Сердце пепельной розы

Сейр с лёгкостью снял замки, и наконец медленно открыл скрипучую дверь. — «Что же ты прячешь от меня, Джон?» — шепнул он в полумраке. За ней оказалась… ещё одна дверь. Но теперь — без замков. Вместо простого дерева — холодная тёмная сталь, гладкая на вид. — «Дверь за дверью? И эта, похоже, не для простых гостей. Наверняка с ловушками…» — промелькнуло у Сейра. — «Этот человек действительно скрывает много тайн…» Он провёл ладонью по стальной поверхности. Она была безупречно ровной, ни царапин, ни вмятин, ни пылинки. Будто кто-то ежедневно протирал её. Внутри проснулся неудержимый интерес, граничащий с раздражением. Он слишком давно чувствовал, что Джон что-то скрывает. И в этот момент воспоминание ворвалось в сознание. Это было не так давно —в один из обычных дней. Джон тогда ушёл на рынок утром, как всегда. Обычно он возвращался к полудню — довольный, с парой новых свёртков, рассказывал, какие упрямые торговцы, как ему пришлось уговаривать мясника или обмануть аптекаря на пару монет. Всегда был разговорчив, иногда ворчал, иногда смеялся, иногда чертыхался, если его кто-то разозлил. Но всегда — был живым. И, конечно же, всегда улыбался Сейру — той своей немного глуповатой, тёплой, искренней улыбкой. Когда вампир спрашивал, что человек так долго делал то доктор лишь переводил стрелки: -А ты что, соскучился по мне? – он шел к вампиру с распростёртыми руками чтобы обнять его, но Сейр всегда уворачивался. После этого вампир получал новую книгу, Джон садился за стол, начинал ужинать и не затыкался. Мог полчаса спорить о глупости богословов, жаловаться на качество варенья. Это было… обычным. Теплым. Живым. Но в тот вечер всё пошло иначе. Джон вернулся поздно, почти в сумерках. И впервые без слов. Он попытался улыбнуться, но улыбка была чужой — не тёплой, не настоящей, а натянутой, искусственной, как у человека, который врет даже себе. Сейр почувствовал это сразу. Он ничего не спросил. Просто кивнул и, как всегда, встал рядом со столом, наблюдая, как человек ест. Джон молча сел. Так тихо… Он просто ел. Без привычного ворчания. Без фраз о том, как плохо солят хлеб, как подорожал сироп. Без рассказов, споров, смеха. Просто... ел. В комнате стояла гнетущая тишина. Закончив ужин, он поднялся на второй этаж. Переоделся. Лёг спать. Словно тень самого себя. Эта тишина не давала Сейру покоя. Он медленно, бесшумно вошёл в спальню доктора. В темноте его фигура казалась тенью, но он двигался уверенно. Подошёл к кровати и сел на край, рядом с головой человека. Наклонился, прошептал тихо, почти ласково на ухо человека: -Что случилось? Тишина… — Я знаю, что ты не спишь, — добавил он чуть громче. Секунда. Другая. — Ничего, — прозвучал наконец глухой голос Джона. — Ты можешь обманывать других. Можешь обманывать даже самого себя. Но меня — не обманешь, — настаивал вампир. — Какая тебе разница? — огрызнулся человек, не открывая глаз. Действительно. Между ними был договор, не дружба, не привязанность. Почему Сейр так интересуется? До тех пор, пока условия соблюдаются, он мог бы и не заботиться о человеке. И всё же... он сидит здесь, ночью, в его комнате. Почему? Он попытался себе ответить. Неужели... он привязался к человеку так бистро? Бред. Этому должно бить другое объяснение. Почему он решил наказать Джона именно так? Он мог бы наказать человека по-другому. Он поклялся именем, что не убьёт его, но ведь остались иные способы. Он мог сломать ему кости, мог заколдовать его, заставить пережить худшие страхи, лишить воли и сделать послушной куклой, используемой днём как сборщика информации и прикрытие. Но он сделал иначе. Он целовал, обнимал, кусал, исследуя каждую часть горячего тела, полного жизни. Он предложил сделку, он уступил, он стал домохозяйкой и поваром. Он согласился отвечать на вопросы. Почему? Вампир не смог найти ответа. —Твоя кислая мина испортила мне настроение, – с притворной издёвкой наконец ответил Сейр. Он нырнул под одеяло, прижался к Джону, обнял. Его руки, холодные, как у мертвеца, легли на тёплую спину учёного. Сейр — холод, Джон — тепло. Дитя Тьмы и дитя Света лежали, обнявшись. Два мира, две противоположности, связанные чем-то что никто не из них не мог понять. Спустя несколько минут человек заговорил: — Сегодня годовщина смерти моей сестры… Пауза. Затем — продолжение: — Я ходил к ней на могилу. А по пути назад… встретил их. Сейр не перебивал. Он продолжал молча гладить его спину, прислушиваясь. — Мои родители узнали, что я ходил к ней… Они пришли туда, но не чтобы почтить её память вместе. Нет. Они снова хотели денег. Он выдохнул. — Мы поссорились. Я сказал, что не дам им ни гроша. Отец, хоть и стражник, всё пропивает. Мать не работает. Раньше она прикрывалась заботой о сестре. А работал я… А потом… они продали меня церкви. Он сделал паузу. Ждал реакции. Но вампир не шелохнулся. Лишь продолжал гладить. — Потому что я был не такой, как все. Я задавал вопросы, на которые никто не мог ответить. Был слишком любопытен. Я не хотел покидать сестру, но выбора не дали. А через шесть лет она покинула этот мир. Тогда я покинул церковь и решил стать доктором. Чтобы лечить все болезни или проклятия. Неважно бедных или богатых. — Хорошая цель, — мягко, почти шёпотом, ответил Сейр. В этих словах было что-то... особенное. Тёплое. Искреннее. Не в духе вампира. И Джон это почувствовал. Сейр обычно не разговорчив, а даже если говорил, то ети слова такие сухие, холодные, полные безразличия, но сейчас ети слова согрели человека. Он прижался крепче, будто черпал тепло в ледяных объятиях. Вскоре его дыхание стало ровным и спокойным. Он уснул. Сейр лежал, не двигаясь. Слушал это ровное, теплое дыхание на своей груди. И в голове мелькнула мысль: «Может быть, привязаться к этому человеку не так уж плохо… По крайней мере, пока я снова могу почувствовать это тепло…» Вампир вернулся из воспоминания в реальность. Перед ним — стальная дверь, за которой скрывались тайны Джона. И в его груди боролись два чувства: холодная, цепкая паранойя, жаждущая истины… и что-то иное — тёплое, хрупкое… доверие, которое построили Джон и Сейр к друг другу. Он почувствовал импульс от Чёрной Розы. Он призвал её в ладонь и посмотрел внимательно. Главный артефакт Богини Тьмы — Ахлис — менял свою форму в зависимости от владельца. По началу у Сейра он бил в форме ритуального кинжала, но в какой-то момент стал цветком. Бутон бил закрыт, а на стебле не било шипов поэтому он не мог понять, что это за цветок. Затем — чёрно-белый подсолнух. Потом… инцидент изменил всё. Подсолнух превратился в Чёрную Розу — с острыми шипами и черним бутоном. От одного лесного духа он узнал, что подсолнух символ дружбы, а чёрная роза — это символ траура, конца отношений, таинственности… Но в то же время — знак силы духа, сопротивления, преодоления трудностей. Теперь роза изменилась вновь. Шипы стали мягче, а на лепестках появились алые прожилки. От артефакта исходил тёплый, мягкий, тусклый свет. Сейр поднёс бутон к губам и прошептал: — Моя богиня… Вы хотите, чтобы я не открывал эту дверь? Чтобы человек сам открыл её передо мной?.. Лёгкий импульс — и его руки окутало приятное тепло. — Хорошо. Я подожду. Он вздохнул и восстановил замки и ловушки на место магией, как будто никогда и не пытался войти. Потом поднялся в свою комнату. На двенадцатую ночь после отъезда Джона в деревню Неостраль, Сейр отправился в путь. Он преодолел путь, на который у кареты ушло бы две недели, за одну ночь. Всего пару часов до рассвета. В небе ещё царила густая тьма, лишь на горизонте едва заметно проступала бледная серебристая полоска — вестник приближающегося утра. Сейр, как и планировал, отправился осмотреть деревню, чтобы своими глазами найти возможные причины гнева лесного духа. Деревня оказалась небольшой — старые, перекошенные домики, деревянные заборы, кое-где сгорбленные, словно от старости. При его скорости обход занял не более часа. — Итак, подведём итоги... — пробормотал вампир, остановившись на краю деревни и сложив руки за спиной. Его взгляд скользил по силуэтам в темноте. — Территория лесного духа находится примерно в трёх километрах на северо-запад от деревни. Это чувствуется по ауре. А теперь южная сторона... — он взглянул туда, где в темноте едва угадывались обрубки деревьев. — Судя по оставшимся пням, деревенские добывают древесину именно там. Значит, они не заходят на земли духа. Не в вырубке дело. Он прошёлся ещё немного, ступая бесшумно, как тень. — Охота? Возможно. Но духи леса редко гневаются просто за охоту, если, конечно, не было убито священное животное... А их не так просто найти, не то, что подстрелить. Иначе уже давно половина королевства была бы проклята. Он посмотрел на деревню сверху, стоя на невысоком склоне. — Церкви или храма здесь нет. Значит, за помощью к церковникам жители обращаются в соседние деревни или города. Возможно, именно поэтому и не получили своевременной помощи. После появления проклятия — когда дети начали обрастать корнями — многие бежали отсюда. Остались только самые упрямые или те, кому бежать просто некуда. Он помолчал. — Из необычного — в центре площади растёт молодое деревце... На первый взгляд — обычное, но от него исходит странная энергия. Слишком живая, слишком... осознанная. Может, в этом что-то есть. Он на мгновение прикрыл глаза, впитывая в себя всё, что узнал. — Что ж... Пора искать ответы у самого источника. У лесного духа. На востоке небо начало светлеть — день неумолимо приближался. Вампир вздохнул. — Скоро рассвет... Надо спешить. И с этими словами он устремился в сторону рощи, что простиралась к северо-западу от деревни Неостраль. Мгновение — и его фигура растворилась среди деревьев, ускользая в глубины леса. По мере того, как наступал рассвет, тёмный отблеск ночи медленно рассеивался на горизонте. Алые, сияющие в темноте глаза Сейра поблекли, их цвет сменился на приглушённо-голубой. Как и всегда с приходом дня, его сила начала убывать. Лёгкость движений исчезла, тело стало чуть тяжелее, рефлексы — медленнее. Вампир больше не мог мчаться по лесу с прежней скоростью, но, к счастью, большую часть пути до территории лесного духа он уже преодолел. Чувства притупились. Острые ощущения ночного охотника уступили место дневной слабости. Однако Сейр был готов к этому. Днем ночные создания теряли свои силы, но не магию. Он знал: магия не подвластна времени суток. Она живёт в воле, знании и концентрации, а не в свете или тьме. Сейр за свою долгую жизнь изучил и отточил магию именно для того, чтобы не бить беспомощным днем. Магия покрывала его слабости днем. — Аскель деор, — прошептал он, активируя заклинание магического зрения. Перед ним открылся новый, волшебный слой реальности. В нём всё было пронизано нитями энергии: деревья пульсировали еле уловимыми потоками жизни, ветер мерцал остаточной магией природы. Сейр искал сердце лесного духа — точку, где сосредоточено его сознание. Дух сам по себе был повсюду в этом лесу, но услышать его голос и быть услышанным можно было только у сердца — в самом старом и великом дереве. Он медленно продвигался вперёд, прячась в тенях деревьев, избегая прямых солнечных лучей. В магическом зрении сердце духа выглядело как вращающееся ядро энергии, от которого расходились потоки магии, уходящие глубоко в землю — к корням. Ядро было насыщено живой силой природы и светилось чуть ярче всех других источников. Наконец Сейр нашёл это дерево. Оно было старше всех вокруг — его ствол испещрён морщинами времени, а могучая крона тянулась высоко в небо. Вокруг этого дерева протекала небольшая речка, разделяясь на два рукава и соединяясь обратно, образуя естественный водяной ров, изолировавший дерево со всех сторон. Из-за этого над деревом не было ни малейшей тени — солнечные лучи падали прямо на него. — Хитро... — тихо пробормотал Сейр. Для обычного вампира это стало бы непреодолимым препятствием, ведь солнечный свет причиняет им боль и ослабляет. Но не для него. Чёрная Роза, древний артефакт Богини Тьмы, защищал Сейра от губительного света. Цветок в его руке слабо пульсировал, обволакивая его ауру тенью, скрывающей его тело от жгучих лучей. Без страха он пересёк мост из света и подошёл прямо к сердцу леса. Воздух вокруг задрожал, трава тихо зашелестела, а птицы замолкли. Здесь, у древнего дерева, царила иная тишина — не пустая, а внимательная. Лес ждал его слов. Положив ладонь на шероховатую кору дерева, Сейр осторожно направил тонкий импульс собственной магии в самое ядро. В ответ из глубины древесного тела вырвался обратный поток — мягкий, тёплый, обволакивающий, словно ветер среди листьев весеннего леса. Он окутал ауру вампира, знакомясь с ней, изучая, оценивая. — Сейр Грюэль... — донёсся до его сознания тихий, женский голос, едва различимый, будто шелест листвы вдалеке. Вампир вздрогнул. «Имя и фамилия. Имя — ещё ладно, но откуда дух знает мою фамилию? Я не называл её никому уже много лет. Для всех я — просто Сейр...» — Ты, возможно, не помнишь меня, но я всё же скажу. Меня зовут Трейни. «Трейни?.. У этого лесного духа есть имя?» — удивился Сейр. Он напряг память, перебирая в уме прошлые встречи с духами, но никаких воспоминаний, связанных с этим именем, не всплыло. Он задал прямой вопрос: — Трейни, это ты прокляла жителей деревни, что находится недалеко от твоей территории? — Да, — прозвучал краткий и уверенный ответ. — Они причинили тебе вред? — продолжил Сейр. — Нет. Не мне. А моему сыну. Сейр напрягся. «Сыну?» — промелькнуло у него в голове. Лесной дух способен родиться только в местах, где концентрируется огромная магия природы. Формирование одного ядра занимает от двух до трёх столетий. Но, глядя на это древо, он оценил возраст Трейни как примерно шестьсот лет. За это время действительно могло сформироваться ещё одно ядро, особенно если поблизости скопилась достаточно мощная энергия. Если два духа рождались рядом, старший считал себя родителем младшего. Это увеличивало территорию влияния, и Трейни, вероятно, воспринимала юного духа как собственного сына. «Неудивительно что мне пришлось так долго искать.» — Что случилось с твоим сыном? — спросил Сейр, нахмурившись. — Жители деревни срубили его? — Нет. Всё началось примерно пятьдесят лет назад. К нам пришёл старик, на закате своей жизни. В его теле была магия в избытке — больше, чем оно могло вынести. Смерть уже дышала ему в спину. Он попросил меня позволить ему стать частью леса. Я хотела отказать, но... он предложил кое-что в обмен. «Интересно...» — Сейр замер, слушая. — Он пообещал создать тело для нас, чтобы мы могли свободно путешествовать по миру. Мне это было не нужно. Но моему сыну... ему хотелось увидеть мир за пределами леса. Он уговорил меня. Тогда старик вырезал из одного дерева куклу, а из дерева, где находилось ядро моего сына, он извлёк сферу души. После чего объединил их с помощью сложного ритуала. — Кукла стала телом. Мальчик на вид лет пятнадцати. У него были волосы, кожа, одежда, эмоции, текла кровь, и по внешности он ничем не отличался от обычного человека. Старик был могущественным магом. Когда всё было готово, он лёг у моего сердца, и моё ядро впитало всю его магию. Так закончилась его жизнь. Голос Трейни замолк. В воздухе повисла печальная тишина. Но Сейр чувствовал — рассказ не окончен. — Что же случилось дальше? — Мой сын... Он начал изучать окружающий мир. Позже он наткнулся на деревню людей. Он приходил ко мне, рассказывал, как подружился с местными детьми. Я пыталась его отговорить. Люди опасны, они непостоянны. Но он был так счастлив, так светился от радости..., и я подумала — может быть, это и правда хорошо — иметь друзей. — Но... несколько недель назад я перестала ощущать его энергию. Он перестал приходить ко мне, исчез. Я поняла — он мёртв. Голос Трейни задрожал. — Тогда я решила: люди узнали, кто он такой... и убили. Я прокляла их. Сейр молчал, осознавая, как много значил этот сын для духа, и насколько сильна была её скорбь. «Теперь всё начинает проясняться...» — подумал он и приготовился задать следующий, важный вопрос. — А если это были не люди? — задумчиво спросил Сейр. — Тогда кто? — голос Трейни дрожал от боли и гнева. — Я не знаю. Но я постараюсь выяснить. Если жители деревни не виновны в смерти твоего сына, простишь ли ты их? — Почему вампира волнует судьба людей? — Не меня. А кое-кого другого. — уклонился от прямого ответа Сейр. — Не уходи от темы. — Если они не виноваты — я сниму проклятие. Но если они убили моего сына… я не прощу их никогда. — Хорошо. — тихо ответил вампир и медленно убрал руку от ствола дерева. Солнце уже высоко стояло над лесом, когда Сейр, как тень, вернулся к окраине деревни. Пока день не уступил место ночи, он прятался в тенях, наблюдая за жителями. В его глазах отражались лица — уставшие, тревожные, страдающие. На тринадцатый день в деревню прибыла карета. Сейр сразу узнал её — Джон наконец приехал. Сначала крестьяне встретили его с холодной настороженностью, но, когда узнали, что он — доктор, отношение к нему изменилось. Люди начали приходить, рассказывать о своих болезнях, страхах, слухах о проклятии. Они выделили ему пустой дом, оставшийся после семьи, что покинула деревню. С наступлением темноты деревня погрузилась в тишину. Луна заняла место солнца, и её холодный свет серебрил крыши домов. Доктор сидел на деревянном стуле, положив голову на скрещённые руки на столе. — Как же тяжело… — прошептал он, уставший. В этот момент в дверь постучали. Джон поднялся, взял лампу, которую привёз с собой, и, подходя к двери, спросил: — Кто там? — Твоя совесть. — раздался знакомый насмешливый голос. Доктор замер, усмехнулся и открыл дверь. — Какая ещё совесть, красавица? — фыркнул он. — А, точно. У тебя же её нет. — ехидно усмехнулся Сейр. На секунду между ними повисла немая пауза. Джон молча развернулся и пошёл обратно к столу. — Эй! — крикнул вампир ему вслед. — Почему не заходишь? — обернулся врач. — Вампир не может войти в дом без разрешения хозяина. — спокойно пояснил Сейр. — Выходит, я могу просто спрятаться в другом доме — и ты ничего не сможешь мне сделать? — с радостью заключил Джон, обнаружив ещё одну слабость своего ночного спутника. — Не могу войти… но могу поджечь дом. Тогда уже ты будешь в ловушке. Джон помрачнел. — Ладно, можешь войти. Сейр шагнул внутрь. Тихо закрыл за собой дверь и сел напротив врача. — А как ты тогда возвращаешься в мой дом после своих ночных прогулок? — с подозрением спросил Джон. — Приглашение достаточно получить один раз. С этого момента любая нечисть, получившая доступ, может заходить в дом когда угодно. Прогнать её уже невозможно. Сейр усмехнулся и добавил: — У тебя осталось четыре вопроса. — Эээ… — протянул Джон с недовольством. Вампир лишь пожал плечами, как будто это правило установил не он. — Когда ты прибыл сюда? — спросил Джон, внимательно глядя на вампира. Сейр уже хотел ответить, но доктор добавил: — Это неважный вопрос. — Ближе к сегодняшнему рассвету. — спокойно ответил Сейр. — Что-то нашёл? — не унимался учёный. — Да. Я знаю, почему лесной дух проклял эту деревню. — И?.. Иии?! — Джон едва не подпрыгивал от нетерпения. Любопытство просто разрывало его изнутри. — Сначала расскажи, что тебе сказали местные. — Но я же первым спросил! — возмутился доктор, но, увидев, что вампир непреклонен, вздохнул и начал рассказывать: — Когда дети во всех семьях начали покрываться корнями, большая часть жителей в панике собрала пожитки и покинула деревню. Сегодня ко мне приходили старики… у них тоже начали расти корни. Сейр нахмурился: — Значит, времени осталось совсем немного. Неделя, может, две. А про необычного мальчика что-нибудь рассказывали? На вид лет пятнадцать, волосы зелёные, глаза жёлтые… Он появился где-то год назад. Приходил из леса. — Про мальчика? — Джон задумался. — Нет, вроде ничего такого не говорили. А он… он как-то связан с проклятием? Сейр прищурился: — Это будет один из важных вопросов. — Да не тяни ты кота за хвост, рассказывай уже. — нетерпеливо ответил доктор. И тогда Сейр поведал ему о своём разговоре с лесным духом. Джон слушал внимательно, буквально с открытым ртом. Он перебивал, задавал уточняющие вопросы, удивлялся, как ребёнок, которому рассказывают сказку. — Тогда я поспрашиваю жителей о мальчике. Может, кто-то всё же что-то заметил. Имя у него есть? — спросил доктор, озабоченно потирая подбородок. — Трейни назвала его Джеком. Сказала, что это имя дали ему друзья в деревне. — Хорошо. Завтра узнаю у местных.  — ответил учений с энтузиазмом. — А теперь иди спать. — скомандовал вампир, глядя на усталое лицо доктора. — У тебя и так мешки под глазами. — Красотка, ты что, переживаешь за меня? — весело поддразнил его Джон и с широкой улыбкой шагнул вперёд, собираясь обнять вампира. Сейр привычно увернулся, скрестив руки на груди. — Боюсь, я не усну. Сегодня слишком много интересной информации… — с хитрой улыбкой проговорил Джон, сев обратно на стул. Вампир мгновенно насторожился: он понял — человек что-то задумал. — Уложишь меня спать? — невинно спросил Джон, глядя на него снизу вверх. Сейр оторопел, застыл как статуя, но уже через пару секунд молча подхватил доктора на руки и понёс в спальню. Он аккуратно положил его на скрипучую кровать, но Джон обвил руки вокруг шеи вампира и прошептал: — Кровать здесь такая неудобная… Я так не усну. — Где я тебе найду другую кровать посреди ночи? — Не надо другую. Просто… побудь рядом. Поспи со мной. В обнимку. Сейр тяжело вздохнул: — Хаа… — и в мыслях только мелькнуло: «Что я вообще делаю?..» Он молча лёг рядом. Джон с довольным вздохом зарывался в его объятия, будто в самое безопасное место на земле. Вампир чувствовал, как тёплое тело человека прижимается к его собственному, ледяному, как мрамор. Он лежал и слушал… слушал, как стучит сердце Джона. Стук был частым, живым — настоящим. Но с каждой минутой становился всё тише, всё спокойнее. Постепенно дыхание Джона выровнялось, и он провалился в сон — спокойный, тёплый, под охраной самой тьмы.