Сердце пепельной розы

Прошло несколько дней. Дни тянулись монотонной чередой: скрип двери, приглушенные стоны пациентов, звон монет и запах травяных отваров. Джон методично работал, и стопка банок с кровью, предназначенных для вампира, уменьшилась до девяти. Шесть из пятнадцати были отданы. Но человек не мог избавиться от нарастающего беспокойства. С того дня, Сейр стал еще более отстраненным, чем обычно. Он по-прежнему был рядом — бесшумная тень в углах дома, — но теперь его молчание казалось не спокойным, а напряженным. Он избегал случайных прикосновений, а его небесно-голубые глаза, если Джону удавалось поймать его взгляд, казались холоднее зимнего льда. На все вопросы Джон получал лишь короткое: «Все в порядке» или «Тебе кажется». Но доктора было не провести. Сегодняшний день выдался на удивление тихим. Ни один пациент не постучал в дверь, и деревня, казалось, вымерла, наслаждаясь редким днем без болезней. Воспользовавшись передышкой, Джон решил навести порядок в своих старых записях. Он сидел в своем кабинете на втором этаже, окруженный кипами бумаг, пахнущих пылью и чернилами. В углу комнаты, в густой тени, куда не доставали солнечные лучи, Сейр молча протирал пыль с книжных полок. Его движения были плавными и бесшумными. Внезапно тишину разорвал пронзительный звон колокольчика, подвешенного у входной двери на первом этаже. «Видимо, новые пациенты», — по привычке решил Джон. Он устало вздохнул, отложил бумаги в сторону и, аккуратно натягивая белые перчатки, направился к лестнице. Сейр остался в тени кабинета, не произнеся ни слова. Джон спустился по скрипучим ступеням. Его разум уже перебирал возможные симптомы: лихорадка, сыпь, кашель? Он подошел к двери, отодвинул тяжелый засов и распахнул ее. — Добрый день, чем могу по… Слова замерли у него на губах. На пороге стояли двое. Перед ним были не больные крестьяне. Это были инквизиторы. Двое мужчин в тяжелых черных одеяниях, расшитых сложной серебряной нитью, что тускло блестела на солнце. Поверх одеяний были накинуты слепяще-белые плащи с вышитым на спине золотым солнцем — главным символом Церкви Вечного Солнца. У одного из них волосы были огненно-красными, а левую щеку от виска до подбородка пересекал старый, грубый шрам, делая его взгляд особенно свирепым. У второго волосы были угольно-черными, а нос, сломанный в прошлом, был слегка искривлен, придавая лицу хищное выражение. Сердце Джона рухнуло в пятки, но лицо осталось непроницаемым. — Ну здравствуй, Карл, — язвительно протянул черноволосый, растягивая его церковное имя. — Хотя теперь тебя, полагаю, следует звать Джоном? — Что вам нужно? — ровным, холодным тоном спросил Джон. Его разум паниковал, но голос не дрогнул. Он слишком хорошо знал эту пару. Двое инквизиторов у его порога были его старыми, и крайне неприятными, знакомыми. Красноволосого звали Ним, а второго Ларон. Ним шагнул вперед. — Пару недель назад ты доложил, что снял проклятие с целой деревни. Проклятие, с которым не справились жрецы и другие чумные доктора. — Мы пришли проверить тебя, — с предвкушением в голосе подхватил Ларон. — Как ты знаешь, отказ от проверки повлечет за собой немедленную казнь. То же будет, если мы найдем хоть малейшие улики твоей связи с нечистыми. Эти двое ненавидели его. Во фракции Инквизиторов, к которой они принадлежали, было больше власти и влияния, чем во фракции Шепчущих, где состоял Джон. Однако, когда дело доходило до сложных случаев, вышестоящие архиепископы предпочитали слушать мнение Карла, а не отчеты Нима и Ларона. Оба инквизитора были из обнищавших дворянских родов; не будучи первенцами, они не могли претендовать на титул и ушли на службу в церковь в поисках власти. Джон же был выходцем из бедной семьи, но, в отличие от них, смог добиться куда большего уважения и влияния благодаря своему острому уму. Они всегда мешали ему. Ставили под сомнение каждый его довод, устраивали провокации, пытались дискредитировать его расследования. Но Джона подобные придирки лишь закалили. Он с пугающей легкостью обходил все их ловушки. За все время работы в церкви Карл не совершил ни единой ошибки, что бесило их еще больше. — Конечно, я помню правила, — спокойно ответил Джон, отступая на шаг и жестом приглашая инквизиторов в дом. — Прошу, проходите. Проверяйте, что сочтете нужным. Доктор прекрасно понимал, что эти двое пришли не для простой проверки. Они пришли, чтобы уничтожить его. Они жаждали найти хоть что-то, за что можно уцепиться. Однако Джон был готов. Все его исследования нечисти, все запретные книги были надежно спрятаны. А главное — с Сейром они заранее договорились. На случай именно такого визита вампир должен был немедленно укрыться в потайном подвале. В том самом, куда Джон запер его в первый день их встречи. Проверка превратилась в методичный обыск и продлилась до самого вечера. Ним и Ларон перевернули весь дом. Они простукивали стены, вскрывали половицы, перебирали каждую склянку с лекарствами, нюхали травы, просматривали его новые записи о пациентах. Они облазили чердак и даже спустились в обычный погреб, брезгливо морщась от запаха солений. Джон с неизменным ледяным спокойствием следовал за ними, отвечая на каверзные вопросы. Наконец, когда солнце почти село, разочарованные Ним и Ларон уже стояли у входной двери. Их лица были мрачнее тучи. Им так и не удалось найти ничего, абсолютно ничего подозрительного. — Как я и сказал, — с легкой, почти незаметной улыбкой сообщил доктор, стоя на пороге своего дома, — мне нечего скрывать. Благодарю за визит, господа. — Раз тебе нечего скрывать, тогда расскажи, почему ушел. Ним уже шагнул с порога, но Ларон задержался, его искривленный нос дернулся, словно он унюхал свежую кровь. Он не мог уйти, не пустив яд. — Все ведь в один голос говорили, что архиепископ Войд собирался сделать тебя своим преемником. Другие архиепископы тоже поддержали твою кандидатуру. У тебя были такие возможности, Карл... такая власть. Так почему ты все бросил и променял мантию архиепископа на этот грязный халат чумного доктора? — все никак не мог угомониться Ларон. Слова из его рта падали, словно едкая кислота, предназначенная разъесть фасад чужого спокойствия. Джон, державший дверь, замер. Легкая улыбка доктора, которую он носил весь вечер, испарилась, словно ее и не было. Лицо его помрачнело, стало жестким, как камень. В карих глазах на мгновение погас свет. Когда он заговорил, его тон был ровным, безжизненным, и от этого холода инквизитор невольно поежился. — Я служил церкви только потому, что они пообещали вылечить мою сестру. Он сделал паузу, и в этой тишине повисла вся тяжесть его мира. — Когда она отправилась в объятия Отца Света, моя служба закончилась. Я ушел. Он не сказал, что церковь не просто не смогла — она отказалась, сочтя ее случай безнадежным, а ресурсы — слишком ценными для дочери бедняка. Он не сказал о своей ненависти, о разбитых надеждах, о клятве, которую он дал на ее могиле. Он просто констатировал факт. Затем доктор снова продемонстрировал инквизиторам ту самую легкую, пустую улыбку. — А теперь прощайте. Дел много. «Надеюсь больше никогда не видеть ваши мерзкие рожи», — мысленно добавил Джон, медленно и показательно закрывая перед ними тяжелую дубовую дверь. Грохот засова показался ему самым сладким звуком за весь день. Он прислонился лбом к прохладному дереву, на секунду прикрыв глаза. Дыхание, которое он так искусно контролировал, вырвалось из груди рваным вздохом. Руки слегка дрожали. Упоминание сестры всегда было болезненным для него. Убедившись, что шаги на улице стихли, он быстро пересек комнату, отодвинул тяжелый ковер, под которым скрывался люк, и потянул за потайное кольцо. Вход в подвал, который доктор хорошо замаскировал старыми досками, а Сейр дополнительно покрыл его иллюзорной магией, чтобы скрыть от навязчивых ищеек, был надежен. Иллюзия слегка дрогнула, пропуская его, и Джон шагнул вниз, в абсолютную, бархатную темноту. Он спускался по каменным ступеням, не нуждаясь в свете. Благодаря ночным прогулкам с Сейром во время поисков Джека, доктор постепенно перестал бояться темноты. Раньше, как и все жители, он везде таскал с собой хоть малейший источник света, но теперь тьма стала почти… уютной. Она ассоциировалась с вампиром. — Красотка, можешь выходить, назойливые псы уже… — весело начал Джон, ступив на земляной пол подвала. Он не успел договорить. В то же мгновение что-то холодное и смертоносное прижалось к его горлу. Он замер, чувствуя, как лезвие клинка впивается в кожу ровно над кадыком, готовое вскрыть артерию от малейшего движения. Воздух застыл. В подвале не было ни капли света, но Джон чувствовал жар чужого гнева за своей спиной. — Воу. Красотка, в чем дело? — его голос не дрогнул, но стал тише, осторожнее. Он медленно поднял обе руки, демонстрируя свою беззащитность. — Я же совершенно безоружен. Разум бился в панике, судорожно прокручивая последние минуты: «Неужели он услышал? Он слышал! Черт! Будьте прокляты эти двое идиотов! Он слышал про Войда, про церковь… Он решил, что я все еще один из них! Я должен что-то придумать, срочно! Как мне вернуть его доверие?» Закатные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в досках наверху, окончательно скрылись за горизонтом. Наступила настоящая ночь. Джон не видел этого, но почувствовал, как изменилось дыхание за спиной. В абсолютной темноте подвала вспыхнули две точки. Небесно-голубые глаза Сейра сменились на алые, тлеющие, как угли. Вампир стоял сзади, прижав лезвие к его шее, и молча оценивал его реакцию, взвешивая каждое слово, каждый удар его учащенного сердца. Тот факт, что инквизиция пришла проверить доктора, который, по слухам, в одиночку снял целое проклятие, вампира ничуть не удивил. Это была предсказуемая, бюрократическая реакция Церкви. Его паранойя, многократно усилившаяся после недавнего сна, мертвой хваткой зацепилась за другое: «Все говорили, что архиепископ Войд собирался сделать тебя своим преемником.» Сейр слишком хорошо знал всех церковных архиепископов. И Войд среди них был самым опасным. Самым строгим, самым фанатичным, самым безжалостным приверженцем церковных порядков. Он был огнем, который сжигал любую тень, не задавая вопросов. И этот человек собирался отдать свое место Джону? Мальчишке-простолюдину? Внезапно все встало на свои места, и от этого озарения по спине вампира пробежал холод. Вот откуда доктор смог узнать столько о нечисти. О их слабостях, о ритуалах, о клятвах. Вот откуда он, простой чумной лекарь, узнал о силе клятвы именем. Это были не просто знания из пыльных книг. Это была информация высшего порядка, доступная лишь избранным. Неприятное, липкое чувство, как скользкая змея, поползло от ног к голове вампира, сковывая холодом. Он держал у горла человека, который был не просто доктором. Он был элитным агентом Церкви, личным протеже самого фанатичного из ее лидеров. Одна часть его сознания, древняя и дикая, кричала об угрозе. Угрозе, которую следовало вырвать с корнем здесь и сейчас, вонзив клинок в мягкую плоть. Но тонкая, почти паутинная нить доверия к Джону, сотканная за последние недели, сдерживала этот первобытный крик. Она упрямо твердила, что доктор ушел из Церкви. Что он порвал с ними. Что он не выдал его инквизиторам, хотя сегодня у него был идеальный шанс. Однако Войд хотел сделать его своим преемником. А от такой чести не отказываются. Джон мог бы сдать Сейра Церкви в любой момент, получив за это немыслимое вознаграждение. Два совершенно противоположных чувства разрывали вампира. Был ли Джон дезертиром, нашедшим в вампире союзника? Или он был идеальным шпионом, втирающимся в доверие? — Этот фанатик не стал бы назначать тебя своим преемником, — наконец изрек вампир, и его голос в густой темноте подвала прозвучал глухо и угрожающе. — Если бы не был полностью уверен в твоей преданности Cвету. Некоторые слова он намеренно выделил, вкладывая в них весь свой яд и подозрения. Сейр, обладавший обостренным слухом, заметил, как человек едва заметно вздрогнул на каждом выделенном слове. — Если бы я действительно был фанатиком церкви, — спокойно, без единой нотки страха ответил доктор, — то стал бы я заключать сделку с нечистым? Стал бы я прятать тебя от своих бывших коллег? — Кто знает? Ты очень необычный человек, Карл, — холодно ответил Сейр, имя "Карл" прозвучало как обвинение. — Тогда позволь мне доказать тебе, что я больше не связан с Церковью, — уверенно сказал Джон. — Позволь мне показать тебе мою ересь. Сейр колебался. Клинок дрогнул. Убить его сейчас — просто. Но если Джон говорил правду, Сейр терял единственного, кто относился к нему... по-человечески. Спустя несколько мучительно долгих секунд он медленно убрал кинжал. Джон не стал оборачиваться. Он не потер шею. Он просто уверенно зашагал вперед, вглубь подвала, не оглядываясь. Он совершенно не боялся вампира, что притаился в кромешной тьме и бесшумно ступал за ним, готовый в любой момент вонзить клинок ему в спину. Этот жест слепого доверия был сильнее любых слов. Джон подошел к дальней стене и снял тяжелый амбарный замок с одной из деревянных дверей. Но за ней оказалась еще одна дверь. И на ней уже не было замков. Вместо простого дерева — холодная, гладкая на вид темная сталь, не отражающая даже тот призрачный свет, что едва пробивался из щелей люка. Именно в эту дверь доктор никогда не пускал вампира. Именно ее Сейр так хотел открыть, когда доктора не было дома, но Черная Роза остановила его тогда. Сейчас Джон сам, по своей воле, приложил руку к скрытому механизму и открыл эту дверь для вампира. Сейр украдкой взглянул на всё так же улыбающегося человека, что с торжественной фразой открыл перед ним заветную комнату. Внутри все оказалось… необычно. Здесь было очень светло и сам свет заметно отличался от привычных огненных ламп или свечей, исходя из странных цилиндров на потолке. По сторонам, у стен были длинные столы, заполненные непонятным для вампира хламом: тут и странные конструкции из труб и шестерёнок, и железные провода, и стеклянные приборы неизвестного назначения, клетка с напуганными приходом нечисти мышами, и коробки со множеством мелких отсеков для различных минералов и камней. Так же здесь была парочка книжных полок, заполненных доверху различными бумагами, свитками и собственно самими книгами, только намного более старинными, чем те, что наверху. Сейр также отметил, что от этой комнаты вела ещё одна дверь, и на стенах были странные решётчатые окна, откуда дул свежий ветерок. Но самым поразившим его было далеко не это: повсюду висели закреплённые, непонятно чем, бумаги с изображениями человеческих костей, мышц, внутренностей и даже различных тварей, нежити, и в том числе самого вампира, исписанного со всех ракурсов, причём без одежды. Рядом со всем этим добром, везде были сделаны странные пометки, почерк которых Сейр не до конца мог разобрать. И довольно жутким было то, что тут, помимо прочего, в наличии имелся высушенный человеческий труп, подвешенный в углу на шесте. Красноглазый шокировано уставился на всё это, задаваясь в голове вопросом. — «Блять! Что тут творил Джон???» Он перевёл свой вопросительный взгляд на всё ещё стоящего у входа человека, что, кисло улыбнувшись, объяснил. — Что ж, красавица, представляю тебе свою лабораторию! Хах, вижу по лицу, ты не слабо удивлён. Всё это сложно объяснить, но. — человек замялся, будто ему было неудобно. — Всё это необходимо мне для исследований. Давай я сначала кое-что ещё тебе покажу? Джон, под настороженным взглядом вампира, сделал ещё несколько шагов вперёд, подойдя к одному из столов. Там он проделал несколько манипуляций с имевшимися вещами, собрав два железных провода в цепочку, присоединённой с одной стороны к банке с раствором, пахнущем чем-то кислым, а с другой к двум щипцам, с натянутой между ними тонкой железной нитью. — Вот, смотри внимательно, и не пугайся. Оно сейчас засветиться. — предупредил его человек, соединяя во едино эту замысловатую конструкцию. Сейр странно на него посмотрел, не поняв о чём он. Что и почему должно засветиться? Но спустя секунду, та самая железная нить действительно ярко вспыхнула. Сейр от неожиданности отскочил назад, чуть не задев задние столы, и во все глаза уставился на это. — «Что за чертовщина? Почему я не почувствовал никакой магии? Это не она?» — Сейр с подозрением посмотрел на чем-то очень довольного, доктора. — Ха, я же предупреждал. Видишь? Я сам это изобрёл, — гордо представил он что-то невозможное, — Здесь нет никакой магии. Всё работает на энергии, в основе которой лежит химия. Ну, что думаешь? Последнее он сказал довольно небрежно, хотя глаза и смотрели на вампира крайне внимательно, а сердцебиение ясно выдавало его волнение. Сейр всё так же продолжал молчать, стараясь переварить всё то, что он узнал и увидел за последние минуты. Было ещё множество вопросов, однако было ясно, что Джон точно не является сторонником церкви. Ведь, как бы он не думал, нельзя было исключать одного — всё находящееся здесь тянет, как минимум, на пытки с последующей публичной казнью, если и не хуже. Инквизиция просто не могла допустить, чтобы нечто подобное существовало. Ещё немного обдумав всё, вампир, наконец, обратил внимание на нетерпеливо стучащего ногой человека. Тот сразу это заметил и собрался, в ожидании выслушать слова вампира обо всей этой лаборатории. На секунду, Сейр смерил его тяжёлым взглядом, не зная, то ли отругать за столь опрометчивые действия, то ли выразить восхищение большой работе. В итоге, так ничего и не решив, он просто сдался и тяжело вздохнул. — «Во что вляпался этот глупый доктор?» — Я всё ещё жду объяснений, — спросил он строго, но уже чуть более расслабившись. От разочарования, промелькнувшего в тот же момент на лице смертного, захотелось даже рассмеяться. Видимо, тому действительно важно мнение вампира, но не в этот раз, пусть сперва поведает обо всём, что тут происходит. Спустя пару мгновений, Джон вежливо улыбнулся и предложил поговорить обо всём наверху, где можно было бы присесть. Сейр не видел смысла отказывать, тем более от прибывания в подобном месте, всё же, было как-то не по себе. Слишком много непонятных вещей, слишком чисто и слишком ярко для "подвала". Перед выходом он всё же заглянул в оставшуюся дверь, где увидел такие же столы и полки, только заполненные до верху всякими растениями, мазями, порошками и банками с неизвестными веществами. Так же тут была небольшая, явно железная диковинная печка. Джон сразу объяснил, что это его химическая лаборатория и здесь лучше быть осторожными, ведь некоторые препараты могут быть весьма токсичны. Спустя немного времени, поднявшись наверх, они пришли на кухню — в их обычное место для разговоров, и уселись друг напротив друга. Джон зажёг небольшую свечку и поставил её на стол между ними, для какого-никакого освещения для себя. Сейр же, тем временем, поставил голову на руки и внимательно уставился на человека, терпеливо ожидая, когда тот начнёт рассказывать. Но сам Джон будто назло, медлил, чем вызывал сильное раздражение. — Долго ещё тянуть будешь? — проворчал он, тем самым выводя парня явно из какой-то прострации. Тот еле заметно вздрогнул, а после невесело усмехнулся, наконец-то заговорив. — Да, конечно. Но, сперва, хочу прояснить один важный момент о том, что в данный момент я совершенно не поддерживаю мировоззрение церкви и в целом не являюсь каким-то там яро верующим. Так что на этот счёт можешь не переживать, красотка, — улыбнулся он, кокетливо смотря прямо на Сейра. Стойко держа лицо, красноглазый кивнул, принимая данные слова. И пусть он не мог полностью доверять его словам, но кое-какое облегчение, всё же, испытал. — В общем, позволь мне поведать тебе свою историю: — буднично проговорил Джон, стараясь выглядеть спокойно, — Итак я родился в небольшой деревне, мой отец был там стражником, и у меня была сестра — Шерон, позже она очень сильно заболела. При упоминании о ней, от человека вновь повеяло грустью, хоть внешне тот и не выдавал этого. Сейр на мгновение испытал смятение, поняв, что для Джона возможно этот разговор не самая лёгкая тема, но быстро отбросил подобные мысли. — «Сейчас не до сочувствий, нужно включить холодную голову и выяснить всё возможное о нём.» Джон же тем временем, не заметив никаких перемен, продолжал: — Однако в возрасте двенадцати лет, родители продали меня церкви. Я не хотел оставлять сестру на пьющего отца и на ленивую и безответственную мать. Я согласился пойти только если священники предоставят Шерон лучшее лечение каждую неделю, — в этот момент, доктор, всё-таки, не удержался и поморщился, видимо, вспомнив что-то неприятное из того времени. — И да, там мне действительно дали новое имя. Вообще, его изначально не планировали. Я должен был стать слугой выполняя мелкие поручения, но, к сожалению, я приглянулся кое-кому из тамошних влиятельных лиц. Сейр слушал, испытывая лёгкое волнение от того, что его подозрения по поводу Джона действительно подтвердились. Он впервые так спокойно беседовал с тем, кто вырос в стенах церкви и тихонько поражался этому факту. — В тринадцать лет я стал воспитанником, и должен признаться, очень усердно учился. Не только потому, что хотел помочь сестре, но и просто от того, что любил познавать мир. Я перечитал в соборе всё, до чего только смог добраться, а также прилично отсортировал весь тот хаос, что у них творился с информацией, — Конечно, Джон не мог удержаться от самовосхвалений, в этом весь он. — Уже через два года я смог читать на девяти языках, в том числе и на древнемдувате. Говоря кратко — крайне продуктивно проводил время. — Если ты действительно вырос там, то почему до сих пор не поддался их влиянию? Почему не перенял их взгляды? — Сейра особенно волновал этот вопрос. Джон, на его памяти, был единственным, кто смог пройти через это и остаться собой? Вырасти обычным и нормальным человеком. — «Хотя, называть Джона нормальным — довольно спорно», — прикусил он губу. — Ну, да, мне неоднократно пытались промыть мозги, — Легко согласился человек, вновь своей небрежностью уводя почву из-под вампира, — Постоянно твердили одни и те же слова, часто наказывали, иногда поощряли, чего только они не делали, чтобы привить мне их "истину". Порой, даже прибегали к радикальным мерам, о которых тебе лучше не знать, красотка, крепче спать будешь. Но сломить меня они так и не смогли. И знаешь почему?  Джон злорадно ухмыльнулся, словно воспоминаниям о былых победах. — Я всегда оказывался правым. Никто никогда не мог доказать мою неправоту, ни в одном споре. Оставалась только грубая сила, но и позже я смог привлечь на свою сторону крайне важных шишек, получив дополнительную защиту так, что они и тронуть меня больше не могли. Эх, славные были времена. Джон шутливо вытер ностальгическую слезу, но эта весёлость не задержалась на нём надолго, поскольку он вновь быстро посуровел и продолжил. — А потом архиепископ Войд перевёл меня к шепчущим. Это особая фракция что занимаются поиском знаний вне церкви, разведкой и подпольными сделками. Мы были глазами и ушами Церкви. И мне пришлось очень часто вести дела не только с инквизиторами, но и другими церковными фракциями. — Ты… служил в инквизиции? — спросил замогильно-холодным тоном вампир, испытывая внутри мрачное осознания всей возможной опасности, в которой тот находился столько раз всё это время. Джон, заметивший это, слегка взволнованно-отрицательно помахал руками. — Ты не подумай, полноценным инквизитором я так и не стал, пусть и проходил обучение, — человек виновато отвёл глаза, — Я ушёл оттуда, будучи шепчущим. — Почему? — спросил Сейр всё так же холодно. Взгляд алых глаз, казалось, буравил дыру в душе человека. — Шерон умерла… — Джон вновь грустно улыбнулся, — И поэтому я больше не видел смысла там и дальше оставаться. Всё, чего я хотел от того места, так это найти лекарство, но… я не успел. Последние слова прозвучали крайне тихо, но и при этом оглушительно-громко в образовавшейся тишине. Видимо, будучи не в силах продолжать, Джон затих. Повисла неловкая атмосфера, где Сейр снова не знал, что делать. — «Стоит ли мне ему верить?» — Взвешивал все за и против вампир в своей голове. История была складной. Боль выглядела неподдельной. А лаборатория внизу кричала о ереси громче любых слов. Сделав глубокий «вдох», который ему был не нужен, просто чтобы прервать тишину, он решил сменить тему, вернувшись к тому, что его по-настоящему поразило. — А что с лабораторией? После ухода, ты и занялся своими исследованиями и лечебной деятельностью? — Да, всё верно, — Утвердительно кивнул учёный, охотно предпочтя уйти от предыдущей темы, — мне удалось найти финансирование для своих работ. Это было до моего прибытия сюда и до начала моей карьеры чумного доктора, так что времени у меня было полно. Я смог договориться с местным лордом, которому надоели постоянные эпидемии, и он предоставил мне этот дом в обмен на мои услуги. — Что за свет был в подвале? — продолжил спрашивать вампир. Лицо Джона преобразилось. Усталость и грусть исчезли, словно их и не было. Глаза вспыхнули ярким энтузиазмом, и он начал объяснять работу некого "электричества". — Это как молния, только созданная собственноручно. Ты же не раз замечал искорки во время трения ткани друг о друга? — его факты были необычны, а во многом просто удивительны. Сейр действительно был поражен тем, что за все годы своей жизни действительно не задумывался о таких вещах. Все всегда шли по простому пути, сваливая необычные проявления на магию или божественную волю, но Джон совершенно не был таким. Он не верил словам, пока сам всё тщательно не изучал. И мысли его простирались куда дальше привычных шаблонов. Вампир действительно впервые встречал такого человека, хотя и раньше в его жизни появлялись различные неординарные личности. Сам Джон был гораздо мудрее многих из них хотя бы тем, что пока не спешил бежать и делиться своими открытиями, прекрасно зная, чем это может ему грозить. Церковь не любит новоявленных волшебников, а им ещё попробуй докажи, что это не колдовство, а действительно грамотное использование законов природы, что является следствием самой божественной воли. Это Сейр без всяких проблем способен определить наличие или отсутствие магии, но вряд ли у инквизиции имеются личные вампиры для таких дел. Впервые, получивший возможность высказаться кому-то обо всём этом, учёный говорил без умолку, охотно делясь информацией. Его глаза в такие моменты просто светились от самого процесса, и пусть Сейр ещё испытывал сомнения по поводу всей этой «науки», но этот взгляд человека ему нравился несомненно больше, чем то, что было до этого. И вампир, незаметно для самого себя, улыбнулся. Позже они снова спустились в лабораторию, и Джон, воодушевленный, продолжил экскурсию. — Вот, смотри: здесь у меня хранятся различные щелочи и соли, а на этой полке концентрированные кислоты, так что лучше их не трогай, — вёл по подвалу человек, подробно останавливаясь и описывая каждую мелочь. Сейр внимательно слушал и запоминал всю эту массу новой информации, которую на него вывалил доктор. — Практически весь ремонт я сделал сам. Пришлось, конечно, повозиться с поисками материалов и их изготовлением, а про транспортировку я вообще молчу, но, зато это позволило сохранить секретность данного помещения. Никто о нём не знает. Джон ухмыльнулся, явно гордясь своей работой. Когда пришла пора выходить из химической лаборатории, Сейр обратил внимание на ещё нетронутые сундуки и спросил про них. — А, это — незаконченная разработка. Там не на что глядеть, — небрежно махнул рукой учёный, всё-таки выйдя в другую часть лаборатории. Уже там он, указав на решетчатые отверстия, продолжил, — Больше всего времени у меня заняла система вентиляций. Они выходят на крышу вместе с печной трубой, так менее заметно. Эти штуки нужны для проветривания пространства, иначе тут запросто можно задохнуться. Сейр, слушая вполуха, тоже вышел и покосился на висячий в углу труп. Остановившись, он постарался деликатно кашлянуть, чем привлек внимание Джона. — А можно спросить, как эта штука у тебя оказалась? — осторожно указал он на покойника. Человек быстро перевёл взгляд, а после со звуком "А!" неловко рассмеялся. — Совсем забыл, это подарок от знакомого, — буднично пояснил он, — В своё время оно очень помогло в изучении анатомии, должен признать, мне этого особенно не хватало в Сидней. — Это же какие у тебя знакомые, раз дарят трупы в качестве подарка? — саркастично спросил Сейр, оценивая в этот момент само состояние тела и надёжность креплений, которые и держали его на весу. Мертвец, явно в бытность, был мужчиной, хотя сейчас, иссушенное почти до состояния мумии, почерневшее от времени, оно уже мало напоминало человека. Грудная полость, как и брюшная были вскрыты, выставляя на обозрение все его внутренние прелести, видимо, как раз-таки для изучения. Непонятно как оно вообще не сгнило за всё это время, но, судя по какому-то крайне едкому и специфичному запаху, здесь постарался сам доктор. Особого внимания вампира удостоили крепления. Вдоль всего позвоночника были проделаны железные прутья, присоединённые к самому шесту, а также дополнительные наручи на запястьях, вертикально закрепившие руки на самом верхнем пруте. — «Всё выглядит достаточно крепким и прочным.» — Не думаю, что тебе необходимо знать, — в своей манере ответил учёный, отвлекая вампира от созерцания, — всё, что я знаю, так это то, что им срочно понадобилось избавиться от тела. Вот они и позвали знакомого доктора для таких дел. Нам же постоянно поручают захоронения при первой же возможности. Скажу по секрету, неблагодарная это работа. Джон недовольно поморщился, как часто это делал, если считал, что его время тратят по пустую. — В напутствие сказали, что я могу делать с ним всё, что хочу и никто не спохватится, ну и, собственно, не соврали. Все похоронные обряды я уже провёл, кроме самого захоронения, естественно, — небрежно продолжил он, — Спел песню за упокой, почитал молитву, окропил святой водой на всякий случай, а дальше приступил уже к своим делам. Сейр скептически посмотрел на него и на всё это дело, в конце покачав головой. — Больше подобным не занимайся. Тут, к счастью, всё обошлось, труп старый и никаких признаков нечисти я не обнаружил, но в следующий раз ты можешь самолично создать себе мстительного духа. — Правда? Это так работает? — обернулся человек с удивлённым выражением. — Да, поэтому трупы и принято хоронить, умник. Я же уже рассказывал тебе о фантомах. Их природа... — вампир замолчал на полуслове. Его алые глаза медленно расширились, когда одна мысль, жуткая и очевидная, пронзила его сознание. Он посмотрел на труп. На прочные стальные крепления. На доктора, который только что с энтузиазмом говорил об "исследованиях". — Только не говори, что ты специально… — Нууу, — протянул доктор, тут же отведя взгляд и начиная понимать, что ляпнул что-то не то. —Джон! — прорычал вампир. Эхо его голоса отразилось от каменных стен, заставив склянки на полках дрогнуть и звякнуть. — Я надёжно его заковал, — поспешил оправдаться доктор, — так что даже если бы он ожил… — Может, зомби или скелета твои крепления и остановили бы, — перебил его Сейр, шагнув ближе, — но против мстительного духа или лича они не помогут! Голос вампира поднимался всё выше, словно прорывался наружу сквозь многолетний лёд. Джон подпрыгнул на месте и ошарашенно отступил на шаг. Сейр впервые повысил на него голос. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО СТАЛО С ТЕМИ САМОУВЕРЕННЫМИ ИДИОТАМИ, КТО ЗАИГРЫВАЛ С НЕЧИСТЬЮ?! КТО САМ, ПО КНИЖКАМ, ОБУЧАЛСЯ МАГИИ БЕЗ НАСТАВНИКА?! Джон замер. Он впервые слышал, как Сейр кричит. Это было настолько необычно, настолько неправильно, что у доктора на мгновение заложило уши. Даже когда вампир узнал о его связи с церковью, он ни разу не сменил свой ровный, спокойный, ледяной как сталь тон. Сейчас же он не просто треснул, а взорвался. Голос Сейра кипел. — ИХ ДУШУ ЗАБРАЛА АХЛИС!!! — крикнул он так, что пыль осыпалась с потолка, — ОНИ ОБРЕЧЕНЫ НАВЕКИ СТРАДАТЬ В ТЕМНОТЕ, ЛИШЕННЫЕ ОРИЕНТИРА, БЛУЖДАЯ В ПУСТОШАХ ПОДЗЕМНОГО МИРА!!! Все, что мог доктор, — это стоять, опустив голову, и смотреть в пол. Оглушенный. Слушая и, наконец, по-настоящему обдумывая свои поступки. Впервые за всю свою жизнь он не мог ничего ответить. Он не мог съязвить, не мог найти логическое оправдание. То ли от стыда за свою безрассудную гордыню, то ли от животного страха, вызванного криком того, кто всегда был воплощением спокойствия, в краешках его глаз показались капли прозрачных, горячих слез. Сейр замолк на полуслове. Он заметил, как дрогнули плечи доктора, как тот притих, сжался, как ребенок, которого отчитали. И ярость вампира мгновенно испарилась, оставив после себя лишь холодный, липкий страх. Он тяжело вздохнул, выпуская из легких остатки гнева. Успокоившись, он смягчил голос, и тот прозвучал хрипло и устало. — Я признаю, что ты гениальный человек, Джон. Самый умный, уверенный в себе и харизматичный из всех существ, кого я встречал за всю свою долгую, долгую жизнь. Вампир сделал тихий шаг вперед и опустил бледные, холодные руки на плечи доктора, заставив того вздрогнуть. Его голос был мягким и теплым — впервые за все время их знакомства. — Однако ты не бессмертен, — прошептал он. Затем он нежно приподнял рукой подбородок человека, заставляя его посмотреть на себя, и заглянул в его покрасневшие от едва сдерживаемых слез карие глаза. — Ты понимаешь меня, Джон? Человек медленно, судорожно кивнул, тут же пытаясь избежать этого пристального, всепонимающего взора алых глаз, отводя свой взгляд в сторону. Сейр наклонился и накрыл холодными губами горячие, соленые от слез губы человека. Он не пробовал, не дразнил. Он целовал — сминая, властно, отчаянно, словно пытаясь заполнить свою вековую тоску. Джон замер лишь на мгновение, а затем его глаза закрылись, и он, всхлипнув, обнял вампира руками, цепляясь за него, полностью отдаваясь его напору. И в этот момент, вдыхая соленый запах слез и горячей жизни, Сейр понял. Он уже успел прикипеть к этому безумному, гениальному, хрупкому доктору. Прикипеть так сильно, что это пугало его. И даже если тепло этого человека станет для него смертельным ядом, он выпьет его без остатка.