дай угадаю — все дети? С иронией в голосе он произнёс последнюю фразу, не скрывая усмешки. — Все благодаря тебе, — бодро начал рыжий. — Сталь, которую ты придумал, буквально нарасхват! Ко мне валом валят и королевские рыцари, и святые в латах из церкви. Вечно между собой спорят, кто первый был в очереди. А уж про остальные твои идеи — вообще молчу. Я просто не успеваю зделать все заказы. Он гордо расправил плечи несмотря на то, что выглядел как ребёнок. — И вообще, — добавил он с вызовом, — мои подмастерья — не дети, а юноши. Все достигли четырнадцати — возраста, когда уже можно выполнять тяжёлую работу. В отличие от взрослых, они хотя бы не недооценивают меня. Это был Грю Митесей — владелец мастерской «Стальной молот», мастер на все руки и надёжный партнёр Джона. Несмотря на внешность восьмилетнего мальчика, Грю на самом деле был старше доктора — ему уже перевалило за сорок. Всё дело в благословении Авраила. Никто точно не знал — была ли это ирония бога Света или же истинная благодать, но в возрасте восьми лет рост Грю остановился. Люди сначала подумали, что он проклят. Но именно Джон, ещё во времена своей службы в церкви, доказал обратное: мальчик не проклят, а благословлён. С тех пор многое изменилось. Грю, несмотря на детское тело, имел законное право посещать таверны и пить пиво. Люди всё ещё бросали на него косые взгляды, но после того, как церковь признала его носителем благословения, большинство притихло. Хотя злобные шепотки за спиной остались — теперь они завидовали. Но были и те, кто просто презирали его за «нечестную» удачу. Однако сейчас Грю это всё волновало мало. У него была популярная лавка, устоявшееся имя, и, самое главное — возможность работать и жить в своё удовольствие. У него были клиенты, подмастерья и друзья, и одного из таких друзей он с радостью встретил сегодня. — Ты пришёл ко мне, потому что у тебя есть новая идея? — с деловым видом начал Грю, сложив руки на груди и серьёзно уставившись на доктора. Голос звучал строго, но глаза блестели от нетерпеливого любопытства. — Да, идея, с которой справится только такой мастер, как ты, — ответил Джон, открывая свою кожаную сумку. — Ну и что же на этот раз? — с озорным интересом спросил рыжий мальчишка. Несмотря на сорок лет за плечами, в душе он оставался ребёнком — энергичным, живым, увлечённым. Его пыл не угас даже после всего дерьма, которое ему довелось пережить за свою необычную жизнь. Доктор бережно достал из сумки свёрток бумаги и протянул его: — Вот. — Голос его звучал торжественно, как будто он вручал ключ от древней тайны. Грю развернул чертёж и стал изучать. На первом листе была изображена необычная, на первый взгляд, конструкция. Две длинные гибкие полоски располагались по краям ткани, между которыми тянулась цепочка мелких зубчиков, соединённых хитроумным ползунком с ручкой. При движении этого ползунка зубчики сцеплялись и образовывали цельную линию. Снизу чертежа аккуратно было выведено название: «Молния» — механизм для быстрого застёгивания одежды. — Удивительно, — пробормотал мастер. — Идея простая, а реализация будет дьявольски сложной... Он перевернул страницу. На втором листе была изображена круглая, будто бы цветочная конструкция с множеством тонких спиц, расходящихся из центра, как лучи. Поверх них натягивалась ткань, складывающаяся подобно лепесткам. Центральный стержень, судя по примечаниям, служил ручкой. Конструкция раскрывалась, формируя купол над головой. Снизу было написано: «Зонт» — лёгкое портативное укрытие от дождя. Грю усмехнулся и покачал головой: — И это ты называешь просто «идеей»? Да с этим можно перевернуть представление о комфорте! — Итак, — с хитрой улыбкой сказал доктор, — за эти чертежи я рассчитываю получить от тебя тот самый заказ. Мастер хмыкнул и отложил чертежи: — Заказ готов. Мои ребята уже всё упаковали. Сейчас позову их — погрузим всё в карету и доставим куда скажешь. — Чудесно, — кивнул Джон. — Вызовите экипаж и аккуратно погрузите. Адрес я укажу лично — улица Винстром, дом 44. Прежде чем проститься, Грю засыпал учёного вопросами: как должен работать «зонт», выдержит ли «молния» нагрузки, и как сделать их долговечными. Джон терпеливо всё объяснил, даже что-то дорисовал на полях. Пожав друг другу руки, они распрощались. Доктор сел в карету рядом с аккуратно упакованным грузом и вскоре отправился в путь. По мере того как карета продвигалась вперёд, облик улиц постепенно менялся. Сначала проезжали мимо относительно новых домов — с чистыми фасадами и ухоженными окнами. Затем здания становились всё старее, штукатурка облезла, крыши перекошены, окна заколочены досками. Вскоре дорога привела в один из самых нищих районов Сиднея — трущобы. Здесь не было городской стражи. Только безысходность. Узкие улицы были усыпаны мусором, между переулками сновали оборванные дети, а на углах сидели мужчины и женщины с потухшими глазами — нищие, отброшенные на дно общества. Карета остановилась у покосившегося здания с вывеской «Сокол» — старый, обшарпанный бар, чья слава давно поблекла. Здесь пили те, кому больше некуда было идти. — Берите ящики. Несите за мной, — приказал доктор своим помощникам, указывая на аккуратно упакованный груз из лавки Грю. Он шагнул внутрь, и в лицо тут же ударил запах дешёвого алкоголя, пота и сырости. Как всегда, завсегдатаи бара пытались забыться: кто — в стакане, кто — в драке. В углу двое мужчин, выронив недопитое пойло, сцепились в яростной возне. Их движения сбивали стулья, один из них уже опрокинул стол. — Здесь не драться! — рявкнула девушка за стойкой, ударив кулаком по деревянной поверхности. — Устроите бардак — никакой выпивки! И за каждый разбитый стакан заплатите по полной! Мужчины замерли. Один из них уже поднимал кулак, но, встретившись с её взглядом, резко сел обратно. Второй молча вытер кровь с губы и тоже занял место у стены. В этом заведении знали — лучше слушаться барменшу, чем потом дорого платить. — О, а тут всё по-прежнему, — с лёгкой усмешкой бросил Джон, подходя к стойке. Девушка, вытирая стакан тряпкой, взглянула на него исподлобья. Ей было около двадцати пяти. Худощавая, с острыми скулами и чётко очерченным подбородком. Медные волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились на лоб. Глаза — янтарные, внимательные, слегка уставшие. На щеке тянулся тонкий белый шрам. Она носила простую рубашку с закатанными рукавами и кожаный корсет поверх неё — практично, чтобы никто из пьяных дебоширов не посмел приставать. — Чего тебе, док? — буркнула она, вернувшись к своим стаканам. — Мне нужен твой босс. Проведи к Санчезу Малдраго. Дело серьёзное, — голос Джона стал чуть тише, но твёрже. Девушка тяжело вздохнула, словно знала, во что это всё может вылиться: — Ладно. Иди за мной. Она провела его через боковую дверь в дальнем углу бара. За ней начиналась другая часть заведения — настоящая. Тут не разливали спиртное и не пели пьяные песни. Тут заключались сделки, велись переговоры, решались чьи-то судьбы. Бар — был лишь прикрытием. В дальнем углу просторного, но тускло освещённого кабинета сидел Санчез Малдраго — глава подпольной группировки «Клюв Сокола». Он восседал в массивном кожаном кресле, как истинный властелин подпольного мира, раскинув руки по подлокотникам, словно был хозяином не только этой комнаты, но и всего, что творилось за её пределами. На нём был тёмно-вишнёвый фрак из тонкой ткани, подчёркивающий его изысканный вкус, а на шее — тёмно-синий шёлковый галстук, небрежно, но стильно повязанный. На пальцах блестели массивные золотые перстни с изумрудами и чернёными вставками, а на шее — толстая цепь. Через левый глаз пересекал старый, неровный шрам, который, казалось, сам стал частью его устрашающего имиджа. Но больше всего внимание приковывали очки с жёлтыми стёклами, подаренные ему когда-то Джоном. Санчез полюбил этот аксессуар с первого взгляда, и теперь жёлтые линзы стали его визитной карточкой. По бокам от него стояли двое амбалов — в простых, но прочных одеждах. Их мускулы буквально выпирали из-под ткани, лица были каменными, руки — наготове. Слова им были не нужны. Их задача — молча подчиняться и внушать страх. Перед Санчезом — трясущийся мужчина, бледный, взмокший, с синяками под глазами и расцарапанными руками. Его взгляд метался, он дышал тяжело, словно воздух в комнате давил на него. Зрачки расширены, губы пересохли, зубы выбиты частично, волосы всклочены, а ногти обгрызены до мяса. Он весь дрожал, иногда дёргаясь в конвульсивных подергиваниях — типичная картина ломки. — Я верну... Я всё верну! Мне просто нужно ещё немного времени... — прохрипел он, с мольбой глядя на главу преступного мира. Санчез спокойно достал платок, протёр свои жёлтые очки, неторопливо вернул их на лицо и, не меняя ровного тона, ответил: — Ты уже говорил это, Рик. И не раз. Я знаю, у тебя нет денег. И не будет — по крайней мере в этой жизни. Я дал тебе больше времени, чем ты заслуживаешь. Он щёлкнул пальцами. — Уведите его. Продадим по частям. Мужчина замер на мгновение, не веря в услышанное, а затем вцепился руками в край стола: — Нет! Нет, не надо! Прошу! Я всё верну! Я всё— Но было поздно. Двое громил схватили его под руки, как мешок, и потащили прочь. Он извивался, упирался, визжал, но силы были не равны. Шум его отчаянных мольб стих в коридоре, оставляя после себя тяжёлую тишину, в которой можно было услышать даже каплю, падающую в стакан. Санчез, откинувшись на спинку кресла, вновь повернул голову к двери, откуда вошёл Джон. — А вот и мой старый партнёр. Добро пожаловать, доктор. Надеюсь, ты пришёл с чем-то интересным. — его губы тронула ухмылка. — Все мои идеи интересны и гениальны, — с самодовольной улыбкой произнёс Джон, уверенно подходя к главе подполья. За его спиной, словно тени, следовали двое помощников — юноши лет семнадцати. Каждый нёс в руках по большой коробке, укрытой плотной серой тканью. Внутри — его очередной заказ, который, как всегда, был чем-то необычным. Санчез кивнул, приветствуя старого знакомого: — Знаю. Именно поэтому для тебя мои двери всегда открыты, доктор. Он поднялся со своего «трона» и жестом пригласил Джона пересесть на удобное кресло напротив — в более нейтральную зону, где они могли говорить практически как равные партнёры, а не как клиент и криминальный магнат. — Проходи, устраивайся. — добавил он добродушно, но с привычной властной ноткой. Джон опустился в кресло, а его помощники остались стоять позади, бесшумные и сосредоточенные, будто статуи, ожидавшие команды. Тем временем Санчез подозвал к себе ту самую девушку, что привела Джона в бар: — Детка, сегодня ты просто великолепна, — мурлыкнул он, обвивая её рукой за талию и усаживая себе на колени. Его пальцы скользнули по её плечу, затем по шее. Он начал осыпать её поцелуями — сначала в шею, потом в запястья. — Мне работать нужно, — нахмурилась девушка, пытаясь отстраниться. — Ну ты же работаешь на меня, значит — и для меня, — лениво ответил Санчез, не собираясь отпускать. — Цыц, павлин, — фыркнула она, занося руку, будто готовясь врезать. Он лишь рассмеялся в ответ, наслаждаясь игрой. Наконец, вырвавшись из его объятий, она выскользнула из комнаты. Санчез ещё пару секунд смотрел ей вслед с ухмылкой, затем повернулся к Джону. Доктор сдержанно наблюдал за этой сценой и мысленно усмехнулся: «Кому расскажу — не поверят. Глава одной из самых влиятельных подпольных группировок королевства Финон ведёт себя как обыкновенный щенок перед собственной барменшей.» Когда дверь за девушкой закрылась, он перешёл к делу: — Мне нужна кровь. В больших количествах. Где-то восемнадцать банок к сегодняшнему вечеру. После этих слов в комнате воцарилась лёгкая тишина. Помощники Санчеза переглянулись, а сам криминальный босс внимательно уставился на Джона, приподняв одну бровь. — Так много? — с лёгким удивлением прищурился Санчез, потирая подбородок. — Делаешь какое-то новое лекарство? Или у тебя очередной тайный проект, о котором лучше не спрашивать? — Пока что это только эксперимент, — спокойно ответил Джон, как всегда уклончиво, — подробности расскажу, когда будут результаты. Глава подполья кивнул, будто и не ждал другого ответа: — Хорошо. У меня как раз есть несколько должников, что не смогли расплатиться. Я продам тебе их кровь. Чем оплатишь? Джон махнул своим помощникам, и те подошли ближе, опустив на пол тяжёлые деревянные ящики. По команде учёного они сняли серую ткань, открыв содержимое: стальные изделия — мечи, топоры, кинжалы. Сталь отливала ровным, серебристо-серым блеском, а гравировка на клинках говорила о мастерстве высшего уровня. — Ого… это же та самая сталь! — с восхищением прошептал один из людей Санчеза, проводя пальцем по безукоризненно гладкому лезвию. — Где ты её достал? — нахмурился Санчез. — Насколько я знаю, в той лавке заказы расписаны на целый год вперёд. К ним даже святой рыцарь не протиснется без взятки. Джон лишь невозмутимо пожал плечами, как бы говоря: «У меня есть связи, о которых ты не узнаешь». Санчез довольно хмыкнул: — Хорошо. Мои ребята доставят тебе кровь. Сегодня к вечеру будет весь объём. — Он одобрительно поглядел на оружие. — В последнее время мои смельчаки столкнулись с трудностями во время перевозок… но с такими игрушками станет полегче. — Что за трудности? — сразу насторожился учёный, сдвинув брови. Глава «Клюва Сокола» нахмурился: — Нечисть. — Он понизил голос и наклонился чуть ближе. — По ночам улицы начали кишеть тварями, которых раньше у городских стен и близко не было. Оборотни, зомби, какие-то ползучие чудища. Мы раньше могли спокойно провозить партии, теперь же каждая ночная вылазка — как борьба. — И как давно это началось? — Джон зацепился за деталь. — Пару недель назад. Почти в то же время, как пришли слухи о той деревне… как её… Неостраль, кажется. Доктор молча кивнул, делая мысленную заметку. Случайностей в таких делах не бывает. Джон познакомился с Санчезом Малдрагоем несколько лет назад — в тот самый момент, когда глава подпольной группировки оказался на грани гибели. Тогда его левую руку сильно повредила магическая ловушка, установленная в одном из покинутых особняков старой знати. По слухам, в том доме когда-то жил тёмный маг, и даже спустя столетия его заклинания продолжали работать. Санчез, желая завладеть оставшимся имуществом, лично участвовал в вылазке… и поплатился. Магия прожгла ткани, исказила кости, а по коже медленно начали расползаться тёмные пятна, словно сама смерть оставляла на нём свою подпись. Обычные лекари разводили руками. А в церковь он обращаться не мог — такие, как он, были вне закона. Так судьба свела его с Джоном Зеркузом — талантливым, но слишком свободолюбивым учёным, чтобы служить церковным канонам. Доктор не только остановил разложение тканей, но и восстановил подвижность руки, частично заменив разрушенные участки специальной сплавной вставкой, разработанной им же. Это было чудо науки, прикрытое пылью подполья. С тех пор между ними возникли прочные деловые узы. Санчез стал не просто партнёром — он обеспечивал ресурсами, защитой и связями, помогал с распространением изобретений Джона. Без его поддержки большинство разработок доктора так и остались бы на страницах чертежей. Общество с подозрением относилось ко всему новому. Но хуже всего было другое: церковь имела монополию на науку. Каждый новый товар, каждая инновация обязаны были пройти долгую проверку в церковных архивах и лабораториях. Иногда процесс занимал годы — если изобретение вообще попадало в рассмотрение. А чаще всего — просто накладывался запрет "во имя безопасности". Без объяснений. Без права на апелляцию. Множество перспективных идей и разработок других учёных гнило в сундуках, потому что церковь решила, что они "не вписываются в догму". Джон понимал, что работать через подполье — риск, порой грязь, от которой невозможно отмыться. Но он также знал: если не идти в обход системы — никто не узнает о его открытиях, никто не получит помощь, которую он мог бы дать. И, что самое главное — его труды навсегда останутся лишь пылью на полке, как и труды многих до него. — Что за слухи про деревню? — Джон прищурился, устроившись поудобнее в кресле. Санчез откинулся назад, не спуская с него взгляда сквозь свои жёлтые очки. — Говорят, в одной деревне, на юге от столицы, дети прокляты. Кто-то утверждает, что они медленно превращаются в деревья. Сначала стали вялыми, будто всё время спят, потом на коже появились ветки, корни... теперь у некоторых из них на плечах и спине растут настоящие листья. — И церковь? — нахмурился Джон. — А церковь, похоже, не спешит вмешиваться. — Санчез пожал плечами. — Либо не верят, либо, как обычно, не видят выгоды. Может, даже знают больше, чем говорят, и решили, что проще оставить всё, как есть. Кто будет жалеть бедных крестьян? — А жители? — Паника. Настоящая. — Глава подполья потер подбородок. — Некоторые уехали из деревни, прихватив всё, что могли. Кто-то пошёл за помощью в крупные города, кто-то наоборот заперся дома и молится с утра до ночи. А есть и такие, кто говорит, что это расплата за грехи: мол, кто-то потревожил что-то, что тревожить не стоило. Он на секунду замолчал, а потом добавил, глядя прямо в глаза учёному: — Один мой человек слышал, как старуха у трактира шептала, что природа мстит. Что в лесу проснулся Древний Страж, и теперь он забирает тех, кто переступил черту. Джон молча кивнул, его лицо стало ещё серьёзнее. Он знал, что такие слухи не рождаются на пустом месте. И если они уже дошли до трущоб Сиднея, значит, всё гораздо серьёзнее, чем казалось. — А сам ты в это веришь? — с интересом спросил Джон, глядя на Санчеза. Тот тихо усмехнулся и, пригубив бокал тёмного рома, ответил: — Верю ли я?.. — повторил он задумчиво. — Не знаю. Мне ещё моя прабабка в детстве говорила, что в лесу живут духи, стражи, дети природы, и лучше их не тревожить. Мол, они следят за порядком и могут наказать любого, кто причинит вред их земле. Но я тогда думал, что это обычные сказки. Такие же, как про личей или… принца вампиров. — он хмыкнул, усмехаясь. — Всякий бред, чтоб дети не лазили, куда не следует. Глаза Джона вспыхнули интересом. — Принц вампиров? Это уже интересно. Что за байка? Санчез откинулся на спинку кресла, поправил свои очки с жёлтыми стёклами и заговорил чуть тише: — Есть такая старая городская легенда. Говорят, что как у людей есть короли, принцы, принцессы, так и у нечисти есть своя знать. Принц вампиров — самый страшный из них. Он якобы защищает всех нечистых от церкви и охотников. Говорят, что он не просто сильный, а почти бессмертный. Кто-то уверяет, что у него чёрные волосы, кто-то — красные, а есть те, кто говорит, что белые как снег. Но все сходятся в одном — глаза у него алые, и глядя в них, можно замёрзнуть даже летом. Ледяной взгляд, как будто в саму душу лезет. Джон слушал, не перебивая, и всё больше погружался в свои мысли. «А ведь Сейр... У него красные глаза. Он невероятно силён, спокоен. Никогда не говорит о прошлом... И избегает церковников, как огня. Может ли быть?..» — промелькнуло у него в голове. — Даже если спрошу... — пробормотал он себе под нос, — …вряд ли он ответит. Поднявшись, доктор коротко попрощался с главой подполья, тот в ответ просто кивнул. На улице уже клонило к закату. Город начинал замирать, уступая место теням и тишине. Джон, погрузив всё в карету, отправился в обратный путь. Помощников он отпустил — те поехали обратно в «Стальной Молот». Вместо них, в карету аккуратно занесли деревянные ящики с плотно закупоренными банками крови, укрытыми чёрной тканью. Всю дорогу назад он ехал в тишине, обдумывая услышанное. Принц вампиров, дух леса, проклятие, церковная ложь... Всё это слишком тесно переплеталось. И он чувствовал, что в самом центре этой паутины — Сейр.