Бездна

***

      Гермиона стояла как вкопанная перед главными воротами Хогвартса. Её била крупная дрожь. Вчера наблюдать замок издалека было приятно и волнительно. Они с Тео, промокшие до нитки, вернулись в «Три метлы», поужинали, весело болтая, и легли спать. Но заснуть мешала эйфория предвкушения — возвращение домой. В место, с которым однажды она попрощалась навсегда.       Она хотела вернуться!       Действительно хотела…       Но сейчас, стоя перед воротами замка, она ощущала только дикий животный ужас. Тело отказывалось слушаться. Грудь сдавливало тяжестью.       Было темно.       Они приехали позже других — ученики уже собрались в Большом зале, слушая приветственную речь директора.       Тёплая ладонь крепко сжала её собственную. Гермиона подняла глаза. Теодор смотрел на неё решительно и прямо.       Ему тоже страшно.       Она поняла это по его напряжённым плечам, неестественно выпрямленной спине. Взгляд скользнул к другой руке Теодора — длинные пальцы импульсивно теребили друг друга.       Тьма рассеялась. Впереди показался силуэт невысокого мужчины. Он шёл прихрамывая, и нёс в руках большой фонарь. — Идём, — тихо, но уверенно произнёс Теодор.       Гермиона молча кивнула и шагнула вперёд, крепче сжимая руку парня.       Ворота распахнулись. Двор Хогвартса встретил их звенящей тишиной. Из звуков только шум ветра в ушах и шелест сухой листвы. Они торопливо шли, стараясь не отставать от завхоза. Гермиона смотрела на чёрную гладь озера, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       Завхоз, мистер Крокетс, проводил их до высоких дверей Большого зала и удалился, прокряхтев напоследок: — Поймёте, когда заходить.       Гермиона стояла у стены, не отрывая взгляд от каменного пола. Потому что стоило ей поднять глаза — в голове, как вспышка, оживали картины прошлого.       Каменные стены, изрезанные следами проклятий. Запах гари и металлический привкус крови на языке.       Она судорожно сглотнула.       За дверью раздался глубокий голос директора. — Отлично! Теперь, когда первокурсники заняли свои места, у меня есть для всех вас важная новость.       Он сделал небольшую паузу, позволяя вниманию учеников собраться на нём. — Этот учебный год будет для Хогвартса особенным. В нашу школу прибыли двое новых студентов, которые присоединятся к вам на седьмом курсе. Позвольте представить: мисс Гермиона Каллис и мистер Теодор Нахт, прибывшие к нам из Венгрии.       По залу пробежал лёгкий шёпот.       Дубовые двери распахнулись — и сотни любопытных глаз уставились на двух молодых людей в центре проёма.       Тео дёрнулся, но быстро взял себя в руки. Приобняв Гермиону за плечо, повёл их обоих в зал. На его лице застыла маска беспристрастности. Он шёл вперёд размеренно, широко расправив плечи и не отрывал глаз от стойки, за которой выступал директор. Знал — стоит отвести взгляд, и он не выдержит, вспомнит…       Тело было каменным, мышцы рук напряжены до такой степени, что он чувствовал, как их сводит.       С трудом накопленная собранность Гермиона пропала. Она рассеянно шла под управлением Теодора. Её глаза хаотично скользили по любопытным лицам учеников. Она дышала рвано, судорожно обводя зал взглядом.       Кровь… всюду кровь… Столы факультетов испарились — вместо них груды окровавленных тел.       Ремус и Тонкс, тянущие друг к другу руки. Их глаза открыты, но огонь жизни в них погас. Профессор Макгонагалл без сознания, бледная, неподвижно лежит у подножья преподавательских столов. Фред…       Мерлин… Пожалуйста…Я не хочу…       Она бы остановилась посреди зала, если бы не рука Теодора, непреклонно подталкивавшая её со спины. Из ужасных иллюзий вывела его сильная хватка. Он болезненно сжал пальцы, пытаясь незаметно вытянуть её из мира кошмаров. Ему это удалось. Она подняла голову и пересеклась с ним коротким взглядом, как бы говоря: «Всё в порядке. Я тут. Спасибо». И едва заметно проскользила пальцами по его кисти. Он отнял руку, но не отстранился.       Пара шагов — и они остановились недалеко от директора.       Диппет мягко улыбнулся им и, обратившись к залу, продолжил: — К сожалению, недавние события коснулись домов мисс Каллис и мистера Нахта. Они пережили тяжёлую утрату. Мы глубоко соболезнуем им и выражаем надежду, что Хогвартс станет для них тем, чем он всегда был для каждого из нас — домом.       Он прошелся внимательным взглядом по рядам учеников. — Я прошу вас, ребята, отнестись к нашим новым студентам с пониманием, теплом и поддержкой. В сложные времена ничто так не укрепляет дух, как дружеское плечо и доброта. Уверен, вы поможете им почувствовать себя частью нашей большой семьи.       На мгновение в его глазах мелькнула грусть, но он быстро улыбнулся своей характерной мягкой, немного усталой улыбкой. — А теперь, полагаю, всем не терпится приступить к ужину. Но прежде чем это случится, — мисс Каллис и мистер Нахт, прошу вас выйти вперёд для распределения.       Он указал рукой на простой табурет, на котором лежала волшебная шляпа. — Кто желает быть первым?       Тео приподнял руку и шагнул вперёд, подходя ближе к табурету. Рядом стояла худощавая ведьма в тёмно-оранжевой мантии, она приподняла шляпу, позволяя Тео сесть.       Только шляпу занесли над головой Нотта, как она заорала глубоким хриплым голосом: «СЛИЗЕРИН!!!»       Стол с изумрудными гобеленами взорвался бурными аплодисментами. Тео встал и, бросив Гермионе поддерживающий взгляд, пошёл к своему столу.       Гермиона не моргая смотрела в его отдаляющуюся спину. Ей хотелось расплакаться. Она закусила губу. Глубоко втянула носом воздух, медленно выдохнула.       Вчера, ворочаясь в кровати, она кое-что решила. Точнее, решила кое-что попробовать, не уверенная до конца, что получится. Она вспомнила слова Гарри…как он умолял шляпу не распределять его в Слизерин, и шляпа послушалась. Что ж… она собиралась сделать то же, но наоборот. — Кхм, мисс?       Голос худощавой ведьмы вывел её из раздумий.       Она бросила испуганный взгляд на шляпу и шагнула вперёд, занимая место.       Шляпу опустили Гермионе на голову, пока она бешено повторяла про себя: «В Слизерин, прошу, в Слизерин, пожалуйста, пожалуйста, в Слизерин».       Шляпа долго молчала, зал затих. Прошло несколько долгих минут, прежде чем шляпа тихо прошептала нараспев так, чтобы услышала только Гермиона. — Интересно, девочка, интересно. Храброе сердце, отвага в крови. Душа полна сострадания. Очень достойный ум. Очень. Девочка… ты могла бы учиться на любом факультете с успехом. Но гдееее же найдет покой твоя душа… Ммм, да, сложная задача. Сложная… Гриффиндор примет тебя, но ты и так это знаешь. Слизерин… может раскрыть то, чего ты сама в себе не видишь. И раз ты просишшьььь… пусть будет так.       «СЛИЗЕРИН!» — громко выкрикнула шляпа. Стол с серебряно-изумрудными гобеленами взорвался аплодисментами.       Теодор облегчённо выдохнул.       Словно пребывая под гипнозом, Гермиона встала и прошла к Слизеринскому столу, садясь рядом с Теодором.       Армандо Диппет, пожелав всем приятного аппетита, хлопнул ладонями, и пустые тарелки тотчас наполнились едой. Столы ломились от количества вкуснятины. Потрясающий аромат блюд растекался ярким шлейфом по залу.       Несмотря на это, аппетита не было. Желудок свернулся в тугой узел и не желал ничего. Она лишь подтянула ближе салат и стакан с морсом.       Теодор, напротив, желая чем угодно занять руки, накладывал в свою тарелку всего самого разного: отбивные, картошку, тушёные овощи, булочки с кунжутом, слайсы ветчины и многое другое. — Поверить не могу, что ты в Слизерине, Грейнджер.       Он так активно заполнял рот едой, что Гермиона поняла — он нервничает. — Да…       Она наклонилась ближе, так, что кончик её носа практически касался смуглой щеки парня и прошептала: — На самом деле, я попросила шляпу распределить меня в Слизерин.       Она отстранилась не сводя с него взгляд. Глаза Теодора расширились, брови взметнулись вверх. — Что? — искренне удивился Нотт. — Так можно было?!       Гермиона лишь пожала плечами. — Гарри так сделал на первом курсе.       Брови Теодора взметнулись выше. Он даже перестал жевать. — Поттер? Сам выбрал Гриффиндор?       Гермиона отрицательно покачала головой. — Нет, нет! Прости, не так сказала. — она подняла стакан с морсом и сделала глоток. — Он не выбирал Гриффиндор, просто… попросил не отправлять его в Слизерин. А дальше…Гриффиндор выбрала сама шляпа. — Обалдеть, — ошарашено протянул Нотт. — Если бы я знал, что так можно… — Неужели выбрал бы другой факультет?       Гермиона рассмеялась. — Только если ради того, чтобы жить с тобой в одной башне. — он поймал её взгляд и игриво вильнул бровями. — Твой отец бы умер на месте, если бы его наследник вдруг проскользнул мимо Слизерина, — Гермиона смеялась, пока осознание сказанных слов не дошло до неё. — Ох, Тео, прости! — она, ругая себя за необдуманные слова, резко повернулась к нему. — Я не это имела… — Я знаю, забей — мрачно перебил её Нотт.       Он принялся ковырять вилкой в тарелке, накалывая на остриё маленькие помидорки черри. Костяшки пальцев побелели. — Вообще, я рада, что ты учился в Слизерине, — решила разрядить обстановку Гермиона.       Тео перевёл на неё заинтересованный взгляд, ожидая объяснений. — Знаешь… ну… — она слегка замялась. — зелёный определенно тебе идёт — протараторила она и уткнулась лицом в тарелку, закрываясь от его восторженной улыбки волосами. — Ха-ха, Грейнджер! Не знал, что ты рассматривала меня в школе. — он особенно мягко промурлыкал это слово и облизнулся. — Ну что ж, можешь радоваться, теперь я буду носить зелёный для тебя каждый день.       Гермиона на это лишь закатила глаза. Ужин закончился. Многие студенты разошлись по гостиным, старосты собирали первокурсников, чтобы сопроводить их в башни.       Вдруг за ними раздались шаги, и приятный бархатный голос произнёс: — Каллис, Нахт, меня попросили показать вам путь до подземелий.       Гермиона обернулась и застыла.       Перед ней стоял красивый юноша с волнистыми каштановыми волосами. Тугие пряди падали на высокий лоб, мягко обрамляли лицо с правильными чертами. Форма сидела на нём безупречно: идеально выглаженная белая рубашка, плотный жилет, чёрная мантия со змеиным гербом на лацкане. На груди ярко поблёскивал значок старосты.       Его губы чуть тронула вежливая улыбка, но она не коснулась глаз.       Гермиона узнала его сразу. Объяснить это словами было невозможно, но в миг, когда их взгляды пересеклись, она поняла — это Том Реддл. Никто больше не мог хранить в глазах столько ледяной пустоты.       На миг показалось, что сердце остановилось, и вместе с ним всё внутри провалилось в бездну. Она не могла отвести взгляд, не могла вдохнуть.       В её памяти он был монстром. Лицом, лишённым человеческих черт. Голосом, от которого стынет в жилах кровь.       А сейчас перед ней стоял юноша —красивый, статный. И это шокировало её больше, чем она готова была признать.       Гермиона спиной ощутила жар и бросив короткий взгляд на Теодора — едва не отшатнулась. Его лицо оставалось страшно спокойным. Но глаза… Они горели такой дикой злобой, что, казалось, могли бы сжечь заживо.       Том медленно наклонил голову, будто изучая их. И, не дождавшись ответа, бросил краткое: — Следуйте за мной.       Он вышел из зала.       Гермиона и Тео, справившись с секундным ступором, поспешили за ним.       Они шли вдоль длинного коридора, блики от свеч размазывались по стенам, освещая проход. Гермиона шла прямо за Томом, Тео чуть дальше. Звук от их шагов звонким эхом отдавался по пустому замку.       Гермиона неотрывно смотрела в спину Тому — заворожённо, почти не моргая. Всё происходящее казалось каким-то обманом зрения, кошмаром, из которого она вот-вот должна была проснуться.       В голове пронеслись события последних месяцев — сумбурно, как кадры старой киноленты.       Гостиная на площади Гриммо, напряженная тишина и Теодор, сжимающий в ладони сверкающий маховик времени. Тогда в груди Гермионы впервые шевельнулась хрупкая, едва уловимая надежда — возможно… у них ещё есть шанс…       И вот теперь они идут по тёмному коридору Хогвартса за человеком, чьё имя однажды станет синонимом ужаса.       Странно, но она не чувствовала ненависти — абсолютно. Это пугало.       Мозг упорно отказывался сопоставлять образ Волан-де-Морта и этого статного юноши. Он был высоким, выше Теодора, собранным и гибким, как натянутая струна. В движениях чувствовалась выверенная, почти неестественная точность, будто он заранее просчитывал каждый поворот головы, каждый вдох.       Том вдруг резко остановился и обернулся. Пламенные блики свечей скользнули по его лицу, высветив холодный, отточенный профиль. — Ты чистокровный?       В голосе не было мягкости, только холодный интерес.       Тео лениво поднял взгляд. Всего лишь взмах ресниц, но столько в этом коротком движении было одолжения. Он смотрел так, будто Том не стоил его внимания. Желудок Гермионы скрутило. — Как ты понял? — так же холодно спросил Нотт.       В коридоре на секунду стало так тихо, что Гермионе показалось, она слышит бешеный стук их сердец. Или это её собственное сходит с ума…       Том и Тео стояли посреди тёмного коридора, буравили друг друга ледяными взглядами. Гермиона замерла между ними, чувствуя, что больше всего на свете ей хочется исчезнуть. Напряжённый воздух раздирал лёгкие.       Тишину нарушил Том: — Шляпа приняла решение даже не коснувшись твоей головы. Так молниеносно выбирают только чистокровных и… — Реддл сделал короткую паузу и слегка улыбнулся. — наследников древнего рода.       Слова прозвучали как приговор.       Теодор ничего не ответил. Он обошёл Тома и пошёл вперёд.       Том перевёл взгляд на Гермиону. Их глаза встретились — появилось ощущение, что её засасывает в бездну, в темные липкие илистые глубины…лишает воли. Она моргнула. Иллюзия спала.       Том жестом предложил ей пойти вслед за Тео. Она кивнула и поспешила вперёд, ощущая жжение в спине от пронзительного взгляда зеленых глаз.       Через пару минут они остановились у портрета. — Пароль «Silentium regnum est», — сказал Том, обращаясь к ребятам. — Фирменные жилетки и мантии найдёте на своих кроватях. Есть вопросы? — Нет, — сухо ответил Теодор и, прошептав пароль, первым вошёл в гостиную.       Гермиона последовала за ним. Оказавшись в комнате, она глухо выдохнула. Это было невероятно…       Гостиная Слизерина встретила их холодной тишиной. Огромные своды потолков уходили вверх, теряясь в приглушённой серебристой дымке магического света.       Таинственное сияние подводных глубин озера проглядывало сквозь широкие окна, отражаясь на тёмных каменных стенах.       В камине пылал огонь, разбрасывая по комнате мягкое оранжевое сияние. Воздух пах деревом, пергаментом и сандалом.       Несколько студентов сидели на огромном черном диване, кто-то читал, кто-то играл в шахматы. Их голоса звучали приглушённо, даже смех здесь был особенным — глухой, интимный, словно запретная тайна, рассказанная на ушко.       Слизерин не был холоден — он был закрыт. Как замок на глубине. Как древний разум, что наблюдает, но не раскрывается. И в этом ощущалось странное умиротворение, уют. Не домашний — а величественный, тягучий, защищающий.       Гермиона застыла у окна, наблюдая за силуэтами морских обитателей и чувствуя, как этот зеленоватый свет медленно вплетается в её дыхание, обволакивает, притягивает и сладким шёпотом спрашивает, умеет ли она хранить тайны.       За спиной раздался высокий женский голос: — Привет, ты — Гермиона Каллис? — А? Да, — рассеянно отозвалась Гермиона, с трудом отрывая взгляд от гигантского окна.       Перед ней стояла невысокая девушка с идеально прямыми чёрными волосами. Белая выглаженная блуза, фирменная жилетка, широкая юбка до середины игры и начищенные до блеска туфли на небольшом каблуке. — Отлично…— без особого интереса протянула она. — Пойдём, покажу тебе спальню.       Не дождавшись ответа, девушка ушла в сторону лестницы, оставляя за собой звонкий цокот каблуков по каменной плитке.       Гермиона пошла следом. Они поднялись по узкой каменной лестнице и оказались в небольшом светлом коридоре. — Ты будешь жить со мной, Мэрил и Люцией. Обычно в комнатах размещают по 4-5 человек, но мы с первого курса живём втроём. — она тяжело вздохнула и поправила себя — жили…до этого года.       Брюнетка легко толкнула дверь и вошла в комнату. Внутри было достаточно холодно по сравнению с гостиной, где горел камин. Кожа вмиг покрылась мурашками. Взгляд Гермионы зацепился за приоткрытое окно в конце комнаты. Тонкие шторы слегка колыхались от порывов ветра. Слизеринка, заметив её взгляд, лишь хмыкнула. — Мы никогда не закрываем окно. Люции плохо без свежего воздуха. Твоя кровать, — сухо сказала она, рукой указывая на полутораспальную постель справа.       Гермиона едва села, как дверь распахнулась и в комнату вошли две девушки. Миниатюрная блондинка с волосами, убранными в высокий хвост, и стройная шатенка, её тёмные локоны водопадом струились до самых бёдер, и у Гермионы сразу возникла ассоциация с лесной нимфой, холодной и злой.       Девушки застыли в проходе, глядя на Гермиону. Блондинка сложила руки на груди, губы недовольно дрогнули: — Значит, всё таки к нам…— по голосу невозможно было понять, расстроена она или злится. — Как будто были другие варианты, Люци, — ответила ей подруга, проходясь по Гермионе холодным оценивающим взглядом снизу вверх. — Люция Пруэтт, — произнесла блондинка, проходя вглубь комнаты и садясь на кровать напротив Гермионы. — Гермиона Каллис.       Девушки пожали другу другу руки. Ладонь Люции была холодной, как ледышка. — Мэрил Боунс — подала голос вторая девушка.       Наконец брюнетка, проводившая Гермиону в комнату, тоже представилась: — Лизза Бёрк.       Наступила неловкая тишина. Гермиона отвернулась и молча продолжила раскладывать вещи. Разговаривать ни с кем не хотелось. Хотелось уснуть. И чтобы мир за ночь перевернулся. Чтобы всё происходящее оказалось дурацким сном.       Гермиона прикрыла глаза.       Вот она просыпается от шумного шушуканья Лаванды Браун, увлеченно рассказывающей Джинни новую сплетню. Выходной. Она спускается в гостиную Гриффиндора, где её уже ждут Гарри с Роном. Они идут в Хогсмид и весело шутят по дороге. Возможно она бы подружилась с Теодором…И они бы проводили вечера вместе в библиотеке, готовясь к СОВ по древним рунам. Джинни бы наконец признала, что ей нравится Блейз и ….       Из размышлений вырвал холодный женский голос: — Тот парень, который перевёлся с тобой, Нахт, вы пара?       Гермиона нехотя раскрыла глаза и повернулась к Мэрил: — Нет.       Глаза её новой знакомой хищно блеснули! — Потрясающе! Значит, он свободен.

***

      Теодор зашёл в комнату, которую ему указал Том. Хотелось как можно быстрее убраться из гостиной — казалось, ещё секунда рядом с Реддлом, и Тео свернёт ему шею, грязно наплевав на все предосторожности и тонкости плана.       Плана? Разве у них был план? Нет.       Только убогое его подобие — сблизиться с Реддлом, выяснить, есть ли у него уже крестраж, и если нет — убить его. А если этот ублюдок всё же успел расколоть свою душу, то сначала узнать местоположение крестражей и уничтожить их.       В комнате было пусто. Тео легко определил свою кровать по изумрудной стопке вещей на ней. Он быстро переоделся, лёг в постель и задвинул полог. Он был рад, что его соседи где-то шляются — разговаривать ни с кем не хотелось.       Его душила ебучая злость с секунды, когда он увидел лицо этого ублюдка. Не нужно было даже узнавать имя, чтобы понять, кто перед ними. Тео сразу считал его ауру — холодная густая тьма. Тьма, что идёт изнутри, пробирается через глаза, кожу, руки. Том Реддл — чудовище в облике студента.       Тео сильно сжал лицо руками и зло простонал.       Блядский, блядский Реддл.       У него нет никакого права ходить по школе. Ни малейшего, блядь, права даже дышать этим воздухом. Он — убийца, чудовище, мразь, из-за которого Нотт лишился всех, кто был ему дорог. Всё, что он когда-то любил, сгорело в пламени ебучей войны, начатой Волан-де-Мортом.       А сейчас — значок старосты на груди, вежливая улыбка и начищенные до блеска туфли.       Мир будто издевается над ним!       Теодор перевернулся на бок и уставился в стену, представляя, как останавливается в тёмном коридоре подземелий, подходит к Тому, как его руки с силой сжимаются на горле Реддла. Как тот задыхается, хрипит, синеет и дёргается под его хваткой. Как зелёные глаза выкатываются, капилляры лопаются и тёмная кровь густыми струями льётся из глазных яблок.

***

      Теодора разбудили негромкие голоса. Несколько человек спорили. — Как думаешь, стоит его разбудить? — Нет, пошли! Пусть дрыхнет, это не наше дело, Розье. — Да, но… первым уроком сегодня зельеварение! Проспать урок с деканом — это как-то…       Раздался раздражённый вздох. — Мне плевать. Зачем ты спрашиваешь, если уже всё решил? Я пошёл. Встретимся за завтраком.       Хлопок двери объявил о том, что один из говоривших вышел. Затем полог дёрнулся, и в лицо Теодору ударил яркий солнечный свет. Он поморщился и поднял руку, закрываясь от ослепляющих лучей. — Эй, новенький! — обратился к Тео бодрый голос. — Подъём! Подъём! Просыпайся быстрее. Все уже ушли на завтрак.       Тео почувствовал, как с него нагло стаскивают одеяло, это заставило его наконец разлепить глаза. — Что ты делаешь? Отвали! Мерлин! — возмущённо прохрипел Теодор, с спросонья пытаясь осознать происходящее и вернуть своё одеяло.       Но парень держался крепко и в конце концов, дёрнув посильнее, отвоевал одеяло. — Ну и манеры, — нарочито осуждающе протянул незнакомец. — Я тебе помочь пытаюсь, а ты…       Тео сел. Протёр глаза. И наконец смог рассмотреть утреннего тирана.       Перед ним стоял стройный белокурый парень среднего роста. Он хитро улыбался, золотые глаза сияли доброй насмешкой. — Хьюго Розье, — сказал парень и протянул руку для рукопожатия. — Теодор Но… Нахт. Теодор Нахт, — ответил Теодор, сжимая ладонь. — Немец? — Француз? — Ха-ха, а ты ничего, — прохихикал Розье и, отвернувшись к зеркалу, взлохматил свои кудри. — Одевайся и пойдём. У нас осталось 20 минут на завтрак.

***

      Огромные окна заливал мягкий утренний свет. Где-то наверху ещё лениво порхали совы, доставляя последние письма. В воздухе витал аромат свежего хлеба и кофе.       В Большом зале было не так много народу. Большинство уже позавтракали и разбрелись по замку в поисках нужных классов.       Нотт и Розье поспешно миновав пустеющие места упали рядом с небольшой группкой слизеринцев, что-то оживлённо обсуждающих.       Тео бросил беглый взгляд на часы над преподавательским столом — до начала урока 15 минут. Он лениво протёр глаза, пытаясь до конца проснуться, налил себе чай и, не найдя сахар, отпил прямо так.       Разговор за столом был в самом разгаре: — Ты прав, Эйвери, — произнёс худощавый парень с узкими губами и холодным блеском в глазах. — Грин-де-Вальд просто делает то, на что у Министерства не хватило смелости. — Освобождает Европу? — со смешком уточнил другой. — Или уничтожает её? — Это как посмотреть, — пожал плечами Эйвери. — Говорят, он собрал армию, где волшебники больше не прячутся. Он создаёт новый порядок. — Порядок, где маглы — рабы? — вставил Розье, нагло выхватывая из рук соседа сэндвич. Тот возмущённо замычал, но Розье лишь дружелюбно пнул его под столом коленом и, повернувшись к Эйвери, добавил: — Ты ведь именно это имеешь в виду, да?       Эйвери посмотрел на него в упор: — Я имею в виду, что если мы не возьмём власть, нас сомнут, — он говорил с убеждённостью проповедника. — Мир меняется. А Хогвартс всё ещё читает сказки про дружбу и мир во всём мире.       Теодор, до этого молча слушавший, отставил чашку. — Интересно, — спокойно произнёс он, поднимая взгляд — что ты будешь делать, когда «новый порядок» придёт за тобой? — За мной? — удивился Эйвери. — Я волшебник. — Ага, — Тео кивнул, глядя прямо в глаза, — пока им нужны такие, как ты. Но тираны не любят тех, кто способен свободно думать. А ты, похоже, иногда думаешь.       За столом повисла короткая тишина. Розье подавил смешок и хлопнул Теодора по плечу. — Осторожнее, Нахт. Здесь не любят, когда с нами так красиво спорят.       Эйвери сощурился и встал, бросив короткое: — Надеюсь, твоя смелость не ограничивается болтовнёй. Потому что слова здесь не стоят ничего.       Он ушёл, а за ним — пара его приятелей.       Розье довольно покачал головой: — У нас с тобой весёлый год начинается, друг.       Тео молча притянул чашку с зелёным чаем и сделал глоток.       Не скажет же он Розье, что не раз слышал подобные разговоры. Только не в школьной столовой, а на собраниях фанатиков, самовлюблённо называющих себя «пожирателями смерти». Где слова «новый порядок» произносились тем же тоном — восхищённым и слепым.

***

      Осмотревшись, Нотт занял пустующую парту в самом конце класса. Странно, но Гермионы ещё не было. Если подумать, то он не видел её и за завтраком, но был настолько сбит с толку резким пробуждением, а после увлечён разговором, что не обратил на отсутствие Грейнджер внимания.       Напряжение внутри нарастало. Брови чуть сдвинулись, палец неосознанно забарабанил по столу.       Где же она?       В класс вошёл Гораций Слизнорт — добродушный, круглолицый мужчина лет пятидесяти, с пышными серебристыми усами и блестящим, как начищенный котёл, лбом. Жилет едва скрывал живот, а от мантии пахло ванилью, табаком и чем-то пряно-ягодным. — Доброе утро, дорогие! — воскликнул он с обычным энтузиазмом. — Сегодня…       Он не успел договорить. Дверь резко распахнулась и в класс влетела Гермиона. — Пожалуйста, извините, профессор! — протараторила она и, быстро найдя глазами Теодора, села к нему за парту.       Брови Нотта поднялись в удивлении. Волосы Гермионы были растрёпаны и пушились, мантия помята, а изумрудный галстук ослаблено болтался на шее. Не глядя на него, она лихорадочно доставала учебники и перья. — Кхм… — прокашлялся Слизнорт, немного сбитый с мысли. — Так! О чём это я…       Он шумно хлопнул в ладоши: — Сегодня у нас сдвоенное занятие, и я подумал — почему бы не поработать в межфакультетских парах! Гриффиндор к Слизерину, пожалуйста!       Гермиона замерла, рука крепче сжала учебник — с силой она запихнула его обратно в сумку. — Эй, что такое? Тебя не было за завтраком. — тихо прошептал Теодор, всматриваясь в непривычно суровое лицо бывшей гриффиндорки. — Я проспала. — раздражённо выдохнула она и схватив сумку встала.       Класс пришёл в движение, ученики собирали свои учебники и переходили друг к другу за столы.       За соседней партой Эйвери что-то недовольно буркнул своему напарнику из Гриффиндора, и Тео заметил, как тот от раздражения слишком резко откупорил чернильницу, заляпывая себя и Эйвери.       Розье, тоже наблюдавший за этой сценой, тихо захихикал, за что получил испепеляющий взгляд Эйвери.       Когда все пары были успешно сформированы, профессор Слизнорт продолжил: — Сегодня мы варим усилитель — несложное, но капризное зелье. Оно потребует внимательности. Следите за пропорциями, выдержка реакции — три минуты двадцать секунд, не больше. У вас полтора часа. Приступайте!       Гул заполнил класс. Послышался звон склянок, звук откупоривающихся крышечек и тихий треск огня. Воздух постепенно пропитался сладким ароматом корня мандрагоры и пыльцой сушёных фиалок.       Гермиона действовала быстро — её пальцы двигались с уверенностью человека, который знает, что делает. Они с напарником сразу определили, кто какие ингредиенты подготавливает. Пока он растирал кости, она размеренно помешивала зелье, постоянно сверяясь с инструкцией на доске.       Теодор, взглянув на свою напарницу, понял всё сразу. Если эта девушка не худший зельевар в мире, то уж точно в этом классе. Он мягко отобрал у неё корни мандрагоры и протянул готовый костный порошок: — Просто делай вид, что мелешь их. Я приготовлю зелье сам, — шепнул он и принялся мелко нарезать корни мандрагоры.       Он никуда не спешил. Его движения были точные, выверенные, как у хирурга. Он ни разу не сверился с инструкцией, заранее знал, что должно получиться. — Три минуты, — пролепетала гриффиндорка, держа секундомер. — десять, пятнадцать… двадцать — засыпай! — Рано, — коротко бросил Тео. — Но профессор сказал… — Тссс, — он резко вскинул руку.       Девушка испуганно захлопнула рот. «…двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать!»       Он высыпал костный порошок в котёл и начал помешивать зелье по часовой стрелке.       Жидкость вскипела, вспенилась и приняла грязно-жёлтый оттенок.       Гриффиндорка глянула в котёл и грустно вздохнула. У других ребят оттенок был намного светлее, слегка жёлтый.       Теодор не выглядел расстроенным, он продолжал уверенно помешивать зелье. И неожиданно оно стало совершенно прозрачным. Когда нужный цвет был достигнут, Нотт затушил огонь.       Урок подходил к концу. Слизнорт прошёл вдоль рядов, с интересом заглядывая в котлы. — Так-т-с, слишком густо… ах, слишком мутно… — бормотал он, заглядывая то в один, то в другой. — Оо, мисс Каллис, мистер Аббот! Прекрасная работа! Ровная консистенция, хороший оттенок — молодцы!       Гермиона переглянулась с партнёром и улыбнулась. Ей всё равно казалось, что зелье могло получиться лучше.       Слизнорт сделал шаг дальше и остановился у котла Теодора. Наклонился. Ноздри расширились, глаза округлились. — Ну надо же… — восторженно пробормотал он. — Вот это да!       Он зачерпнул ложкой немного жидкости, подсветил палочкой и довольно хмыкнул. — Господа, взгляните! — он повернулся с ложкой к остальным. — Вот как должен выглядеть настоящий усилитель. Чистота цвета, прозрачность, аромат — безупречно!       Он перевёл взгляд на Теодора и его напарницу, чуть сощурился: — Зная успехи мисс Гёртис в зельеварении… смею предположить, что столь блестящий результат — целиком заслуга мистера Нахта.       И уже с довольной улыбкой добавил: — Признаюсь, юноша, я редко вижу подобное. Похоже, у мистера Реддла появился конкурент.       Слизнорт добродушно хохотнул.       Класс оживился — кто-то хихикнул, кто-то переглянулся. Том, сидящий через две парты впереди, медленно обернулся. Их взгляды на секунду пересеклись. И Нотт едва заметно улыбнулся. Холодно. Удовлетворённо.       Гермиона переводила взгляд с одного парня на другого, ощущая, как воздух между ними натянулся тонкой, звенящей от напряжения нитью.       В груди ёкнуло — странное, неприятное предчувствие.       Слизнорт уже что-то весело говорил, но Гермиона не слышала слов. Её взгляд был прикован к Тому. Он сидел неподвижно, как изваяние, невозможно было понять, о чём тот думает…       Что-то в пространстве изменилось. Тихо, необратимо. Отсчёт начался.