Сердце пепельной розы

Ночь спустилась на улицы Сиднея. Город стих, скрывшись под покровом темноты, и лишь редкие крики ночных птиц да шелест листвы нарушали тишину. В доме доктора, пропахшем лекарственными травами, рядом с медной ванной, где лежала русалка, стоял вампир. От влажной чешуи девушки поднимался едва уловимый солоноватый запах моря, будто тень далёкого прибоя затерялась среди запаха железа и старых досок. Сейр облил её тело водой — холодные капли стекали по бледной коже, падали в медь, издавая глухие, ритмичные звуки, похожие на удары маленького барабана. Вампир молча ждал, когда она проснётся. «Джон сказал, что к утру она оклемается…» — пронеслась мысль в голове Сейра. В этот момент из глубины пространства, из той холодной пустоты, где всегда царил полумрак, донёсся знакомый голос: «Мой господин, я закончил изучение. Приходите — вы должны это увидеть». Сейр, прежде чем уйти, проверил доктора. Он тихо спустился по деревянной лестнице в подвал. Воздух там был насыщен резким запахом трав, чернил и горечью спирта. За дверью слышался стук стекла, хруст ступки и шорох пера по бумаге. Джон бормотал себе под нос что-то невнятное, будто спорил с самим собой. Убедившись, что человек поглощён работой, Сейр вернулся в ванную. — Малоус, — ровно произнёс он. Воздух вокруг него мгновенно дрогнул, словно наполнился треском. Красные и чёрные пятна закружились вихрем, сплетаясь в густую ткань. Она сомкнулась вокруг вампира коконом, холодным и липким, как паутина. Когда он открыл глаза, привычная реальность исчезла. Когда Сейр открыл глаза, его ноздри ощутили запах пыли и старых страниц, будто он стоял в библиотеке, которую не открывали веками. Перед ним простирался перекрёсток бесконечных коридоров, стены которых состояли из полок, доверху уставленных книгами. В нескольких шагах стоял чёрный стол с резными ножками, окружённый стульями с красной обивкой. На столе горела серая лампа странной формы. Её свет был тёплый, мягкий, но пробивал темноту дальше, чем обычный факел. Гулкие шаги приближались. Из темноты показался скелет. В его глазницах горели жёлтые огоньки, а одет он был в белую рубашку с тёмно-синим галстуком, жилетом, брюками и лакированными туфлями. Он размахивал костлявой рукой, в другой сжимал толстую тёмно-синюю книгу. — Владыка! — воскликнул он радостно. Но, оступившись на развязанном шнурке, рухнул на пол. Треск. Кости разлетелись в разные стороны, череп покатился к ногам вампира, постукивая о каменный пол. Сейр недовольно остановил его сапогом, затем пнул вверх. Череп взлетел, завертелся, и вампир поймал его холодными руками. В глазницах вместо огоньков закружились спирали, словно у существа началась жуткая тошнота. — Всё вокруг кружится… клак-клак… кружится… — пробормотал череп, челюсть щёлкала сухо, как кастаньеты. — Под ноги смотри, — холодно приказал Сейр. — Простите владыка! Я буду внимательней, — пискнул череп. Спирали мигнули и снова превратились в ровное пламя-огоньки. Разлетевшиеся кости, потрескивая, притянулись друг к другу, собираясь в привычную фигуру. Сухие суставы издали неприятное похрустывание. Встав, скелет прижал к груди книгу и поклонился. Сейр вернул череп на место, когда зубы слуги цокнули в ритм: — Великий владыка ночи, ваш верный, покорный и смиренный слуга Ферзь приветствует вас! — радостно загремел он, щёлкая челюстью. Звук отразился от книжных полок, усилив его голос. — Я выполнил ваше поручение. Позвольте представить результаты! Он сделал широкий жест рукой в сторону длинного коридора. — Прошу сюда, владыка… Кости его хрустели при каждом движении, зубы клацали, издавая ритм — клак-клак, клак-клак. Сейр двинулся вперёд. Воздух в библиотеке был тяжёлым, будто наполненным смесью пыли и воска. Шаги вампира были тихими, а вот скелет позади гремел костями, словно целая связка ключей звенела за спиной. В конце коридора открылась круглая комната. Здесь воздух был резким от запаха химии, горечи металлов и сладковатой вони органики. Стены тоже состояли из полок с книгами. В центре стоял белый железный стол. На нём — колбы с разноцветными жидкостями, банки с порошками, клочья шерсти, куски чешуи, внутренности существ. На столе лежало несколько выпотрошенных рыб, рядом — контейнеры. В одном извивались белые склизкие черви, их рты с острейшими, как лезвия, зубами скребли по стеклу, оставляя царапины. В другом плавали рыбы, их глаза безжизненно стекленели. Прямо за столом на полу был начерчен белый ритуальный круг, сияющий бледным светом. В шести точках вокруг него стояли чёрные чаши, расписанные золотыми узорами. В них лежали: серо-голубая чешуя, сгусток чёрного порошка, синее перо, моток золотых нитей, серая свеча и пробирка с густой, почти чёрной кровью неизвестного существа. — Итак, в начале я проверил рыбу, которую вы мне передали магическим зрением, — загремел костлявый голос Ферзя. Его челюсть щёлкала при каждом слове, словно сухие створки сундука, — затем выпотрошил парочку и рассмотрел их изнутри. Ничего не обнаружил. Я также перешерстил все книги про проклятых и русалок в надежде найти зацепку. Вампир слушал молча, его глаза отражали тусклый свет серой лампы. — А потом, — скелет сделал паузу, будто нарочно создавая напряжение, и прижал к груди тёмно-синюю книгу, — вы передали мне червей. С ними всё стало куда интереснее. Я изучил их и, наконец, кое-что нашёл. Клак-клак. Ритмично стучали потрескавшиеся зубы Ферзя. Он вытянул костлявую руку, показывая книгу. Переплёт был выцветший, в мелких царапинах, но белые буквы на обложке выделялись ясно: «Паразиты внутри нас. Бесплатный пансион для незваных гостей». Автор: Страдающий Конь. — Эти создания зовутся Albus Carnifex… или, проще говоря, Белые Палачи, — торжественно произнёс скелет. Его голос зазвенел гулко, словно в этой фразе заключался приговор. — Они были созданы личем в союзе с несколькими серебряными докторами во времена Вторжения, вскоре после падения Королевства Серебра. Чуть ли не за пару недель до того, как Чёрный и Белый драконы переметнулись на нашу сторону. Их вывели специально, чтобы их не могли обнаружить. Ферзь хрустнул пальцами, словно подчеркивая каждое слово. — На передовой, когда приходилось отступать, мясо животных и рыбы в складах заражали личинками Белых Палачей. Враг захватывал припасы, не подозревая, что в них уже сидит смерть. Личинки развивались только в телах разумных существ. Их создатели были изощрёнными мастерами: они настроили паразитов так, чтобы те реагировали лишь на определённый уровень мозговых волн — сигнал разума и сознания. Если существо неразумно — личинки спят. Вампир слегка склонил голову, вслушиваясь. — Всего пять стадий, — продолжил скелет, подняв вверх тонкий костлявый палец: — ожидание, пробуждение, рост, подмена… и смерть. — Объясни, — коротко бросил Сейр. Кости Ферзя щёлкнули, будто он выпрямился ещё сильнее. — На стадии пробуждения личинки впрыскивают в тело вещества: обезболивающие, немного наркотических примесей, стимулирующих дофамин. Носитель чувствует лёгкость, эйфорию, ничего не подозревает. Затем наступает стадия роста. Черви прикрепляются к стенкам кишечника и желудка, медленно поедают их, но при этом замещают работу органов. Вот почему их нельзя заметить сразу. Эта стадия называется подмена. Только на ней можно обнаружить следи Белых Палачей. — Хитро, — пробормотал вампир, и его пальцы невольно коснулись подбородка. — Во время Вторжения именно эта хитрость принесла нам победу. Враги могли залечить раны, восстановить конечности, но не внутренние органы. Albus Carnifex разорвали их изнутри. Благодаря им численность наступающих войск резко сократилась. Это дало нам время для контратаки. Сейр молчал, и только мягкий шорох червей в банке за его спиной напоминал, что история продолжается и сейчас. — Что насчёт стадии «смерть»? — холодно спросил вампир, и его голос эхом разлетелся по залу, заставив лампу дрогнуть. — Она наступает, когда Белые Палачи полностью заменяют собой кишечник, желудок, почки, печень… и частично сердце с лёгкими, — неторопливо пояснил Ферзь. — Червь, занявший лёгкие, начинает пропускать через себя кислород. Его собственное тело начинает гнить и распадаться, он умирает. Но лёгкие повреждены лишь частично, существо продолжает дышать, не чувствуя боли из-за всё тех же обезболивающих. Кислород постепенно заполняет внутреннюю полость. Через несколько дней остальные черви погибают от его переизбытка. Внутреннее кровоизлияние становится причиной мучительной, но неизбежной смерти. — Скелет щёлкнул зубами, и звук эхом прокатился по кругу. — Правда, такие случаи были редкостью. Обычно паразитов находили ещё на стадии подмены. — Черви могут размножаться в теле? — Сейр сузил глаза. — Только на стадии роста, — Ферзь покачал головой, костяшки хрустнули. — Когда наступает подмена, все личинки становятся взрослыми особями. Они уже не способны производить потомство и не могут покидать тело через естественные выделения, кровь или слюну. — Точечное заражение, — задумчиво произнёс Сейр, нахмурившись. — Верно, владыка, — отозвался скелет, поклонившись. Клак-клак. Его зубы снова щёлкнули, как костяные замки. — Это сделано специально, чтобы исключить массовое распространение. После окончания эры Вторжения все оставшиеся личинки Albus Carnifex были уничтожены. Остались лишь записи в этой и паре других книг. И ни слова о том, как их создать заново. Скелет постучал костяшкой по тёмно-синей обложке. — Но именно этот вид отличается. Те, книжные, были покорны и нежизнеспособны в кислородной среде. А те, что мы имеем сейчас… агрессивны, плодовиты и устойчивы к воздуху. Они могут продолжать размножаться и не умирают от длительного контакта с кислородом. Клак-клак. Ритмично стучали потрескавшиеся зубы Ферзя. — Значит, они похожи… но созданы для иных целей, — тихо произнёс он. —Проклятий точно не мог их создать. — Вы правы, тёмный владыка, — покорно склонил голову Ферзь. — У проклятых нет знаний такого уровня. Скорее всего, он был лишь разменной монетой. Если бы у скелета был хвост, он, несомненно, радостно вилял бы им, подобно преданному псу. — Есть идеи, кто мог бы создать нечто подобное? — голос вампира был сух, как треснувший лёд. Ферзь задумался. Его костлявая рука с сухим скрежетом потёрла череп, будто это помогало сосредоточиться. Суставы при этом скрипнули, будто старые петли на ржавой двери. — Это должен быть кто-то, у кого сохранились записи об оригинальных Albus Carnifex, — наконец произнёс он. — Наиболее вероятные кандидаты поодиночке: древний лич или демон… высшая ведьма, прожившая не меньше восьмисот лет… высший ангел. Или союз — из высшего вампира, багрянника, лесного духа, ведьмы, лича, мага и, возможно, доктора, хорошо разбирающегося в строении тела. — Довольно обширный список, — нахмурился вампир. — Да, — скелет кивнул, челюсть щёлкнула, — но он состоит исключительно из элиты. Подобных существ можно пересчитать по пальцам пяти пар рук. Клак-клак. Сейр прищурился: — Что насчёт солёной воды? — Большие концентрации соли препятствуют их росту и размножению, — пояснил Ферзь. — Но в теле разумных существ такие дозы смертельны. Это средство подходит только русалкам, и лишь в том случае, если Albus Carnifex не перешёл на стадию подмены. Сейр нахмурил брови. В висках у него звенела мысль: «Если оригинальный вид паразитов бил ограничен в размножении и менее агрессивен, то в основном он направлен на точечное поражение. Новый вид больше подходит под массовое заражение. Тот же демон, что помог захватить тело охотника, или кто-то другой?..» — Что случится с паразитами, если носитель умрёт? — спросил он, не поднимая глаз. Ферзь склонил череп набок, и проговорил: — Оригиналы погибнут вместе с носителем. Но новая версия… из-за своей агрессивности — будет искать нового хозяина. Клак-клак. Вампир сжал кулак. «Хорошо, что я не убил её… Скорее всего, она заразилась, когда навещала сестёр в озере. Те, что остались в воде, застряли на стадии пробуждения. Но та, что жила в городе, — у неё паразиты успели развиться до стадии подмены. Если бы я убил её, они тут же начали бы искать новых хозяев, и я даже не узнал бы об этом. Когда она вернулась в солёное озеро, паразитам это не понравилось. Вот почему у неё начался жар, доведший её до обморока. Тот, кто создал новый вид, явно знает о соли и русалках. Значит, его цель не они… а люди в городе, куда перебралась одна из сестёр.» — Ты мог всё это просто рассказать, — произнёс вампир хрипло. — Что я должен увидеть? Скелет щёлкнул зубами, затем взял одного паразита из контейнера на железном столе и переложил его в отдельную банку. Белый червь извивался, пытаясь прицепиться к костлявой руке, но тщетно — у Ферзя не было ни капли плоти. Он поставил банку в центр ритуального круга, вычерченного на полу за столом. Вокруг круга на шести точках стояли чёрные миски с золотыми узорами. В них лежали: серо-голубая чешуя, чёрный порошок, синее перо, моток золотых нитей, серая свеча и пробирка с густой, почти чёрной кровью неизвестного существа. — Поскольку они созданы магической биоинженерией, — пояснил скелет, — я решил проверить их и с помощью ритуала. Один момент… Скью! Ко мне! С полок упало несколько книг с глухим грох-гррох, пыль взметнулась, щекоча ноздри. В следующее мгновение из тени сорвалась чёрная змея длиной в полметра, с маленькими перепончатыми крыльями. Она стремительно обвилась вокруг костяной руки хозяина. Алая пара глаз то сверкала на вампира, то возвращалась к Ферзю. Книги, словно подчиняясь невидимой воле, одна за другой вернулись на место. — Шшш… Шшшш… — прошипел фамильяр. Ферзь двумя пальцами прижал змеиный череп, и из-под рукава белой рубашки по костяной руке поползли тонкие чёрные нити, похожие на прожилки. Они впитались в тело змеи. Та зашипела громче, затем вытянулась — и постепенно превратилась в чёрный посох во весь рост хозяина. Скелет стукнул посохом о каменный пол. Звук был сухим, как треск гробовой доски. Затем он направил его на банку с паразитом. Белый червь заметался, ударяясь о стекло. Голос Ферзя загремел, чёткий и безжалостный, будто он выносил приговор: — Frostri guo joklurof sai trukleine fory noru! Из чёрного посоха с головой крылатой змеи потянулись тонкие, словно жилы, чёрные нити. Они скользили, как ожившие, впивались в предметы, лежавшие в мисках, и в линии ритуального круга, начерченные белым мелом. Мел треснул, пошёл трещинами, а нити всё глубже впивались, пока каждый из предметов не почернел и не начал таять. В мисках уже не лежали вещи — там бурлила тягучая, смолянистая масса. Чёрная жижа с липким чавкающим звуком устремилась по мелу, повторяя начерченные линии. Жижа пахла настолько мерзко, что даже вампир почувствовал жжение в носу. Она шипела, словно кипела, и тянулась в центр круга, где стояла банка с белым червём. Существо издало визг, похожий на тонкое змеиное шипение, и обратилось в клубок густого серого дыма. Дым рванул вверх, через крошечные отверстия в крышке банки. На миг воздух в комнате стал холодным, как в склепе, запах железа и пепла пробился в ноздри. Дым закрутился, вытянулся и образовал слова, пульсирующие в воздухе зловещим светом: Ryste’rom obne imhi salem. Laldale fo’af tyu’ilolky fgini. Goyu ascorot‘ vertuid hanaa. Tress. «Этот язык мне не знаком», — подумал Сейр, напряжённо вглядываясь в знаки. Буквы словно дышали и пытались вырваться из воздуха. — Зачем ты провёл ритуал? Мог же просто записать символы на бумаге, — холодно сказал он. — Вы, как всегда, проницательны, владыка! — скелет захлопал зубами, клак-клак. — Я пытался. Но символы исчезали с бумаги. Даже когда я писал их по отдельности и на разных носителях — они бесследно пропадали. — Кому-то удалось продумать даже такие мелочи… — Сейр прикрыл глаза, обдумывая. Запах серы и дыма ещё витал в воздухе, жёг ноздри. — Судя по тексту, это работа не группы, а одного существа. — А? — скелет распахнул челюсть. В его глазницах жёлтые огоньки приняли форму вопросительных знаков. Вампир хмыкнул, скрестив руки на груди. На его лице мелькнула удовлетворённая улыбка: — Если бы их создавала группа, то ритуал показал бы разные строки на разных языках. — Великий владыка ночи, ваша мудрость поражает до глубины осколков души вашего покорного слуги! — торжественно воскликнул Ферзь. Жёлтые знаки в его глазницах превратились в пару сияющих звёзд, искренне мерцающих. Скелет сложил костлявые руки, чуть склонился в поклон. Рядом стоял словно вонзённый в каменный пол чёрный посох. Шшшшш… — прошипел он, а затем вновь превратился в чёрную змею длиной в полметра. Та расправила крошечные крылья и вспорхнула к полкам, скользнув в укрытие между книгами и исчезнув в тенях. Клак-клак. Потрескавшиеся зубы скелета защёлкали в такт его восторженным словам. — Вы так мудры! Я недавно закончил книгу стихов… Желаете послушать? — с мольбой произнёс Ферзь. Два жёлтых огонька дрожали в пустых глазницах, будто глаза преданной собаки. Сейру даже показалось, что если бы у скелета был хвост — он вилял бы им, умоляя хозяина. — Нет, — отрезал Сейр. Его голос прозвучал, как удар кнута, обрывая надежды. — Ты создал заклинание, которое сможет уничтожить личинок в теле? Костяные руки бессильно опустились, звякнув суставами. Голова склонилась к полу. Воображаемый собачий хвост перестал вилять и повис мёртвым грузом. — Нет… Клак-клак заклинания для этого не подходят, — прошептал он. — Но я составил рецепт зелья. Оно безопасно для носителя… но смертельно для паразита. Скелет подошёл к железному столу. Металл заскрипел, когда его пальцы коснулись листа бумаги. Он аккуратно передал его вампиру. Сейр бегло скользнул глазами по строчкам. В это время Ферзь выпрямился, поклонился на девяносто градусов и торжественно произнёс: — На этом всё. Желаю удачи вам, великий владыка ночи. — Малоус, — спокойно сказал Сейр. Вокруг него закружился вихрь света. Красные и чёрные пятна вспыхнули и переплелись в единое полотно, что сжалось вокруг него коконом. Когда вампир открыл глаза — он стоял уже в ванной комнате доктора. Сейр сунул бумагу с рецептом в карман своих чёрных штанов, затем спустился в подвал. За стальной дверью слышались шаги доктора и его невнятное бормотание. Вампир постучал. Тяжёлый металлический стук гулко прокатился по коридору, отдаваясь в груди. Джон приоткрыл стальную дверь, не давая Сейру полностью заглянуть внутрь. Из щели вырвался запах сырости и трав, перемешанный с металлическим привкусом железа. — В чём дело, красотка? — устало протёр глаза доктор, на лице его читалась бессонная ночь. — Русалка уже очнулась? — Нет. Возьми, — голос вампира прозвучал низко, с глухим эхом, будто из глубины ночи. Он достал из внутреннего кармана сложенный лист пергамента и протянул его человеку. Джон развернул её и пробежался взглядом по строчкам: 2 корня лесного полыня, соль — 200 г, чистая вода — 400 мл, сок древа кондора — 10 мл, 5 ягод чёрнолиста, белые листья беладонны — 2 штуки, древесная зола — 10 г. Процесс приготовления описан мелким, неровным почерком: В чистую воду добавить перетёртые листья беладонны, сок древа кондора, соль. Размешать и поставить на огонь. Когда вода закипит — бросить ягоды чёрнолиста и измельчённые корни лесного полыня. Не мешать! Когда половина воды выкипит — добавить древесную золу и медленно перемешивать в течение 10 минут. Зелье готово. Доктор прищурился: — Оно ведь для уничтожения личинок, верно? Откуда ты его достал? — Потом… возможно, расскажу, — уклончиво бросил Сейр. — Приготовь четыре бутылька и ложись спать. — Не-е-е… давай сейчас. Ты ведь можешь наложить то заклинание снова? — упрямо не соглашался Джон. — Нет, — резко отрезал вампир, скрестив руки на груди. — Если ты не пойдёшь спать, я ничего не расскажу. Доктор вздохнул, сдался и вышел из подвала, заперев дверь за собой. Накопившаяся усталость давила на плечи, голова казалась налитой свинцом. Прихватив рецепт, он поднялся по деревянной лестнице, доски под ногами скрипели, будто ворчали на позднего гостя. В лабораторной комнате пахло сажей, старым деревом и сушёными травами. Джон разложил ингредиенты на столе и принялся за работу. Он налил в котёл чистую воду — раздался мягкий плеск, и прохладные капли упали на кожу. Добавил соль: кристаллы зашипели на дне, медленно растворяясь. Белые листья белладонны, растёртые в порошок, источали терпкий горьковатый аромат. Сок древа кондора стекал густыми каплями, оставляя на пальцах липкий след, будто смола. Огонь под котлом зашипел, вода закипела, и в воздух поднялся горячий пар, наполнивший комнату запахами трав и соли. Джон бросил в котёл чёрнолист — ягоды треснули от жара, выпустив сладковато-терпкий аромат, резкий и едкий. Корни полыни, измельчённые до волокнистой массы, отдали воде густой горький запах. Когда половина жидкости выкипела, доктор медленно всыпал древесную золу. Тонкая пыль щекотала нос, заставляя его чихнуть. Джон перемешивал зелье ровными кругами, слыша, как густая жидкость тяжело ворочается в котле, будто сама сопротивляется. Пот струился по его вискам, смешиваясь с запахом дыма и кипящей горечи. Наконец он разлил зелье в четыре тёмные бутылька. Жидкость внутри была мутно-зелёной, с легким металлическим блеском, и от неё исходил холодок, пробирающий до костей. Вампир бесшумно появился в дверях. Он взял их, холодно бросив: — Я напою их. Иди спать. В голосе вампира сквозила сталь, но Джон уловил в этих словах странные нотки заботы. — Ты снова переживаешь за меня, красотка? — Джон устало усмехнулся. — Увы, мой разум всё ещё витает в изучении белых паразитов и этой книжки. Он потряс том, который вампир ему отдал. — Боюсь, я не смогу уснуть этой ночью. Вампир метнулся вперёд, и, коснувшись ладонью холодной, голубовато-серой книги, произнёс низким шёпотом: — Фаро. Книгу окутал серый туман с запахом сырости и металла, и она исчезла, словно растворилась в воздухе. Джон поднял на вампира вопросительный взгляд. — Я дал её тебе лишь на время. И твоё время на изучение вышло, — с улыбкой ответил Сейр. — Э, но я ведь даже не дочитал её! — возмутился доктор, нахмурив брови, но вампир только развёл руками и покачал головой. Затем легко подхватил его на руки. Холодное дыхание Сейра коснулось кожи, пробежав по позвоночнику дрожью. Он отнёс его в спальню на втором этаже и уложил в кровать. Когда вампир собрался уходить, Джон обнял его за шею, уткнувшись лицом в прохладную кожу. — Не уходи. Поспи со мной, — голос его был полон мольбы. — Мне не нужен сон, — спокойно ответил Сейр. — Я убаюкаю тебя сказкой! — уверенно сказал человек, прижимаясь ближе. — Хаа… — вампир с ленивым смешком уступил и устроился под одеялом рядом с доктором, положив голову так, чтобы слышать его голос. — Хмм… что бы тебе такого рассказать, чего ты ещё не слышал? — Джон серьёзно задумался, зарившись в холодные объятия. Его дыхание щекотало чужую кожу, пальцы лениво скользнули по груди Сейра, будто ища вдохновение. — О! У меня есть одна на примете. Она немного грустная, зато… специфичная. Так, кхм! Доктор прочистил горло, дважды кашлянув, и заговорил низким, проникновенным голосом. — Однажды, давным-давно, когда мир был полон страданий и зла, когда сам демон ступал по земле и насылал бедствия, в мир снизошёл ангел… — «Ангел?.. Вряд ли», — скептически отметил про себя Сейр. Но каждое прикосновение руки доктора, его голос был глубоким и тёплым, как будто обволакивал, и вампир понемногу начал расслабляться, растворяясь в словах. — Он был самым добрым и чистым сердцем среди всех существ, что жили и на небесах, и на земле. Он смотрел на жизнь людей сверху, с облаков, и его сердце сжималось от жалости. Вопреки приказам небес, он спустился в наш мир, чтобы помогать людям. Его свет был ярче любого костра — путники находили дорогу в самую тёмную ночь. Его руки лечили, а душа не знала ни злобы, ни алчности… — «Обречён», — мгновенно сделал вывод Сейр. Добро не выживает в грязном мире. И всё же почему-то сердце кольнуло жалостью. История тянулась, как сонный ручей. Джон говорил, а рядом гулко тикали старые часы в коридоре. За окном ветер стонал. Доктор продолжал: — Однажды ангел наткнулся в лесу на порождение ночи — беса, что застрял в медвежьей ловушке. Тот плакал, умолял о спасении и говорил: «Я не выбирал, кем родиться. Помоги». Сейр прищурился, слушая. В его голове звучало: «Ложь. Демоны всегда лгут». — Ангел пожалел монстра и протянул ему руку. «Только пообещай, что больше не будешь причинять зла людям. Попробуй принять добро в своё сердце». А бес ответил: «Я всего лишь адское порождение. Я не знаю, что значит любить, помогать или сочувствовать…» — «Не верю», — хмыкнул про себя Сейр. Настоящий бес так бы не сказал. Но веки становились тяжелее, мысли вязли. Голос Джона тянул его всё глубже, словно убаюкивал. Усталость вампира растворялась в тепле чужих объятий. — «Тогда я помогу тебе узнать», — ответил ангел. — «Прими мою руку и стань моим другом. Я научу тебя любить». Сейр тихо усмехнулся. Ангел и бес… абсурд. Но почему-то это абсурдное сочетание отзывалось в груди чем-то странно знакомым. — С тех пор они жили рядом, — мягко продолжал Джон. — Делили хлеб, смеялись, помогали друг другу преодолевать беды. Они странствовали по миру, делая добро. — «Это… слишком похоже. Что-то… слишком знакомое…» — промелькнуло в голове вампира, но сон всё настойчивее обвивал сознание. Голос доктора стал тише, грустнее: — Но не всё всегда идёт просто. Однажды они наткнулись на ораву исчадий. Им удалось отбиться, но ангел был смертельно ранен. Истекая кровью, он попросил помощи у своего единственного друга… И тогда бес воткнул клинок прямо в его сердце. Тяжёлая пауза. — «Прости. Ты стал мне ближе брата, но я не в силах пойти против своей природы», — прошептал бес. А ангел, умирая, лишь улыбнулся и сказал: «Я счастлив, что встретил тебя. Я всё равно надеюсь, что смог оставить в твоём сердце крупицу добра. Сохрани её ради меня». — Так он и умер. Его свет погас. А что стало с бесом — никто не знает… Тишина накрыла комнату. В ней слышался лишь редкий скрип дерева и мерное потрескивание фитиля лампы. Мотылёк бился о стекло, оставляя едва слышные удары крыльев. — Ха, да я тоже думаю, что сказка отстой, красотка, — нарушил молчание Джон, пытаясь шуткой прогнать тягучее чувство. — Как ты мог догадаться, это очередная история о том, что нельзя доверять нечисти. Но всё же в ней есть изюминка, не думаешь?.. Красотка?.. Только сейчас он заметил: рядом не слышно дыхания. — Сейр?.. — сердце ухнуло вниз, холод парализовал его на мгновение. Но потом он вспомнил: вампирам не нужен воздух. Выдохнул, пробормотав: — Ох, боже, красотка, не пугай так… Но Сейр не ответил. Лежал неподвижно, словно каменная статуя. — Уснул всё-таки, — выдохнул Джон. Он ещё сильнее зарылся в холодные объятия. В последние дни Сейр был слишком напряжённым, и эта пауза, даже против его воли, была необходима. Пусть он сам в этом никогда не признается. Доктор прикрыл глаза и шёпотом сказал в темноту: — Спокойной ночи, Сейр…