Сердце пепельной розы

— О, Триша! Ты и сегодня здесь, — раздался звонкий, жизнерадостный голосок. Триша чуть опустила книгу и увидела перед собой Марика. Это был необычного вида юноша лет двадцати: его волосы были абсолютно белыми, как свежевыпавший снег, а глаза — пронзительно-красными, что часто вызывало косые взгляды среди суеверных прихожан. Одет он был в плотную серую рубашку с бронзовыми узорами на воротнике и слегка потрепанные черные штаны. В руках юноша с видимым усилием удерживал массивную, плотно закрытую дубовый ящик. Судя по его лицу, ноша была весьма тяжелой. — Кажется, ты сейчас занят, Марик. Лучше не отвлекайся, а не то епископ Сай снова назначит тебе суровый выговор, — мягко, но с ноткой строгости предупредила Триша неторопливого слугу. Вся Церковь Вечного Солнца была поделена на девять фракций. Каждую из этих фракций возглавлял свой Архиепископ. Эти девять человек составляли Высший Совет и именовались Девятью Столпами, на которых держалась вся церковная власть. Десятым, центральным столпом должен быть Святой. Однако уже многие годи это место пустовало. Поэтому именно Архиепископы сейчас руководили всей Церковью. Марик же входил во фракцию Служителей, находившуюся под началом архиепископа Валида, и был лично прикреплен к епископу Саю. В строгой церковной иерархии слуги являлись самой низшей, бесправной ступенью. У них не было ни капли власти, ни толики влияния. Даже юные воспитанники, которые только готовились принять духовный сан и пополнить ряды Церкви, имели больше прав, чем они. Слуги выполняли самую тяжелую, грязную и изматывающую работу: переносили тяжести, мыли залы и коридоры, прислуживали высшим чинам и беспрекословно выполняли указания от представителей любых других фракций. Их могли жестоко наказать даже за самую мелкую оплошность. — Господин Сай на рассвете уехал в Бирксвит, — отмахнулся Марик, перехватывая тяжелую коробку поудобнее. — Это крупный город на самой окраине королевства, прямо на границе с Выжженными землями и Черным лесом. Путь туда неблизкий, так что он очень нескоро вернется. Сейчас меня временно прикрепили прислуживать старшей священнице Монике. А она, хвала Свету, не столь придирчива к мелочам. — И все равно, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за того, что ты болтаешь со мной в рабочее время, — обеспокоенным тоном сказала Триша, оглядываясь по сторонам. — Проблемы с Моникой? Из-за тебя? Да брось! Она же просто обожает тебя, — усмехнулся юноша. Он с глухим стуком поставил ящик на ближайший свободный стол и подозвал священницу поближе к себе. Триша с любопытством наклонилась. Марик придвинулся почти вплотную и едва слышно прошептал девушке на ухо: — Я лично слышал, как она вчера расхваливала тебя перед Её Сиятельством Талией. Говорила, что ты самая одаренная из всех нас. — Неужели? — Триша недоверчиво округлила янтарные глаза. — Но ведь каждый раз, когда я пытаюсь заговорить с Моникой, она смотрит на меня с таким хмурым лицом и отвечает таким пренебрежительным, холодным тоном. Еще и глаза постоянно закатывает, словно я пустое место. — Говорю же тебе, своими собственными ушами слышал всего пару дней назад, когда протирал пыль в её кабинете, — гордо подтвердил слуга. — Она просто строит из себя ледяную статую. — Ладно, ладно. Верю. А теперь иди работай, болтун, — с легкой улыбкой Триша махнула рукой, прося слугу идти по своим делам, пока их не заметил кто-нибудь из старших. Марик взялся за ручки дубового ящика, но вдруг замер. Его привычная беззаботность куда-то испарилась. — А это… — слегка замялся юноша, опуская взгляд. Его голос дрогнул. — М? — Триша вопросительно подняла на него глаза. — Ты… ты свободна завтра… после обеда? — с волнением в голосе спросил Марик. — Пока что никаких срочных планов или поручений нет, — честно ответила священница. — Тогда… я тоже свободен во второй половине дня… может, сходим вместе на центральную площадь? — выпалил он и, заметив пристальный, слегка удивленный взгляд девушки, быстро, сбиваясь, добавил: — М-мне просто нужно успеть купить кое-какие вещи до начала фестиваля, а одному скучно… Вот я и подумал… Триша мысленно улыбнулась его неловкости. Марик был добрым парнем, и прогулка по городу казалась отличным способом немного отвлечься от тяжелых мыслей. — Если планы не поменяются, то я не против, — непринужденно и мягко ответила она. — Правда?! Тогда договорились! — на бледном лице Марика засияла широкая, искренняя улыбка. Он с новыми силами подхватил тяжелую коробку со стола, словно она ничего не весила, и быстро, чуть ли не вприпрыжку, вышел из библиотеки. Триша проводила его взглядом и уже собиралась вернуться к чтению, как вдруг тишину разорвал холодный, бесстрастный голос: — А вы весьма ответственно относитесь к своим поручениям, сестра. Триша от неожиданности аж подскочила на стуле. Тяжелая книга выскользнула из её дрогнувших рук и с громким хлопком упала на пол. Резко обернувшись, она увидела высокого мужчину с пшенично-желтыми волосами и пронзительными, ледяными голубыми глазами, которые, казалось, смотрели не на неё, а прямо в душу. Леон Харт стоял в тени, скрестив руки на груди, и небрежно облокотившись плечом на полку с книгами. — Хвала Свету, Ваше Превосходительство, — быстро придя в себя, Триша поспешно поклонилась, приветствуя Святого Меча. — Хвала Свету, — сухо отозвался Леон. Он неспешно, подошел ближе. — Чем с вами так увлеченно делился этот болтливый слуга? — Просто… одна из старших священниц похвалила мою работу перед Её Сиятельством Талией. Он случайно услышал это и решил мне рассказать, — кристально честно ответила Триша. Утаивать такие безобидные сплетни от него было бы глупо и подозрительно. Опустив взгляд, она увидела свою оброненную книгу. Триша наклонилась, чтобы поднять её, но в этот же момент Леон тоже потянулся за ней. Её тонкие пальцы случайно коснулись холодной мужской руки. Девушка тут же, словно от ожога, отдернула ладонь назад. Леон никак не отреагировал на это прикосновение. Его лицо оставалось мраморной маской. Он плавно поднял книгу с пола и молча передал её священнице. —Завтра вы поедете со мной в Шиваль, — ровным, не терпящим возражений тоном скомандовал мужчина. — А? — Триша одарила Леона недоумевающим, растерянным взглядом. Город Шиваль находился не так далеко от столицы. Всего три дня пути. — Подробности узнаете в дороге, — бросил напоследок Святой Меч. Затем он развернулся и широким шагом направился к выходу из библиотеки, оставив Тришу наедине со своими разрушенными планами и роем беспокойных мыслей. *** Раннее утро следующего дня. Триша сидела внутри просторной белой кареты, украшенной золотыми узорами. Дорога за городом была неровной, и экипаж слегка потряхивало. Как оказалось, она была не единственной, кого Святой Меч выдернул в эту внезапную поездку. Вместе с ней на бархатных сиденьях расположились еще двое: хмурая старшая священница Моника, о которой вчера говорил Марик, и лысеющий старший жрец Эрл, который всю дорогу нервно перебирал деревянные четки. А снаружи, задавая темп всей процессии, верхом на массивном боевом коне ехал сам Леон Харт. Рядом с ним, не отставая ни на шаг, ехали двое элитных Святых рыцарей в доспехах. Еще пара таких же закованных в сталь воинов била расположена сзади, надежно охраняя карету с тыла. «И что я здесь забыла?» — мысленно негодовала Триша, глядя в окно на проносящиеся мимо пейзажи. Ей совершенно не нравилась эта спонтанная поездка. — Брат Эрл, сестра Моника, — спустя какое-то время Триша всё же решилась нарушить тишину в карете и задала свой вопрос. — Могу ли я узнать, зачем именно мы направляемся в Шиваль? — Вроде как Святому Мечу по тайным каналам донесли о какой-то важной церковной реликвии, что была украдена из Главного храма несколько эр назад, — неохотно, не отрываясь от своих четок, отозвался старший жрец Эрл. — И мы выступаем исключительно в качестве поддержки на случай тяжелого ранения Святых рыцарей во время операции по её возвращению. Но подробностей я не знаю. Командир Харт не любит делиться планами. Мы просто будем на подхвате. «Операция по возвращению древней украденной реликвии?» — удивилась Триша, и её сердце тревожно екнуло. И как она только попала на столь ответственную миссию? «Пятеро элитных Святых рыцарей, две старшие священницы и один жрец… И что же за противник нас поджидает, раз Харт собрал такой отряд?» — подумав об этом, Триша тяжело вздохнула. Она терпеть не могла подобные боевые миссии, в которых следовало проливать кровь, даже если её задачей было просто стоять в безопасном тылу и лечить рыцарей. Но поскольку её кандидатуру утвердил и лично пригласил Святой Меч, она не имела права отказаться. Уже через три дня изматывающего пути они прибыли на место. Был конец лета время, когда весь урожай с полей уже почти собран в амбары. В последний день лета каждый год, с момента прихода Церкви, во всех уголках мира, где только живут люди, проводился масштабный Фестиваль Солнца. Он знаменовал успешное окончание старого года, восхвалял Свет и благодарил Авраила за обильный урожай. Поэтому Шиваль гудел сильнее, чем обычно. Возле торговых лавок на центральном рынке толпились нарядные горожане, скупая всё необходимое для грядущего пиршества. Заметив белую карету в сопровождении грозных рыцарей в матово-черных доспехах, люди поспешно расступались, освобождая дорогу, и низко кланялись тем, кто ценой своей крови защищает их от нечистых тварей, крадущихся во тьме. — Хвала Солнцу! — Хвала Свету, что прогоняет тьму! — Хвала Святым рыцарям! — то и дело раздавались в толпе радостные, полные благоговения голоса. Не обращая на них ни малейшего внимания, белая карета в сопровождении двинулась дальше, минуя центр. На самой окраине города, где улицы становились уже, карета наконец остановилась. Священницы со жрецом услышали снаружи короткий приказ Леона Харта: — Выходите. Дальше мы пойдем пешком. Едва покинув уютный экипаж, Триша поежилась. Перед ней предстали полуразрушенные и обгоревшие дома. Судя по едкому запаху гари, всё еще витавшему в воздухе, сгорели они совсем недавно. Пройдя дальше по пепелищу, отряд увидел группу людей в легких доспехах, которые плотным кольцом оцепили один-единственный двухэтажный дом. Каким-то чудом он не был ни разрушен, ни сожжен, возвышаясь среди руин. Рядом с оцеплением стоял суровый черноволосый мужчина в черном камзоле, чья плотная ткань была расшита серебристыми узорами, а на поясе висел узкий длинный меч. Судя по форме, это был офицер Инквизиции. — Аномалии? — коротко, без лишних приветствий задал свой вопрос Леон Харт, подойдя к мужчине. — Снаружи никаких, Ваше Превосходительство, — доложил инквизитор, вытянувшись по струне, пока остальные рыцари встали смирно и ударили кулаком в грудь, приветствуя Святого Меча. — Вы абсолютно уверены, что она внутри? — всё так же холодно, словно высекая слова изо льда, спрашивал Харт. — Если бы я не был уверен, я бы не посмел отрывать вас от дел в столице, — спокойно ответил черноволосый мужчина. В его глазах не было ни капли страха перед сильнейшим воином, — Но будьте предельно осторожны. Дом внутри гораздо, гораздо больше, чем кажется снаружи. Несколько моих подчиненных вошли туда на разведку и до сих пор не вернулись. Те, кто остался снаружи или вернулся назад, даже не слышали их криков. Дом полон ловушек, а также внутри были замечены пара каменных горгулий и упырей. Реликвия находится на пьедестале в одной из комнат, но… как только вы попытаетесь её коснуться, она мгновенно телепортируется в другую комнату в этом проклятом доме. Вам следует сначала воспользоваться МЕ-01 для поиска источника, который перемещает реликвию, и устранить его. Иначе мы будем гоняться за ней вечно. МЕ — аббревиатура, под которой скрывались особые методы или артефакты, разработанные разними отделами церкви под различные ситуации касательно нечисти или магии. Триша хорошо знала, что такое, например, МЕ-03. Этот метод применялся для поиска проклятых предметов. Он представлял собой особую святую воду, смешанную с некоторыми дополнительными, строго засекреченными алхимическими ингредиентами. Следовало не полностью окунуть того, на кого влияет проклятие, в эту смесь, затем, выдержав определенную паузу, забрать жидкость и залить её в прозрачный фонарь. Чем ближе человек подходил к проклятому предмету, тем темнее и гуще становилась жидкость в фонаре. Поскольку проклятый предмет всегда должен находиться в определенном радиусе от своей жертвы, МЕ-03 сильно сокращал поиски. А вот с МЕ-01 Триша совершенно не была знакома, поскольку всю свою жизнь в церкви занималась исключительно лечением больных и раненых, а не оперативной борьбой с нечистью и аномалиями. Леон Харт коротко кивнул, принимая доклад. Затем, быстро распределив роли и построив отряд в боевой порядок, он дал знак. Группа вошла в дом. С виду это было самое обычное жилище бедняка. Скрипучие деревянные стены, крыша, укрытая потрескавшейся каменной плиткой. Только вот в окнах, если смотреть изнутри, почему-то клубилась непроглядная, густая тьма, не пропускающая ни лучика летнего солнца. Едва переступив порог, группа замерла. Вместо ожидаемой тесной прихожей они увидели перед собой невообразимо длинный, уходящий в бесконечность коридор, конец которого просто таял в дымке. По обеим сторонам этого коридора тянулись ряды самых разнообразных дверей: красные, синие, белые, черные; невероятно широкие и подозрительно узкие; высокие, как дворцовые врата, и низкие, заставляющие пригибаться; украшенные сложной резьбой и сколоченные из гнилых досок. Оружие со звоном покинуло ножны. Какое-то время отряд, просто осторожно продвигался вперед. Иногда они открывали двери и проверяли комнаты, но стоило им пройти пару пустых спален или пыльных кабинетов и выйти обратно, как они снова попадали в тот же самый бесконечный коридор. Причем выходили они совершенно с разных сторон: то оказывались у самого входа в дом, то в невообразимой дали от него. «Хаотично-люминальное пространство, — мгновенно поняла Триша, осматривая стены, — Чем-то очень похоже на карманную библиотеку Сейра и дядюшки Ферзя. Похоже, здесь пространство искривлено, и каждая дверь каждый раз фиксируется с совершенно разными комнатами при каждом новом открытии. Если не знать алгоритм или правило, которое задал хозяин этого пространства, можно легко потеряться и никогда больше не найти выход. Неудивительно, что некоторые подчиненные инквизитора так и не вернулись». Разумеется, она благоразумно решила не высказывать свои экспертные мысли вслух, чтобы не вызвать подозрений у остальных. В отличие от элитных рыцарей, священницы и жреца, которые были сильно напряжены, сбиты с толку и начали нервно озираться, не понимая, каким образом, идя всё время прямо, они попадают в разные концы дома, Триша оставалась абсолютно спокойной. Бывшая маленькая ведьмочка, выросшая в обществе древнего вампира и говорящего скелета, давно привыкла к подобным фокусам реальности. Она не была напугана. Однако гнетущая неизвестность того, что именно поджидает их за следующей случайной дверью, всё же заставляла её сердце биться чуточку быстрее. Открыв очередную, ничем не примечательную массивную дверь, группа осторожно шагнула вперед и оказалась в довольно просторном зале. Только вот в нем совершенно не было окон. Зал погрузился бы в кромешную тьму, если бы не закрепленные на серых каменных стенах железные факелы. В них зловеще и беззвучно горел холодный синий огонь, отбрасывая на пол длинные, искаженные тени и лишь немного освещая пространство вокруг огромных белых колонн. Но самое пугающее ждало их у стен. По обе стороны от входа, выстроившись в ряд, стояли серые каменные статуи рыцарей ростом под три метра. Их безликие шлемы были опущены, а в массивных каменных руках они сжимали тяжелые мечи, копья, ростовые щиты, топоры и молоты. «Одна, две… Четыре статуи с каждой стороны. Всего восемь исполинов, — синхронно пронеслось в мыслях Святого Меча, элитных рыцарей и Триши, — Пока что они неподвижны. Но в таком месте они вполне могут оказаться горгульями или големами, которые оживут в самый неподходящий момент». Группа напряглась еще сильнее. Рыцари перехватили мечи покрепче и встали в защитную стойку. Жрец Эрл побледнел, перебирая четки, и тихонько, дрожащими губами зашептал молитвы Свету. Старшая священница Моника прижала руки к груди и нервно озиралась по сторонам, готовая в любую секунду сотворить заклинание. Осторожно продвигаясь вперед по залу, группа наконец заметила кое-что вдалеке. В самом конце помещения, на возвышении из черного камня, стоял пьедестал, выполненный в благородных золотых и красных тонах. А прямо над ним, на небольшом расстоянии, медленно вращаясь в воздухе, висела книга в сияющем золотом переплете. «Эта книга — и есть та самая реликвия!» — мгновенно поняла вся группа. Шаг за шагом они приблизились к пьедесталу. Статуи продолжали хранить неподвижное состояние. Леон Харт, не сводя ледяного взгляда с парящей книги, достал из кармана небольшую позолоченную вещицу — тот самый артефакт МЕ-01. Внешне он походил на компас, однако вместо привычных сторон света на его циферблате были начерчены необычные, сложные символы, а тонкая стрелка бешено крутилась вокруг своей оси. Святой Меч плавно поднес МЕ-01 к золотой книге, не касаясь её. Стрелка дрогнула, замерла, на долю секунды указывая прямо на нее, а затем резко развернулась на сто восемьдесят градусов, указывая в сторону открытой двери, откуда только что пришла группа. Леон убрал компас. — Следите за стенами. Мы идем обратно, — скомандовал он. Выйдя в коридор, Леон обернулся и отдал приказ одному из своих рыцарей: — Встань у входа в зал со статуями. Твоя задача — любой ценой держать эту дверь открытой, пока остальная группа будет следовать за компасом. Что бы ни случилось, не дай ей захлопнуться. «А он действительно умен, не зря носит титул Святого Меча, — с уважением подумала Триша, — Похоже, он тоже понял принцип хаотично-люминального пространства: пока дверь остается физически открытой, привязка зала никуда не денется, и мы сможем гарантированно вернуться сюда по своим же следам». Оставив стража у дверей, группа двинулась дальше по меняющимся коридорам, строго следуя направлению, которое указывала стрелка МЕ-01. Пройдя сквозь несколько пустых, покрытых пылью комнат, они наконец уткнулись в массивные каменные двери. Толкнув их, отряд очутился в помещении, поразительно похожем на банкетный зал. Вдоль стен стояли длинные столы, уставленные серебряными блюдами с немыслимо аппетитной, свежей едой. Жареное мясо, свежие фрукты, сладкая выпечка и кубки с вином… Её густой, пряный аромат так и манил к себе. Уставшая и измотанная дорогой группа дружно, протяжно сглотнула слюну, а в животах у некоторых предательски заурчало. — Никому не прикасаться к еде, — ледяным тоном отрезал Леон Харт. Борясь с наваждением, группа заставила себя отвести взгляды от столов и посмотреть в центр комнаты. Там, на возвышении, стоял высокий, богато украшенный красно-желтыми тонами трон. На нем, безвольно откинувшись на спинку, восседал иссохший старец с серой, натянутой на кости кожей. На мумии была накинута истлевшая меховая мантия, роскошные, но выцветшие королевские одеяния, а на лысом черепе криво сидела золотая корона. Но самым страшным было не это. В груди мертвого короля по самую рукоять торчал меч из чистого золота, на клинке которого тускло мерцали причудливые, зловещие символы. Обойдя трон со стороны, Леон сверился с компасом. Стрелка МЕ-01 неотрывно указывала прямо на золотой клинок в груди мертвеца. Лязг! Пространство разорвал оглушительный звон металла. Святой Меч, повинуясь инстинктам, не глядя взмахнул своим клинком, в последнюю долю секунды блокируя удар, летящий сбоку. Из темных углов банкетного зала бесшумно выступила другая группа. Их было трое. Судя по изодранным черным одеяниям, расшитым потускневшими серебряными узорами, это были те самые пропавшие инквизиторы-разведчики. Но теперь они превратились в чудовищ. Лица их осунулись, исказившись в пугающих, безумных гримасах. Их мертвенно-бледные руки намертво, плотью и костями, приросли к рукояткам их собственных мечей. Из локтей, коленей, прорванной груди и шеи торчали острые, белые кости. — Б… бе-бе... бери-те… Б-ер-ите… — булькающим, ломаным голосом бормотали они, дергаясь, словно сломанные куклы. Святые рыцари тут же с боевым кличем бросились в бой, заслоняя целителей. В воздухе градом посыпались искры, зазвенел металл. Чудовища атаковали с нечеловеческой силой и скоростью. Жрец Эрл, едва увидев лица нападавших, сдавленно вскрикнул и упал на колени. Его ноги подкосились от первобытного ужаса. В одном из этих жутких, изуродованных костяными наростами монстров он узнал своего старого друга, с которым они вместе много лет назад отправлялись на службу в церковь. В отличие от него, священницы не растерялись. Триша и Моника тут же вскинули руки и начали читать молитву очищения. Направив раскрытые ладони на чудищ, они высвободили поток слепяще-чистого света. Ударив в монстров, свет вызвал громкое шипение. Из искореженных тел вверх взмыл густой черный дым. Чудища, чья плоть начала гореть под лучами святой магии, заверещали так пронзительно и громко, что Трише пришлось на мгновение закрыть уши руками, чтобы не оглохнуть. — К… К-оро-ль… н-наш ко-р-оль щ-щед-р! Б-ер-ите! — продолжали маниакально бормотать монстры, не обращая внимания на боль и продолжая яростно размахивать клинками, тесня группу. Леон Харт увернулся от выпада и молниеносным, размашистым ударом срубил голову одному из них. Голова с глухим стуком покатилась по полу. Но, к ужасу отряда, обезглавленное тело даже не пошатнулось! Оно всё равно продолжало размахивать приросшим мечом, слепо атакуя рыцарей. Глаза Леона сузились. — Сгори, — холодно произнес он. В тот же миг его безупречно белый клинок внезапно вспыхнул ревущим, густым черным пламенем. Сердце Триши пропустило удар. Воздух в её легких застыл. «Белый клинок… охваченный черным огнем!» — в панике пронеслось в её голове, когда она во все глаза уставилась на оружие Святого Меча. Харт сделал неуловимый рывок вперед и разрубил обезглавленное тело монстра пополам. Черное пламя мгновенно перекинулось на плоть чудовища. Тварь вспыхнула, как сухой хворост, и от тлеющего тела за долю секунды не осталось даже горстки пепла пламя пожрало всё без остатка. Вдохновленные силой командира, рыцари удвоили натиск. Вскоре, все трое монстров были уничтожены. Пара рыцарей получили глубокие порезы, но священницы и пришедший в себя жрец Эрл уже накладывали на них лечебные заклинания, прямо на глазах затягивая раны. Дождавшись, пока лечение раненых будет окончено, Святой Меч подошел к трону. Он взялся за рукоять в груди мертвеца и с силой, в один рывок, выдернул золотой клинок. Бах. Бабах. Иссохшее тело короля мгновенно осыпалось прахом, а золотая корона с глухим звоном покатилась по каменному полу, остановившись у сапогов Леона. Не обращая на неё никакого внимания, Харт внимательно осмотрел странный меч, а затем резким движением засунул его в свои пустые ножны. Взглянув на компас, он удовлетворенно кивнул. Стрелка снова начала бешено, хаотично крутиться, потеряв источник аномалии. — Уходим, — приказал Леон. Группа поспешно покинула банкетный зал и, миновав череду коридоров, вновь вернулась в огромный зал с каменными статуями тем же самым путем через оставленные открытые двери. Минуя каменные статуи, группа осторожно подошла к пьедесталу. Святой Меч протянул руку в латной перчатке и уверенным, резким движением забрал парящую золотую книгу. В тот же миг постамент под ней издал глухой треск и раскололся пополам. Воздух над обломками пошел рябью, и перед потрясенным отрядом из пустоты соткался призрачный силуэт. Это был седой, изможденный человек, облаченный в парадные белоснежные одежды с черными вставками. По высокому вороту и широким манжетам вилась невероятно сложная золотая вышивка, а на груди сиял символ Церкви Вечного Солнца. Фантом стоял на коленях, сомкнув дрожащие руки в замок и судорожно прижимал их к своим бескровным губам. «Это же Архиепископ, который возглавляет фракцию Шепчущих! — по расшитой мантии мгновенно узнала его Триша. — Но что он здесь делает? Вернее, его фантом… Неужели это именно он украл реликвию из Главного храма?!» Призрак не видел их. Он смотрел сквозь них, подняв полные слез и безумия глаза к потолку, и начал фанатично зачитывать мольбу: — О луч света, что пробивается сквозь тьму… О тот, кто открыл смертным тайны нечестивых… Защитник и хрупкая надежда светлых… Ты — преданный слуга Отца. Я каюсь! Я каюсь! Я каюсь во грехе, совершённом пред тобой! Я каюсь, я каюсь, я каюсь как самый нечестивый, грязный грешник! Я каюсь, я каюсь, я каюсь… Голос фантома внезапно сорвался на жуткий, нечеловеческий визг, эхом ударивший по ушам: — ТАК ПОКАЙТЕСЬ ЖЕ, И ВЫ! Как только эти последние слова прозвучали, силуэт архиепископа растаял, словно его никогда и не было. В ту же секунду пустые глазницы восьми трехметровых каменных статуй вспыхнули зловещим синим пламенем. Исполины, крепче перехватив свое массивное оружие, медленно двинулись со своих мест, сжимая кольцо вокруг отряда. Одновременно с этим массивная дверь в конце зала с грохотом захлопнулась, отрезая путь к отступлению. Одна из статуй, вооруженная исполинским каменным молотом, тяжело шагнула вперед, замахнулась и с ужасающей силой обрушила оружие прямо в центр толпы. — В рассыпную! — рявкнул Харт. Несколько рыцарей едва успели отскочить в сторону, в последний момент прихватив за шивороты остолбеневшего жреца Эрла и священниц. Но один из гвардейцев замешкался. Поняв, что не успевает уйти с линии атаки, он понадеялся на крепость своей брони и попытался заблокировать удар поднятым щитом и мечом. Это было роковой ошибкой. Огромный молот раздавил его. На разрушенном каменном полу осталась лишь расплющенная, искореженная железная броня, из-под которой во все стороны брызнула багровая кровь. Леон Харт стиснул зубы. Его клинок вновь загорелся ревущим черным пламенем. Молниеносно сократив дистанцию, он с силой взмахнул мечом, отбивая летящий в него каменный меч другой статуи. От удара посыпались искры, черное пламя соприкоснулось с серим камнем, но… не перекинулось на него. Оставив на поверхности оружия голема лишь небольшую оплавленную трещину, всепожирающий огонь бессильно погас. — Бежим к выходу! — скомандовал Святой Меч, понимая, что в лобовой атаке против почти неуязвимых глыб они потеряют весь отряд. Группа в панике ринулась к запертой двери. Жрец Эрл судорожно дернул ручку, навалился на нее всем весом, но дверь не поддалась. Она была запечатана наглухо. А каменные статуи, сотрясая пол каждым своим шагом, медленно шли в сторону единственного выхода, готовясь раздавить загнанных в угол людей. — Н-не открывается! Мы заперты! — в панике, срывая голос, крикнул Эрл, колотя кулаками по двери. «И что же делать?!» — отчаянно пыталась придумать выход Триша, пятясь назад вместе с остальными. Как вдруг из-за одной из массивных колонн выпрыгнул небольшой, слепяще-белый комок света. Он мгновенно взмыл в воздух и, набрав огромную скорость, словно пушечное ядро, с размаху ударил ближайшую к группе статую прямо в каменную грудь. Бах! Раздался грохот, сопоставимый со взрывом. Огромная трехметровая статуя покачнулась и с лязгом рухнула на спину, выронив из рук топор. По её прочной груди расползлись глубокие трещины, но она всё же не сломалась окончательно. Комок света не остановился. Оттолкнувшись от падающего голема, он сделал еще один стремительный прыжок, на этот раз — прямо в сторону запертой двери. Заметив его приближение, группа инстинктивно отпрыгнула в стороны. Бах! Светящийся шар врезался в дверь и отскочил назад. От места его удара по укрепленному дереву в разные стороны начали расползаться мерцающие пурпурные и черные трещины, нарушая структуру заклинания. «Ксю!» — мысленно вскрикнула Триша, мгновенно узнав ауру своего фамильяра, который, очевидно, тайком проследовал за ней из самой столицы. Тем временем поваленная статуя начала со скрежетом подниматься на ноги. Бах! Комок света, разогнавшись, снова с размаху ударил в дверь и отскочил. Пурпурные трещины стали еще больше и глубже. Одна из статуй с копьем подошла на расстояние удара и с замахом обрушила своё каменное острие в ту сторону, где стояла священница Моника. Леон Харт среагировал мгновенно. Он грубо оттолкнул женщину плечом с линии атаки, а затем отпрыгнул в сторону сам, уходя от дробящего пол удара. Баба-а-ах! Комок света нанес свой третий, самый мощный удар. На этот раз массивная дверь не выдержала и разлетелась вдребезги, словно разбитое стекло. На каменный пол с хрустом посыпались черные, тающие в воздухе осколки. В образовавшуюся зияющую дыру комок света вылетел пулей, промчавшись мимо ошарашенного офицера Инквизиции и рыцарей, которые так и остались стоять на входе в этот злосчастный дом. Заметив открывшийся выход, вся группа мгновенно ринулась наружу, спасаясь от надвигающихся големов. Последним из рушащегося зала выскочил Леон, прикрывая отход жреца. Вслед за ним ближайшая каменная статуя с нечеловеческой силой метнула свое массивное копье. Почувствовав угрозу, Святой Меч развернулся на сто восемьдесят градусов. Он замахнулся клинком, попытавшись отбить летящее в него копье в сторону, но масса и сила каменного снаряда были слишком велики. Удар лишь слегка изменил траекторию копья. Остальные люди с криками бросились врассыпную. КРАК! Массивное каменное копье, толщиной с небольшое бревно, сокрушительным ударом ударило Леона в грудь, оторвало его от земли и намертво впечатало в кирпичную стену одного из соседних разрушенных зданий на улице. — Ваше Превосходительство! — в ужасе крикнул инквизитор из оцепления и бросился к Святому Мечу. За ним тут же последовали жрец и обе священницы. Тем временем мерцающие трещины от разбитой двери начали стремительно расползаться по всем стенам проклятого дома. Магическое пространство потеряло стабильность, и спустя несколько секунд двухэтажное здание с оглушительным грохотом полностью обрушилось, сложившись внутрь себя и подняв в воздух огромное облако едкой пыли. — Кха… — изо рта пригвожденного к стене Леона хлынула багровая кровь. Стиснув зубы, он ухватился за каменное копье руками и с нечеловеческим усилием оттолкнул его от себя. Тяжелый снаряд с грохотом упал на брусчатку. Доспех Святого Меча на груди был промят внутрь, ребра треснули, и он едва мог сделать судорожный вдох. Подбежавший офицер-инквизитор и пара рыцарей бережно подхватили пошатнувшегося командира под руки и помогли ему снять искореженную нагрудную пластину, чтобы он мог дышать. Жрец Эрл, Триша и Моника тут же окружили его, зачитывая лечебные молитвы и направляя на страшную рану потоки теплого, исцеляющего света. «Тяжелейшая травма грудной клетки, — профессионально, но с не большим волнением оценивала повреждения Триша, пропуская свою святую магию в тело Леона. — Сломано несколько ребер, ушиб легких, обширное внутреннее кровотечение… Впрочем, теперь прямой угрозы жизни нет, магия быстро срастит кости. Но всё равно… Поймать массивное каменное копье, брошенное трехметровым големом, грудью, быть впечатанным в кирпичную стену и при этом даже не потерять сознание?! Что за монстр…» Она бросила осторожный взгляд на бледное, искаженное от боли лицо Леона, тяжело дышащего под их руками. «Хорошо, что Ксю не стала задерживаться и сразу же сбежала отсюда под шумок, — тревожно подумала священница, стараясь сохранять невозмутимый вид, — Не знаю, заметил ли Святой Меч сквозь хаос боя, что этот комок света на самом деле был фамильяром… Но мне определенно стоит быть предельно осторожной. По крайней мере, у него пока нет абсолютно никаких улик, связывающих этот спасительный сгусток света лично со мной…» *** Уже вечером того же дня группа сидела во временном лагере на безопасном расстоянии от рухнувшего дома. Тяжелораненого Леона Харта, чья грудная клетка представляла собой сплошной синяк, уложили в самую просторную командирскую палатку отдыхать и восстанавливать силы после исцеляющих молитв. Тем временем остальная часть отряда, сбросив нервное напряжение прошедшего дня, шумно праздновала успешное окончание невероятно опасного задания. Святые рыцари, сняв тяжелые доспехи, сидели у жаркого костра, пили терпкое пиво из походных фляг и громко соревновались, кто кого перепьет. Атмосфера всеобщего облегчения была настолько заразительной, что они даже уговорили сурового офицера-инквизитора и всё еще бледного жреца Эрла присоединиться к их попойке. Триша наблюдала за этим праздником, сидя в дальней тени, подальше от костра, и маленькими глотками тихонько попивая прохладный виноградный сок из своей кружки. «И что я тут забыла? — негодовала зеленоволосая священница, кутаясь в походный плащ. — Они что, совсем не боятся, что сюда на шум придет нечисть? Мы ведь находимся на самой окраине города, где рядом даже нет никаких целых зданий или городской стражи! Вокруг сплошные руины и лес!» Когда разгоряченные алкоголем мужчины и вовсе стали петь походные песни во всю глотку, она еще сильнее забеспокоилась, то и дело бросая тревожные взгляды во тьму за пределами освещенного круга. — Что такое? Выглядишь слишком напряженной… Триша вздрогнула и обернулась на голос. Перед ней стояла старшая священница Моника. Щеки вечно строгой женщины сейчас были румяными, глаза блестели, а в руках она небрежно держала наполовину опустошенную бутылку судя по сладкому, терпкому запаху, там было хорошее вино. — Его Превосходительство тяжело ранен, а они пьют и орут песни глухой ночью на окраине города, — честно и с легким укором ответила Триша. — Как бы этот концерт не привлек сюда стаю упырей или чего похуже. Моника понимающе кивнула, опустилась на бревно рядом с девушкой и сделала глоток прямо из горла бутылки. — Да… Понимаю твое беспокойство. Но… видишь ли, Триша, ты ведь почти не ходишь на подобные боевые задания, так что просто не знаешь всех протоколов, — язык Моники слегка заплетался, но она старалась говорить уверенно, — Вокруг нашего лагеря, в радиусе полусотни метров, несколько младших жрецов прямо сейчас непрерывно поддерживают барьер сокрытия… Поэтому местная нечисть нас не учует и не услышит. Да и пьют далеко не все рыцари, караулы расставлены… Не нужно так волноваться, расслабься… Моника вдруг хитро прищурилась, наклонилась поближе и заговорщически прошептала: — А… т-т-ты точно хо-о-о-о-очешь посмотреть на ту самую реликвию поближе? Пойдем, пока командир спит, а остальные заняты выпивкой… Не дожидаясь ответа, Моника вскочила, цепко схватила опешившую Тришу за руку и потащила за собой к одной из неприметных офицерских палаток. Войдя внутрь, Триша застыла от изумления. Толстая книга в сияющем золотом переплете просто лежала на походном складном столе, тускло мерцая в свете одинокой свечи. «На входе в палатку даже стражи нет… — Триша не могла поверить своим глазам. — Они настолько уверены в охранном барьере, что бросили реликвию вот так? Или они свято верят, что среди присутствующих служителей церкви её никто не попытается украсть?» Моника тем временем бесцеремонно схватила книгу со стола. Разглядев её повнимательнее, подвыпившая священница удивленно цокнула языком. Сбоку фолиант намертво скреплял сложный золотой замок без замочной скважины. Покрутив тяжелую книгу в руках, подергав застежку и так, и эдак, Моника так и не смогла её открыть. — Тьфу ты, не открывается… Магия какая-то, — разочарованно вздохнула она и со стуком бросила реликвию обратно на стол. Сделав еще один большой глоток вина, Моника махнула рукой: — Пойду лучше к костру, там Эрл смешные истории рассказывает! Она пулей выскочила из палатки наружу, в пьяном угаре совершенно забыв про Тришу, которую сама же сюда и привела. «Вот именно поэтому я принципиально не пью. Алкоголь туманит разум, лишает осторожности и потихоньку губит тело», — усмехнулась Триша, оставшись в тишине пустой палатки. Она хотела было уйти следом, но любопытство всё же взяло верх. Девушка подошла к столу и благоговейно провела кончиками пальцев по прохладному золотому переплету. Взяв книгу в руки, она внимательно осмотрела замок. Вместо скважины для ключа на золотой застежке были выгравированы два переплетающихся символа. Триша, благодаря урокам Ферзя в библиотеке, легко прочитала их значение: «Судьба» и «Вера». Триша еще раз осторожно оглянулась на выход, убедившись, что вокруг палатки за ней никто не наблюдает. Глубоко вдохнув, она и тихо прошептала одно слово: — Пасетон… Щелк. Золотой механизм издал тихий, мелодичный звук. Застежка сама собой открылась, и страницы книги оказались в руках девушки. Триша с предвкушением опустила взгляд на пожелтевшие от времени страницы. Почерк был размашистым и невероятно уверенным. Она погрузилась в чтение самого первого абзаца на заглавной странице: «С сегодняшнего дня я начну вести свой личный дневник. Мое имя — Мю Синкейл. И пусть сейчас я никто, но клянусь: в будущем я стану тем, кто полностью избавит этот мир от нечисти!»