Сердце пепельной розы

Лаская кроны деревьев, шепчет ветер. Весело журчит река, струясь быстрым потоком сквозь чащу. В кронах раздаётся пение птиц, а солнечные лучи мягко согревают землю, пробиваясь сквозь листву и ложась золотыми пятнами на траву. Лес звучит, как единый живой организм, напевая величественную песнь — песнь в честь рождения своего ребёнка. — …шиш мой гол… — донёсся едва различимый шёпот в глубинах сознания, но тут же снова наступила дремота. Сколько времени прошло — неизвестно. И вот снова: — Дитя, ты слышишь меня? — прозвучал тёплый, ласковый женский голос где-то внутри разума. В ответ ветви дерева тихо закачались на ветру, словно откликнулись на зов. — Поспи ещё, дитя. Тебе пока не хватает сил... И вновь сон. На этот раз, пробуждение сопровождалось мощной волной энергии, прокатившейся по телу. Она закрутилась в центре вихрем и пошла течением вглубь, к самым корням. Сегодня он ощущал всё: птиц, что пели и строили гнёзда в ветвях; зверей, что приходили к реке напиться; рыб, что плескались в холодной воде; свет и тепло солнца, что согревали листву, траву и землю. Он — дерево. Его тело — это ствол. Его руки — это ветви. Его ноги — это корни. Его голос — это шелест листвы на ветру. — Доброе утро, дитя. Долго же ты спал, — прозвучал знакомый голос. — Кто ты? — мысленно спросил молодой дух. — Я твоя мать. Старший лесной дух. Моё имя — Трейни. Ты — мой сын. Младший лесной дух. — У тебя есть имя… А у меня есть имя? — Нет. — Почему? — У Лесных духов обычно нет имён. Мы — стражи леса. Нам они не нужны. Но мы можем их получить от других. — А ты не можешь дать мне имя? — Нет, дитя. Имя тебе может дать только кто-то другой. Всё случается в своё время. Младшего духа охватила лёгкая грусть. Так началась его жизнь — каждый день наблюдать за лесом, лечить больных животных, приходящих к его сердцу, и задавать матери бесконечные вопросы: — А что находится за лесом? — Другой лес. — А за ним? — Горы. — А за горами? — Долина. — А за долиной? — Озеро. — А за озером? — Люди. — Люди? Это тоже животные? — Да, но у них есть свой язык, свои традиции, заботы и стремления. — Я хочу увидеть людей. — Ты не можешь покинуть лес. Твоя обязанность — защищать его. Старший дух терпеливо отвечала на все вопросы. Годы шли — может, сто, может, пятьдесят — и всё повторялось. — А что находится за лесом? — Другой лес. — А за ним? — Горы. — А за горами? — Долина. В которой поселились люди. — Они теперь живут в долине? Я хочу их увидеть. — Ты не можешь покинуть лес. Твоя обязанность — защищать его. Вновь через несколько лет семьдесят, а может сто пятьдесят. — А что за лесом? — Другой лес. — А за ним? — Люди строят там свою деревню. — Они живут уже так близко? Я хочу их увидеть. — Ты не можешь уйти. Ты — страж. Ты должен оберегать лес. Вновь пролетела сотня лет. И вот однажды в лес вступил кто-то, кого молодой дух никогда прежде не видел. Существо двигалось на двух задних лапах. В одной из передних оно держало палку, на которую опиралось. Немного разглядев его поближе дух понял это был человек. Его фигура была согбенной, а редкие волосы — седыми, почти белыми. Лицо покрывали глубокие морщины, а глаза, несмотря на возраст, горели живым светом. На нём был поношенный, но чистый плащ болотного цвета, подпоясанный верёвкой. Под ним — простая туника из грубой ткани. На ногах — кожаные сандалии, стоптанные и покрытые пылью. Он тяжело дышал, каждое движение давалось с усилием. Младший дух наблюдал с интересом. Он чувствовал, как внутри старика пульсирует мощный поток энергии — слишком сильный для столь дряхлого тела. Эта энергия причиняла боль человеку, но тот продолжал идти, шаг за шагом приближаясь к сердцу леса. — Мама! В наш лес пришёл старый человек! — радостно воскликнул юный дух. Его ветви задрожали на лёгком ветерке, а среди листвы весело защебетали птицы. — Я знаю, — спокойно ответила старший дух леса, Трейни. — Мне кажется, ему очень больно… Давай ему поможем! — Нет, — её голос оставался твёрдым. — Почему? Он ведь страдает! — возразил младший дух, в его голосе звучало искреннее сострадание. — Он чужак. Мы храним нашу землю от посторонних. Прогони его. — Нет! Он — первый человек, которого я когда-либо увидел! Зачем его прогонять? Он не сделал ничего плохого нашему лесу! — Люди — алчные существа. Стоит им однажды помочь, и они начинают считать, что мы им вечно обязаны. Они захватывают всё вокруг. Раньше их сдерживали дети ночи, но теперь, когда люди нашли способы с ними бороться, они вытеснили не только их, но и многих других светлых существ. С каждым поколением их становится всё больше, но с ними исчезаем мы, — объяснила Трейни с той же холодной невозмутимостью. Младший дух притих. Грусть наполнила его сердце. Ветви больше не колыхались, а птицы, будто разделяя его состояние, замолчали. Тем временем старик всё шёл и шёл, пока, наконец, не достиг великого дерева, в котором билось сердце старшего лесного духа. Он остановился, приложил дрожащую ладонь к могучему стволу, и лесная энергия откликнулась на его прикосновение. — Позволь мне умереть здесь, — прошептал он. Эта просьба застала Трейни врасплох. Она молчала. — Ты хочешь умереть? — с болью в голосе спросил младший дух. — Да. Я прожил достаточно. — голос старика был спокоен и тих, как вода в утреннем лесу. Он даже не удивился, услышав в ответ не голос старшего духа, а младшего. — Ты человек. Смерть твоя должна прийти среди людей, — наконец заговорила Трейни. — Среди людей мне больше нет места. Всю жизнь меня гнали, боялись, ненавидели… — Если тебя ненавидели, значит, ты был плохим человеком. Уходи из нашего леса, — строго сказала Трейни. Младший дух молчал. Он чувствовал, что старик не опасен. Но мать была непреклонна. — По законам церкви колдун — нечистый. Его надо убить. Всё равно приносил ли он вред или, наоборот, помогал. Но вы ведь чувствуете мою энергию. Разве она похожа на темную? — с мольбой в голосе спросил человек. Трейни задумалась. Энергия старика действительно была светлой, как мягкое течение ручья. Не было в ней ни злобы, ни скверны. И всё же… — Его энергия чистая! — радостно воскликнул младший дух, не дожидаясь ответа матери. — Она совсем не похожа на липкую тьму скверни! Значит, его не нужно прогонять! — Нет. Людям место среди людей, — голос Трейни остался холодным. — Но, мама… — Хватит. — Кха… кха… — прокашлявшись, старик вновь заговорил: — Я могу создать вам тела. Такие, как у людей. Чтобы вы смогли покинуть лес и увидеть мир. — Тела? Настоящие тела, как у человека? Я хочу! — сердце младшего духа наполнила радость и любопытство. — Нет! Лесным духам не место среди людей! — резко возразила Трейни. — Уходи, человек. Воспоминание сменилось. Старик сидел у одного из деревьев, залитого последними лучами заходящего солнца. Вскоре наступит ночь. Он знал: духи не тронут его, пока он не причинит вреда лесу. Поэтому он остался. Остался ждать своей смерти там, где бурлила светлая энергия что похожа на его собственную. Из-под корней огромного дерева в тело старика вновь стала проникать знакомая тёплая энергия — мягкая, как поток чистой воды, и живая, как дыхание самого леса. Она медленно растекалась по его жилам, вызывая лёгкую дрожь в пальцах и приятное покалывание в груди. — Человек! Человек! — неожиданно раздался радостный голос, будто налетевший с порывом ветра. — Сделай мне тело! Старик открыл глаза и чуть улыбнулся. — Твоя мать не разрешила, — напомнил он, устало откинувшись спиной к шершавому стволу дерева. — Я уговорил её! — весело ответил дух. — Она позволила. Ты можешь умереть здесь… но только если меня не раскроют люди. Уголки губ старика дрогнули, и на лице появилась лёгкая, почти мальчишеская улыбка. — Чтобы люди не раскрыли твою сущность, одного тела мало, — сказал он, закрыв глаза и прислушиваясь к голосу ветра в листве. — Тебе нужна история. — История? — переспросил дух, удивлённо шелестя листьями. — Да. Кто твои родители, где ты родился, как оказался в лесу и как встретил других людей. Без хорошей истории люди начнут сомневаться в тебе. А сомнения — это опасность. Дух ненадолго задумался. Его энергия затихла, листья вокруг замерли. — И где же мне взять такую хорошую историю? — Я дам её тебе, — мягко ответил старик, — вместе с телом. — Правда? Ты это сделаешь? Спасибо тебе, человек! — зашелестели листья, и дерево, под которым сидел старик, словно заулыбалось. Его ветви закачались на тёплом ветерке, радуясь вместе с духом. Ненадолго наступила тишина. Потом голос снова раздался, чуть смущённый, но полный искреннего любопытства: — А… точно. Ты ведь человек. У тебя же есть имя? Как тебя зовут? — Стратис, — спокойно ответил старик. — Стратис… — повторил дух. — А ты можешь дать имя и мне? — Нет, — покачал головой Стратис. — Пусть лучше тебя назовут друзья, а не старик на пороге смерти. — Друзья?.. — переспросил дух, впервые услышав это слово. — А кто это? Старику потребовалось немного времени, чтобы ответить. Он глубоко вдохнул влажный запах земли и шепчущих листьев, а потом сказал: — Люди называют друзьями тех, с кем играют, говорят по душам, делятся секретами, и кто помогает им, даже когда трудно. Дух надолго замолчал. Он будто вбирал каждое слово, записывая его в самое сердце. «Друзья…» — мысленно повторил он, впервые ощущая, как это слово согревает его так же, как энергия леса. Старик, медленно поднялся с места под деревом. В тишине рассветного леса, под наблюдением самой природы, старик приступил к работе. Он выбрал другое дерево, не менее старое, но свободное от духовной сущности. С почтением, как бы прося прощения у леса, он положил ладонь на шершавую кору, прислушался к её ритму и, услышав согласие, вынул из-за пояса нож с резным костяным лезвием. Медленно, с благоговением, он начал вырезать форму — руки, ноги, спину, грудь. Каждое движение было точным и неторопливым. Старик не просто создавал куклу — он вытачивал оболочку для жизни. Затем он бросил последний взгляд на могучий ствол, в котором хранилось ядро лесного духа. Прикоснулся к нему, и из его глубин поднялась мягкая золотисто-зелёная сфера — душа. Она мерцала, пульсировала, как живое сердце, и источала тепло, подобное лучам солнца сквозь листву. Старик осторожно взял её в ладони. На мгновение он почувствовал в ней волнение, любопытство, благодарность. Они отправились к сердцу старшего лесного духа месту, где сходились все энергии этого древнего леса. Это было уединённое пространство, окружённое кольцом деревьев, чьи корни сплетались в живой узор, создавая природный алтарь. Именно здесь дух леса, мать мальчика, позволила провести ритуал. Но даже несмотря на своё согласие, она наблюдала со стороны с тревогой и страхом, скрытыми в шелесте листьев. Старик расставил свечи, нарисовал символы на земле, очертил круг и начал произносить слова на языке, который давно забыт людьми. Сфера души, по его зову, медленно поднялась в воздух и стала опускаться к деревянной кукле. Когда сфера коснулась её груди, раздался еле слышный, но отчётливый стон — не боли, а пробуждения. Ветер усилился, листва закружилась, воздух задрожал от силы магии. И тогда это случилось. Дерево стало плотью. Волокна куклы начали дышать, потемнели, смягчились, превратились в кожу. Волосы приобрели густой зелёный оттенок, словно свежая листва. Глаза распахнулись — яркие, янтарно-жёлтые, полные жизни и света. Он задышал. По венам побежала кровь — настоящая, красная. На теле появилась одежда, сотканная из мха, коры, птичьего пуха и лепестков. Её нельзя было отличить от ткани — она жила вместе с ним. Мальчику на вид было около пятнадцати лет. Тонкий, гибкий, с лицом, полным удивления и нетерпения. Он выглядел совершенно по-человечески. И при этом от него исходила едва уловимый запах дождя в воздухе перед грозой. Первое, что он сделал — пошёл к реке. Дух теперь уже юноша приблизился к берегу и встал над прозрачной водой. Поверхность была гладкой, как зеркало. Он наклонился и впервые увидел себя. — Это… моё тело? — прошептал он, глядя на своё отражение, которое мягко колыхалось на воде. Его глаза блестели от восторга. Он тронул лицо руками, прижал ладони к груди, ощутил биение сердца. — Какое красивое… — с этими словами он засмеялся, легко, свободно, как только может смеяться тот, кто рождается заново. — Это моё. Моё тело! Его голос звучал, как звон колокольчиков в весеннем лесу, словно хотел обнять весь мир. Старик стоял неподалёку, наблюдая. Его лицо было усталым, но светлым. Он знал: он подарил не просто тело. Он подарил новою возможность. Получив свою легенду — правдоподобную историю, сочинённую Стратисом, юный дух, теперь в человеческом теле, отправился в путь. Прощаясь, он тепло обнял старого чародея и духа леса Трейни. Она с трудом сдерживала тревогу: хоть именно она дала разрешение на проведение ритуала, сердце матери не могло не беспокоиться. — Возвращайся скорее, — тихо прошептала она, прикасаясь к его щеке ветвями. — И помни: люди могут быть добрыми, но и опасными. Дух кивнул, чувствуя в груди странную тяжесть — раньше он не знал таких эмоций. Он ушёл на рассвете, ступая босыми ногами по росистым травам. Лес не мешал ему наоборот, он словно расступался, открывая дорогу. Через несколько дней, преодолев поляны, ручьи и хмурые перелески, он наконец добрался до человеческой деревни. Название её было неизвестно, но ему и не нужно было знать главное было добраться туда, где живут люди. Сердце в груди билось быстро. Его первый страх проявился, когда он увидел, как дым поднимается из труб, как ходят люди, смеются дети, тянут воду из колодца. В голове зазвучал голос матери: «Будь осторожен, сын. Люди не всегда добры к чужакам». Он сделал шаг… потом ещё один… пока не оказался на краю деревенской площади. — Мальчик? — услышал он вдруг голос. — Я тебя здесь раньше не видела. Перед ним стояла старушка с добрыми, но внимательными глазами. В её голосе звучала забота, но и настороженность. Дух опустил глаза и, немного запинаясь, начал говорить: — Мои… мои родители везли меня из деревни Эльвард… в сторону Роутельма. Мы должны были продать добычу… которую они поймали в лесу. Мой отец — лучший стрелок на севере, а мама — следопыт… Он немного запнулся, словно вспоминая продолжение легенды. Всё, как учил старик. — …Ночью… на нас напало нечто. С когтями. Папа назвал это "упырём". Мне сказали бежать… спрятаться в лесу. Я убежал, как велели, но когда вернулся — ни повозки, ни следов, ни… — голос его дрогнул, а на глаза навернулись настоящие слёзы. Он прикрыл лицо руками — так советовал колдун, — чтобы вызвать больше сочувствия. — Батюшки… бедняжка… — прошептала старушка, подходя ближе. — Что ж ты один-то остался? Как добрался сюда? — Я просто шёл… — всхлипнул дух, — шёл, куда вели ноги. Я не знал, куда иду. Просто шёл и нашёл вас. Но теперь я не знаю, что делать дальше… Он заплакал. Без истерики, без громких рыданий — тихо, по-детски, как плачут те, кто действительно потерян. Это произвело впечатление. К ним стали подходить люди. Женщины с корзинами, дети, старики. Кто-то вслух ахал, кто-то только качал головой. История духа начала расходиться шёпотом по всей деревне. — А как тебя зовут, мальчик? — спросила одна из женщин. Это был следующий подготовленный момент. Он выпрямился, немного утерев лицо и, чуть дрожащим голосом, ответил: — Никак. Мама и папа сказали… что имя надо заслужить. В нашем роду дают имя, только когда человек чего-то добьётся сам… Среди толпы послышались вздохи. Кому-то стало особенно жаль мальчика, другие удивились древним обычаям, третьи уже обдумывали, чем ему можно помочь. Вскоре к нему подошёл мужчина. Высокий, крепкий, с усами и глазами, полными сочувствия. — Ну-ну, не плачь, — сказал мужчина добрым, уверенным голосом. — Ты ведь мужчина, да? А мужчины не плачут долго. — Он подмигнул. — Меня зовут Ланн Морвелл. Я стражник. У нас с женой есть дом. Мы не богаты, но и не бедствуем. Хочешь пожить с нами? Дух, как учил старик, посмотрел мужчине в глаза. Он вспомнил: «Когда тебя захотят приютить — доверься чувствам. Плохих людей почувствуешь — будет холод, тревога. Хорошие дадут тепло». И он почувствовал, что от Ланна шло тепло. Мужчина был добрым, сильным и честным. Он кивнул. — Хочу. Спасибо вам… Так началась его новая жизнь. Стражник деревни, Ланн Морвелл, уверенно вел мальчика по улочкам, освещённым вечерним золотым светом. Он шагал твёрдо, в привычной броне, а за ним, словно тень, следовал дух — теперь уже в теле мальчика, названного Джеком. Его глаза бегали по сторонам: дома, лавки, кони в стойлах, запахи печёного хлеба и дыма из труб — всё это было для него новым, живым, почти волшебным. — Вот мы и дома, — сказал Ланн, останавливаясь у невысокого дома с соломенной крышей и резными ставнями. Он толкнул дверь, и внутри тут же разлилось тепло — пахло супом, травами и свежим тестом. На кухне хлопотала женщина, нарезая овощи, а рядом за столом помогала девочка лет восьми — ловко орудовала ножом, перекладывая ломтики в миску. У окна стоял мальчик постарше, который, услышав голос отца, тут же бросился навстречу. — Папа! — воскликнул он, радуясь возвращению. Женщина обернулась и замерла, заметив фигуру у входа. За спиной мужа прятался зелёноволосый мальчик с настороженными глазами. Его тонкая фигура почти сливалась с тенью. — Кто это? — спросила она, и в её голосе прозвучала не тревога, а мягкое удивление. — Это мальчик, — начал Ланн, присаживаясь и кладя руку на плечо гостя, — он пришёл сегодня в деревню. Говорит, на их повозку напало нечто в лесу. Родители исчезли. Я подумал... Может, он поживёт с нами? — Ланн, такие решения мы обычно принимаем вместе, — нахмурилась жена, вытирая руки о фартук. Но в её голосе не было укора, лишь лёгкое беспокойство. — Я знаю, любимая, — ответил он тепло. — Но ты ведь не откажешь в помощи, правда? Он посмотрел на духа, затем жестом пригласил его войти. — Познакомься: моя жена — Айрена, она травница. Это Лоран, мой сын, и Лея — наша младшенькая. — А как тебя зовут мальчик? — спросил Лоран. — У меня нет имени... — тихо произнёс мальчик, опустив глаза. — В моём роду имя нужно заслужить. Семья замолчала на мгновение. Эта фраза будто задела что-то важное в их сердцах. — Ну не звать же тебя всё время "мальчиком", — вздохнула Айрена, подходя ближе. — Это будет неудобно. Тогда подала голос Лея, весело: — А давайте назовём его Джек! Помните, охотник Арло на прошлой неделе рассказывал сказку? Там был герой — Джек. У него были зелёные волосы, как у тебя, и жёлтые глаза. Он играл на флейте, и все его любили! — Джек… — повторил дух вслух. Он ощутил, как внутри стало тепло, будто имя уже начало укореняться в его новой сущности. — Мне нравится. Так у него появилось имя. И новая семья. Вечером за столом он ел вместе со всеми. Горячий суп согревал не только тело, но и душу. Смех Леи, добродушные замечания Лорна, ласковый голос Айрены — всё это звучало для него новой музыкой. Он будто впервые в жизни по-настоящему чувствовал себя живым. Ночью, когда все уснули, Джек открыл глаза. Он долго смотрел в потолок, прислушиваясь к дыханию спящих. Затем осторожно поднялся с постели, прошёл мимо сестры, которая, свернувшись клубком, обнимала плюшевого зайца, и на цыпочках спустился на кухню. Он встал в уголке, прикрыл глаза и прошептал слова, которым научил его старый колдун: — Мустролео фарго камю рен гарт… Тело озарил зелёный свет, мягкий, как светлячки в ночи. И через мгновение он уже стоял у подножия величественного дерева у самого сердца леса. В его корнях спал колдун Стратис. Биение сердца Трейни — медленное, как дыхание планеты — разливалось по окрестностям, успокаивая, защищая. — Мама… — прошептал он, подходя ближе. — Я вернулся! Меня приютила одна семья! У меня теперь есть сестра и брат! — дух с восторгом и не сдерживая радости тараторил, перескакивая с одной мысли на другую, рассказывая всё, что с ним произошло. Он сиял, словно весеннее солнце, пробивающееся сквозь листву. Его слова лились ручьём — искренние, радостные, немного сбивчивые. Молодой дух, недавно получивший тело, впервые испытал тепло семейного очага, и сердце его трепетало от счастья. Старший лесной дух, словно ощутив чувства сына, качнулся ветвями, издавая лёгкое, еле слышное шелестящее одобрение. Ее сердечное сияние стало мягче, теплее. Она внимательно слушала рассказ сына. Старый колдун Стратис, сидевший у корней древнего дерева, тихо усмехнулся, глядя на него. На его лице появилась тёплая, почти отеческая улыбка. Он молчал, позволяя духу выговориться, и лишь когда тот немного угомонился, Стратис медленно произнёс: — Тебе пора возвращаться. Нельзя, чтобы кто-то заметил твоё исчезновение. Ты ведь не хочешь, чтобы начали задавать вопросы? — Нет, конечно! — быстро кивнул дух. — Тогда, чтобы вернуться, поменяй первое и последнее слово в заклинании. Запомнил? — Да! — с готовностью ответил он, встал, сделал глубокий вдох и уверенно произнёс: — Гарт фарго камю рен мустролео. Тело его мягко озарил зелёный свет. На мгновение всё вокруг закружилось — и вот он уже снова лежит в своей постели, под тёплым одеялом. Его грудь спокойно вздымалась, дыхание ровное, будто ничего и не было. Сцена сменилась. На главной деревенской площади играли дети. Джек, Лоран и Лея бегали вокруг колодца, играя в догонялки. Солнце ярко светило, на небе не было ни облачка. Смех детей наполнял воздух, создавая ощущение беззаботного счастья. Но вдруг на площади появился шум. Люди стали оборачиваться. Из-за поворота показалась повозка, ее сопровождал запах крови и странный смоляной дым. Глаза детей округлились, когда они увидели груз в повозке лежало огромное чёрное тело змея. Его чешуя блестела в солнечном свете, а длинное извивающееся туловище было не меньше десяти метров, пасть была приоткрыта, обнажая страшные клыки. — З-змея… — прошептала Лея, испуганно прижавшись к брату. Но в тот же момент они увидели знакомое лицо. На козлах повозки сидел охотник Арло — бородатый, с вечной усмешкой на губах, он уверенно держал поводья. Лоран подбежал первым, восторженно воскликнув: — Дядя Арло! Это вы убили этого змея?! Охотник остановил лошадей, поднял бровь и с широкой улыбкой ответил: — А кто же ещё, если не я? — он гордо постучал кулаком по боку повозки. — Сам в одиночку! И в голову, между прочим, с первого выстрела! — Ого! — с восхищением выдохнула Лея. — Вы едете его продать? — А как же! — кивнул Арло. — В городе за него отвалят целое состояние! Будет у меня целая гора монет! — А вы с нами поделитесь? — с надеждой спросил Лоран. — И с нами, и с нами! — весело подхватили Джек и Лея. Охотник рассмеялся: — Нет уж, — рассмеялся Арло. — Свое золото вы должны заработать сами. Таков закон охотников! — А в какой город вы едете? — вдруг серьёзно спросил Джек. — В Роутельм, — ответил Арло. — Далеко, но только там такие редкости ценят по-настоящему. Ладно, мне нужно поспешить, пока солнце не скрылось. Удачи вам, шалуны! — Пока! — закричали дети в один голос, провожая взглядом уезжающую повозку. Он взмахнул поводьями, и лошади двинулись с места. Повозка затряслась на кочках и вскоре скрылась за деревенскими домами. Дети ещё долго смотрели ей вслед. Воспоминание вновь сменилось. На деревенской площади дети играли в прятки. Джек бегал вместе с братом, сестрой и другими ребятами из соседних домов. Смех и крики наполняли воздух. Всё было, как обычно, — беззаботно и радостно. Неожиданно на площадь снова въехала знакомая повозка. Но на этот раз в ней уже не было туши змея. Арло, улыбаясь, ловко остановил лошадей и соскочил с сиденья. Он приехал, чтобы вернуть повозку старосте. — Вот, как и обещал, возвращаю целую и невредимую, — сказал он, отряхивая с плеч дорожную пыль. — Целая, целая... я вижу. А деньги? — нетерпеливо уточнил староста, нахмурившись. — Да помню я, не переживай. — Арло полез в карман и достал два золотых. — Вот, держи. Всё честно. Как только дети заметили Арло, о прятках тут же забыли. Они сбежались к нему, окружив плотным кольцом. — Дядя Арло! Дядя Арло, расскажите, как там в городе?! Что вы видели? Что нового? Арло всегда был для детей героем. Не то что остальные взрослые, он не скупился на рассказы — всегда приносил из своих путешествий новые истории: про охоту, про чудищ, про другие города и деревни. Охотник усмехнулся. Его грубоватое лицо стало мягче. — Я немного занят, детишки, — отнекивался он, хотя в глазах уже плясали весёлые искорки. — Ну пожа-а-а-луйста! — хором взмолились дети, и Арло сдался. — Ладно, раз уж вы так просите… Всё началось, когда я только вошёл в ворота Роутельма… Он заговорил, и детвора затихла, поглощённая рассказом. Все слушали — все, кроме Джека. Джек сначала тоже выбежал с остальными, чтобы услышать любимого охотника. Но как только он подошёл ближе и заглянул Арло в глаза, вместо привычного тепла и добродушия он вдруг ощутил холод. Леденящий, тревожный, как предвестие беды. Инстинкты лесного духа взвыли внутри него, будто дикий зверь ощутил ловушку. Беги! — шептали эти чувства. Беги, пока не поздно! Не раздумывая, Джек стал пятиться назад. Его дыхание участилось, кожа покрылась мурашками. Он словно больше не слышал голосов других детей — только биение своего сердца. Не сказав ни слова, он повернулся и побежал домой. Когда он вернулся, дома было пусто. Отец ушёл в патруль. Мать ушла лечить старика в соседний дом. А он остался один. Джек не мог успокоить сердце. Оно билось в груди, как пойманная птица. Паника душила его. «Что делать? Сбежать? Вернуться в лес? К маме? Но... я же только нашёл друзей! Я не хочу снова быть один!» Мысленный вихрь крутился всё быстрее. Он обнял себя за плечи, стараясь унять дрожь. Он сидел в тишине, не замечая, как вернулись Лоран и Лея. Когда Арло закончил рассказ и ушёл домой, брат с сестрой обернулись, а Джека с ними рядом не было. — Джек! — позвал Лоран. — Мы тебя искали! — Ты почему убежал? — добавила Лея, подбегая и обнимая его за руку. Он посмотрел на них — и его сердце сжалось. Они были рядом. Живы. Но тень тревоги никуда не исчезла. — Арло… Он… С ним что-то не так, — голос духа дрожал. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Лоран. — Он не может быть плохим! Мы ведь знаем его столько лет! — Лея с тревогой посмотрела на брата, не в силах поверить в услышанное. — Я не знаю… Я не знаю… — неуверенно повторял Джек, опуская глаза. Сцена сменилась. Ночь спустилась на деревню Неостраль. В доме было тихо — вся семья Морвелл уже давно спала. Лишь Джек лежал с закрытыми глазами, делая вид, что спит. Он решил: сегодня он узнает кто спрятался в теле Арло. Медленно и осторожно, чтобы не разбудить брата и сестру, Джек поднялся с постели. Перед уходом он бросил последний взгляд на родных. Эта деревня стала для него вторим домом. А лесной дух всегда защитит свой дом. Он накинул на себе темную накидку, которую ему сшила приёмная мать и вышел из дома. и, ступая бесшумно, вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой входную дверь. Луна, скрытая за тучами, освещала лишь верхушки деревьев. Джек направился в лес на восток. Колдун Стратис научил его нескольким заклинаниям для самозащиты на всякий случай. — Аксель мю Арло, — прошептал он. В тот же миг его желтые глаза заблестели во тьме. Это заклинание поможет ему найти следи Арло. После произнесения заклинания лесной дух увидел красные следи которые вели в глубину леса. Он шел по ним готовя себя к любой опасности что могла подстерегать его по пути. Почему он решил, что в теле охотника кто-то другой хотя его поведение и память совсем не поменялись? Ответ в самой сути лесных духов. Они чуствуют, когда кто-то хочет причинить вред их территории. А другая причина в том, что бывалие охотники один за другим переставали возвращаться из леса. Для остальных это не показалось странным ведь профессия охотника эта игра со смертью. Иногда даже опытных охотников убивали в лесу дикие звери: бурые медведи, лесное волки, гигантские змеи или пауки. Охота на них не всегда била в пользу людей. Но Джеку показалось странным не это. Арло самий сильный и опытный охотник. Дух прожил в этой деревне полгода, но за это время он ни разу ни видел, чтобы он возвращался из леса без добычи. Но после того, как он незаметно для других изменился он всегда возвращался с пустыми руками. При этом от него несло кровью. Запах бил сильным, едким и густим, но его чуствовал лишь дух.  И это был запах не только крови зверей… — Дюрра! – крикнул не громко Джек. Магия наполнила его ноги силой. Он стремительно помчался вперед, в чащу леса, по красным следам. В лесу Джек чувствовал прилив сил. Он бежал, бесшумно скользя мимо деревьев и кустов. Сам лес прятал его присутствие от других. Он услышал шум — лязг меча что ударился о когти большого зверя. Притаившись в кустах неподалеку от источника звука, он стал пристально наблюдал за ситуацией в укрытии. — Сюрра… – тихо прошептал Джек. Это заклинание усилило его зрение и теперь он мог различить фигуры во тьме. Две фигуры охотников стояли перед большим бурим медведем. Арло обходил зверя со стороны. Медведь занес лапу над своей головой и сильным размахом ударил когтями сверху вниз в одного из охотников что стояли, обнажив мечи перед ним. Тот наклонился в сторону уходя от опасного удара. Его желтые волосы колыхнулись от потока воздуха, созданного взмахом зверя. Другой, синеволосый охотник, рывком сократил расстояние и вонзил железный клинок в ногу бурого медведя. — Гррррра, — зверь зарычал от боли. Вторая когтистая лапа сделала горизонтальный взмах и попала в охотника, что нанёс удар. Когти разорвали плоть на человеческой руке сквозь металлическую броню. От силы удара синеволосый охотник отлетел в сторону на несколько метров о дерево, потеряв сознание. Из рванных ран сильным потоком хлынула багровая кровь, стекая на зеленую траву и окрашивая ее в алий. — Блять! Арло не стой столбом, помогай! — крикнул желтоволосый. Зверь зарычал и замахнулся когтями в сторону охотника. Тот вновь ушел от удара медведя, но в его горло прилетела, с другой стороны, стрела из арбалета. — Кха… — изо рта желтоволосого брызнула кровь. Острый окровавленный наконечник торчал сзади в шее. Он успел повернутся и посмотреть в сторону Арло, который направил на него арбалет, прежде чем новый вертикальный взмах зверя не разрезал его тело на несколько частей. Алие брызги крови разлетелись по сторонам запачкав морду медведя. Бурый монстр повернулся в сторону последнего охотника, но он успел лишь зарычать, прежде чем Арло, оттолкнувшись от земли, высоко подпрыгнул и обезглавил его одним взмахом. Но то, что произошло дальше, напугало лесного духа еще больше. Охотник, что без сознания лежал под деревом с окровавленной рукой, начал приходить в себя. Его веки открывались медленно и с тяжестью, в голове гудел звон. Но не успев произнести ни слова он ощутил, как Арло вонзил кинжал в его шею. Резкий рывок рукояти — и багровая кровь вырвалась наружу стремительным фонтаном, обагрив землю и руки убийцы. В глазах синеволосого затух свет. Смерть сомкнула над ним свои объятия. Арло занес кинжал над собой, острие било направленно в землю. Затем охотник начал шептать какие-то слова. Джек не смог понять на каком языке бил этот шепот. Когда шепот стих, багровая кровь, растекшаяся по земле, вдруг ожила. Она заструилась обратно, тонкими алыми ручейками потекла к Арло, поднималась по ногам, будто живая змея, и впитывалась в кожу. «Он забирает их кровь магией поэтому только я чуствую ее запах», — с ужасом понял Джек. — "Мама говорила, что таких, кто забирает чужие тела, называют одержимыми. Демон, призрак или проклятый. Призрак не собирает кровь. Значит это либо проклятий, либо…» Мысль так и не закончилась — его парализовал страх. Арло набросился на тело синеволосого с животной дикостью. Он рвал и жевал зубами плоть. Чавкающие звуки наполнили все вокруг. Хрустели кости на его зубах, как сухие ветки. «Демон…» — это слово пронеслось сквозь мысли духа, как удар молнии. Демоны больше похожи на голодных гиен. Они не станут слушать свою добычу, прекрасно маскируются под свое новое тело. Если проклятий или призрак просто вклинивается в тело и живут вместе с душой, то демон пожирает ее и становится единственным полноправным хозяином. Память, привычки, повадки, эмоции, диалоги — их спектакль идеален. Они выжидают подходящего момента и пожирают все: плоть, кровь, душу. Чем больше они съели, тем сильнее стали. После них ничего не остаётся. «Я… я… я же… мужчина. Я не… должен… боятся» — мысленно питался успокоить себе Джек. Ети слова часто повторял ему приёмный отец. Ноги дрожали, тело не двигалось, сердце бешено стучало в груди словно птица, пойманная в клетку. «Да! Я мужчина и лесной дух. Арло больше нет, и я должен убить монстра, что сидит в его теле, чтобы защитить свой дом!» В этот момент Джек почувствовал, как корни деревьев под ним дрогнули, будто сама земля отозвалась на его решимость. Его пальцы сжались в кулаки. Страх был всё ещё здесь, но уже не один. С ним рядом стояла ярость и решимость закончить все здесь и сейчас. — Акцео крюк амор! — выкрикнул дух. Корни деревьев взвились из земли, словно змеи. Они бросились к охотнику, желая оплести его, вонзиться, сковать. Но демон, обладающий телом Арло, успел заметить их движение. Его тело рванулось назад, словно предчувствовало ловушку. Бешеный взгляд зверя бил направлен в сторону Джека. — Карцио! — не отступал дух. В руках духа вспыхнула световая сфера, и он метнул её в врага. Арло взмахнул кинжалом — сфера взорвалась снопом искр, жёлтых и красных, разлетевшихся в стороны. — Кусо! — произнёс Джек, и трава вокруг выпрямилась вверх, вытянулась острыми лезвиями, словно тысяча клинков. Арло, оттолкнувшись от земли, переметнулся в сторону, где не было ловушки. Но даже так его голени оказались изрезаны. Кровь стекала по коже, оставляя багровые следы на земле. Демон понял: перед ним не просто человек. Это был лесной дух. И в лесу у него преимущество. И если остаться здесь — проигрыш неизбежен. Нужно выманить его прочь. — Акцео крюк амор! — снова отдал приказ Джек. Корни рванулись следом, но Арло уже сорвался с места и бросился к деревне. Он прошептал искажённое, незнакомое слово: — Ку'рэш. В тот же миг его шаг стал быстрее, тело — легче. Он нёсся сквозь лес с нечеловеческой скоростью. — Дюрра! — крикнул Джек и ринулся за ним. — Акцео мафого амор! — заклинание наполнило лес. Ветви, корни, кустарник — всё оживало, хватало, тянулось вслед за монстром. Но тело демона принадлежало сильному охотнику, привыкшему к опасным лесам и скалам. Он ловко перепрыгивал через преграды, уклонялся от ветвей, скользил по земле. Погоня длилась до самой деревенской площади. Там Арло резко остановился, обернулся лицом к Джеку. — Сезар'ен, — произнёс он. Из ран на его ногах кровь взвилась вверх и сформировалась в алые стрелы. Они сорвались с места и полетели в сторону духа. Джек уклонился от нескольких, но одна вонзилась в левое бедро. — Кхх! — застонал дух от резкой боли. Он зашатался. Большую часть своей жизни он прожил как дерево, а в новом теле всего лишь полгода. Поэтому в отличии от демона, который прекрасно управлял человеческим телом дух бил менее ловким и быстрым. — Рез'аро'енмен, прошипел Арло, метнувшись вперёд, как дикий зверь, настигший добычу. Пальцы впились в плечи лесного духа, сбивая Джека с ног. С глухим стуком оба рухнули на каменные плиты деревенской площади. Черный кинжал вонзался в грудь. Лезвие ушло глубоко, точно в центр, где должно было биться человеческое сердце, но в кукольном теле не било внутренних органов. В следующий миг зубы вцепились в шею лесного духа, с другой стороны, прижав его к холодной земле. Зверь жадно жевал и проглатывал плоть и кровь. Кровь хлестала из ран, впитывалась в землю, окрашивала губы чудовища. Вокруг не было ни звука — лишь влажное чавканье, хруст хрящей и прерывистое дыхание израненного духа. Джек смотрел в небо. Сознание тонуло в тумане боли и ужаса. В глазах духа всё поплыло, образы теряли форму. На лицо падал тусклый свет луны и звёзд. «Луна…» — была его последняя ясная мысль. Она висела в небе, белая и холодная, словно наблюдала за всем с высоты, не вмешиваясь. Он собрал все свои оставшиеся силы и крикнул: — Муно хано тет! Свет луны и звёзд со всех концов деревни и ближайшего леса устремился в одну точку, формируя столп сияния. Чудовище зарычало, ощутимо извиваясь. Плоть начала исчезать. Медленно, с потрескиванием. Растворялась тьма, растворялась боль. Джек чувствовал, как его тело обретает лёгкость, как душа освобождается. В потоке лунного света исчезли тела духа и демона. Там, где недавно бушевала смертельная схватка, пробился молодой зелёный росток. Он тянулся вверх, к небу, к луне.