Бездна

«Каждый ключ, открывающий врата, может обернуться петлёй.»

***

      Дверь отворилась без усилий. Это немного удивило Нотта. Он вошел внутрь и стянул капюшон. В зале было темно — слабый свет от уличных фонарей едва пробивался через мутные стекла окон.       У конца лестницы, ведущей на второй этаж, горел свет. Теодор направился туда.       Он шёл, не беспокоясь, что его могут услышать. Аберфорт уже знает, что он тут. В этом нет сомнений. Как и брат, он сильный волшебник и почувствовал бы энергию Теодора ещё у порога. Если Нотт еще не умер, то лишь по воле хозяина трактира.       Теодор поднялся по лестнице и оказался в небольшом коридоре. Дверь в зал была распахнута. Он перешагнул порог и оказался в просторной светлой комнате.       Вдоль стен висели канделябры с бордовыми свечами. Тёплый свет медленно стекал по стенам, цеплялся за деревянные панели, на которых висели картины. На одной из них — портрет девушки с ясными голубыми глазами и длинными светлыми волосами.       В центре комнаты, спиной к нему, стоял мужчина. Прямая осанка, тёмная мантия глубокого синего цвета, руки уверенно сцеплены за спиной.       Волнистые тёмно-русые волосы с тонкими серебристыми прядями. На голове — широкополая тёмно-синяя шляпа. Услышав шаги Теодора, мужчина не обернулся, даже не дрогнул. — Я так и знал, что ты придёшь, — раздался хриплый знакомый голос справа.       Теодор резко повернулся и увидел Аберфорта. Тот сидел в тяжёлом синем кресле, скрестив руки на груди. Лишь одна сторона его лица была подсвечена тёплыми бликами от свеч, другая покоилась в тени. — Тебе повезло, мой брат соизволил выслушать ваши россказни, — прохрипел он. — Готов пожертвовать своим драгоценным временем.       Последние слова Аберфорт буквально выплюнул, бросая в Теодора острый злой взгляд.       Половицы скрипнули. Мужчина в центре комнаты неторопливо повернулся к Нотту. Их взгляды встретились.       Светло-голубой, спокойный, излучающий интерес, хранящий тайны и тёмно-карий — напряжённый, сдерживающий злость.       В тот же миг Нотт почувствовал, как слегка заболела голова.       «Пытается использовать легилименцию», — понял Теодор. Долгие годы дружбы с Малфоем научили его замечать, когда кто-то пытается незаметно проникнуть в твоё сознание.       И всё же он не отвёл взгляд. Напротив, посмотрел в голубые глаза с решительным вызовом, в то же время сосредоточенно выстраивая ментальные стены внутри сознания.       Несколько секунд невидимой борьбы. Дамблдор хмыкнул и первым отвёл взгляд. Он снял шляпу и как ни в чём не бывало представился: — Альбус Дамблдор. — Короткая пауза. — Слышал, вы с вашей спутницей искали меня? Чем могу быть полезен?

***

— Начни с начала, парень. Ещё раз, — ровным, но не терпящим возражений голосом произнёс Дамблдор.       Тео стиснул зубы и во второй раз начал свой рассказ.       Коротко, без прекрас, без попыток оправдаться или что-то скрыть — его время, война, битва за Хогвартс, его новая роль в Ордене. Починка маховика. Перемещение… и то, ради чего они здесь — Том Реддл.       Пока он говорил, Альбус не перебивал. Стоял, сцепив руки за спиной. Его взгляд не отрывался от лица Теодора, и чем дальше заходил рассказ, тем холоднее и внимательнее становились его глаза.       Когда Нотт замолчал, в комнате повисла холодная резкая тишина. — Это… — наконец произнёс Дамблдор, — смелая история.       Он развернулся на каблуках и принялся мерить шагами комнату. — Если бы я не видел многих странных вещей в своей жизни, я бы подумал, что ты смеёшься надо мной. — Можете не верить моим словам, — спокойно произнёс Теодор. — Только прежде чем отсылать меня снова… — Его губы презрительно дрогнули, резкий взгляд на секунду метнулся к Аберфорту. Тот только хмыкнул и уставился в камин. — Посмотрите мои воспоминания.       Теперь Тео убрал руки за спину и сцепил пальцы в замок. Он стоял и впивался взглядом в спину Дамблдора. Всем видом демонстрируя, что никуда не уйдёт.       Альбус обернулся. В его взгляде промелькнуло удивление, словно он не ожидал этого предложения от Теодора.       Левая бровь мужчины поползла вверх. Их взгляды снова пересеклись, и Теодор небрежно кивнул, как бы обозначая — «можно». — Я не буду закрывать разум. Можете увидеть всё сами.       Альбус медленно шагнул ближе, прищурился. В следующий миг его рука поднялась вверх, плавная руна и тихий, почти неслышный шёпот: «Легилименс». Он мягко скользнул в сознание Теодора.       Вначале Нотт не чувствовал почти ничего, лёгкую щекотку в висках. Он послушно отворял перед Дамблдором все двери, в которые тот стучался. Все события прошедших месяцев вновь промелькнули перед Теодором, а вместе с тем и пережитые эмоции.       На воспоминании о бойне в подвале поместья Лестрейнджей Дамблдор задержался. Теодора непроизвольно снова накрыла тяжёлая волна ужаса, лёгкие сдавило. Он зажмурился и чуть не выбросил Альбуса из сознания. Который в последний момент перелистнул воспоминания, дальше вскользь просматривая рутинные события в штабе. Затем битва за Хогвартс.       Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Теодор начал задыхаться. Он судорожно схватился за ворот мантии, беспокойно расстёгивая мелкие пуговицы.       «Успокойся, мальчик», — прошелестел ровный голос в его голове. — «Ты уже пережил это однажды. Сможешь и сейчас».       Вдох.       Он бежит с Грейнджер вдоль разваливающегося туннеля.       Выдох.       Он стоит с вытянутой палочкой над телом Долохова.       Вдох.       В дикой ярости он прорезает себе путь сквозь толпу Пожирателей, окрашивая стены Хогвартса бордовой кровью.       Выдох. Выдох. Выдох.       Отец. Запах жжёного тела. И ужас, застилающий разум.       Он пытался успокоиться, честно. Выровнять сбившееся дыхание. Замедлить бешено колотящееся сердце. Но получалось плохо.       Альбус хотел закрыть воспоминание и двинуться дальше. Но Теодора зациклило. Ничего не осталось. Ничего. Смысла — нет. Отомстить? Убить? Разорвать!       Всё закружилось с бешеной скоростью. Обрывки воспоминаний сменяли друг друга в дикой хаотичной последовательности.       Завтрак с отцом в зале поместья Ноттов. Отец учит его летать на метле. Мёртвое тело. Теодор читает в фамильной библиотеке, пока отец заполняет документы за дубовым письменным столом. Рукава рубашки отца закатаны, и на предплечье горит чёрная метка.       Он и отец на собрании Пожирателей Смерти. Волан-де-Морт ходит вокруг стола, рассказывая очередной план, наклоняется над Теодором. Красные глаза прожигают холодом и пустотой. В них бездна.       Теодор чувствует, как в груди разрастается ужас, перемешиваясь с горячей яростью, странная лава затапливает все чувства.       Он проваливается в калейдоскоп воспоминаний. Тело отца. Лицо Волан-де-Морта. Тело отца. Ярко-красные глаза. Тело отца. Жестокая улыбка и громкий смех Беллатрисы Лейстрендж.       Дамблдор резко вынырнул из его сознания. Реальность обрушилась на Теодора. Он жадно хватает ртом воздух и обнаруживает себя на полу. В голове отдаёт пульсирующей болью. Не сильной, но ощутимо неприятной. Холодный пот стекает по лбу. Он шипит и поднимается на ноги.       Выскользнув из сознания Теодора, Дамблдор не произнёс ни слова. Лишь тяжело опустился в кресло у камина. Пальцы, до этого сложенные безупречно спокойно, теперь крепко впивались в подлокотники.       Он видел всё. — Значит… Том, — наконец тихо сказал Альбус. — Томас Марволо Реддл.       Тео не ответил, всё ещё восстанавливая контроль над своим телом. Руки безжалостно тряслись, напрочь отказываясь слушаться. — А вы хотите его убить. — Мы убьём его, — хрипло отозвался Теодор, подходя ближе и падая в кресло напротив профессора, — с вашей помощью или без. Чего бы это ни стоило.       Альбус откинулся на спинку кресла и устало накрыл рукой глаза. — Двое подростков из будущего против мальчика, который ещё не сделал ничего… — в голосе Дамблдора не было насмешки или осуждения. Только бесконечная усталость.       Теодор подорвался вперёд так резко, что в глазах на миг потемнело. — Вы же видели! Сами! Только что! Он сделает! Он превратит весь мир в ад!       На какое-то время в зале воцарилась тишина. Только угли в камине жалобно потрескивали и шипели.       Аберфорт затаился в тени, выжидающе глядя в их сторону. Теодор впивался злым взглядом в Альбуса, который, закрыв глаза рукой, размышлял.       Наконец он убрал ладонь и устало посмотрел в камин. И вдруг показался Теодору почти таким же, как в «будущем», — выжатым не физически, а эмоционально. Усталость пролегла в линии рта, в мелких морщинках у глаз.       Наконец он тихо сказал: — Я не буду помогать вам с убийством ученика Хогвартса.       Теодор вскочил на ноги. Ему хотелось встряхнуть Дамблдора. Неужели он не понимает?! — Сядь, — Альбус не повысил голос, но тон заставлял подчиниться.       Теодор раздраженно упал обратно в кресло. Его трясло от еле сдерживаемой злости. — Я видел твоё «будущее». И всё же…я не могу позволить себе быть судьёй того, кто ещё не виновен…       Он поднял взгляд и посмотрел на Теодора: — Это не моя война. Один тёмный маг уже сжигает полмира, — медленно произнёс Дамблдор. В словах сквозила тоска и сожаление. — Я знаю, что такое зло… знаю, как оно рождается. И знаю, что иногда его нельзя предотвратить. Но… — он снова отвёл взгляд к огню, — Том — ещё мальчик. Умный. Замкнутый. Угрожающе талантливый. Но ещё не чудовище. — Когда он им станет, будет поздно, — прошипел Тео. Альбус прищурился: — Забавно слышать это от человека, выросшего в доме Пожирателя Смерти. Теодора словно окатили ледяной водой. Он выпрямился, тело напряглось. — Ты… — Дамблдор вытянул палец и указал им прямо на Нотта, — ты сражался на стороне тьмы, мальчик. А сейчас борешься за мир и рассказываешь мне о справедливости. — Это другое, — возразил Теодор. — Чем ты сейчас отличаешься от Тома? — Я? Что вы… О чём вообще речь? — Я видел, как ты сражался. Я знаю, что ты чувствовал. И жалости там не было и в помине. Ты хотел убивать. Ты хотел причинять тем людям боль.       Дамблдор снова откинулся вглубь кресла. Теодор сжал челюсти так крепко, что на скулах заиграли желваки, его взгляд не отрывался от лица Альбуса. — Я не осуждаю тебя, Теодор Нотт. Я лишь говорю правду. Сейчас на твоих руках крови больше, чем у Тома. Ты хочешь, чтобы я испугался возможного будущего и стал палачом ученика. — Я не прошу Вас убивать Волан-де-Морта! — жёстко перебил Теодор. — Я сделаю это сам. И уж точно я не прошу одобрения или оценки моих моральных качеств. — Теодор фыркнул и продолжил. — Я прошу лишь помочь нам устроиться в Хогвартс. Я знаю будущее, я прибыл из будущего. Я знаю, что будет, если Волан-де-Морта не остановить. Это — мой последний шанс. И я его не упущу. Мне плевать, что он ещё ничего не сделал. Он сделает! И я не собираюсь ждать. — Ты не думал, что можно изменить будущее другим путём?       Глаза Теодора блеснули презрением, голос стал ледяным: — Как вы? Всё ещё надеетесь умаслить Геллерта Гриндевальда добрым словом? — фраза сочилась едкой насмешкой. — Он выжигает пол-Европы, пока вы сидите тут, плача над своими бедными чувствами! Ваша тоска по прошлому и жалкая вера в лучшее — причина, по которой невинные люди сейчас умирают от рук вашего бывшего любовника!       Дамблдор вздрогнул. Едва заметно. Но хищные глаза Нотта уловили эту реакцию. Он внутренне улыбнулся, и раздражение, что он прежде сдерживал, — прорвалось. — Считаете себя лучше меня? Сильный опытный волшебник отсиживается в Англии, перекладывая ответственность на других. Играете на доверии людей словно в шахматы. Так знайте!! Что весной девяносто восьмого ваш обожаемый Том Реддл убьёт Геллерта Грин-де-Вальда в замке Нурменгард. И знаете почему? — Теодор хрипло рассмеялся. — Потому что ему просто-напросто нужна Бузинная палочка.       Альбус замер. Он долго смотрел в глаза Теодору.       Но на самом деле видел не его. Где-то под поверхностью настоящего ожило прошлое — острое, обжигающее. Серо-стальные глаза, беззаботный смех, юность, полная идей и опасных обещаний.       Он помнил каждое слово, каждое лето, каждую ночь — и то, как всё закончилось.       Имя, прозвучавшее из уст мальчишки, не просто всплыло — оно обрушилось, как камнепад, вздымая мутную пыль прошлого. Геллерт. Это имя было его мечтой, и проклятием.       На краткий миг ему показалось, что он снова там — на пыльной улице Годриковой впадины, в день, когда его жизнь разделилась на «до» и «после». Старая рана, болезненно дёрнулась, напоминая, что не всё забыто.       Он не шелохнулся, но напряжение ядом растеклось по телу.       Он знал, что однажды им придётся столкнуться. Знал — и годами тянул, выстраивая хрупкое равновесие между долгом и сердцем.       Но слова мальчишки из будущего раскололи эту тонкую грань. Убьёт. Воландеморт убьёт его.       Альбус не сомневался в одном — он никогда не хотел смерти Геллерта. Ни тогда, ни сейчас. Впервые страх потерять его не абстрактно, а в реальности, сжёг остатки морали. Остаться в стороне больше не получится. Не с этим знанием. Не с этим страхом. — Хорошо. Я позволю вам остаться в Хогвартсе. Но кровь… если она прольётся… будет не на моих руках.       Тео сжал челюсти, но кивнул. Этого было достаточно. Ему не нужно одобрение. Ему нужен доступ в замок. — Если вы причините вред кому-либо, кроме Тома, — я вас остановлю. — Договорились.       Их взгляды сцепились. Это не союз друзей. Это договор между двумя людьми, каждый из которых знает цену войне. — Уже поздно. Обсудим детали завтра. Приходите к полудню вместе с девушкой. — Спасибо, что выслушали, — сказал Теодор и ушёл.

***

      Гермиона проснулась резко, кошмар жестоко вырвал её из царства Морфея.       Она села. Сильный августовский ветер распахнул окно, и холодный сквозняк проник в комнату. Она обернулась. Постель Теодора была пуста.       Что за…       Холодок пробежал по позвоночнику.       В этот момент дверь глухо скрипнула, и Нотт зашёл в комнату. Он вздрогнул, уловив её силуэт на кровати. — Мерлин, Гермиона! – облегчённо выдохнул Тео. — Почему ты не спишь?       Пару секунд она тупо пялилась на него в темноте, пытаясь спросонья собрать разбегающиеся мысли. Она прочистила горло и спросила: — Где ты был?       Тео глубоко вздохнул и наконец зашёл в комнату, тихо закрыв дверь. Он не торопился отвечать, раздумывая, как лучше преподнести информацию.       Глаза Гермионы неотрывно следили за тёмным силуэтом Теодора. Он неспеша снял снова мокрую мантию и повесил на спинку стула. Затем подошёл ближе, садясь на изножье её кровати.       Секунду он просто смотрел ей в глаза. Рука потянулась вперёд, он заправил выбившийся локон ей за ухо. Пальцы скользнули ниже, нежно проводя по шее, подушечка большого пальца мягко поглаживала щёку. — Мне приснился кошмар, — прошептал он.       Гермиона не двигалась. На секунду время как будто остановилось. Она неотрывно смотрела в глаза Теодору, которые в темноте комнаты казались чёрными.       На какой-то миг она словно проскользнула в его душу, погрузилась в ледяное озеро его тоски. Она тонула. Тяжёлая мутная вода обволакивала её всю. Страшный морозный холод, притаившийся в глубине души, ошеломляюще контрастировал с его привычно огненной натурой. — Что случилось? — тихие слова вылетели из её рта ещё до того, как она успела осознать это.       Теодор моргнул и отпрянул. Иллюзорный мираж рассыпался.       Гермионе почему-то захотелось взять его за руку. Но она сдержала этот странный порыв. Не уверенная в том, как он отреагирует. Тишина и тьма ночи делала момент будто нереальным.       Теодор повернулся и, посмотрев в окно, сказал: — Я проснулся от кошмара и пошёл к Аберфорту. — Ты что?!! — Гермиона задохнулась вопросом. Она резко подалась вперёд и ладонью повернула его лицо к себе, ловя взгляд, пытаясь прочесть в карих глазах правду. — Да, я… — Тео замялся. Он снова отвел взгляд и теперь смотрел куда-то вниз. Пальцы нервно теребили край пододеяльника. — Я не мог ждать утра. Почувствовал — «либо сейчас, либо никогда».       Гермиона раскрыла рот, готовая возразить. Но Тео поднял на неё свои тёмные глаза. В глубине скользнула тень уязвимости и горечи. В них больше не было защиты или вызова. И Гермиона, поражённая этим взглядом больше, чем его поступком, вдруг не смогла выдавить ни слова. — Я пришёл в «Кабанью Голову» и встретил там Дамблдора. Альбуса Дамблдора.       У Гермионы отвисла челюсть. Воздух с шумом вылетел из лёгких. Она смотрела на Теодора широко раскрытыми глазами и медленно покачала головой, как бы говоря «Это невозможно».       Теодор перевернулся и с тяжёлым вздохом упал на кровать. Тёмные кудри рассыпались по подушке Гермионы. Она осталась сидеть, не отрывая взгляда от его лица, ожидая увидеть на губах парня привычную ухмылку, объяснявшую, что его слова — очередная глупая шутка, в которую она так доверчиво поверила. Но лицо Теодора было страшно серьёзным. Он не моргая смотрел в потолок. Затем продолжил: — Аберфорт всё же послал ему патронус. И Дамблдор позволил мне объяснить ситуацию. — Он немного помолчал, взгляд по-прежнему был направлен куда-то в пустоту. — Я рассказал ему всё. Про маховик. Про Орден. Про войну. Про Тома Реддла.       Сердце Гермионы ускорило ритм. В груди сдавило непонятным паническим чувством. Она вцепилась рукой в предплечье Теодора, проверяя, что он настоящий и она не спит. Но не могла вымолвить ни слова в ответ. Слова были не нужны, Теодор продолжил рассказ сам. — Я объяснил Дамблдору причину, по которой мы… кхм, причину, по которой мы искали его. Я пустил его в свой разум и позволил убедиться в честности моих слов.       И тут Гермиона поняла состояние парня. Сегодня он пережил заново все свои кошмары. — Тео, — тихо шепнула она, — ты не обязан был… — Он бы не поверил иначе! — перебил её Нотт.       Ладонь Гермионы скользнула и накрыла кисть Теодора. — Он увидел! Увидел всё, — в голосе Нотта затрещала злость. — И после всего увиденного сказал: «Я не стану убивать ученика Хогвартса», — конец фразы сорвался на рык.       Брови Гермионы поползли вверх. Сердце застучало сильнее. — Что? В смысле, может, ты не так понял? Он не мог… — Он отказался участвовать в этом, Гермиона. О Т К А З А Л С Я, — Теодор буквально выплюнул это слово. — Сказал, что не вправе решать судьбу школьника, который ещё не совершил ни одного преступления. — Но он совершит! — воскликнула Гермиона. — Я знаю! Ты знаешь! Мы знаем это! А Дамблдору плевать, у него свои извращённые понятия морали. Старый лицемер, — прорычал Теодор. — И что? Что нам теперь делать?! Мерлин. Не могу поверить… — лицо Гермионы было бледным от шока и разочарования. — Но он пустит нас в Хогвартс.       Гермиона снова уставилась на Нотта. — Я рассказал ему, что Волан-де-Морт в будущем убьёт Грин-де-Вальда. Возможно, это повлияло. Я не знаю. Он отреагировал…странно. Сказал, что поможет нам поступить в Хогвартс, но решение и кровь будут не на его руках.       Комната погрузилась в тишину. Та самая, в которой нет покоя — только гул предстоящей бури.

***

      Ровно в полдень они стояли на пороге «Кабаньей Головы», щурясь от яркого солнечного света. Теодор уже потянулся к металлическому кольцу, намереваясь отворить дверь, когда та вдруг резко распахнулась, с грохотом врезаясь в стену.       Из трактира, яростно бранясь, вышел Аберфорт. Он бросил на них короткий, раздражённый взгляд сверху вниз и, не сбавляя шага, прошёл мимо, продолжая ругаться себе под нос. Тео расслышал только что-то вроде «высокомерный дурак».       Он пропустил Гермиону вперёд и шагнул следом. На первом этаже было пусто. Они неторопливо поднялись по лестнице. На последней ступеньке Гермиона вдруг остановилась. Влажные от волнения ладони сжались в кулаки. Она резко обернулась, ловя прямой спокойный взгляд Теодора, его еле заметный кивок, после чего глубоко вдохнула и, развернувшись, уверенней зашагала вперёд.       Дверь в зал была открыта. Гермиона прошла в комнату, не сбавляя шаг, но остановилась, как вкопанная, увидев высокого мужчину, стоявшего у окна. Всего один взгляд — и в груди что-то сжалось. На секунду она перестала дышать. Глаза расширились. Ладонь сама взметнулась к лицу, накрывая приоткрывшиеся в изумлении губы. — Профессор!! — она не сдержалась и побежала к нему, обвивая спину мужчины руками. Влажное от внезапно накативших слёз лицо уткнулось в его грудь.       Брови Дамблдора взметнулись в удивлении, но он быстро совладал с собой и накрыл спину девушки широкой ладонью. — Шшш, дорогая, не плачьте. Что вы… в самом деле?       Спустя пару секунд Гермиона отстранилась и отошла на шаг назад. Неловкий румянец окрасил её щёки. — Простите, профессор. Я… я… — она растерянно пыталась подобрать слова. — я просто так давно вас не видела.       Она с тоской заглянула в его глаза. Такие же голубые и светлые, как она помнила. Она отошла ещё на шаг, равняясь с Теодором, и наконец полностью обвела взглядом силуэт мужчины.       В нём определённо проскальзывали черты Альбуса Дамблдора, которого она помнила, но морщин было заметно меньше, борода ещё не такая длинная, волосы тёмные, совсем слегка тронутые сединой. Широкие плечи, крепкий торс, строгая осанка и больше решительной резкости во взгляде. Он был другим. Более молодым. Более дерзким. Более энергичным.       Дамблдор сел в кресло у камина и жестом пригласил их занять два других напротив. Гермиона и Теодор приняли приглашение. От Дамблдора их отделял низенький деревянный столик, на котором стоял круглый фарфоровый чайник, три чашечки и блюдце с мармеладом. — Пожалуйста, угощайтесь! — мягко проговорил Альбус, легонько взмахивая палочкой.       Пухленький чайник оторвался от столика и склонил носик, сначала наполняя ароматным напитком кружку Гермионы, затем Теодора. По комнате растёкся волшебный запах жасмина.       Гермиона пробормотала тихое «большое спасибо» и, подняв чашечку, поднесла к губам, собираясь сделать глоток.       Но тут ладонь Теодора мягко, но решительно накрыла чашку. Его взгляд не отрывался от глаз Дамблдора. Гермиона непонимающе переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Это смешно, — мягко произнёс Альбус. — Думаешь, я пригласил вас сегодня, чтобы отравить? — Не знаю, — ровным голосом ответил Теодор.       Брови Гермионы удивлённо взметнулись вверх, когда она посмотрела на Теодора. — Тео, ты что! Профессор Дамблдор бы никогда… — Мы не можем быть уверены, — перебил её Нотт.       Он вырвал чашечку из рук девушки и, не обращая внимания на её возмущённый взгляд, поднял палочку над напитком и тихо прошептал заклятие. Чисто. — Мерлин, Тео! Это невоспитанно.       Он хмыкнул и откинулся на спинку кресла, шире разводя колени. — Предпочитаю быть невоспитанным, чем мёртвым.       Гермиона молча поджала губы и, повернувшись к профессору, сказала: — Простите его. Я, конечно, не думаю, что вы могли бы отравить нас. — Зря, — спокойно ответил Альбус, ловя её взгляд. Гермиона поперхнулась и закашлялась.       Да уж… такой Альбус Дамблдор был для неё в новинку… — Перейдём к делу, — произнёс он, откинувшись в кресле. — После нашего вчерашнего разговора, мистер Нотт, — он нарочно выделил фамилию, давая понять, что знает, кто перед ним, — я провёл остаток ночи, размышляя над вашей просьбой и… ища способ «естественно» зачислить вас двоих в школу.       Ребята молча слушали, и Альбус продолжил: — Как вы, скорее всего, знаете, я всего лишь скромный профессор трансфигурации, — уголки его губ чуть дрогнули, — и подобные решения, как зачисление учеников, формально не входят в мою зону ответственности.       Он сделал короткую паузу, глядя то на Гермиону, то на Теодора. — Однако… так уж вышло, что меня с директором Армандо Диппетом связывают давние, можно сказать, тёплые отношения. — Голос его стал мягче. — Так что, думаю, я смогу повлиять на его решение о вашем зачислении.       Повисла тишина. Треск поленьев в камине звучал особенно громко. — Разумеется, вам понадобится правдоподобная легенда. Алиби. — Альбус переплёл пальцы, слегка подался вперёд. — Кто вы? Откуда? Почему вас должны принять в Хогвартс сразу на седьмой курс?       Он выдержал короткую паузу, нагнетая интерес, и произнёс: — Вот какую биографию я предлагаю вам…       Его взгляд, внимательный и изучающий, скользнул по лицу Теодора, а затем задержался на Гермионе. — Вы — дети моих старых друзей из Венгрии. Оба из старинных магических семей, чьи родовые дома с юности дружили с семьёй Дамблдоров. — Он говорил спокойно, почти отстранённо, будто читал хронику. — Во время частного праздника произошла трагедия: маггловская бомбёжка. Сейчас это, к сожалению, не редкость. Почти все погибли. Я, знавший ваши семьи, вызвался позаботиться о вас и настоял на временном переводе в Хогвартс, чтобы вы не остались без поддержки.       Он чуть откинулся на спинку кресла. — Разумеется, вам нужны новые фамилии. Имена, думаю, можно оставить. Но фамилии… особенно твоя, — Дамблдор скользнул острым взглядом по лицу Теодора.       Нотт лишь поджал губы. — Предлагаю так: Теодор Нахт. И… — он перевёл взгляд на девушку, выжидающе приподняв бровь. — Гермиона, — поспешно сказала она, словно спохватившись. — Меня зовут Гермиона. — Прелестное имя, — с лёгкой улыбкой ответил Альбус. — Для столь храброй ведьмы. Уверен, вы учились на Гриффиндоре? — Да, так и есть, — немного растерянно отозвалась она.       Альбус на минуту задумался, постукивая пальцем по губам, затем произнёс, будто поставив последнюю точку: — Каллис. Гермиона Каллис и Теодор Нахт — дети моих давних, очень близких знакомых, в семье которых произошла трагедия. Теперь вы вынуждены искать новый дом.       Теодор неодобрительно фыркнул, но промолчал.       Альбус откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком, давая им понять, что разговор подходит к концу.       Его внимательный взгляд снова скользнул по их фигурам — сверху вниз, взвешивая каждую деталь. — Мантии, — произнёс он спокойно. — Неплохие. Вполне сойдут. А вот обувь придётся сменить. — Его тон оставался мягким, но отточенно деловым. — И, Гермиона… — он чуть улыбнулся. — Кудри у тебя слишком живые. Прекрасные, конечно, но выдают тебя. Придётся немного их… укротить.       Гермиона машинально коснулась волос, вспыхнув лёгким румянцем. — До начала учебного года у нас есть несколько недель. Всё необходимое — мантии, обувь, котлы, книги и прочие мелочи — вы получите. — Альбус слегка взмахнул рукой, как будто вопрос уже решён. — Пока вы не поступили в Хогвартс, я обеспечу вас жильём и всем нужным. «Три метлы» вполне подойдут.       Он приподнял брови и с мягкой, почти незаметной усмешкой добавил: — Всё-таки вы теперь под моей опекой.       Гермиона выдохнула — не шумно, а как человек, на которого наконец перестала давить невидимая тяжесть. Её плечи чуть опустились. Уютное чувство безопасности, давно забытое во время войны, расправило в груди что-то тёплое.       Теодор напротив — замер. Снаружи он оставался холодно-спокойным, но сжатые в тонкую линию губы выдавали раздражение. От мысли, что он вынужден принимать материальную помощь Дамблдора, скребло внутри.       Альбус поднялся из кресла неторопливо, как человек, который уже принял решение — и теперь с удовольствием наблюдает, как другие осознают его последствия. — Что ж, — мягко произнёс он, отряхивая складки мантии, — до встречи в Хогвартсе.       На его губах появилась едва заметная улыбка — тёплая и хитрая, из-за которой всегда казалось, будто он знает на пару шагов больше остальных. В глазах вспыхнула искра любопытства. — Я с нетерпением жду, что вы… добавите в эту историю.       Гермиона уловила этот оттенок вызова и неожиданно для себя тоже улыбнулась. Теодор прикусил язык, сдерживаясь от колкого ответа. Он принял эту игру.       Дамблдор развернулся к камину, а ребята вышли из комнаты. Тяжёлая дверь закрылась за ними, оставляя его наедине с тишиной и собственными мыслями.       Иногда достаточно одного мига, чтобы прошлое снова распахнуло свои двери. Для Альбуса Дамблдора этим мигом стало имя, произнесённое мальчишкой из будущего. Имя, что он носил в сердце как шрам. Личная боль сделала его участником событий, которые он предпочел бы избегать.