Сердце пепельной розы

С тех пор прошло уже пара дней. А может, и больше. В этом месте время текло странно, его было трудно измерить привычными сменами дня и ночи, ведь здесь всегда царил полумрак. Поначалу Сиатис вообще не обращала внимания на то, что происходит вокруг. Она лежала в своей новой комнате, свернувшись калачиком под одеялом, и смотрела в одну точку. Шок от потери и тяжесть на душе придавливали её к кровати сильнее любых цепей. Но время шло, и детская натура брала свое. Постепенно горечь отступала, уступая место осторожному любопытству. Теперь маленькая хозяйка со своим верным фамильяром Ксю жила в одной из гостевых комнат в какой-то… библиотеке? Пару раз, пересилив страх, она выходила за порог вслед за кошкой и быстро поняла: это место было не просто странным. Оно было волшебным и пугающим одновременно. Сиатис еще никогда в жизни не видела столько бумаги в одном месте. Книги, карты, древние фолианты в кожаных переплетах, свитки с печатями — они были повсюду. Все коридоры, насколько хватало глаз, были заставлены высокими полками, уходящими в темноту потолка. И куда бы она ни шла, её преследовало стойкое ощущение, что эти книжные лабиринты никогда не закончатся. Иногда, блуждая по коридорам, она натыкалась на двери. За ними скрывались удивительные комнаты. Одни напоминали склады безумного коллекционера. Они были почти доверху набиты ящиками с самыми разными вещами: разноцветные необработанные камни, искрящиеся в полумраке; странные деревянные фигурки зверей и монстров; банки и колбы с мутными жидкостями, в которых плавало нечто непонятное. Там были мешки с разноцветными порошками и слитки неизвестных металлов, холодно поблескивающих на столах. Другие комнаты были тесными, больше похожими на лаборатории. Они были заставлены длинными столами, усеянными горелками, весами и инструментами, назначение которых Сиатис не могла даже угадать. Третьи залы были огромными и пустыми, если не считать пола. Весь паркет был исчерчен мелом разного цвета: сложные круги, вписанные друг в друга квадраты и треугольники, непонятные символы и письмена, от которых у девочки начинала кружиться голова, если она смотрела на них слишком долго. Четвертые двери были наглухо закрыты на тяжелые замки, и, как бы Сиатис ни толкала их, они не поддавались. Ксю обычно шипела на такие двери, и девочка спешила уйти прочь. Но самым страшным было не содержимое комнат, а сами коридоры. Каждый раз, когда Сиатис пыталась вернуться, она терялась. Лабиринт словно жил своей жизнью, меняя направление, как ему вздумается. Вот она только что зашла на склад в дверь, которая была слева по коридору, а стоило ей выйти обратно — и коридор уже вел только вперед, а поворот исчезал, словно его никогда и не было. Стены сдвигались и раздвигались, стоило ей отвести взгляд. Девочка в панике начинала метаться, пока не слышала знакомый звук. — Юная леди! Клак-клак, — ритмично и сухо клацнули потрескавшиеся зубы скелета. Вдалеке, в полумраке коридора, загоралась пара теплых жёлтых огоньков в пустых глазницах. А затем появлялся и сам Ферзь. Скелет выглядел безупречно. На нём была белоснежная рубашка, темно-синий шелковый галстук, завязанный идеальным узлом, строгий жилет, черные брюки со стрелками и лакированные туфли, которые гулко стучали по полу. Он спокойно шел ей навстречу, неся в руках подсвечник. Именно он каждый раз находил потерявшуюся Сиатис и молча провожал её обратно в комнату. — Дядя Ферзь, — тихо спросила девочка, следуя рядом с высоким скелетом, — а почему, куда бы мы с Ксю ни шли, вокруг одни коридоры с книгами? Тут вообще есть выход? Раньше Сиатис боялась Ферзя. В её голове всплывали все те страшные истории, что рассказывали ей в церкви и взрослые в деревне: про нечистых, про живых мертвецов, которые утаскивают детей в могилы. Но реальность оказалась иной. Ферзь не пытался её съесть или напугать. Даже когда девочка, заблудившись в очередной раз, начинала плакать от бессилия, он просто появлялся из ниоткуда, протягивал костлявую руку и терпеливо отводил её в безопасное место. И так, со временем, страх ушел. Она просто привыкла к нему. И даже начала разговаривать и задавать вопросы, на которые скелет отвечал. — Все просто. Эта библиотека на самом деле является карманным измерением, свернутым в складку реальности. Клак-клак. Здесь вовсе не бесконечное количество коридоров, как тебе кажется. Просто они постоянно меняют свое местоположение в пространстве, переплетаясь друг с другом. И только несколько ключевых комнат, вроде склада или твоей спальни, всегда остаются на месте, как якоря в штормовом море. Клак-клак. А выйти отсюда можно только если ты владеешь маной и знаешь правильное слово-ключ, отпирающее проход в физический мир, — спокойно, тоном профессора объяснял Ферзь, шагая рядом. Сиатис остановилась и нахмурила лоб, пытаясь переварить услышанное. — Карманным… измерением? Бесконечное? Место-поло… что? — она растерянно моргала. Эти слова были для нее пустым звуком, слишком сложным и непонятным. Девочка ведь даже читать не умела. В её деревне это считалось роскошью, ненужной для жены рыбака. Она просто шла рядом с высоким скелетом, который уверенно цокал лакированными туфлями по паркету бесконечного коридора. А рядом с хозяйкой, тихо перебирая лапками её верная спутница Ксю. Ферзь остановился, заметив замешательство на лице ребенка. Он повернул свой белый череп и посмотрел своими жёлтыми огоньками в пустых глазницах на зеленоволосую девочку. — Клак-клак. А тебя что, родители не учили основам? У тебя же фамильяр вон есть… — с ноткой удивления в скрипучем голосе спросил скелет. Сиатис покачала головой, теребя край своего платья. — Пару лет назад Ксю просто пришла в деревню и начала ходить за мной везде, куда бы я ни пошла. Пока мы не встретили вампира в лесу, я даже и не знала, что она какая-то необычная кошка, — честно призналась она. Помолчав секунду, она опустила глаза в пол и неловко, едва слышно добавила: — Я… я даже читать не умею… И писать тоже. Папа говорил, что буквы рыбу ловить не помогут. Желтые огоньки в глазницах Ферзя удивленно мигнули. — Не умеешь читать? В твоем возрасте? Какое упущение. Клак-клак. Знание — это единственная сила, которую у тебя никто не может отнять. Скелет задумался, постукивая ступней по каменному полу коридора. — Тогда, может быть, я тебя научу? — вдруг предложил он. — Признаться честно, раньше я хотел обзавестись учеником или ученицей, чтобы передать свои знания следующему поколению. Обидно уносить столько мудрости в могилу… хотя сейчас я уже… Клак-клак. — Я не хочу становиться ведьмой! — испуганно воскликнула Сиатис, отшатнувшись. — Я не хочу насылать порчу и болезнь, не хочу приносить жертвы демонам! Ферзь демонстративно поднял руки. — Хорошо, хорошо. Клак-клак. Не хочешь не будем учить темные искусства. Но магия — это не только проклятия. Я мог бы научить тебя читать и писать, считать звезды, различать целебные травы и редкие минералы. Я научу тебя анатомии и алхимии. Тогда ты могла бы стать не ведьмой, а уважаемой знахаркой или даже чумным доктором, что лечит больных и раненых, спасая жизни. Глаза Сиатис расширились. Лечить больных? Спасать? Она вспомнила свою маму, покрытую черными пятнами. Вспомнила отца, который угасал на глазах. Вспомнила тот ужасный костер и свою беспомощность. — Но вампир сказал, что я ведьма… — приглушенно, с болью в голосе сказала Сиатис, сжимая кулачки. — …И что я не смогу убежать от себя… Ферзь вздохнул, звук был похож на шелест сухих листьев. — Владыка прав. Но ты неправильно его поняла. Клак-клак. Когда ты отталкиваешь саму себя, свою суть, твоя душа наполняется болью и ненавистью к себе… Эта тьма копится внутри. И тогда, когда ты умрешь, эта ненависть не даст тебе уйти. Ты превратишься в злого духа, банши или призрака, что ненавидит живых и разрушает всё и всех вокруг, лишь бы заглушить свою боль… Скелет опустил голову. Его жёлтые огоньки колыхнулись и потускнели в пустых черных глазницах, словно свечи на ветру. — Моя матушка… стала таким духом… — грустным, тихим тоном добавил он. — Почему? — робко спросила Сиатис, делая шаг к нему. Рядом с её ногами Ксю тоже подняла голову и с грустью смотрела на скелета. — Она, как и ты, родилась с даром к колдовству. Однако она боялась его, слушала глупых людей и не приняла свою силу. Она ненавидела себя за этот дар, считала себя проклятой. До конца своей жизни она проклинала саму себя, подавляла саму себя, и поэтому… она… Фух… Ферзь выпрямился, возвращая себе привычную осанку. — В общем, дар ни плохой, и ни хороший. Это просто инструмент, как нож. Им можно убить, а можно нарезать хлеб для голодных. Только тебе решать, как его использовать. Но если будешь ненавидеть и отталкивать его тогда точно станешь чудовищем. Клак-клак. Сиатис задумалась. Слова скелета звучали страшно, но в них была правда. Она не хотела становиться чудовищем. Она не хотела, чтобы кто-то еще умер так, как её родители только потому, что некому было помочь. Она подняла взгляд на Ферзя. В её янтарных глазах больше не было страха. Там зажглась искра решимости. — Тогда… я хочу научиться, — твердо сказала она. — Я хочу научиться лечить больных и раненых. Чтобы больше никто не умирал. — Мря! — громко и одобрительно мяукнула черная кошка, потеревшись о костяную ногу скелета в знак согласия. Ферзь посмотрел на них и, если бы у него были губы, он бы улыбнулся. — Отличный выбор, юная леди. Клак-клак. Тогда начнем с чтения и письма. Идем, в мой кабинет. *** Так прошло еще какое-то время. Распорядок дня девочки теперь был строгим: завтрак, утреннее обучение у Ферзя с короткими перерывами, сытный обед, снова уроки, затем ужин и немного свободного времени для себя и игр с Ксю, после чего она ложилась спать. Именно скелет следил за режимом, будил её по утрам и непреклонно отправлял в кровать вечерами. Сейр так ни разу и не навестил Сиатис с той самой ночи, как перенес её сюда. Поначалу девочка думала, что вампир просто забыл о ней, выбросив, как ненужную вещь. Но от своего костлявого учителя она узнала, что свежую и вкусную еду, которая чудесным образом появлялась на кухне карманного измерения, приносил именно он. Сиатис довольно быстро научилась считать, бегло читать и немного писать, хотя перо всё ещё слушалось её плохо, и она часто ставила кляксы и совершала ошибки в сложных словах. Скелет также научил её читать географические и звездные карты. Но настоящие трудности начались, когда они перешли от базовой грамоты к основам алхимии, анатомии и астрономии. Ферзь был так воодушевлен появлением прилежной и смышленой ученицы, что его веками копившаяся страсть к преподаванию вырвалась наружу. Он сильно забегал вперед, осыпая девочку сложными терминами, пока Сиатис еще не успела разобраться с прошлой темой. Заметив однажды, что его юная подопечная сидит с пустым взглядом, совершенно не поспевая за потоком информации, скелет благоразумно сбавил темп. Вместо скучных пересказов из сухих академических книг он решил вести уроки иначе, подогревая естественное детское любопытство. Он начал рассказывать ей интересные истории, легенды или старые байки, которые когда-то слышал сам, а затем объяснял Сиатис, что скрывалась за этой сказкой. Так, к примеру, он познакомил девочку с природой русалок. Ферзь в красках рассказал жуткую историю об одном рабе, выжившем после крушения пиратского галеона. Корабль, сбившись с курса, на полном ходу врезался в скрытую под водой скалу в Туманном море. Когда трюм, где находились клетки с невольниками, начала стремительно затапливать ледяная вода, раб уже сдался и принял свою страшную участь. Однако затем, потеряв сознание, он вдруг очнулся. Он и еще несколько закованных в цепи людей лежали на песчаном берегу возле крупного порта. Последнее, что помнил спасенный — это мелодию, которая словно эхом, минуя уши, звучала прямо в его голове. Но он так и не смог вспомнить ни мотива этой песни, ни лиц тех, кто вытащил их со дна. — Клак-клак, — щелкнул зубами Ферзь, расхаживая перед столом. — Их спасли русалки. В церкви тебе наверняка рассказывали, что они очаровывают моряков своим дьявольским голосом, чтобы утопить их корабли и пожрать плоть. Но зачем им это? — Потому что они злые монстры? — Сиатис пожала плечами. — Неверно, юная леди. Клак-клак. Все дело в том, что корабли людей слишком часто вторгаются на их территории, разрушая подводные рифы якорями и сетями. Сначала русалки всегда предупреждают нарушителей. Тот самый «голос» — это направленная звуковая магия. У моряков начинаются сильные головные боли, головокружение и тошнота. Если предупреждение не срабатывает и люди не меняют курс, русалки топят корабль, запутывая их чувство направления и создавая массовые слуховые и визуальные галлюцинации. И корабль сам налетает на скалы. — Но зачем тогда они спасли рабов из клеток? — удивилась девочка, поглаживая спящую на коленях Ксю. — Потому что русалки не бездушные чудовища, какими их выставляет инквизиция. Клак-клак, — тон скелета стал серьезным. — Они разумные существа с древней культурой, своим сложным языком и строгими правилами. Люди часто охотились на русалок, чтобы продавать их слезы, кровь и чешую. Русалки прекрасно знают от своих сородичей, которым удалось сбежать из людского плена, что такое железная клетка и для чего она создана. Увидев тонущих рабов, запертых в трюме, русалки решили им помочь, сломали замки и вынесли на берег. А что будет с людьми дальше, на суше, их уже не волновало. Они просто не могли позволить пленникам умереть в клетке в их море. Клак-клак. Слушая подобные истории каждый день, Сиатис столкнулась с тяжелым осознанием: Церковь была абсолютно недостоверным источником знаний. Большинство историй, в особенности всё, что касалось нечистых, и магии, было намеренно и сильно искажено в угоду человеческому превосходству. Поначалу девочка пугалась этих мыслей и не хотела верить, что святые отцы могли так нагло лгать. Но чем больше она училась с Ферзем, чем больше вникала в анатомию, историю и магию, тем сильнее начала находить чудовищные несостыковки и неточности в том мироздании, которому её учили. Мир оказался куда сложнее. — Отлично. На сегодня закончим, юная леди! Клак-клак, — громко объявил скелет, захлопнув тяжелую книгу в зеленом бархатном переплете. Поднявшееся облачко пыли заставило Сиатис чихнуть. — Вижу, обучение основам уже в самом разгаре, — вдруг донесся спокойный мужской голос. Сиатис вздрогнула и резко повернула голову к двери. У входа в читальный зал, небрежно облокотившись плечом на дверной косяк и скрестив руки на груди, стоял сереброволосый вампир. Он был одет в свою привычную темную одежду, а его алые, пронзительные глаза внимательно наблюдали за учителем и ученицей. — Владыка! — радостно вскрикнул Ферзь, тут же выпрямившись и приложив костлявую руку к груди. — Клак-клак. Какая честь! Вам что-то нужно? — Как сильно она продвинулась в практике с маной? — спокойным тоном задал вопрос Сейр, не меняя позы. — Юная леди наотрез отказалась практиковаться. Клак-клак, — виновато доложил скелет, разведя костлявыми руками. Сиатис вздрогнула, выходя из оцепенения. — К-когда… ты пришел? — запинаясь, спросила она. Ксю, сидевшая рядом у её ног, мгновенно выгнула спину дугой, её черная шерсть встала дыбом, превратив животное в пушистый колючий шар, а из пасти вырвалось угрожающее шипение. — Пару часов назад, — небрежно ответил вампир, оттолкнувшись от косяка. Он в несколько бесшумных шагов приблизился к девочке и положил холодную руку ей на плечо. В ту же секунду Ксю с отчаянным мяуканьем бросилась на ноги нечистого, впиваясь когтями и зубами в плотную ткань его брюк. Сейр даже не посмотрел вниз. — Малоус, — ровно, с непререкаемой властной интонацией произнёс он. Воздух вокруг них мгновенно дрогнул, словно пространство треснуло по швам. Красные и чёрные пятна закружились бешеным вихрем, сплетаясь в густую, непроницаемую ткань реальности. Эта темная материя сомкнулась вокруг вампира, девочки и вцепившегося в ногу фамильяра плотным коконом, холодным и липким. Мир библиотеки исчез. Когда Сиатис открыла зажмуренные от страха глаза, в нос ударил резкий запах хвои, сырой земли и… гнили. Прямо перед собой, всего в нескольких метрах, она увидела огромного черного волка. Зверь был размером с крупного теленка. — Шшш! — Ксю мгновенно оторвалась от ноги вампира и, выгнув спину, попятилась назад, прячась за ноги хозяйки. Даже храбрая кошка почувствовала исходящую от существа ауру смерти. — Вууу-у-у! — жутко завыл чёрный волк и сделал резкий рывок в сторону девочки, клацнув огромными челюстями. Сиатис застыла на месте, парализованная ужасом, и крепко зажмурилась, ожидая, что её сейчас разорвут на куски. — Гррр… — раздалось недовольное, сдавленное рычание, за которым последовал звон металла. Девочка осторожно приоткрыла глаза. Они действительно были в лесу. Солнечные лучи, едва пробиваясь сквозь густую листву деревьев, освещали жуткого зверя. Только сейчас она заметила, что на массивной шее волка был надет странный чёрный ошейник, от которого непрерывно клубился тёмный дым. От ошейника тянулась такая же дымная, но крепкая как сталь цепь, намертво прикованная к земле. Именно она не дала монстру подойти ближе, задушив его рывок. На теле волка на морде, задней лапе, левом боку и груди зияли глубокие рваные дыры. Сквозь гниющее мясо проглядывали белые кости, а из ран на землю густыми каплями падала черная, смердящая жидкость. — Зачем ты… — дрожащим голосом начала Сиатис, пятясь назад. Но Сейр прервал её, грубо взяв за подбородок. — Посмотри внимательно, Сиатис. Смотри. Вот то, во что может превратиться любая ведьма или колдун, которые трусливо отказываются тренировать и овладевать своей маной. Сейр присел рядом с ней, положил руку на её макушку и повернул её голову прямо в сторону рычащего зверя. Зубы волка снова со звоном клацнули в воздухе, пытаясь достать до девочки. В его глазах не было зрачков лишь абсолютная черная пустота. — Что? — не поняла она. — Ты что думала, я шутил, когда говорил, что если не овладеешь своим даром, то тебя найдет церковь? — голос вампира был лишен всякого сочувствия. — Этот монстр… всего пару дней назад он был обычным деревенским мальчишкой лет двенадцати. А сегодня он переродился в проклятого оборотня и разорвал пятнадцать человек из своей же деревни. Когда пришли стражники, он, получив эти раны, сбежал в лес. Где и наткнулся на меня. — Я… я… я не верю тебе! — замотала головой Сиатис, пытаясь вырваться. Это было слишком страшно. Люди не превращаются в монстров просто так! — А Ферзю веришь? — криво усмехнулся вампир. Он поднялся, ленивой походкой подошел вплотную к волку, игнорируя брызги черной слюны. — Ррр-а-а-а! — зверь рванулся к его горлу. Бах. Земля содрогнулась. Зверь был впечатан мордой в лесную грязь одним неуловимо быстрым движением руки вампира. Огромный волк жалобно заскулил, пытаясь вырваться, но не мог даже привстать. Сейр небрежно надавил коленом на шею оборотня, а затем и вовсе присел прямо на его спину, словно на удобный пуфик, намертво пригвоздив тушу к земле. В этот момент Сиатис захотелось схватить Ксю и бежать куда подальше, не оглядываясь. Но она замерла на месте, осознав горькую правду: «А куда мне бежать? Даже если я сейчас побегу со всех ног, дядя Ферзь говорил, что вампиры могут легко трижды обогнать самую быструю лошадь. От него не спастись». — Знаешь, в чем разница между обычным оборотнем и проклятым? — спокойно, как на лекции, спросил Сейр, сидя на черном волке, который изо всех сил пытался скинуть нечистого, скребя когтями землю. Сиатис слабо помотала головой. — У проклятых есть только инстинкт. У них нет разума. Они полностью подчиняются той обиде, что съедала их при первой жизни, и теперь жаждут лишь одного разорвать всех живых вокруг на куски, — холодным, поучительным тоном объяснял вампир. — Чтобы переродиться в такого урода, достаточно просто не уметь управлять своей маной. Сейр похлопал волка по вздыбленной холке. — Мана в теле мага постоянно растет и накапливается с каждым днем. Это как постоянное накапливание води в бочке. Чем больше лишней, невыпущенной маны в теле, тем хуже чувствует себя её обладатель. Его эмоции неконтролируемо усиливаются, становятся более удушающими. Но человек продолжает копить их, не выпуская наружу. И вот, в момент, когда эмоции достигают предела, например, из-за небольшой ссоры или обиды рождается мимолетное желание кого-то убить, мана внутри тела повинуется этому усиленному желанию. Она буквально взрывается в теле, сжигая человеческую оболочку. Человек умирает в агонии и перерождается вот в это. В проклятого нечистого. Сиатис сглотнула подступивший ком. — Н-но дядя Ферзь рассказывал другое… — Имеешь в виду превращение в злого духа, банши или призрака? — Сейр склонил голову чуть набок, наблюдая за реакцией ученицы. — Верно. Мана в теле матери Ферзя тоже взорвалась. Но разница в том, что она ненавидела себя. А этот парень ненавидел других. Вот и весь секрет. В общем, заруби себе на носу: если не научишься выпускать и контролировать свою ману через практику, ты станешь замкнутой и раздражительной. А потом однажды разозлишься из-за мелочи и переродишься в проклятого. Сиатис медленно кивнула. Урок был жестоким, но он навсегда отпечатался в её памяти. — А ч-что ты будешь делать с… ним? — она робко указала на придавленного зверя. — Ему… ему еще можно помочь? — Я же говорил: он утратил рассудок. Душа мальчика давно сгорела. Единственное, чем я могу ему «помочь», так это подкинуть его прямо на пути патруля Святых рыцарей, — Сейр встал, пнув волка сапогом, чтобы тот не дергался, и подошел обратно к Ксю и Сиатис. — А сам убить его не можешь? Зачем отдавать рыцарям? — Могу. Легко, — пожал плечами вампир. — Но тогда инквизиция продолжит искать «сбежавшего оборотня» по всюду. Они поднимут на уши все отряди. И мне будет гораздо сложнее незаметно передвигаться по стране и доставать тебе еду и другие вещи. Пусть святоши убьют его, получат свои медали и успокоятся. Отныне Ферзь будет обучать тебя теории. А я займусь практикой. Сиатис опустила взгляд на свои маленькие ручки. — …Почему? — прозвучал её тихий, неуверенный голос. — Мм? — Почему ты забрал меня тогда из леса? Почему кормишь? Почему обучаешь? Чтобы я выросла, стала сильной ведьмой и приносила боль и страдания другим людям в отместку? — Сиатис не могла понять мотивов этого пугающего существа. — Ферзь тебе наверняка уже говорил, что дар ни хороший, ни плохой. Только тебе решать, как им пользоваться. Хочешь лечить — лечи. Хочешь убивать — убивай. Мне плевать, — Сейр усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень усталости. — А что до меня… Хех. Я помогаю всем нечистым в меру своих возможностей. Только так мы можем выжить. — А ты… ты используешь свой… «дар» для других? — робко, с надеждой в голосе спросила Сиатис, глядя на сереброволосого вампира. — Нет. Я ж не идиот, — фыркнул Сейр, лениво пожав плечами. — Всё, что я делаю, это либо ради себя, либо чтобы повеселиться. Да и если постоянно надрываться ради других, то на себя не останется ни времени, ни сил. И с чего ты вообще решила, что я теперь буду постоянно помогать тебе? Я тебе не отец, а Ферзь не твоя мамочка. Вампир посмотрел на девочку сверху вниз, и его взгляд стал предельно серьезным. — Я лишь помогу тебе прийти в себя. Научу контролировать свой дар, скрываться от церковных псов и выживать. А через семь лет, когда ты повзрослеешь и станешь самостоятельной, я отправлю тебя в свободное плавание. Дальше сама. — А обязательно скрываться всю жизнь? — расстроенно спросила Сиатис. Перспектива вечного побега пугала её не меньше смерти. — Г-г-г-г… Ррр-а-а-а! Прежде чем вампир успел ответить, позади них раздался жуткий хрип. Проклятый зверь, воспользовавшись тем, что Сейр с него слез, наконец смог с трудом встать на дрожащие, окровавленные лапы. Он чуть попятился назад, натягивая дымную цепь, но всё равно продолжал пристально, с нарастающей яростью следить за девочкой и её спутником. — Шшш! — тут же зашипела Ксю, загораживая собой хозяйку от черного волка. Сейр даже не обернулся на рычание. — Как я уже говорил, ты — ведьма. А у Церкви есть надежные способы определить, ведьма ты или нет. Но они используют их только в том случае, если тебя в чём-то заподозрят. Тебе ведь нужно время от времени выпускать ману, чтобы не сойти с ума и не превратиться вот в такое животное, — он небрежно махнул рукой за спину. — И вот по этим всплескам маны инквизиторы могут узнать, что где-то поблизости поселилась ведьма. Вампир скрестил руки на груди. — Чтобы тебя не поймали, придётся постоянно менять не только место жительства, но и имена, и внешность. — Но я не хочу так жить… — на глазах девочки снова навернулись слезы. — Неужели нет совсем никакого другого способа? Сейр задумался, медленно поглаживая подбородок. — Ну… — протянул он. — Можно попробовать выдать твою ману за святую силу. — Выдать ману за святую силу? Как? — Они, в общем-то, очень похожи. Просто у них разный источник. Ману дарует Богиня Тьмы, она же Мать нечистых — Ахлис. А святую силу дает Бог Света, он же Отец светлых — Авраил. — Богиня Тьмы?! Мать нечистых?! — Сиатис испуганно ахнула и сделала шаг назад. Для девочки, выросшей на церковных проповедях, эти имена звучали как проклятие. — А откуда, по-твоему, взялись нечистые, а? — Сейр насмешливо выгнул бровь. — Просто из воздуха материализовались? В церкви же вам рассказывали, что всех светлых существ, людей и эльфов, создал Отец. Так что нет ничего удивительного и страшного в том, что у нечистых тоже есть своё божество, которое их создало. Простая логика, маленькая ведьмочка. Немного подумав, Сиатис активно замотала головой, отгоняя вбитые с детства страхи, и спросила: — Если у меня получится выдать ману за святую силу, тогда… я перестану быть ведьмой в глазах инквизиции? — Просто сказать «я владею святой силой» недостаточно. Они проверят, — ответил вампир. — Думаю, тебе стоит попробовать помолиться Богу Света с искренней просьбой принять тебя под его крыло. Сейр отвел взгляд в сторону темной чащи, и на мгновение в его алых глазах мелькнула тень давно минувших дней. — Помню, был один… «парень». Он каждый день искренне молился Ему с безумной надеждой овладеть магией света. И… он её получил. Ну, это с его же слов, так что я не уверен, правда ли это. Но попробовать тебе никто не мешает. — А как мне молиться? — Сиатис жадно ухватилась за эту крохотную надежду. Сейр выпрямился. Его лицо стало серьезным, без тени усмешки. Властным, торжественным тоном он произнес: — Авраил, сущность непоколебимого света, Сам день и отец всех рождённых под солнцем, Милостивый хозяин верхнего мира… Я взываю к тебе с крохотной просьбой. Прошу, услышь мою мольбу. Прошу, позволь мне встать под твое начало. Вампир замолчал, а затем пожал плечами, возвращаясь к своему небрежному тону. — А дальше можешь добавить всё, что хочешь. Своими словами. Например, как прошел твой день, что нового ты узнала, чего боишься и так далее. — Разве можно так общаться с божеством? — Сиатис никак не могла поверить своим ушам. В церкви её учили, что Бога нужно безмерно уважать, панически бояться и уж точно не беспокоить без крайне важной причины. — Ты же искренне хочешь сменить источник покровительства? — резонно заметил Сейр. — Тогда ты должна не просто бездумно повторять одно и то же изо дня в день, как попугай. Ты должна делать разные дела и рассказывать о своих поступках. Именно по ним Отец будет решать, давать тебе свой дар или нет. — Я… я попробую, — тихо, но решительно ответила Сиатис. Девочка сложила руки в замок, поднесла их к своим губам и закрыла глаза. Глубоко вдохнув лесной воздух, она зашептала: — Авраил, сущность непоколебимого света… Она повторила слова, которым научил её вампир, а затем, чуть сбиваясь, немного рассказала о себе. О том, как ей страшно, как она хочет выучиться на лекаря, чтобы спасать людей, и как надеется, что Свет не оставит её во тьме. Когда она открыла глаза, Сейр тихо рассмеялся. — Не так уж и сложно, правда? — А какие именно дела нужно делать, чтобы порадовать Отца? — обернувшись к нечистому, спросила девочка. — Мне-то откуда знать? Я ведь Ему не поклоняюсь, — развел руками вампир. Затем он шагнул к ней, положил одну руку на хрупкое плечо Сиатис, а вторую опустил на спину напрягшейся Ксю. — Малоус, — ровно, с непререкаемой властной интонацией произнёс он. Воздух вокруг них мгновенно дрогнул, словно пространство треснуло по швам. Красные и чёрные пятна закружились бешеным вихрем, сплетаясь в густую, непроницаемую ткань реальности. Эта темная материя сомкнулась вокруг вампира, девочки и её фамильяра плотным коконом, холодным и липким. Оборотень и лес скрылись из виду. Мир исчез. Когда Сиатис снова открыла глаза, они стояли в знакомом, безопасном читальном зале карманного измерения. Мягкий свет серой лампы разгонял тьму среди бесконечных книжных полок. За столом, как и прежде, сидел ожидающий их скелет. — Владыка! Клак-клак, — радостно вскрикнул Ферзь. Он тут же вскочил со стула, выпрямился по стойке смирно и почтительно приложил костлявую руку к груди. — Ферзь, — кивнул ему Сейр, отпуская плечо девочки. — С этого дня мы с Сиатис займемся практикой магии. А ты пока сходи и проверь состояние Короны Духовного Изобилия. Она скоро может нам понадобиться. — Клак-клак. Будет сделано! — скелет проворно положил книгу на полку, развернулся и мигом исчез за массивной дверью, растворившись в лабиринте коридоров. Сейр перевел взгляд своих алых глаз на маленькую ведьмочку. — Ну что, начнем?