Сердце пепельной розы

Ночь была непроглядной, словно кто-то опрокинул чашу с чернилами на небесный свод, погасив все звезды. Посреди этой удушающей тьмы, на земле, укутанной чистым снежным покровом, стояла одинокая фигура. Это был мужчина. Его черные волосы сливались с мраком, а острые, словно высеченные из камня черты лица выражали предельную сосредоточенность. Он был одет не по погоде, но холод, казалось, не беспокоил его: черная накидка развевалась на ледяном ветру, под ней виднелся безупречный фрак с галстуком и серым жилетом, черные брюки и высокие, начищенные до блеска ботинки. Он опустился на колени перед плоским камнем, с которого он только что смел снег. Теперь этот камень служил алтарем. На нем горели две свечи. Одна стояла ближе к мужчине, другая — дальше, на самой грани видимости. Между ними лежал лист пожелтевшей бумаги, выделанной из козлиной кожи. На пергаменте, словно свежей кровью, был выведен сложный, аккуратный символ: две пары глаз, заключенные в двойной круг переплетенных линий. Один глаз был перечеркнут резкой чертой. Мужчина сцепил руки в замок, поднес их к посиневшим губам и, выдыхая облачка пара, начал читать заклинание. Его голос звучал тихо, но каждое слово вибрировало в морозном воздухе: — Я, во имя своё, взываю к великой воле. Страж темнейшей ночи, Палач из Низшего мира, Ты — сам хаос и порядок, Преданный слуга Матери. Прошу тебя о твоем взоре и милости. Он замолчал, не размыкая рук. Спустя пару минут пламя дальней свечи дрогнуло. Обычный оранжевый огонек начал менять цвет, наливаясь густой, потусторонней синевой с проблесками ядовитого фиолетового. Тени вокруг камня удлинились и заплясали. Заметив изменения, мужчина продолжил, и теперь в его голосе звучала тревога: — *** принц империи ***, ***. Под его пагубным *** он поднял *** против ***. Воля ***, словно лесной ***, ***. Взамен на *** она ***. Он уже собирает ***, *** жителей своих земель ***. Старики, дети, женщины, мужчины — все *** теряют *** и встают ***. Едва последние слова слетели с его губ, желтый пергамент с кровавым символом начал чернеть. Он рассыпался в прах, но пепел не упал на камень. Он поднялся в воздух, формируясь в густой темно-серый дым. Дым клубился, уплотнялся, пока из него не проступили очертания двух горящих глаз. Затем постепенно сформировалась массивная, шипастая голова дракона, сотканная из теней. — Люди… — тяжелый голос, смешанный с утробным рычанием, раздался из силуэта, — Ты ведь ***... Ты служил империи не при одном императоре. Ты видел взлеты и падения ***. Как ты мог упустить такую *** из виду? Мужчина низко склонил голову, касаясь лбом снега. — Мне нет оправдания. Сейчас *** не хватит, чтобы вернуть ***, — в его голосе читались неподдельная боль и горькое сожаление. Драконий силуэт приблизил морду к лицу просителя. — Как ***, я верну ***. Но ты также заплатишь свою цену. Медленное, рокочущее рычание растворилось в сером дыме, и мир вокруг померк. *** Стражник, облаченный в тяжелые черные доспехи, стоял в дозоре на самой высокой башне пограничной крепости. Ночь была тихой, но вдруг горизонт окрасился в багровый цвет. Он прищурился. Это был не рассвет. Это был огонь. Секунда — и далекая деревня вспыхнула, как спичечный коробок. Две секунды — и пламя перекинулось на соседнее поселение. Три секунды — и гигантская тень накрыла саму крепость, заслонив свет луни. Подняв головы вверх, люди в ужасе узрели его. Черный Дракон. — ГРАААААА УРУРУРУР РАААААА! — прорычал он со всех сил, и от этого звука задрожали стены. С неба на каменную крепость обрушился дождь из горящих камней. Люди кричали, метались по двору, молили о спасении. Но их мольбы обращались в пепел вместе с их телами. В тронном зале, в глубине цитадели, царил хаос. — Дракон?! Что значит «дракон выжигает мои земли», не оставив ничего после себя?! — вне себя от ярости кричал человек, сидящий на троне. На его голове блестела корона императора, но сейчас она казалась лишь бесполезной побрякушкой. Одет он был в черные церемониальные одеяния и кроваво-красную накидку. — М… мы… и сами не… знаем, Ваше Величество, — трясясь, докладывал генерал, упав на колени. — Но дозорные заметили приближающийся огонь, что окружает нас со всех сторон. И этот рык… и грохот… Только… д… др… дракону подобное под силу. Н… нам н… нужно бежать! — БЕЖАТЬ!? БЕЖАТЬ КАК ТРУСЫ!? — ревел император на подчиненных, его лицо исказилось от гнева. Вдруг он замолчал. Он подпер одной рукой щеку и закрыл свои черные, как бездна, глаза. Спустя минуту он продолжил бесстрастным, ледяным тоном, не терпящим возражений: — Соберите всю армию ко дворцу. Мы убьем дракона. Гигантская тень нависла над императорским дворцом. С земли в небо, вылетели десятки магических шаров — красных, фиолетовых, оранжевых. Это лучшие маги двора ударили из всех орудий. Заклинания врезались в черную чешую, взрывались фейерверком искр, но дракон словно и не почувствовал ничего. Его холодный, равнодушный взгляд был направлен вниз, на муравьев, посмевших бросить ему вызов. Люди вопили, кричали, произнося последние заклинания. Стены вокруг города уже горели, создавая огненное кольцо и не давая никому шанса на побег. Дракон парил над ними, расправив крылья. Он раскрыл пасть. На его шее, между чешуйками, начал пульсировать яркий свет — поток чистой магической энергии скапливался в глотке, формируясь в ослепительное синее пламя. Выдох. Поток синего огня, похожего на жидкую плазму, обрушился на город. Огонь мгновенно поглотил одну из сторожевых вышек, расплавив камень, и залил несколько центральных улиц. Дома обращались в пепел за мгновение, а люди горели и вопили от нечеловеческой боли. В агонии они молили своего императора о спасении. — ГРРРАААААААР РАААААААААААААА! — снова прорычал черный дракон. Его вопль заставил всех вокруг заткнуть уши, у многих пошла кровь из носа от давления. Он поднял когтистую лапу и небрежно взмахнул ею. Воздушная волна от удара разрезала еще несколько кварталов, словно ножом по маслу. Внизу, на площади перед дворцом, группа элитных магов в черных доспехах, с вытянутыми руками, начала читать финальное заклинание: — …Kresto devo frujur! Сине-черный луч концентрированной тьмы разрезал воздух и устремился прямо в сердце чудовища. Он почти достиг своей цели пробив первый магический барьер дракона, разбив его, как стекло. Но Дракон лишь лениво повернул голову и вновь выдохнул пламя из своей пасти. Встречный поток огня поглотил заклинание и ударил в магов. Огонь пожрал треть города за один вздох. А люди продолжали кричать. На балконе разрушающегося дворца стоял Император. — Как… Как же… Нет… я не мог… я… не мог проиграть… — шептал он, глядя на город, охваченный синим пламенем, пустым, безумным взглядом. С неба начали падать огненные камни, которые разрушали императорский дворец и здания вокруг него, слой за слоем, стирая все вокруг. А люди продолжали кричать. *** Триша резко открыла свои желтые глаза. Дыхание было ровным, но сердце билось чуть чаще обычного. Похоже, и сегодня ей приснился сон. О чем именно? Кто знает? Единственное, в чем она была уверена, так это то, что события в её сне произошли очень, очень давно. Поэтому она не спешила анализировать его. Священница лишь сладко потянулась в кровати, разминая затекшие мышцы, и встала. Сегодня у нее и так было полно дел. Первым делом она подошла к зеркалу и привела в порядок свои длинные зеленые волосы, напоминающие весеннюю листву. Затем умылась холодной водой, смывая остатки сна, и надела свою официальную одежду: белую рясу с изящными зелеными вставками. На спине красовался искусно вышитый символ: венок, сплетённый из лекарственных растений. Знак фракции священников, знак целителей. Почувствовав движение, на кровати зашевелился пушистый комок. Голубоглазая белая кошка, спавшая в ногах, вслед за хозяйкой лениво встала, выгнула спину дугой, потянулась и грациозно спрыгнула на пол. Услышав легкие шаги хозяйки, кухня мгновенно ожила. Птицы в клетках радостно зачирикали, пара дворовых собак завиляла хвостами, стуча ими по полу, а мыши, высунули любопытные носы. Весь этот разношерстный зверинец с нетерпением ожидал завтрака. Священница привычными движениями насыпала зерно мышам и птицам, положила в миски собакам кости с остатками мяса, а кошкам досталась свежая рыба, купленная вчера на рынке. Пока животные спокойно ели, наполняя комнату звуками чавканья и хруста, Триша взяла с вешалки свою сумку. Она уже собиралась открыть входную дверь, как заметила краем глаза белое пятно. Голубоглазая кошка, Ксю, незаметно проскользнула к выходу и теперь сидела у порога, явно намереваясь последовать за хозяйкой. — Ксю, — строго, но с любовью в голосе произнесла Триша, приседая на корточки. — У тебя сегодня важное задание: оставайся дома и присмотри за остальными. — Мяу, — белая кошка требовательно посмотрела то на хозяйку, то на запертую дверь, дернув хвостом. — Ты же знаешь правила, — вздохнула священница, погладив питомца по голове, — Если в церкви узнают, что ты не простая кошка, а мой фамильяр, нас обеих ждут большие неприятности. Инквизиция не любит, когда священники водят дружбу с магическими существами. Ксю недовольно фыркнула, но бодать руку хозяйки не перестала. — Я понимаю твое беспокойство, — прошептала Триша, заглядывая в бездонные голубые глаза зверя, — Но Сейр сказал, что будет начеку. Если вдруг что-то случится, он сразу предупредит меня. Ты же веришь ему? — Мяу, — уже спокойнее отозвалась кошка и, развернувшись, гордо ушла обратно на кухню доедать рыбу. Убедившись, что тыл прикрыт, Триша вышла на улицу. Город Притц, расположенный в благодатной долине, славился своими виноградниками. В конце лета здесь начинался самый важный сезон — сбор урожая. Несмотря на ранний час, улицы не были пустынны. Крестьяне уже вереницами тянулись к воротам, чтобы пораньше попасть на поля, пока солнце не начало палить в полную силу. Воздух был пропитан запахом пыли и сладкого виноградного сока. Ремесленники и купцы уже суетились, открывая лавки и раскладывая товар на прилавках, громко торгуясь за лучшие места. И только городская элита да знатные гости еще нежились в своих кроватях, видя десятый сон. Триша прошла пару оживленных улиц, отвечая кивком на приветствия прихожан, и вскоре оказалась на главной площади. Перед ней возвышался величественный каменный храм с витражными окнами. У массивных дверей, как всегда, несли караул двое храмовых рыцарей в доспехах. Заметив ее приближение, они синхронно выпрямились. — Хвала Свету! — слегка наклонив головы и приложив кулаки в латных перчатках к сердцу, поприветствовали старшую священницу стражи. — Хвала Свету, — с теплой улыбкой ответила Триша, повторив жест рукой на груди. Войдя в прохладу церковного храма, где пахло ладаном и воском, священница прошла сквозь несколько коридоров, пока не достигла крыла лазарета. Она толкнула дверь и вошла в просторную палату. Вдоль стен стояли ряды чистых кроватей, на которых лежали раненые или больные горожане. Рядом с одной из коек суетилась молодая девушка с оранжевыми волосами до плеч. Она была одета в белую рясу послушницы, на спине которой был вышит символ венка из трав. Девушка осторожно поила больного из глиняной чашки. Едва сделав глоток, мужчина на кровати зашелся в приступе тяжелого кашля. — Хвала Свету, сестра Медея. Как тут у тебя дела? — тихо подойдя к девушке, спросила Триша. Послушница вздрогнула и едва не выронила чашку. — Ох! Хвала Свету, старшая сестра Триша, — немного заикаясь от волнения, ответила Медея и поспешно склонила голову, — У нас… у нас пятеро больных и шестеро раненых. Первую помощь уже оказали. — Что их беспокоит? — спокойно, по-деловому начала расспрашивать Триша, проходя между рядами. Медея выпрямилась, стараясь докладывать четко, как учила наставница: — У пятерых сильный, сухой кашель и зуд в горле. Температуры нет, но слабость сильная. Еще у троих ожоги на руках. Говорят, в таверне на спор хватались голыми руками за горящий край факела. Медея покачала головой, удивляясь людской глупости, и продолжила: — И еще трое с ранами от клыков и когтей. Сказали, что пошли на охоту в лес и еле ноги унесли, спасаясь от необычайно агрессивной стаи волков. — Чем лечила? — уточнила Триша, осматривая перевязку на руке «охотника». — Больным с кашлем дала микстуру из вальшира и меда. А раненым промыла раны святой водой, нанесла заживляющую мазь из алоэ и наложила чистые повязки. К счастью, раны не очень глубокие, — все еще волнуясь и теребя край рукава, отчиталась младшая священница. Триша внимательно посмотрела на работу ученицы. Повязки были наложены аккуратно, больные спали или лежали спокойно. — Не нужно так переживать, сестра. Ты все сделала правильно, — мягко сказала она, ободряюще похлопав девушку по плечу, — Я горжусь твоим усердием. Сейчас я займусь отчетом, а ты продолжай следить за их состоянием. Если у кашляющих начнется жар — зови меня немедленно. — Слушаюсь, старшая сестра! — просияла Медея, выпрямляясь уже куда увереннее. Оставив палату на попечение ученицы, Триша прошла дальше по коридору, свернула налево и вошла в свой личный кабинет. Это была небольшая, но уютная комната. Вдоль стен стояли деревянный шкафчик, плотно заставленный медицинскими справочниками, свитками с молитвами и коробками с ингредиентами. В центре стоял массивный письменный стол, заваленный конвертами и бумагами. Триша тяжело вздохнула. Бумажная работа была самой утомительной частью её служения, но необходимой. Она села в кресло, придвинула к себе чистый лист пергамента, макнула перо в чернильницу и, выведя аккуратную дату, начала писать отчет за этот месяц для епископа Лукрия. «Хвала Свету. За прошедший месяц в храм обратилось более сотни страждущих. В основном это обычные ранения или сезонные недуги: кто-то осмелел и неудачно решил поохотиться на дичь в лесах за городом, получив отпор от зверей; кто-то переработал под палящим солнцем на виноградниках без должного отдыха. Во всех случаях нет ничего необычного или подозрительного. За последний месяц в окрестностях Притца не было замечено никаких следов активности или столкновений с нечистью. Город спит спокойно. Сейчас в храме полным ходом идет подготовка к грядущему фестивалю Солнца. Больше половины приготовлений уже завершено, однако предстоит еще немало работы с украшением алтаря. Касательно послушницы: сестра Медея все еще немного волнуется при сложных случаях, однако она уже полностью освоилась в храме и предоставляет местным жителям качественное лечение и духовную поддержку. Я считаю, что на этом её обучение под моим личным надзором можно считать завершенным. Если Вы согласны с моим мнением, прошу после фестиваля официально назначить её старшей священницей, отвечающей за храм в этом городе. Я же, с Вашего позволения, планирую вернуться в главный храм в столице Фарлум, так как мои дела здесь закончены». Триша отложила перо и перечитала свое письмо пару раз, проверяя каждую фразу, чтобы убедиться, что она ничего не забыла и не допустила никаких ошибок. Затем аккуратно сложила лист втрое и убрала его в плотный конверт. Нагрев сургуч над свечой, она поставила печать с символом венка. Конверт отправился в специальный деревянный ящик у входа, который уже завтра на рассвете заберет церковный посыльный. К вечеру через пару недель этот ящик со всеми письмами будет уже в столице королевства Финон. Закончив все дела в церкви и попрощавшись с дежурными рыцарями, священница покинула прохладные стены храма. Дорога домой прошла незаметно. Едва она повернула ключ в замке, как её встретил привычный, согревающий душу шум. — Мяу, мя-я-я! — Гав, гав! — Пи-пи-пи! Прихожую заполнила какофония звуков: требовательный лай собак, жалобное мяуканье кошек, щебетание птиц и шорох мышей в углах комнати. Все обитатели дома, ждали её. — Я вернулась! — радостно поприветствовала своих подопечных Триша, скидывая сумку и тяжелую рясу, — Тише, тише, разбойники. Сейчас я всех накормлю. Никто не останется голодным. Следующий час прошел в хлопотах. Наполнив миски, поменяв воду и уделив каждому питомцу минуту ласки, священница почувствовала, как усталость наваливается на плечи тяжелым грузом. Убедившись, что все сыты и довольны, Триша поднялась в свою комнату на втором этаже. Она даже не стала зажигать свет. Едва коснувшись головой подушки, она провалилась в сон. *** — Грррр… — низкие, вибрирующие звуки, полные животной злобы, доносились снизу, от корней дерева. Запах сырости и гнилой листвы ударил в нос. — Шшшш! — в ответ зашипела маленькая черная кошка, выгнув спину дугой. Её держали маленькие, дрожащие детские руки. Девочка лет восьми, с растрепанными зелеными волосами и перепачканным землей ногами, сидела на толстой ветке старого дуба. Она крепко, прижимала кошку к груди, стараясь защитить её, а сама еще сильнее вжималась спиной в шершавый ствол дерева, словно хотела слиться с корой. — Гррррр… — еще одно рычание, ближе и громче. Внизу, в густой траве, сверкнули несколько пар желтых глаз. Стая бродячих псов, одичавших и голодных, кружила вокруг дерева. Один из них, крупный вожак с порванным ухом, подпрыгнул, и его челюсти клацнули всего в полуметре от свисающей ноги девочки. — Мамочка… — прошептала девочка, зажмурившись от страха. Слезы прочертили дорожки на её грязных щеках. Помощи ждать было неоткуда. Девочка зажмурилась, готовясь к боли, к тому, что острые клыки вонзятся в ее ногу. Но секунды шли, а укус не следовал. Вместо торжествующего рычания она услышала жалобный, высокий звук: — Скуль… Девочка приоткрыла один глаз. Стая, еще минуту назад готовая разорвать её на части, теперь вела себя странно. Шерсть на загривках псов стояла дыбом, но не от агрессии, а от панического ужаса. Они все как один смотрели в одну точку — в густую тень под кронами деревьев, откуда бесшумно вышла темная фигура. Похоже, что-то в темноте вцепилось в шею одного из псов. Тот дернулся, хрипнул и обмяк, рухнув в траву без звука. Остальная стая даже не подумала вступиться. Вместо этого хищники, поджав хвосты и прижав уши к голове, начали пятиться назад, скуля, как побитые щенки. Когда черный силуэт выпрямился над поверженным вожаком, стая сорвались с места. Они не нападали. Они бежали. Бежали прочь, ломая кусты, спасая свои шкуры от того, кто был страшнее их всех вместе взятых. Лес погрузился в мертвую тишину. Силуэт неспешно подошел ближе, ступая по сухим веткам так, что ни одна из них не хрустнула. Солнечный свет, пробившись сквозь листву, наконец осветил его лицо, и девочка смогла его разглядеть. Это был мужчина, на вид совсем молодой, лет двадцати. Его серебристо-белые волосы, словно сотканные из лунного света, слегка растрепались. Одет он был странно для этих мест: темная накидка, скрывающая фигуру, замызганные грязью черные брюки и высокие сапоги. Под распахнутым воротом накидки виднелась белоснежная рубашка. — Шшшш! — черная кошка в руках девочки зашипела еще громче, выпустив когти и вцепившись в детское платье. Шерсть на её спине встала дыбом. Мужчина медленно повернул голову и поднял взгляд на дерево. По началу, разглядев человеческий облик, девочка обрадовалась. Мелькнула надежда, что это один из селян или охотников, пришедших на помощь. Но когда их взгляды встретились, радость сменилась ледяным ужасом. С его губ, по бледному подбородку, медленно скатывалась густая красная капля. А его глаза… Они были небесно-голубыми, красивыми, но смотрели на неё абсолютно холодным, безжизненным взглядом. В них не было ни тепла, ни жалости, ни даже злости. Девочка пригляделась и поняла, что у мужчины не было никакого оружия — ни меча, ни лука, ни даже ножа на поясе. Но волки бежали от него в ужасе. А кровь на его губах была свежей. Этот леденящий душу взгляд напугал девочку куда больше, чем стая голодных псов. Псы были понятны — они хотели есть. А чего хотел этот незнакомец, было неизвестно. — Спускайся, — спокойно, не повышая голоса, сказал сереброволосый мужчина. Это звучало не как просьба, а как приказ, которому невозможно не подчиниться. Но страх придал девочке упрямства. — Нет! — наотрез отказалась зеленоволосая девочка, еще крепче вцепившись в ветку и зарывшись лицом в черную шерсть кошки, которая не сводила с незнакомца глаз. — А почему нет? — мужчина слегка наклонил голову набок, с интересом рассматривая странного ребенка, — Я ведь прогнал псов. Опасности больше нет. — Шшш! —зашипела кошка, всем своим видом говоря об обратном. — Т… Ты страшный! — немного заикаясь, но честно ответила девочка, глядя на него сверху вниз. — Да ну? — уголок его рта дернулся, — Не съем же я тебя. Спускайся. Мужчина подошел еще ближе к стволу дерева и демонстративно протянул руки, словно готовился поймать девочку, если та решит спрыгнуть. Его ладони были бледными и изящными. — У… у… у тебя кровь на губах! — выпалила Триша, указывая дрожащим пальцем, — И моей кошке ты не нравишься! Она чувствует плохих людей! Я никуда не пойду! Мужчина провел большим пальцем по губе, стирая багровую каплю, и задумчиво посмотрел на кровь. Затем его взгляд снова вернулся к девочке и кошке. — Интересно, — протянул он, и в его голосе проскользнули бархатные, опасные нотки, — У такой маленькой ведьмочки уже есть свой фамильяр. Тебе его один из родителей подарил? Его улыбка перестала быть мягкой. Теперь она больше напоминала оскал хищника, нашедшего забавную игрушку. — Я НЕ ВЕДЬМА! — закричала со всех сил девочка, обиженная таким обвинением. В деревне ведьм не любили. — Да? — саркастично переспросил мужчина внизу, насмешливо приподняв бровь, — Тогда я не вампир. Повисла пауза. Лес словно затаил дыхание. — Шшшш! — снова зашипела черная кошка. — Вампир?.. — прошептала она, и её руки сжались от страха, — Тогда ты точно съешь меня, когда я спущусь! Мама говорила, что вампиры пьют кровь детей! — Вампиры не едят маленьких, грязных ведьмочек, — фыркнул мужчина, отряхивая пылинку с рукава, — У них вкус… специфический. Слишком много мани, потом изжога мучает. — Я не ведьма! — мотнула ногой Триша. — Ну конечно, — кивнул вампир, и в его голубых глазах впервые мелькнуло что-то похожее на веселье, — А кошка просто так шипит, потому что у меня плохая прическа? Спускайся уже, чудо болотное. Или мне срубить дерево? Девочка молчала, крепче прижимая к себе урчащий комок шерсти. Немного помолчав, мужчина перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным, даже немного печальным. — От того, что ты не признаешь себя ведьмой, ты ей быть не перестанешь, — тихо произнес он, — Природа не спрашивает нашего разрешения. Отрицая себя, ты делаешь свою жизнь только труднее. — Откуда вампиру знать? — буркнула девочка с ветки. — Я прожил очень до-о-олгую жизнь и повидал немало существ, пытавшихся бежать от своей сути, — спокойно рассказывал вампир, не спуская глаз с нее, — Если ты не научишься управлять своим даром, тогда тебя точно заметят церковные псы. И тебя, и твоих родителей сожгут на костре как сообщников нечисти. Глаза девочки наполнились слезами. Это был её самый страшный кошмар. — Нет у меня никакого дара! Ведь я не ведьма! Я обычная! — продолжала отчаянно отрицать она. — А это легко проверить, — хитро прищурился мужчина, — Просто скажи: «Акцео крюк амор дерес». Это старое заклинание на проверку родства с природой. Если ты правда не ведьма, тогда ничего не произойдет. — А... что должно произойти? — осторожно спросила девочка. Черная кошка в её руках продолжала тихо шипеть. — Если ты правда не ведьма, то тебе незачем знать, — пожал плечами вампир, — Ну же. Или ты боишься, что я окажусь прав? Девочка нахмурилась. Ей хотелось доказать этому наглецу, что он ошибается. Немного подумав, она едва слышным шепотом произнесла слова. Ничего не произошло. — Ничего не случилось! — обрадовалась девочка, чувствуя вкус победы, — Видишь? Я же говорила! Вампир приложил руку к уху, изображая глухоту. — А? Ты что-то сказала? Я не услышал. Старость не радость, слух уже не тот. Скажи еще раз, громче. Девочка закатила глаза. Какой же он вредный! — Акцео крюк амор дерес, — повторила она ровным, слегка приглушенным голосом, глядя на него с вызовом. Снова тишина. — А? Что-то? Ты что-то бормочешь себе под нос? — продолжал издеваться вампир, делая шаг ближе к дереву, — Я не слышу. Это стало последней каплей. Страх уступил место детской наивности и вспыльчивости. — АКЦЕО КРЮК АМОР ДЕРЕС! — разозлившись, во все горло выкрикнула девочка. Ветки огромного дуба, на котором она сидела, вдруг ожили. Они начали яростно колыхаться из стороны в сторону, словно попали в ураган, хотя ветра совсем не было. Ствол задрожал. — А-а-а! — взвизгнула девочка. Потеряв равновесие на ходящей ходуном ветке, она прижала кошку к груди и полетела вниз. Земля стремительно приближалась, но удара не последовало. Она приземлилась прямо в подставленные руки мужчины. Он поймал её легко, словно пушинку. Девочка, тяжело дыша от испуга, подняла взгляд и увидела самодовольную ухмылку на бледном лице. — Я же говорил. Маленькая ведьмочка. — Шшшш ммме! — яростно зашипела черная кошка. Не теряя ни секунды, она выпустила когти и в прыжке накинулась прямо на лицо вампира, защищая хозяйку. Девочка воспользовалась моментом, спрыгнула с рук мужчины на землю и, не оглядываясь, побежала прочь. Вампир не дернулся. Одной рукой он спокойно схватил разъяренное животное за шкирку и оттащил от своего лица. На его бледном лице остались глубокие красные царапины, из которых тут же выступила кровь. Но он даже не поморщился. — Мррряу! — ворчала черная кошка, болтаясь в воздухе. Её оранжевые глаза с ненавистью смотрели на мужчину, но на его расцарапанном лице не было гнева. Наоборот, он был абсолютно, пугающе спокоен. Девочка, отбежав немного, остановилась и развернулась. — Ксю! — крикнула она. — Ксю? — переспросил вампир, рассматривая барахтающийся чёрный комок. — Что за ужасное имя для кошки? — Шшш! — шипела кошка, пытаясь достать его лапой. Переместив внимательный взгляд с фамильяра на его маленькую перепуганную хозяйку, мужчина усмехнулся и аккуратно подбросил кошку в сторону девочки. Перевернувшись в воздухе с кошачьей грацией, Ксю мягко приземлилась на все четыре лапы, тут же развернулась к вампиру, выгнула спину дугой и вновь зашипела, готовая к бою. — Я же говорил, — вампир провел рукой по лицу, и царапины на глазах начали затягиваться, — Я не ем маленьких ведьмочек. Девочка больше не ждала приглашения. Она схватила кошку в охапку и что есть сил помчала прочь из леса, слыша за спиной лишь тихий смех ночного хищника. *** Триша открыла глаза. В её спальне было темно, за окном все еще стояла глубокая ночь. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, отголоски детского страха и адреналина все еще гуляли в крови. Рядом, на подушке, сидела белая кошка — Ксю. Её шерсть, сменила угольно-черный цвет на благородный белый, но взгляд остался прежним. Она смотрела на хозяйку своими умными голубыми глазами, в которых читалось: «Ты же знаешь, что это был просто сон». Триша провела дрожащей рукой по лицу, стирая холодный пот. Воспоминания о той встрече всегда были яркими. Именно тогда, в том лесу, она впервые встретила Сейра. Первое впечатление о нем было пугающим. Тогда, убегая, маленькая девочка поклялась себе, что больше никогда не пойдет в лес вслед за Ксю. Однако судьба распорядилась иначе…