Сердце пепельной розы

Прошло уже пару недель с той пугающей встречи в лесу. Деревня Рекмар, где жила Сиатис, была тихим, неприметным местом, раскинувшимся на берегу широкой реки Хоум. Она всего в пяти днях пути на карете до крупного торгового города Страйс в королевстве Финон. Большая часть жителей здесь жила рекой: мужчины были потомственными рыбаками, чьи лодки каждое утро плыли по реке, чтобы к обеду вернуться с полными сетями улова, который затем поставляли в ближайшие города. Не исключением был и отец Сиатис. Пока он пропадал на реке, обеспечивая семью, его жена хозяйничала дома. Работы у неё всегда было невпроворот: уборка, готовка, уход за курами и коровой, выгон пары коз на пастбище. Сиатис, как прилежная дочь, во всем помогала матери, особенно сейчас. Девочка стояла на табуретке, протирая пыль с полок влажной тряпкой. Её руки двигались механически, натирая дерево до блеска, но мысли были далеко отсюда. В её голове, словно грозовые тучи, клубились беспокойные мысли. Она знала закон: если кто-то встретил нечистого, он обязан немедленно доложить об этом страже. Стража сообщит в церковь, и тогда в деревню прибудет инквизиция, чтобы изловить чудовище. Это правило вбивали в головы детям с малых лет. Но Сиатис молчала. Она не рассказала никому в деревне — ни друзьям, ни даже родителям — о том, что встретила вампира в лесу. Ей было страшно. Ведь если того вампира поймают, он может рассказать о ней. Он может сказать инквизиторам то, что в деревни живет «Маленькая ведьмочка». И тогда… тогда её и её семью казнят. Взгляд Сиатис упал на живот матери, которая во дворе кормила кур. Девочка всего пару месяцев назад узнала, что скоро у неё появится младший братик или сестричка. От этой мысли к горлу подкатил ком. Она не могла допустить, чтобы с ними что-то случилось из-за неё. «Неужели я… нечистая?» — этот вопрос мучил её каждую ночь. Сиатис всегда была послушной девочкой. Она регулярно ходила с родителями в церковь в городе, чтобы послушать проповедь и пройти ежегодный обряд. И хотя эти походы были скучными, она никогда не перечила старшим. В церкви священники с горящими глазами рассказывали, что ведьмы — это мерзкие служительницы дьяволов и демонов. Что они насылают чуму на деревни и города, портят урожай, приносят в жертву демонам новорожденных младенцев и купаются в человеческой крови, чтобы обрести вечную молодость и красоту. И тот вампир назвал её ведьмой. Более того, он заставил её произнести странные слова… и они сработали! «Неужели, когда я вырасту, я стану таким же чудовищем, как тот вампир? — с ужасом думала Сиатис, сжимая тряпку, — Буду проклинать соседей? Приносить жертвы демонам? Вредить всем вокруг?» — Мря. Тихий звук вырвал её из пучины мрачных раздумий. Сиатис вздрогнула и посмотрела вниз. На полу сидела черная кошка, обвив лапы хвостом, и внимательно смотрела на хозяйку своими умными оранжевыми глазами. Девочка поправила свои растрепанные зеленые волосы и тяжело вздохнула. «Тот вампир назвал её фамильяром… И спросил меня, не подарил ли её мне кто-то из родителей…» — всплыло в памяти. Сиатис перевела взгляд на кошку. Их история началась пару лет назад, совершенно случайно. Тогда Сиатис играла с соседскими детьми в прятки. Она нашла идеальное место — густые кусты неподалеку от местной таверны. Девочка затаилась, зажав рот ладошкой, и тихонько хихикала, наблюдая сквозь листву, как водящий проходит мимо. Она всегда очень хорошо играла в прятки, и её находили последней. Но в тот раз удача отвернулась от неё. В кусты к ней неожиданно запрыгнула маленькая черная кошка. Животное уставилось на неё и начало громко, требовательно мяукать, выдавая её убежище. Из-за этого «предательства» её быстро нашли. Но кошка не ушла. С того дня она стала преследовать Сиатис повсюду. Куда бы девочка ни шла — играть с друзьями, встречать папу с рыбалки или в лес за ягодами — черная тень следовала по пятам. Даже когда Сиатис помогала маме по дому, она частенько, выглянув в окно, видела черную кошку, сидящую на заборе и наблюдающую за ней пристальным взглядом. Родители поначалу гоняли бродяжку, пока не случилась история с зерном. В большом деревянном сундуке в хлеву, где хранился запас зерна для кур на зиму, завелись мыши. Мама и папа долго не могли понять, почему количество зерна стремительно уменьшается. Вроде бы крышка плотно закрыта, щелей нет. Разгадка нашлась, когда папа сдвинул тяжелый сундук с места: оказалось, грызуны прогрызли дыру в деревянном полу снизу и через неё, как через потайной ход, таскали припасы. Папа заделал дыру и переставил сундук. Но наглые мыши просто прогрызли новую дыру в другом месте. Сиатис, расстроенная тем, что родители ругаются из-за убытков, пожаловалась на хитрых вредителей черной кошке, которая, как всегда, крутилась рядом. — Хоть бы ты помогла, раз все время тут ходишь, — буркнула девочка. Мама и папа ставили ловушки, но мышей, похоже, больше привлекало отборное зерно, чем сухари в мышеловках. И уже на следующий день, когда мама с дочкой открыли скрипучую дверь хлева, они замерли на пороге. Посреди помещения, с гордым видом, сидела та самая черная кошка. Она держала в зубах жирную серую мышь, а рядом с ней, выложенные в аккуратный ряд, лежали её трофеи: еще пять здоровенных крыс и три серо-белых полевки. Кошка положила добычу к ногам Сиатис и громко мурлыкала. С тех пор вопрос был решен. Мама и папа, решили оставить животное, чтобы оно охраняло хозяйство. Сиатис назвала её Ксю. Кошка стала полноправным членом семьи, спала в ногах девочки и проводила с ней все свободное время. Сиатис посмотрела на свою любимицу, которая сейчас умывала лапкой мордочку. «Я вообще не знаю, что такое фамильяр… — думала девочка, пытаясь отогнать страхи. — Может, это имя какого-то демона или дьявола? Нет, нет, нет!» Она энергично замотала головой, отгоняя мысли. «Ксю не может быть демоном! Она ловит мышей, крыс, она теплая и пушистая. Она всегда ходит за мной и защищает от плохих людей и злых собак. Демоны так не делают. Демоны злые. А Ксю — хорошая». — Мря? — кошка склонила голову набок, словно спрашивая: «Ну что, ты успокоилась?» — Ты просто умная кошка, правда? — прошептала Сиатис, спрыгивая с табуретки и прижимая пушистое тельце к груди. — И никакой ты не фамильяр. Пару недель спустя спокойная жизнь в деревне Рекмар рухнула. — Кха-кха… — сухой, лающий кашель разрывал тишину спальни. Зеленоволосая женщина в кровати билась в приступе, сжимая простыни побелевшими пальцами. Её кожа, когда-то здоровая и румяная, теперь была бледной, как мел, и повсюду — на шее, руках, лице — расцветали уродливые черные пятна, похожие на кляксы чернил. — Мама… — тихо прошептала Сиатис, стоя за приоткрытой дверью. Её сердце сжималось от боли и страха. Она видела, как её отец, сильный мужчина, который никогда не сдавался, теперь в отчаянии шагал по комнате от стены к стене, не зная, чем помочь. Беда пришла в деревню десять дней назад. Сначала заболел скот, затем люди. Жители Рекмара один за другим начали покрываться черными пятнами. Болезнь протекала стремительно: сильный кашель, нестерпимый жар, бред и, наконец, удушье. Местная знахарка пыталась лечить больных травами и отварами, но, когда первый заболевший умер в муках, на ней больше не возлагали надежды. Староста деревни, понимая, что своими силами им не справиться, срочно послал гонца с письмом в ближайший город, в церковь, с мольбой прислать священников и жрецов. Мама Сиатис заболела одной из первых. А на папе зловещие черные пятна начали появляться всего два дня назад. Сиатис прижалась спиной к стене в коридоре, сползая на пол. «Неужели это… из-за меня? И из-за Ксю?» — эта липкая и холодная мысль, не давала ей покоя. — «Это потому, что я произнесла то заклинание и стала ведьмой? Я навлекла проклятие? Теперь мои мама и папа, и все в деревне болеют и умирают из-за меня?» Чувство вины душило её. Она еще крепче прижала черную кошку к своей груди, ища в ней утешение. Ксю тихо мурлыкнула, слизывая соленую слезинку с щеки хозяйки. Внезапно с улицы донесся громкий, протяжный звук трубы, возвещая о прибытии чужаков. Папа Сиатис вздрогнул, остановился и, бросив быстрый взгляд на больную жену, выбежал из комнаты. — Сиатис, идем! — крикнул он. Они вышли на деревенскую площадь, куда уже стекались другие жители — те, кто еще мог ходить. В центре площади остановилась огромная карета, покрытая яркой желтой краской. Её сопровождал внушительный эскорт: несколько десятков храмовых рыцарей, закованных в сияющую железную броню, восседали на боевых конях. Дверца кареты отворилась, и оттуда вышли пятеро. Двое мужчин были облачены в белые рясы с жёлтыми и оранжевыми вставками. На их спинах был вышит символ сомкнутых в молитвенном замке оранжевых рук. Две девушки были в белых одеждах с зелёными вставками, а на спинах красовался венок, сплетённый из лекарственных растений. И последним вышел он. Немолодой мужчина с густой черной бородой и такими же черными волосами. Он был в черной мантии, расшитой серебристыми узорами, холодными и острыми, как лезвие клинка. На его спине был символ серебряного меча что пронзал рогатый череп. — Ох… кха… Вы… кха… наконец-то… крха… прибыли… — расталкивая людей, вперед вышел глава деревни. Он выглядел ужасно: его лицо и руки были сплошь покрыты черными пятнами, он едва стоял на ногах. — Спасите нас… Прибывший инквизитор взглянул на него холодными, лишенными эмоций глазами. Он осмотрел старосту сверху вниз, словно изучая грязь на сапоге, а затем ровным тоном отдал приказ: — Ситуация критическая. Соберите всех, у кого на коже уже проступили черные пятна, в один большой дом. Самый просторный. А всех остальных, кто выглядит здоровым, — в другой дом, на противоположном конце деревни. Немедленно. — Будет сделано… кха… Ваше Превосходительство! — с надеждой в голосе прохрипел староста, готовый на все ради спасения. Началась суматоха. Люди плакали, прощались, но не смели ослушаться вооруженных рыцарей. Сиатис с черной кошкой на руках шла вслед за папой. Он, собрав последние силы, взял на руки свою жену, которая кашляла почти без остановки, и понес её в сторону дома, выбранного для больных. У входа их остановил один из жрецов. — Стой, — он указал на мужчину, а затем перевел взгляд на ребенка. — Девочка. На тебе нет пятен. Ты не можешь войти сюда. Ты должна пойти в другой дом. Жрец подозвал одного из храмовых рыцарей. — Сопроводи ребенка. — Папа… — голос Сиатис дрогнул. Она не хотела уходить. В её желтых янтарных глазах скопились слезы. Она вцепилась в рукав отца свободной рукой. Папа опустил маму на скамью у входа, присел перед дочерью и, несмотря на пятна на лице, улыбнулся ей той самой теплой улыбкой, которую она так любила. — Все в порядке, доченька. Не бойся. Эти люди — священники, они прибыли, чтобы вылечить нас. Иди с рыцарем. Тебе нельзя заразиться. Подожди нас с мамой там. Мы скоро поправимся и заберем тебя. Хорошо? Сиатис шмыгнула носом и кивнула. — Хорошо, папа. Она разжала пальцы. Рыцарь настойчиво подтолкнул её в спину. Девочка последний раз оглянулась на родителей и последовала за ним. Её привели в другой дом, на окраине. Там было просторно, но пусто. Внутри находилось всего пятеро человек — те немногие, кого болезнь еще не тронула внешне. Время шло утомительно долго. Солнце медленно ползло по небу, словно издеваясь. Сиатис забилась в угол на лавку, крепко прижимая Ксю, и не отпускала её ни на секунду, боясь, что кошку отберут. Когда за окном показались закатные лучи солнца, окрасив небо в тревожный багровый цвет, двое мужчин встали и направились к выходу. — Нам нужно проверить скот, — сказали они. Однако Храмовые рыцари, стоявшие на страже у двери снаружи, преградили им путь. — Никто не выйдет, — глухо прозвучал голос из-под шлема. — Приказ инквизитора. Очищение деревни будет длиться по меньшей мере всю ночь. Возвращайтесь на места. Мужчины попытались возмутиться, но, увидев руки рыцарей на рукоятях мечей, поспешно отступили. В доме повисла тяжелая, гнетущая тишина. В конце концов, с наступлением темноты, люди нашли себе места на полу и лавках и попытались уснуть. Но Сиатис все никак не могла сомкнуть глаза. Она лежала, глядя в темный потолок, слушала дыхание Ксю и чувствовала, как внутри нарастает холодное, липкое предчувствие беды. Как вдруг Ксю, до этого мирно спавшая в ногах, резко вырвалась из объятий хозяйки. Кошка спрыгнула на пол и бесшумной тенью скользнула в соседнюю, пустую комнату. — Ксю? — одними губами позвала девочка. Она встала и на цыпочках, боясь разбудить остальных, последовала за питомцем. В лунном свете, падавшем из окна, она увидела, как кошка настойчиво трется мордочкой о старый, потертый ковер на полу, а затем начинает скрести его лапами. Сиатис присела рядом и приподняла край тяжелого ковра. Под ним оказался деревянный люк с кольцом вместо ручки. Ксю посмотрела на хозяйку, тихо мяукнула и выразительно ударила хвостом по крышке. Собравшись с силами, девочка потянула за кольцо. Люк поддался с тихим скрипом. В нос тут же ударил запах сырости, мокрой земли и почему-то рыбы. Внизу была темнота. Не раздумывая ни секунды, Ксю спрыгнула в черный проем. — Стой! — шепотом выкрикнула Сиатис, но делать было нечего. Хозяйка, перекрестившись, начала спускаться следом по шаткой деревянной лестнице. Они оказались в погребе. Земляной пол был холодным, повсюду стояли бочки — видимо, здесь когда-то хранили улов, отсюда и стойкий рыбный дух. — Мря, мя-мя, — раздалось из глубины. Черная кошка шла вперед уверенно, иногда оглядываясь назад, словно подгоняя свою нерадивую хозяйку. Её глаза горели в темноте двумя оранжевыми огоньками. В полной темноте Сиатис, следуя только за голосом Ксю и держась рукой за стену, наткнулась на деревянную дверь в дальнем конце подвала. Она тихонько, стараясь не шуметь, провернула ржавую ручку. Дверь открылась, впуская свежий ночной воздух. Перед ней была каменная лестница, ведущая наверх, прямо на улицу, на задний двор. Освещенная лишь тусклым светом звезд, девочка поднялась по ступеням. Она оказалась на улице, позади дома. Вокруг было тихо. Сиатис хотела было вздохнуть с облегчением, но Ксю вдруг замерла и прижала уши. Сиатис прижалась к стене соседнего сарая. Со стороны главного входа, где остались рыцари, послышались голоса. — Все готово? — спросил грубый мужской голос. — Да. Заколачивай. Раздался глухой стук молотка по дереву. Тук. Тук. Тук. Сиатис осторожно выглянула из-за угла. Один из рыцарей стоял у входной двери, а другой возился у окон. В руках у него были длинные деревянные доски и гвозди. Они заколачивали окна и двери снаружи. Они запирали людей внутри. Холод ужаса сковал тело девочки. Ксю больно ударила лапой по ноге хозяйки, приводя её в чувство, а затем побежала дальше, в сторону густых кустов. Сиатис, пригибаясь к земле, последовала за ней. Вдалеке, со стороны площади, небо было окрашено в оранжевый цвет. Там что-то горело. Сиатис кралась сквозь тени, прячась за заборами и бочками, пока не подобралась к кустарнику на краю площади. Раздвинув ветки, она замерла. «Нет…» Неподалеку от пожарища стояла группа людей. Инквизитор стоял спиной к ней скрестив руки на груди, и неподвижно смотрел на дом, охваченный яростным пламенем. Его черная мантия слегка развевалась на ветру, выделяясь мрачным пятном на фоне белых ряс жрецов и сияющих в отсветах огня железных доспехов рыцарей. Пламя жадно пожирало крышу. Доски трещали, искры взмывали в небо. От огня шёл сухой, обжигающий жар, в нос бил горький запах дыма, смолы и… чего-то ещё. «Что?..» — Похоже, эта чума была создана на основе черной магии, — донесся до неё голос одного из жрецов. Он говорил спокойно, словно обсуждал погоду. — Да, — кивнул второй. — Увы, было уже слишком поздно. Наших сил недостаточно, чтобы вылечить всех этих несчастных. Скверна проникла слишком глубоко. Пусть наш милостивый Отец позаботится об их бренных душах. Он провел рукой ото лба до живота. «Как?..» — Придется отправить шепчущих на поиски колдуна или ведьмы в этом регионе, — ровным, ледяным тоном произнес инквизитор, не отрывая взгляда от огня. — Пока он или она не натворила еще больших бед. Мы должны найти источник. В его глазах отражались языки пламени, пляшущие на крыше дома. Сиатис, словно завороженная, смотрела на вышитый серебряный меч на его спине, который пронзал рогатый череп. «Мамочка… Папочка…» К инквизитору подбежал еще один рыцарь, запыхавшийся, с факелом в руке. — Ваше Превосходительство, все приготовления окончены, — прижав кулак к сердцу, доложил он. «…Они ведь пришли, чтобы помочь…» — Тогда поджигайте, — даже не обернувшись, безразлично бросил слова на ветер инквизитор. «…чтобы вылечить всех…» — Ох, Свет наш вечный и непоколебимый… — в унисон начали произносить слова заупокойной молитвы двое жрецов, закрыв глаза и сомкнув руки у губ. — О Отец, что сотворил нас своими руками… «…тогда почему…» Рыцарь с факелом побежал в сторону того дома, откуда только что сбежала Сиатис. —…Упокой души своих детей. Укажи им путь к своему Свету… — голоса священников становились громче, перекрывая треск горящих бревен и крики, доносящиеся из заколоченного дома. «…почему они… маму с папой…» —…И да вознесутся их чистые души к Твоему Царству Вечному… «…почему?» По щекам Сиатис катились горячие слезы. Она хотела закричать, броситься вперед, сделать хоть что-то, но тело не слушалось. Ноги приросли к земле. Ксю потерлась мордочкой о руки хозяйки, тихо и жалобно мяукнув. Это привело девочку в чувство. Здесь оставаться было нельзя. Сиатис яростно терла руками свое лицо, размазывая слезы. Что было дальше, она помнила плохо. Она помнила только то, что очень долго плакала, а затем снова последовала за своей кошкой. С пустыми глазами и опущенными руками она брела по ночному лесу, спотыкаясь о корни, не чувствуя холода и усталости. — Эй, маленькая ведьмочка. Сбоку, из тени под одним из деревьев, раздался знакомый, насмешливый мужской голос. — Ты что, забыла, что ночью по лесу бродить опасно? Сиатис резко обернулась на звук голоса. — Шшш! — тут же зашипела Ксю, выгнув спину дугой в сторону темной фигуры, что отделилась от ствола дерева. — Ты… — девочка судорожно вздохнула, узнавая эти серебряные волосы и бледное лицо даже в темноте. — Тот вампир? — О, так ты все же не забыла меня, — усмехнулся он, складывая руки на груди. — Польщен. Но лучше бы тебе идти домой, маленькая ведьмочка, пока тебя лесные обитатели не съели. Девочка слегка наклонила голову, и плечи её задрожали. Из глаз, которые только-только высохли, вновь ручьем потекли слезы. — У меня… больше нет дома… — едва слышным шепотом произнесла она, глядя в землю. — А? — недоуменно вскинул бровь вампир. Улыбка исчезла с его лица. — Всхлип… Они… они… всех… всхлип… маму… папу… и… всхлип… и… — слова застревали в горле, превращаясь в неразборчивое бормотание. Захлебываясь от слез и соплей, Сиатис терла лицо руками. — Так, а ну успокойся, — голос вампира стал жестче, но в нем не было злости. Он подошел ближе и присел на одно колено перед ребенком, чтобы быть с ней на одном уровне. — Кто «они»? И что сделали? Говори четко. — Мррррау! Шшшшш! — продолжала ворчать и шипеть кошка, не подпуская чужака. — Из-за… меня… всхлип… все… в деревне… всхлип… заболели… — сбивчиво, глотая воздух, начала рассказывать Сиатис. — А… а потом… всхлип… пришли… жрецы… и маму, и папу… всхлип… и всех… ууу… никого не… спасли… всхлип… Вампир молчал, внимательно слушая сбивчивый рассказ. Его алые глаза сузились, анализируя информацию. — Дай угадаю, — холодно произнес он. — В твоей деревне началась эпидемия. Когда заболевших стало слишком много, ваш староста в панике обратился в церковь за помощью. Они прибыли, пообещали всех вылечить. Собрали всех больных в одном доме, чтобы «изолировать скверну». А тебя и еще нескольких, кто выглядел здоровым, отправили в другой дом. Так? Сиатис кивнула, шмыгая носом. — А ночью ты пробралась мимо стражников и увидела, как больных «лечили»... А затем убежала сюда. — Это из-за… меня? — подняла на него полные ужаса глаза девочка. — Из-за того, что я… стала ведьмой? Я виновата? — А ты читала в деревне какие-то заклинания? Варила зелья из крысиных хвостов? Слышала шепот демона в голове, который говорил, что делать и как? — прямо спросил Сейр. Девочка замотала головой из стороны в сторону. — Нет… Никогда! — Значит, это не ты навела на них болезнь, — уверенно, как неоспоримый факт, заявил вампир. — Тогда… Ксю… — всхлипнула Сиатис. Не успела она договорить, как сереброволосый мужчина перебил её: — Фамильяры служат своему хозяину в качестве помощников и проводников мани. Сами по себе они не могут колдовать, насылать мор или проклинать. Сиатис опустила руки, чувствуя, как огромный груз вины, давивший на неё, становится чуть легче. Но боль от этого не ушла. — Тогда… кто?.. Почему? — Похоже, в вашу глушь забрел умелый колдун или ведьма, — задумчиво произнес Сейр, глядя в сторону зарева над лесом. — Кто-то создал очаг болезни. Заразил воду, скот или еще что-то. И все жители, контактируя с заразой, заболели. Алые глаза вновь осмотрели девочку с головы до ног. У неё был пустой, безжизненный взгляд человека, у которого вырвали душу. — Почему они не… вылечили… папу… маму… — шепотом, полным отчаяния, спросила Сиатис. — Они же обещали… — Они солгали, — жестко ответил Сейр. Ему не было смысла щадить её чувства ложными надеждами. — Скорее всего, к моменту прибытия жрецов болезнь проникла уже слишком глубоко. Обычными молитвами её было не взять. Чтобы очистить такую скверну, нужно было привезти высших жрецов из главного храма в столице. Но… столичные служители не станут трястись несколько недель в повозке по разбитым дорогам только ради парочки деревенских рыбаков. Для них проще и дешевле сжечь деревню вместе с жителями, чтобы зараза не пошла дальше. Это их «милосердие». Сейр вздохнул, потер подбородок и, взъерошив свои серебристые волосы, спросил уже мягче: — Хаа… Как звать тебя хоть, горе луковое? Спустя пару секунд она ответила тихим, надломленным голосом: — Сиатис… Сейчас она уже совсем не боялась вампира. Ей было все равно. Даже если он убьет её здесь и сейчас — это будет лучше, чем возвращаться назад или идти понятно куда. — А меня — Сейр, — представился он. — Раз уж тебе некуда идти… пойдешь со мной. После этих слов вампир легко, словно пушинку, подхватил зеленоволосую девочку на руки. Её глаза покраснели и опухли от слез, но она доверчиво прижалась к его холодной груди. — Шшшш, мррра, шшш! — тут же зашипела и зарычала еще громче черная кошка, не желая сдаваться в плен. — И про тебя я тоже не забуду, Ксю. У нас комплект, — хмыкнул Сейр. Свободной рукой он ловко схватил за шкирку барахтающуюся кошку, не обращая внимания на выпущенные когти. — Малоус, — ровно, с властной интонацией произнёс он. Воздух вокруг них мгновенно дрогнул, словно пространство треснуло. Красные и чёрные пятна закружились вихрем, сплетаясь в густую, непроницаемую ткань реальности. Она сомкнулась вокруг вампира и его ноши плотным коконом, холодным и липким, как паутина. Мир исчез. Когда Сейр и Сиатис открыли глаза, лесной холод исчез. Их ноздри ощутили сухой, спокойный запах пыли, старой бумаги и чернил. Они стояли посреди огромного зала. Перед ними, насколько хватало глаз, простирались бесконечные лабиринты коридоров, стены которых состояли из высоких, уходящих в темноту потолка полок. И все они были доверху уставлены книгами — старыми, новыми, в кожаных переплетах и простых свитках. В нескольких шагах от них, в центре свободного пространства, стоял изящный чёрный стол с резными ножками, окружённый стульями с дорогой красной бархатной обивкой. На столе горела серая масляная лампа странной, изогнутой формы. Её свет был теплым и мягким, но, казалось, пробивал темноту гораздо дальше, чем обычный факел, освещая корешки тысяч книг. За столом, вальяжно откинувшись на спинку одного из стульев, сидел скелет. В его пустых глазницах горели жёлтые огоньки. Одет он был безупречно: белоснежная рубашка, тёмно-синий шелковый галстук, строгий жилет, черные брюки со стрелками и лакированные туфли, в которых отражался свет лампы. Скелет держал в костяных пальцах книгу. Услышав шум, он оторвался от чтения и медленно обернулся, посмотрев на прибывших гостей. Желтые огоньки в глазницах вспыхнули ярче. Он аккуратно положил книгу на стол, встал и приложил костлявую руку к груди. Чуть наклонив гладкий череп в почтительном поклоне, он произнес скрипучим, но полным неподдельной радости голосом: — Владыка! Вы вернулись! Клак-клак. Ритмично и громко клацнули потрескавшиеся зубы скелета, завершая приветствие.