Бездна

***

Теодор свернул за угол и ускорил шаг. До начала тренировки оставалось минут десять — достаточно, чтобы собраться. Уверенным движением Нотт распахнул тяжелую деревянную дверь и зашёл внутрь. Комната была просторной: вдоль каменных стен тянулись индивидуальные ниши со скамьями и крючками. На противоположной стене висела большая меловая доска, на которой кто-то размашисто начеркал тактические схемы. Воздух пах влажным камнем, кожаными перчатками, смазкой для мётел и азартом. За арочным проёмом — душевая — всё как в его времени. Отлично. Теодор слегка выдохнул. В раздевалке сейчас были двое. Розье стоял у своего шкафчика, всматриваясь в зеркало. Перчатка свисала из зубов, пока он одной рукой приводил в порядок волосы. Увидев в отражении Теодора, Хьюго дёрнулся — глаза расширились в облегчении. — Нахт! — широко всплеснул он руками, так, будто увидел старого друга, который вернулся с войны живым. — Ты пришёл! Слава Мерлину! А то я уже начал думать, что ты передумал и бросил меня одного с этими психами. Он быстро убрал перчатку изо рта, скидывая её куда-то в сторону, и заулыбался шире. Рядом на лавке сидел крупный черноволосый парень. Наклонясь вперёд, он завязывал шнурки на высоком ботинке. Он поднял взгляд на Теодора — прямой, тяжелый, оценивающий. Не враждебный. Но точно не дружелюбный. Больше похожий на взгляд пса, который решает, признавать ли тебя частью стаи. — Нахт, — коротко кивнул он. Голос низкий, глухой. И сразу вернулся к своему делу. Контраст между Розье и Блэквудом был почти смешным. — Не обращай внимания, — прошептал Розье, — он всегда выглядит так, будто собирается убить кого-то, но обычно это не лично к тебе. Харди медленно поднял голову: — Я всё слышу, Хьюго. — И прекрасно, — сладко пропел Розье. И бросил быстрый хитрый взгляд на Теодора. — Так! — он бодро хлопнул ладонями. — Форма Кэрри где-то тут… ага! Он нырнул в соседнюю нишу и вытащил аккуратно сложенную зелёную экипировку. Затем метлу. Добротную, ухоженную. С резной гравировкой предыдущего вратаря. — Держи. Она не новая, но быстрая. — Хьюго резво передал метлу Теодору. — Кэрри её любил. Если хорошо покажешь себя — она твоя. Блэквуд фыркнул. — Если не разобьёшься с первым же бладжером. — Харди, — Розье раздражённо цокнул, — дай мальчику шанс хотя бы умереть красиво. Теодор поймал на себе оба взгляда — хищных и насмешливых — и понял, что это и есть их естественный язык. И он ему знаком, как родной. Блейз и Драко вели себя точно так же. Харди со вздохом поднялся со скамейки, перекинул перчатки через плечо и направился к выходу. — Эйвери с Блэком уже на поле. Пошли. Розье шёл следом, болтая почти без пауз: — Дариус опять что-то отрабатывает с Орионом, этот мелкий павлин обожает внимание. Ты ему сейчас всё настроение испортишь… — Хьюго хищно улыбнулся. — Он-то думал, что он навечно главная звезда команды. Он оглянулся и подмигнул Теодору: — Ты составишь ему хорошую конкуренцию. Он громко и высоко рассмеялся. Так сильно, что даже лицо покраснело. Теодор сжал древко метлы и вышел за ними на улицу. Тёплый свет ударил по глазам, и в эту секунду что-то внутри него сменилось. Я всё это знаю. Я играл на этом самом поле, просто на 80 лет позже. Поле распахнулось перед ними тёмной равниной. Осенний ветер обнажал близстоящие деревья, срывал цветастые листья и перекручивал их в воздухе. Сухая блёклая трава хрустела под сапогами. Когда Теодор, Хьюго и Харди приблизились к центру поля, то услышали громкие, раздражённые, эмоциональные голоса. Эйвери стоял на середине поля, уперев руки в бока. Изумрудный плащ грубо трепался от порывов холодного ветра. Его лицо было резким, раздражённым, голос — хлёсткий, как удар. Перед ним, нервно перехватив метлу, топтался Орион Блэк. Красивый, с чуть растрёпанными от полёта волосами, он краснел от злости и смущения одновременно — смертельная комбинация. — Я говорю тебе ещё раз, Орион, — Дариус наклонился вперёд, чеканя каждое слово, — если ты опускаешь нос метлы на этом угле, ты летишь мордой вниз. Не в сторону, не по дуге — вниз. Понимаешь значение слова «вниз»? Орион сжал губы. — Да понимаю я, Эйвери! — буркнул он. — Просто ветер усилился, я корректировал высоту… — Ты корректировал собственное ЧСВ, — выплюнул Дариус. Стоявшая рядом Оливия закатила глаза. Она стояла с метлой в руках, слегка наклонив голову, выражая смесь скуки и снисходительности — словно наблюдала за сценой, которую видела уже сотни раз. Рыже-русые волосы спадали по спине, перехваченные тёмно-зелёной лентой. Кларисса стояла чуть сбоку, плечистая и крупная. — Он прав, — сухо вставила она. — Ты слишком рано начал заход в штопор. — Тебя не спрашивали, Майнер! — одновременно рявкнули Дариус и Орион. Оливия прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. Харди уже поднимал глаза к небу, как будто молил Мерлина дать ему терпения. А Хьюго… Хьюго блаженно улыбался. — Обожаю эти семейные разборки, — счастливо сказал он и хлопнул Тео по плечу. — Пойдём, пока капитан не обиделся, что мы опоздали на его спектакль. Когда троица подошла ближе, Дариус заметил их краем глаза и мгновенно переключил внимание. Его выражение стало холодным и оценивающим. — Нахт, — коротко кивнул он. — Рад видеть, что пришёл. Орион, до этого весь из себя возмущённый, замер. Серые глаза расширились. — Ну, наконец-то, — пробурчал он с видом знатока. — А то Хьюго уже весь изнылся. — Не ныл я, — оскорбился Розье. — Я переживал, потому что забочусь о команде. Разница огромная. Оливия тихо усмехнулась. Кларисса окинула Теодора безразличным взглядом и надменно протянула: — Посмотрим, что ты умеешь. Теодор встретил её взгляд спокойно. — Так, — капитан щёлкнул пальцами, перекрывая шум. — Покажем Нахту, как у нас проходят тренировки. Харди, Оливия, вы со мной — начинаем с отработки подачи. Розье, загоняй бладжеры чуть спокойнее, чем обычно, ни к чему убивать новичка в первую минуту. — Как скажешь, Дариус, — широко улыбнулся Хьюго, хищно протягивая имя друга. Орион, скосившись, сделал шаг в сторону. — Кларисса, Оливия — на позиции охотников. Орион… — Я знаю, — вздохнул тот. — Тогда перестань ныть и поднимайся в воздух. Орион фыркнул, но послушался — лёгкое движение руки, и метла вырвалась вверх, унося его к солнечному небу. Дариус перевёл взгляд на Теодора, прищурился, изучая. — Ты на ворота. Смотри внимательно. Затем дал старт. Розье щёлкнул фиксатор, и бладжер, освободившись, взметнулся в воздух со звонким металлическим визгом. Кларисса так же отправила другой бладжер в воздух. Харди и Оливия уже взлетели вверх, превратившись в смазанные зелёные пятна. Дариус поднялся на метле одним резким движением и подал знак. Три… два… один! Теодор толкнулся от земли и взмыл вверх. Как долго он не летал! Воздух ударил в лицо прохладой — такой чистой, такой живой, что у него на мгновение перехватило дыхание. Над полем открывалось огромное пространство — чистый октябрьский свет, хлёсткий ветер… И чувство настоящей свободы, которое он почти забыл. Тело вспомнило движения раньше, чем голова. Руки сами нашли баланс. Как же приятно ощущать, как под пальцами дрожит древко метлы. Она словно живая, отзывается на каждое его движение. Не такая чувствительная, как его, конечно, но тоже неплохая. Теодор улыбнулся и, крепче сжав древко, резко дёрнулся вверх. Грудь разрывала тёплая трепещущая радость. Та самая, что он не чувствовал годами. Поднявшись вверх, он сделал небольшой круг и резво спикировал вниз. В воздухе всё всегда казалось мелочным, решаемым, простым. За это он и любил полёты. Он не видел, каким довольным выглядел Хьюго. Как Орион, зависнув в воздухе, следил за ним, сощурив глаза. Как даже Дариус на мгновение расслабил лицо. Все увидели ту жажду, с которой Теодор дорвался до небес. — Нахт, — голос Дариуса прорезал воздух. — Начинаем. Посмотрим, как ты держишься. Теодор нырнул вниз и занял позицию у трёх высоких колец. Метла отозвалась гибким движением. Первый бросок — прямой, рассчитанный на силу. Теодор резко выдохнул, перехватывая квоффл, но устоял. Он поймал мяч так чисто, будто делал это всю жизнь. Второй — сложнее: из-под руки Харди, кручёный, меняющий угол в последний момент. Теодор уходит под бросок, резко меняя высоту — квоффл едва не пролетает мимо, но он ловит его, максимально вытянувшись. Оливия — хитрая, быстрая охотница. Её броски как змеиные укусы — короткие, резкие, почти без замаха. Она попробовала три раза — все три Теодор поймал. С каждой минутой напряжение росло. Кларисса и Хьюго отбивали бладжеры, слаженно, чётко, мощно. Кларисса управлялась с битой — как боевой тролль. Хьюго — как хищник, играющий с жертвой. Но пока — они держали бладжеры подальше от Теодора. — Нормально, — буркнул Харди сквозь зубы, когда Теодор вновь перехватил квоффл. Это от него было комплиментом. Орион кружил сверху, восхищённо наблюдая за обороной Теодора и совершенно забыв про свой снитч. — Да он реально… хорош, — пробормотал он сам себе. Хьюго искренне веселился каждый раз, как Теодор ловил мяч. Дариус молчал, но глаза его говорили всё: Нахт — не случайный человек. Он перекинулся быстрым взглядом с Розье. Тот всё понял сразу. Золотые глаза предвкушающе блестели. Хьюго поднялся выше, развернулся и изо всех сил ударил бладжер. Не в сторону. Прямо в Теодора. Мяч полетел с бешеной скоростью и по идеальной траектории. Такой мяч ломает рёбра, если попадает в корпус. В ту же секунду Оливия сорвалась с места и резко бросила квоффл. Двойная атака. Глаза Эйвери не отрываясь следили за Теодором, подмечая все детали. Как он поведёт себя? Что будет делать? — Ну и сукины дети, — пробормотал Харди, провожая взглядом убийственный бладжер. Кларисса затаила дыхание. Орион чуть наклонился вперёд, глаза жадно блестели от восторга. «Он уйдёт!» — ошарашенно думал Орион. — «Он сейчас точно уйдёт от удара, это же очевидно!» Но Теодор не ушёл. Он остался стоять у ворот. Жёстко. Не двигаясь. Уверенный. Слишком. Бладжер свистел сбоку — звук приближался, но Тео смотрел только вперёд, на квоффл. Он знал: У него будет доля секунды. Но она будет. Глаза сузились. Руки вытянулись чуть вперёд. Метла — ровная, словно вросшая в бёдра. Три секунды. Две. Одна. Характерный металлический визг бладжера сорвал воздух. Тело Теодора дёрнулось. Он поймал квоффл и, резко опрокинув корпус вбок, перевернулся. Нотт оказался вниз головой, одной рукой прижимая квоффл к груди, другой крепко цепляясь за древко. Бладжер с убийственной скоростью пронёсся там, где секунду назад были его рёбра. Пронёсся так близко, что он физически ощутил плотный поток холодного воздуха. Поле замерло. Орион, первым нарушив тишину, завизжал: — О. МЕРЛИНОВЫ ПАНТАЛОНЫ! Кларисса глухо выдохнула. Оливия восторженно улыбнулась. Харди приподнял брови. А Хьюго рассмеялся. Громко. Счастливо. — Вот это было красиво, Нахт! — крикнул он, подлетая ближе. — Ты прости, не хотел тебя убивать, честно! Но проверить нужно было! Он приблизился и дружески толкнулся плечом о плечо Теодора. Теодор хмыкнул. Дариус тоже подлетел к ним и ровным голосом произнёс: — Добро пожаловать в команду, Нахт. Ты — наш вратарь.

***

Гул адреналина ещё стоял у Теодора в ушах, когда команда приземлилась. Пока остальные смеялись, обменивались репликами и обсуждали последний бросок, Теодор молча пошёл в раздевалку, снял форму и направился в душевую. Горячая вода облегчением обрушилась на спину и плечи. Он глубоко выдохнул и поднял лицо. Каменные стены и воздух заволокло мягким паром. Горячие струи обжигали, стекали по коже тяжёлыми дорожками, смывая острое напряжение, которое держалось весь день. Он сделал глубокий вдох. Задержал дыхание. Выдохнул. Его взяли. Он — в команде. Капли с приятным грохотом разбивались о смуглую кожу, а после — о каменный пол. Теодор провернул кран и выключил воду, стянул полотенце с крючка и обернул его вокруг бёдер, встряхнул мокрые волосы, шагнул в раздевалку — и замер. Харди как раз проходил в душевую, расстёгивая ремень на брюках. Увидев Теодора, он автоматически бросил на него взгляд — привычная мужская оценка, без особого интереса. А потом Харди остановился. Его обычно сдержанное, недовольное лицо впервые так ясно показало удивление. По рукам Теодора — от запястья и выше — ползли рваные, кривые шрамы. Они едва захватывали кисти и извилистыми лианами останавливались чуть выше локтя. Тяжёлые магические ожоги. А по боку, от рёбер и чуть ниже к поясу, проходила тёмно-синяя сетка — тонкая, ядовитая паутина. След проклятия, оставленного Долоховым. Теодор почувствовал, как сердце сильно толкнулось в грудной клетке. Он слишком поздно понял, что должен был перекинуть полотенце выше. Харди не сводил глаз. — Откуда у тебя такое? — спросил он низким, прямым голосом. Никакой деликатности. — Не твоё дело, — ответил Теодор резче, чем хотел. Слишком быстро. Слишком защитно. Харди поднял бровь, лицо дрогнуло в недовольной ужимке. Он не отступил и ровным голосом продолжил: — Я не лезу, просто… — он кивнул на шрамы, — это не похоже на школьную драку. Или что-то подобное. Это… — он задумчиво замолк, не найдя слово, но через секунду продолжил: — Это что-то другое. Их напряжённые голоса отозвались в раздевалке. Хьюго и Дариус, спорившие у входа о какой-то стратегической схеме, обернулись. Хьюго — с любопытством. Дариус — с настороженностью. — Что там? — спросил Хьюго, отходя от доски. — У Нахта… — Харди кивнул в сторону Теодора, не отводя взгляда, — метки. Хьюго приблизился первым — быстрым, кошачьим шагом. Дариус тоже медленно подошёл ближе. — Ухухуу… — Хьюго приподнял брови. — Это знатные такие отметины. — Ожог? — спросил Дариус. Но смотрел он не на шрамы — его глаза цепко ловили реакцию Теодора. Теодор машинально сжал полотенце. Губы зло дрогнули. — Это не ваше дело, — коротко сказал он холодно, контролируя голос. Дариус скрестил руки. — Это не допрос, Нахт. — Он говорил спокойно. — Но такие шрамы появляются только от магии. Тёмной и грубой. Харди кивнул еле заметно — Дариус был прав. Хьюго тихонько присвистнул. — Вот это да… — он наклонился, рассматривая сетчатый шрам на боку. — Кто бы мог подумать, что ты хранишь на своём теле такое. Теодор почувствовал, как кожа под шрамами словно вспыхнула. Он сделал попытку пройти вперёд, но Хьюго шагнул в сторону, преграждая ему путь. Золотистые глаза в упор смотрели в его карие, почти чёрные от сдерживаемого раздражения и злости. Теодор медленно вдохнул через нос и сквозь зубы прошипел: — Это было давно. Я жив. На этом всё. Тишина нарастала острым звоном. Три пары глаз прожигали лицо Теодора пытливым взглядом. Вдруг дверь раздевалки резко отворилась. В проёме показалась Оливия. Она надменно обвела комнату взглядом, пухлые губы лениво приоткрылись — она собиралась задать какой-то вопрос, но, заметив троицу, облепившую Теодора, замерла. Слова так и остались невысказанными. Её голубые глаза расширились, и с губ сорвался только удивлённый звук «Оо…». Хьюго тут же отпрянул, будто его поймали за чем-то неприличным. Дариус выдохнул через нос, резко отворачиваясь от Теодора, закрывая Оливии обзор на его тело. — Что-то хотела, Оливия? — резко спросил он. Его голос звучал глубоко и авторитетно, как и положено капитану. — Сколько раз тебе говорить, что некультурно врываться в мужскую раздевалку, особенно женщине! — Я искала Ориона… — несмело буркнула Оливия и неловко скрылась, захлопывая дверь. Ребята выдохнули и заметно расслабились. — Ладно, — сказал Дариус наконец, кидая короткий взгляд на Теодора. — Каждый имеет право на своих демонов. Захочешь — расскажешь. Харди молча кивнул. Хьюго пожал плечами и попытался скрыть интерес за широкой улыбкой. Но в его взгляде промелькнуло то, чего Теодор не ожидал: не жалость, не отвращение… а признание. Он прошёл через что-то серьёзное и выжил. Это делало его… интересным. — Одевайся, Нахт, — коротко бросил Дариус, уже отворачиваясь. — Сегодня идём в Хогсмид. Нужно отметить. Теодор замер на секунду. Первым желанием было отказаться — Гермиона, наверное, уже закончила в библиотеке, хотелось бы пересечься с ней перед сном. Однако… если он хотел узнать больше о Реддле, упускать возможность глупо. Приняв решение, Теодор направился переодеваться.

***

Они вышли из ворот Хогвартса хаотичной группкой — семь силуэтов на фоне широкой извилистой дороги, ведущей к деревне. Ветер стал ещё прохладнее, вынуждая ребят плотнее кутаться в мантии. Поздний октябрь пах хвоей и лёгким дымом, стелившимся из дома лесничего. Небо с каждым шагом расцветало ярче. Кроваво-красные полосы заката растекались по облакам. Солнце медленно проваливалось за чёрный лес, и его последние лучи цеплялись за лица ребят — резче выделяя каждую деталь. Эйвери шагал впереди всех размашистой походкой. Уверенный и крупный, с вечно напряжёнными плечами. Стоило Хьюго чуть отстать от него, как Кларисса мгновенно ускорилась, догоняя капитана, словно боялась упустить шанс. — Дариус, — начала она слишком бодрым и немного дрожащим голосом, — ты читал вчерашний обзор матча? Эйвери едва заметно поморщился — он терпел её разговоры, но слушал хмуро, как вынужденный шум. — Читал, — коротко ответил он. — Плохой обзор, автор ничего не понимает в защите… Кларисса кивала с таким рвением, будто он озвучивал истину вселенной. За ними расхлябанной компанией шли Хьюго, Оливия и Орион. — Лив, — начал Хьюго своим фирменным мягким голосом, — ты сегодня была просто невероятна. Твои броски… ах! Я бы даже сказал… это было — апофеозно! Оливия закатила глаза. — Хьюго, если ты ещё раз скажешь слово «апофеозно», я запущу в тебя бладжер. Орион прыснул. — Я бы хотел на это посмотреть. Через секунду ладонь Розье уверенно опустилась на затылок Ориона — шлёп! Без агрессии, но достаточно, чтобы ловец взвизгнул: — Эй! — Мелкие должны слушать старших, — задрав подбородок, продекламировал Хьюго. — Я не мелкий! — возмутился Орион, моментально заливаясь краской. Оливия хмыкнула: — Мелкий. На все сто процентов. И Хьюго довольным котом заулыбался. Тео и Харди шагали чуть позади остальных. Они шли молча, но тишина была приятной. Оба были слишком уставшими, чтобы болтать просто так. — Ты хорошо держишься, — неожиданно сказал Харди. — Даже на чужой метле. Это достойно. Теодор кивнул. — Спасибо. Я летал на разных метлах, в целом суть же одна… если сконцентрироваться и прислушаться, то контакт с метлой найти легко. — Говоришь так, будто для тебя метла живая. — Так и есть. Мне иногда кажется, что у них, как и у палочек, свой характер. — Тео тихо улыбнулся. — Это видно. Теодор вопросительно посмотрел на него, и Блэквуд пояснил: — Видно, что у тебя… ну… свой стиль. — Харди задумался, подбирая точное слово. — Не то что бы быстрый, но довольно точный. Как будто ты видишь, что произойдёт, заранее. — Может, и вижу, — хмыкнул Теодор. Харди коротко фыркнул — и это было, пожалуй, его версией одобрения. Они шли дальше в тени заходящего солнца. Силуэты Ориона и Хьюго резво двигались впереди, кажется, у них началась новая перепалка. Оливия взахлёб смеялась, наблюдая за мальчишками, Дариус мучился от напора Клариссы. Всё складывалось в удивительно живую, тёплую атмосферу команды. На какую-то секунду Теодору даже показалось, что впервые за долгое время он может расслабиться без Гермионы. Он поднял тёмные глаза к небу. Красный свет заката царапал его изнутри, рождая тонкое ощущение тревоги. Гермиона. В замке она в безопасности. Ничего же не случится за один вечер.

***

Хогсмид шумел и блистал фонарями — по улочкам неспеша гуляли маги и колдуньи. Слизеринцы уверенно вели путь, смеясь и переговариваясь. Дорога привела их к двухэтажному зданию на окраине. Тёплый свет лился из окон, отражаясь на каменной брусчатке прыгающими силуэтами. Над входом висела деревянная табличка с вывеской: «Дом Феникса». Музыка слышалась уже снаружи — ритмичный джаз: лёгкие трубы, фортепьяно и струнные всплески. Дариус уверенным движением распахнул дверь и вошёл первым. За ним последовали остальные. Внутри было ярко, тепло и шумно. Хьюго, едва переступив порог, скинул мантию и бодро тряхнул волосами. — Наконец-то, цивилизация, — протянул он довольным голосом. Теодор шагнул следом и едва успел повесить на крючок мантию, как Хьюго резко подлетел к нему и рывком стянул с него изумрудный галстук. Тео в шоке моргнул. — С ума сошёл? — прошипел Розье, наматывая галстук на кулак и пряча его в карман. — Хочешь, чтобы нас сразу развернули обратно? Он снова протянул руки и чётким движением поправил Теодору воротник. Улыбнулся. Широко. Золотые глаза игриво блеснули. — Так-то лучше. Блэк, проходя мимо, тихо прыснул. Дариус даже не обернулся, уверенной походкой он уже шёл к угловому столику. За ним изящно плыла Оливия, плавно покачивая бёдрами. Столик стоял у стены первого этажа. Рядом — мягкий полукруглый диван, обитый нежным велюром. Над столом, чуть покачиваясь, парила хрустальная люстра, усыпанная свечами. Свет расползался по стенам тёплыми пятнами. Все, кроме Теодора, чувствовали себя здесь как дома. Хьюго вальяжно махнул рукой, подзывая официантку. Когда девушка, молодая ведьма в тёмном фиолетовом платье, подошла, он чуть задрав подбородок сладко улыбнулся и нежным голосом произнёс: — Добрый вечер, дорогая. Принесите нам бутылку огневиски… — взгляд стал глубже, — самого крепкого… и сет французских закусок, пожалуйста. — его глаза откровенно скользнули по фигуре девушки, после чего он игриво подмигнул ей. Официантка смущённо отвернулась и, обратившись ко всем, спросила: — У нас появилась новинка — «шотландский» сет — не желаете попробовать? — Отлично, — довольно произнёс Дариус, хлопая ладонью по столу. — Тогда несите оба. И ещё итальянского сыра с мёдом. Официантка кивнула и потянулась за блокнотом, чтобы записать заказ. Её взгляд скользнул по гостям и остановился на Теодоре. Зрачки расширились, рука замерла у кармана. Теодор сидел, откинувшись на мягкую спинку дивана, и встретил её взгляд из-под полуопущенных ресниц. Секунда. Две. Ему надоело. Он лениво перевёл взгляд на Оливию. Оливия закусила губу, стараясь сдержать смешок, замечая, как надулся Розье. Официантка наконец очнулась и поспешно записала заказ. — Чего-нибудь ещё? — Да, клубнику со сливками, — попросила Кларисса. Официантка кивнула, ещё раз проговорила заказ и удалилась. Как только девушка ушла, Розье подался вперёд, упираясь локтями в стол. Золотые глаза обиженно смотрели на Нотта. — Твоё лицо. — Что с ним? — скучающе отозвался Теодор. — Это преступление против вселенской справедливости, — надулся Хьюго. Орион тихо прыснул, за что получил испепеляющий взгляд друга. — Я просто сидел, — спокойно ответил Теодор. — Именно! — Хьюго расстроенно взмахнул руками. — И всё равно отбил у меня ведьму! — Так уж она была тебе нужна, Хьюго, — иронично заметила Оливия. Она сидела сбоку от Теодора, достаточно близко, чтобы он мог уловить вишнёвый аромат её духов. Слишком сладко. — Ну, почему бы нет? Она вполне могла бы скрасить мой вечер. — Хьюго хищно улыбнулся. Оливия закатила глаза. — По-моему, она маглорождённая, — глухо пробасил Харди. — Не боишься замараться, Хьюго? — Если бы я брезговал чистотой крови в постельных делах, то оставался бы девственником до свадьбы, — хмыкнул Розье. Дариус устало поднял брови и покачал головой, будто уже сто раз слышал эту великую философскую мысль друга. Оливия закатила глаза, но не стала спорить. Кларисса неловко поёрзала на месте. — А ты что думаешь, Нахт? — сурово спросил Харди. — По поводу? — Ну… ты, кажется, из чистокровной семьи? Я прав? — Да, — сухо, кратко, по делу. — И что ты думаешь о маглорождённых? — Я о них не думаю, Блэквуд, — просто ответил Теодор. Официантка вернулась, принося заказ. Дариус сел ровнее, взял бутылку огневиски и начал разливать содержимое по массивным хрустальным стаканам. — И всё же, Нахт, ты бы трахнул маглорождённую? Орион Блэк, сидящий с другой от Теодора стороны, с любопытством скосился на него. — Я люблю порядок, Дариус, — сказал Теодор, беря в руку стакан. Янтарная жидкость сверкала под светом свечей. — У всех своя роль. Чистокровные создают правила. — он поднёс стакан к губам и сделал глоток. Огневиски обожгло горло, но Тео не изменился в лице. — Большинство маглорождённых умеют им следовать и могут быть довольно полезны, пока понимают своё место. Со стуком он поставил стакан на стол и обвёл надменным взглядом всех присутствующих. На миг за столом повисла тишина. Затем Харди хмыкнул. Хьюго ухмыльнулся. А Дариус, расслабившись, вновь откинулся на спинку дивана. Только Кларисса будто бы вся собралась, её плечи сгорбились, глаза не отрывались от колен. На какое-то время все занялись закусками. В воздухе царила приятная расслабленная тишина. Она позволяла насладиться живой музыкой. Затем Оливия перекинула одну ножку через другую и, чуть повернувшись к Теодору, спросила: — И всё же, ты не ответил… ммм… на вопрос Дариуса. Стал бы ты устраивать petit rendez-vous с маглорождённой? — Для себя интересуешься? — спросил Теодор, даже не глядя на Оливию. Её голубые глаза вмиг округлились, гневный румянец разлился по щекам. — Я полукровка! — отчеканила она, отворачиваясь и садясь прямо. — Ну что ты, Лив, не обижайся! — разволновался вдруг Розье. — Он просто пошутил, правда, Нахт? Ты пошутил? Теодор бросил взгляд на Розье. Тот осуждающе смотрел на него. Пара молчаливых секунд, и Теодор сдался. — Да, прости, Оливия, мои шутки иногда очень… неудачные, — сказал он, поворачиваясь к девушке. Тёмные глаза встретились с её голубыми, сверкающими из-под насупленных бровей. Секунда, и её лицо расслабилось. — Так и быть, на этот раз прощаю, — сказала она и, подняв стакан с огневиски, произнесла тост: — За Нахта! Нашего нового вратаря! Все дружно загудели. Стаканы с громким звоном столкнулись, грозясь расплескать янтарную жидкость. — За его идеальный баланс, — буркнул Харди, делая объёмный глоток. — И абсолютное отсутствие инстинкта самосохранения! — подержал тост Хьюго. — За Нахта! — подхватили Дариус с Клариссой и тоже сделали по глотку. Тео поднёс хрустальный стакан к губам. Сделал глоток. Огневиски теплом растеклось в груди. Живая музыка расслабляла. Трубы, саксофоны, фортепиано. Алкоголь постепенно разливался по венам мягким теплом. А разговоры текли всё громче и свободнее. — Вы помните выражение лица Грейхаунда, когда Харди снёс его на прошлом матче? — фыркнул Дариус, откидываясь назад. — Парень до сих пор обходит нас стороной. — Ну так, пусть учится летать, прежде чем подлетать к воротам, — прорычал Харди, хрустя орешком и бросая короткий взгляд на Теодора. — С Когтеврана спрос невелик. — Грейхаунд? — переспросил Орион, — да он просто неудачник. Он мотнул головой, тёмные волосы эффектно взметнулись. — А вот я в следующем матче… — он резво взмахнул рукой, будто ловил снитч. — Вы такое увидите! Хьюго прыснул, допивая свой уже пятый стакан. — Единственное, что я увижу — как ты снова врежешься в трибуны, когда попытаешься покрасоваться перед девушками. — Эй! — возмутился Орион. — Не дай Мерлин, это повторится ещё раз, Орион! — с интонацией рассерженного наставника влез Дариус. — Ты даже не заметишь, как вылетишь из команды! Квиддич — серьёзная, опасная, репутационная игра. Ты представляешь хоть, какой позор я испытал, когда ты снёс первый ряд трибун! Теодор молчал, прислушиваясь. А потом не выдержал и… усмехнулся. Картина того, как Блэк с нахальным лицом вмазывается в зрителей… ппфх — это было выше сил Теодора. Он вдруг понял, как давно не сидел вот так просто — среди смеха, без войны внутри. Он потянулся за бутылкой, чтобы плеснуть себе ещё огневиски. Это была вторая, первую они допили час назад. Но рука Хьюго первая вцепилась в бутылку. Он был пьян. Определённо. И довольно сильно. Наполнив стакан до краёв, Хьюго вальяжно откинулся на мягкие подушки, а затем вдруг резко выпрямился. — Эй… э-эй! Вы только посмотрите… кто тут…! — удивлённо воскликнул он, тыча пальцем куда-то вверх. Теодор лениво скосил взгляд на балкон второго этажа. Там за ажурной решёткой сидела блондинка в длинном синем платье — безупречная осанка, нить жемчуга на шее, крошечная, игриво сдвинутая набок шляпка с перьями. Она задумчиво водила пальцами по краю бокала шампанского, иногда на её губах расцветала счастливая улыбка. — Моника Бланшар, — удивлённо проговорил Дариус, узнавая её. — Дочь французского посла. Мы виделись этим летом на приёме в Ницце. — Ага, — пьяно хмыкнул Хьюго, упираясь локтями в стол и опуская подбородок на руки. — Она тогда даже не взглянула на нас… — Что она тут делает? — удивилась Оливия. Тут из-за угла, украдкой поправляя ремень на потёртых брюках, вышел парень — слегка растрёпанный, в дешёвой блёклой сорочке. Увидев его, она широко улыбнулась, блеснув белыми зубами, и, как только он сел напротив, протянула руку, касаясь его кисти с откровенной нежностью. Кларисса поперхнулась десертом. Оливия выпучила глаза. — Вот так новости… — пробормотал Дариус. — Мезальянс века. Если её отец узнает… — Будет грандиозный скандал! — счастливо закончил Хьюго. Уголки его губ быстро взметнулись вверх, словно он задумал что-то поистине прекрасное. Он резко развернулся к Теодору. — Слабо стащить её шляпку?! Теодор удивлённо посмотрел на него. Моргнул. — Слабо? — медленно переспросил он. — Мне? — он выдержал паузу, после чего смешливо произнёс: — Конечно, я достану эту шляпку, если тебе слишком страшно. Он надменно усмехнулся. На губах проявилась лёгкая самодовольная улыбка. Розье открыл рот, желая что-то возразить, но пьяный разум так и не нашёл, что крутого сказать. Тео отставил стакан. Откинулся назад. Медленно выдохнул. Скользя пальцами под столом, едва заметно вытянул палочку. Его губы зашевелились почти беззвучно. Все перевели взгляд на балкон. Перо на шляпке Моники дрогнуло. Едва-едва. Глаза девочек округлились. Даже Харди затаил дыхание. Теодор не моргая смотрел наверх, едва двигая палочкой и шептал заклятие. Шляпка начала подниматься — так медленно, что волосы Моники даже не шелохнулись. Ещё каких-то десять секунд — и шляпка была бы у него. Азарт током прошёлся по его руке. Ещё чуть-чуть. Чуть-чуть. Так… так… Но тут Хьюго вдруг вскочил. Секунда — он вытягивает свою палочку и, бросая — «А КАК ВАМ ТАКОЕ» — взмахивает ею, явно не контролируя силу. Шляпка дрогнула. Теодор попытался её удержать, но было поздно. Она со всей дури влетела в потолок, а после шмякнулась в тарелку Моники Бланшар, расплёскивая пюре по её лицу и одежде. — Мер… лин… — удручённо простонал Дариус, закрывая лицо ладонями. Внизу раздался звон, охи и смех. Красная от злости Моника ударила приборами о стол и закричала: — КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!! КТО?!! Хьюго безумно захихикал. Дариус грубо притянул его за рукав, заставляя сесть. — Ты идиот, Розье! Просто придурок, — зашипел он. На что получил от Хьюго ещё одну ослепительную и блаженную улыбку. — Быстро платим и сматываемся, — шикнул на всех капитан, уже шаря по карманам. Кларисса широко раскрытыми глазами испуганно озиралась по сторонам, шугаясь от каждого официанта. Оливия уже натягивала мантию. Орион был в полной истерике от смеха. Он задыхался и вытирал мокрые от слёз глаза. — Мерлин, Хьюго! Ты можешь, когда хочешь, — выдохнув эти слова, он снова свернулся в приступе беззвучного смеха, пока Оливия не схватила его за шиворот и не вытолкнула в ночь. Теодор, уже одевшийся, держал мантию Хьюго, помогая тому втиснуть руку в рукав. Его лицо было расслабленным и довольным. Встретившись с Хьюго глазами, он слегка приподнял бровь, как бы спрашивая: «Ну и зачем ты влез?». Хьюго лениво хлопнул его по плечу и, чуть пошатнувшись, сказал: — Ну… почти получилось. Ик. Мимо прошёл Дариус, зло вздыхая, и вышел, широко распахнув дверь. Холодный осенний воздух хлестнул их по щекам. Теодор приобнял Хьюго, и вдвоём они покинули паб вслед за Эйвери.

***

Ночь пахла холодом и свободой. И где-то глубоко внутри у Теодора дрогнуло странное, почти забытое за годы войны чувство: вдруг оказалось, что смеяться — легко, он будто снова был семнадцатилетним мальчишкой. Разум кричал: Не расслабляйся?! Опасно! Нельзя! Помни о задаче. Но сердце… сердце хотело хотя бы на один вечер — обычной дурацкой, легкомысленной жизни. Это всего лишь вечер. Всего лишь шутка. Ведь это не страшно? Пребывая в собственных мыслях, Теодор не сразу заметил, что они удаляются от Хогвартса. Точнее, идут прямо в противоположную сторону. Брусчатая дорога сменилась песчаной тропинкой. Огни деревни остались позади. Постепенно их начали окружать деревья. Компания шла, слегка пошатываясь, молча. От души насмеявшись, ребята поймали атмосферу усталой тишины. Тёплой и уютной. Такая тишина известна всем подросткам, возвращающимся после хорошей вечеринки. — Куда мы идём? — наконец подозрительно спросил Теодор. — В замок, конечно, куда ещё, — слегка раздражённо ответил Дариус, придерживающий Хьюго за плечо. — Мы не можем зайти так же, как уходили, через главные ворота… — начала тихо пояснять Теодору Кларисса. — Уже давно заполночь, отбой. За всеми проходами в замок следит завхоз. — За всеми, кроме потайных, — довольно протянул Хьюго. Он попытался пнуть маленький камешек, но вместо этого взметнул облако песка Дариусу в лицо. — Чёрт, Розье!! Я тебя придушу, — зашипел Дариус, зло протирая глаза. — Прости… Спустя минут десять деревья наконец расступились, и перед ними выросла громадная гора. Земля резко пошла вверх, усеянная огромными, грубо обтёсанными временем валунами, сверкающими в лунном свете. Высоко наверху, метрах в шести, чёрным провалом темнел вход в пещеру. Теодор узнал её, они нашли её с Гермионой в августе, гуляя по окрестностям, но даже не думали забираться туда. — Мерлин… — устало выдохнула Оливия, поднимая глаза. — Мы что… туда? — А куда же ещё? — фыркнул Харди. — Давайте без язв сегодня… и так… — Эйвери едва не споткнулся о камень. — …безопасность на нуле. Хьюго, наоборот, выглядел самым довольным существом на свете. Он прижал ладони к груди и с преувеличенной серьёзностью объявил: — Вперёд, герои чистокровия! Мы с этим справимся на раз-два. — он шагнул к валунам, но нога скользнула по мокрому мху. И он едва не рухнул лицом вниз. Теодор успел ухватить его за ворот мантии и резко дёрнул назад. — Попробуй сначала думать, а потом — действовать, ладно? — Ты спас моё потрясающее лицо, Нахт… — Хьюго повернулся и чмокнул воздух рядом с его щекой. — Благодарю. Орион прыснул, тут же зажав рот ладонью, будто боялся спугнуть ночь. — Лезем, — отрезал Дариус и легко занёс ногу на первый же валун, но тут же заскользил и выругался так, что Оливия возмущённо шикнула. От валунов пахло сыростью, землёй и мхом. Под пальцами — холод скалы. Под ногами — ненадёжный, подлый рельеф, который норовил увести ступню вниз. Оливия, намотав юбку на кулак, лезла удивительно ловко — гибкая, тихая, только дышала тяжело. Её пальцы находили выступ за выступом, как будто делали это уже сотни раз. Позади неё, бледная как простыня, карабкалась Кларисса. «Мерлин, Мерлин, Мерлин», — шептала она на каждом шаге. — Я… я правда терпеть не могу высоту… — простонала она, хватаясь за очередной камень будто за спасение жизни. — Если упадёшь — мы подхватим, — добродушно пообещал Орион снизу. — Ты? — Кларисса пискнула. — Ты же сам не удержишься! Орион обиженно надулся, но продолжил лезть куда аккуратнее, чем до этого. Харди и Дариус полезли следующими с хмурыми, раздражёнными лицами — им явно было плевать на красоту ночи и на романтику приключения. У них была одна цель — добраться до замка живыми и рухнуть в тёплую постель. Хьюго — наоборот: он наслаждался каждой секундой. Обводя окрестности жадным взглядом, он время от времени театрально вздыхал или декламировал: — Если я умру здесь, прошу — похороните меня в лучшем баре Франции! — Перестань, — рыкнул Дариус. — На твоих похоронах я скажу: «Он погиб достойно — по дороге домой с паба, где устроил дебош», — усмехнулся Теодор, подтягиваясь за корень дерева. — Ха-ха-х. Это звучит по-настоящему геро….. Хьюго вдруг поскользнулся — под его ногой разъехался мокрый мох. Он сорвался. Мир на мгновение замер. Оливия, уже забравшаяся на каменную площадку, в страхе закрыла лицо руками. Но рука Теодора снова оказалась там, где нужно. Он резко перехватил Хьюго за запястье. Рывок — и тот снова цепляется за камень, тяжело дыша. На секунду Розье был трезвее всех. — Ты… невероятный ублюдок… — выдохнул он с дрожащим смешком. — Спасибо. Теодор усмехнулся чуть шире, чем обычно. — Постарайся больше не умирать сегодня. — Никаких обещаний! — Хьюго хохотнул и полез дальше. Ещё несколько рывков, пару ругательств Дариуса, нервный шмыг Клариссы — и наконец все достигли тёмной площадки у входа в пещеру. Пахло сырым камнем и осенью. Дариус первым шагнул в темноту. Теодор задержался у края, на мгновение взглянув вниз — ночной лес, мягкий блеск Хогсмида вдали, луна… Он вдохнул. И шагнул внутрь. — Люмос, — прошептал Дариус, подходя к одной из стен пещеры. Белый свет осветил каменную поверхность, исписанную мелкими древними рунами. Некоторые оставались читабельными, другие же стёрлись почти полностью от времени. — Говорят, этот ход построили для Салазара. А он ненавидел тех, кто пачкает кровь… Так что если маглорождённый войдёт сюда без приглашения — ход сожрёт его. Хьюго жестоко ухмыльнулся. Кларисса побледнела. Оливия закатила глаза и шепнула напарнице что-то успокаивающее, но, судя по обескровленному лицу Клариссы, это не сильно помогло. Дариус прижался ладонью к одному из символов и прошептал пароль — слишком тихо, чтобы можно было разобрать конкретные слова. Тёмный камень дрогнул. В стене с глухим звуком раздвинулся узкий проём. Первыми в проём ввалились Орион и Хьюго. Они шли чуть шатаясь, обнимали друг друга за плечи и, шепча друг другу сомнительные шуточки, давились пьяным смехом. За ними в проход вошли девочки. Кларисса крепкой хваткой впилась в руку однокомандницы. Оливия с опаской озиралась по сторонам. Вслед за девочками в проём вошли Дариус и Харди. Процессию завершал Теодор. Только он переступил порог туннеля, как проём за ним вмиг задвинулся, погружая всех в кромешную темноту. «Люмос» «Люмос» «Люмос» Раздались тихие шёпотки. А за ними весёлый совместный визг Ориона и Хьюго — «ЛЮМОС МАКСИМА» — яркий белый свет озарил путь. Мальчишки довольно захихикали и весело пошли вперёд. Подрагивающий свет озарял туннель. Неровные каменные стены, свисающие с потолка сталактиты. Каждый шаг громким эхом отдавался по нутру коридора. Через какое-то время проём расширился, позволяя идти вчетвером в один ряд, и девочки, недолго думая, поравнялись с Харди и Дариусом. Кларисса практически прилипла к Эйвери, который поморщился, но не оттолкнул её. До замка идти было долго. Минут через 20 проход заполнили расслабленные шёпотки. Оливия что-то обсуждала с Дариусом и Харди, которые согласно кивали ей, Кларисса тоже изредка вставляла комментарии. Впереди иногда слышался истеричный смех Ориона и Хьюго. Когда они начинали смеяться слишком громко, Дариус гневно шикал на них, и ребята умолкали. Теодор шёл, ощущая давно забытую лёгкость. В голове было приятно пусто. В груди тепло. Он шёл, слушая размеренный голос Оливии, рассказывающий какие-то сплетни магического мира. Её слова шли фоном. Успокаивающим и мягким. Иногда он вглядывался вперёд и улыбался нелепости, с которой шатались Орион и Хьюго. Но с каждым шагом стены будто сдвигались ближе. Свет словно мерк. Постепенно голос Оливии гас в ушах Теодора, на смену ему пришёл резкий звук падающих с потолка капель. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Медленно. Гулко. Память хлестнула его словно кнутом. Он бежит по подземным туннелям в поместье Лейстрендж. Не думая о ловушках, надеясь, что орденовцы обезвредили все. Он бежит на звук взрывов и криков. Двадцать метров, десять, пять. Он выныривает из тоннеля. Его ослепляют разноцветные вспышки заклятий. Хаос. Тут творится полный хаос. Глаза сами выцепляют Гермиону. Она стоит у каких-то клеток и, кажется, пытается открыть дверь. На секунду его внимание переключается, он отбивает летящую сбоку атаку и вырубает ближайшего пожирателя смерти. Когда его глаза снова находят Гермиону, он видит её широко распахнутые в страхе глаза и несущегося на неё пожирателя смерти. — Ублюдок… — рык срывается из его горла. Он бежит к ним. Секунда. Конец палочки пожирателя смерти уже озаряется светом. Он готов выпустить заклятие. Гермиона бы не успела среагировать. Не успела бы… — Сектумсемпра, — рычит Теодор. Миг. И пожиратель смерти кровоточащей грудой падает на каменный пол. Теодор секунду стоит не шелохнувшись, смотрит на тело пожирателя смерти, на бледную от шока и усталости Гермиону. Он мог бы применить любое заклятие: оглушить, обезоружить, но он выбрал это. Жестокое. Тёмное. Выбрал интуитивно. Потому что в душе хотел… хотел, чтобы эта тварь, посмевшая поднять свою палочку на Грейнджер, — страдала. Теодор мотнул головой, вырываясь из мутных пут памяти. Он снова тут, в тайном ходе под Хогвартсом. Но пелена беззаботности исчезла. Он вспомнил, зачем он здесь. Пьяный смех впереди ощущался теперь издёвкой. Над болью Теодора, над его потерями. Он окинул спины ребят злым взглядом. Они шли так беззаботно, будто война никогда не случалась. Будто смерть не ходит с ними под ручку, как всегда делала с Теодором. Ядовитая сырость прилипала к коже. Мрак смеялся прямо в уши. Каждый шаг звучал как отсчёт времени. Мышцы Теодора напряглись. Он сильнее сжал пальцами палочку. Свёл до боли челюсть. Он убьёт Тома Реддла. Убьёт его.

***

Тоннель выводил всё глубже вверх по наклонной каменной дорожке, пока впереди не показался уткнувшийся в стену тупик. Хьюго и Орион, дойдя до него первыми, рассеянно развернулись, не понимая, что делать дальше. — Отошли, — тихо рявкнул Дариус, проходя вперёд. Он поднял палочку, коснулся ею неровной поверхности. Лёгкий щелчок — и камень будто стал полупрозрачным, проступил узнаваемый контур зеркала. Дариус шагнул вперёд, упёрся обоими ладонями в раму и толкнул — глухо скрипнув, зеркало отъехало в сторону, открывая проход. Тёмный коридор четвёртого этажа встретил их тишиной и лёгким сквозным ветром. Первым наружу выбрался Хьюго, нагло протиснувшись перед бранящимся Дариусом. Орион сдавленно прыснул и едва удержался на ногах, споткнувшись о раму, когда вылезал следом. Дариус, хоть и с покрасневшими от алкоголя глазами, моментально перешёл в режим «капитан»: — Идём тихо! Нас могут услышать. Ведите себя прилично, ясно? Давайте доберёмся до спальни без приключений. — Ты же сам еле стоишь, капитан, — протянул Хьюго, язвительно растягивая губы. — Может, тебе это… поводок дать? — Закрой рот, — прошипел Эйвери, но язык заплетался, и угроза вышла не слишком впечатляющей. Компания двинулась по тёмному коридору. Как бы ни старались они идти тихо, их шаги всё равно громким эхом отдавались по пустым коридорам… или это просто алкоголь делал все звуки громче. Харди бросил косой взгляд на Теодора — тот будто помрачнел. Лёгкость и смех в глазах исчезли. Лицо — тёмное, напряжённое. Взгляд — глухой и тяжёлый. — Ты как, Нахт? Всё нормально? — Да, всё отлично, Блэквуд, — сухо ответил Теодор с глазами темнее ночи. Харди не продолжил расспрашивать. Просто молча сместился чуть ближе. Они неспешно шли по лестнице, ведущей на третий этаж, когда ступени вдруг дрогнули под ногами. — Только не это… — устало выдохнул Дариус, уже явно мечтая рухнуть в кровать. Лестница ещё раз вздрогнула под ногами, и вся конструкция с протяжным металлическим вздохом пришла в движение. — МЕРЛИИИИН! — взвизгнула Кларисса, цепляясь за перила так, будто от этого зависела её жизнь. Оливия резко ухватилась за предплечье Харди и замерла, прижавшись к нему. Тот одной рукой схватился за перила, второй крепче прижал к себе Оливию. Хьюго и Орион, наоборот, восторженно заорали, перевешиваясь через край: — ЗЕМЛЯ ПЛЫЫЫЫЫЫВЁТ!! Лестница ещё раз дрогнула, их повело вперёд — ещё чуть-чуть — и двое идиотов перелетели бы через перила в чёрную пропасть под ними. Теодор рванулся вперёд — крепко ухватил обоих за воротники и, наваливаясь всем телом, утянул назад. Троица глухо шлёпнулась на каменные ступени. В тот же миг лестница остановилась. — Идиоты, — прорычал Теодор, всё ещё задыхаясь. Хьюго захохотал, блаженно лежа на ступени: — Нахт! Я знал, что ты меня обожаешь! Спасаешь меня третий раз. — Я просто не хочу отвечать за твой труп, — сухо прошипел Теодор. Но угол его губ всё же дрогнул. Орион поднялся первым, отплевался прядью волос с губ и, шмыгнув, протянул руку Теодору. Тот не взял — поднялся сам. Девочки поспешно перескочили с лестницы на ровный устойчивый пол, словно боялись, что та вновь придёт в движение. Дариус тоже сошёл со ступеней и устало потёр лицо: — Ещё одна такая выходка — и я вас всех лично трансфигурирую в метлу и запихну в кладовую. Поняли? — Да, капитан, — протянул Хьюго с самым беззастенчивым видом. Они продолжили путь — чуть тише, чуть осторожнее. Смех всё ещё висел в воздухе…

***

— Том!! — довольно вскрикнул Хьюго, уловив впереди знакомый силуэт. Том стоял, лениво прислонившись к стене. Блики от свечей медленно плавали по его лицу, контрастно подсвечивали скулы, острый изгиб бровей и делали его вид мистичнее. Чёрная мантия идеально сидела на плечах, туго застёгнутая под самое горло. Острым пробивающим взглядом он смотрел, как приближается их расхлябанная компания. — Как ты понял, что мы будем тут? — спросил Дариус, ровняясь с Томом. — Я дежурил, — ровно сказал он. — И, как видишь, не зря. Зелёные глаза укоризненно стрельнули в Хьюго. Но тот лишь хищно улыбнулся и поднял руку, будто хотел обнять друга, но в последний момент передумал и просто ткнул его пальцем в грудь. — Наш любимый староста пришёл спасать нас от нас самих! — Вы весьма громко развлекались на лестнице. Услышал за полкоридора. — Хах, ну эта лестница…! — попытался состроить серьёзное лицо Хьюго, но тут же захихикал. Том чуть задержал взгляд на Розье, раздражение промелькнуло и исчезло. Он умел ценить тех, кто приносит пользу… Хьюго своё сегодня отработал. Дариус шагнул вперёд, выпрямившись: — Мы уже идём спать. Просто… долгий день. — Конечно, — Том кивнул. — Я провожу. Харди быстро пригладил волосы и протянул Тому руку. Том пожал её уверенно, чуть задерживая ладонь — а Харди будто прирос к месту. Оливия плавно присела в лёгком реверансе. Том чуть наклонил голову, его взгляд скользнул по её лицу: — Мисс Маклин. — Мистер Реддл, — она проговорила подчёркнуто чётко. Кларисса, дрожа, пискнула: — До-добрый вечер… мистер Реддл… — Мисс Майнер, вам следует выпить воды перед сном, — мягче, чем кто-либо ожидал, сказал он. Кларисса вспыхнула и кивнула. Орион вытянулся по стойке смирно, но взгляд был приклеен к полу. — Привет, Том… — едва слышно. Том мягко коснулся его плеча: — Молодец, Блэк. Не упал по дороге — уже достижение. Орион пискнул что-то нечленораздельное, но расплылся счастливой идиотской улыбкой. А затем Том повёл взглядом и встретился глазами с Теодором. Ни шага. Ни лишнего жеста. Только два прямых взгляда, сцепившихся намертво. — Нахт, — без эмоций. — Реддл, — ещё более ровно. Холод. Сталь. Внутри каждого. Том задержал взгляд на Теодоре чуть дольше, чем на других. Его зрачки слегка сузились, а затем на губах растеклась лёгкая, почти невесомая улыбка. Но голос звучал острее ножа: — Ты теперь в команде по квиддичу?… Ммм… интересно. И как тебе первая тренировка? — Терпимо. Том тихо хмыкнул, будто отмечая что-то для себя. Потом, уже разворачиваясь, бросил: — У меня тоже сегодня довольно… приятный день, — слова сладким ядом растеклись по холодному коридору. И вроде Том не сказал ничего страшного, однако в груди Теодора вдруг поселилась странная, царапающая душу тяжесть. Слишком уж он доволен. В сопровождении Тома ребята быстро и без происшествий добрались до гостиной Слизерина и разошлись по спальням. Хьюго с ноги отворил дверь. Дерево с грохотом вмазалось в стену, будя испуганного Роули. — Что за чёрт?!! — хриплым ото сна голосом вскрикнул он, садясь на кровати и потирая глаза. — Чёртик, чёртик, чёртик, — весело передразнивал соседа Хьюго. — Черти в озере купались, черти жопами толкались. Чёрт чертёнка подтолкнул, и чертёнок утонул. Через много-много лет нашли в озере скелет… Дариус устал слушать болтовню Розье и тяжёлой рукой толкнул того на кровать. — Завались и спи, Розье. Хьюго хотел что-то сказать, но Дариус заклинанием закрыл его полог и наложил на кровать силенцио. — Сил моих больше нет. Вечер с Розье — это перебор. Спокойной ночи, Нахт, — зевая, пробормотал Дариус и завалился в кровать, задёргивая полог. Роули успокоился и тоже лёг обратно. Тьма застилала глаза. Теодор наощупь нашёл свою кровать, стянул одежду и, оставшись в боксёрах, уснул.

***

Несмотря на то что вчерашний вечер был полон активностей и алкоголя, Теодор Нотт проснулся довольно легко. Чего нельзя было сказать о Хьюго Розье. Который откровенно распластавшись на кровати страдал бесстыдно и громко. Теодор уже натягивал брюки, когда в комнату зашёл Дариус. С фразой «Встаём, убожества» — он бросил две маленькие склянки с мутной жижей. Одна плюхнулась на кровать Розье, вторую Теодор ловко поймал руками. — Завтрак уже идёт, — бросил Дариус. — Жду вас в Большом зале. Сказав это, он вышел, громко хлопнув дверью. Хьюго залпом опустошил флакончик с мутной жижей, после чего облегчённо вздохнул. Теодор, откупорив крышку, сначала настороженно понюхал содержимое. Убедившись, что это простое «антипохмельное», — в два глотка он осушил склянку. Ноющая головная боль прошла. Настроение стало ещё лучше! Через пять минут Теодор и Хьюго, сверкающие, идеально собранные, заходили в двери Большого зала. Настроение у Теодора было замечательное. Он попал в команду Слизерина по квиддичу! Он явно сближается со сторонниками Реддла! Да и, по правде говоря, вчерашняя вылазка в Хогсмид пришлась ему по душе. Давно он не чувствовал себя таким отдохнувшим и нормальным! Вчера настроение подпортили мысли о войне и встреча с Реддлом в подземельях. НО он убьёт этого ублюдка, рано или поздно. Так что не стоит портить себе настроение в этот прекрасный день. Теодор довольно улыбнулся и направился к кучерявой макушке Грейнджер. Хотелось поделиться с ней событиями вчерашнего дня. Он представил её округляющиеся в удивлении глаза и усмехнулся. Солнце тёплыми лучами озаряло стол Слизерина. Весь октябрь был на удивление ясным. И Теодору это нравилось. Тут и там прилетали редкие совы, принося оставшуюся почту. Зал гремел столовыми приборами и разношёрстными голосами. — Как спалось, принцесса? — довольно спросил Теодор, садясь рядом с Грейнджер. От неожиданности она вздрогнула, но, обернувшись на Тео, облегчённо выдохнула. — По правде говоря, не очень, — отозвалась Гермиона, наливая ему в чашку зелёного чая. — Спасибо, — поблагодарил её Теодор и, придвинув к себе тарелку с горячей яичницей, продолжил: — И что же мешало такой светлой головушке уснуть? Перепроверяла в голове сегодняшний доклад по зельям? — весело спросил Тео, отправляя в рот знатный кусок яичницы. Гермиона хихикнула. Не будь Теодор в таком хорошем настроении, то наверняка заметил бы, что смешок вышел чуть нервным. — А где ты был вчера? Я не дождалась тебя в гостиной. — О… я, котёнок… Я занимался взрослыми делами, — он хитро подмигнул ей. За что получил в ответ полный скепсиса взгляд. — После того как я проявил все свои врождённые таланты на поле… — скепсис в карих глазах усилился, подначивая Теодора веселиться ещё больше. — Сторонники ублюдка не захотели со мной расставаться, и мы пошли отмечать моё неповторимое выступление в Хогсмид. — В Хогсмид? В «Три метлы»? — Нет, в какой-то паб, — весело сообщил Теодор, отодвигая пустую тарелку с яичницей и принимаясь за горячий сэндвич. Глаза Гермионы округлились, и Тео, понизив голос, продолжил: — Мы пробыли там довольно долго и уже не могли вернуться через главные ворота. Дариус повёл нас через тайный ход. — Через Сладкое Королевство? — удивилась Гермиона. — Нет. Помнишь пещеру, которую мы нашли в августе в окраинах Хогсмида? Гермиона медленно кивнула, уже догадываясь, к чему он ведёт. — Оказалось, что в ней начинается тоннель, он выводит прямиком на четвёртый этаж замка. Гермиона на миг задумалась, потом удивлённо сказала: — Но… до той пещеры метров шесть, не меньше! — Да… — Теодор ухмыльнулся, вспоминая вчерашнее приключение. — Ну… мы выпили довольно много огневиски и…. Брови Гермионы снова поползли вверх. — Алкоголь? В Хогсмиде? Школьникам? — Чего ты так удивляешься, Грейнджер! — развязно протянул Теодор. — Будто ты со своими дружками на старших курсах не тусовалась! Не рассказывай даже, я знаю, что вечеринки в гостиной Гриффиндора не сильно уступали нашим. — Да, но… — растерялась Гермиона. — Я удивлена, что ты тоже пил. Теодор закатил глаза. — После трёх лет сухого закона в Ордене? Пфх… я бы не упустил эту возможность, — губы снова тронула ухмылка. Гермиона строго цокнув языком, встала из-за стола. — Пойдём. А то опоздаем, — строго сказала она. Затем чуть тише добавила: — И… мне нужно кое-что тебе рассказать. Теодор, сделав последний глоток чая с мелиссой, встал и, накинув сумку на плечо, пошёл вслед за Гермионой. Два этажа они прошли молча. Гермиона вела себя как-то странно: то и дело поправляла волосы, теребила ремень сумки и, Теодор готов был поклясться, уже несколько раз открывала рот, чтобы начать разговор, но закрывала его, не произнося ни слова. В конце концов ему надоело наблюдать за её несчастными попытками, и он спросил первым: — Что ты хотела мне рассказать? Гермиона замерла на полушаге. Прикусив губу, нервно осмотрелась по сторонам и в следующую секунду, схватив Теодора за рукав, утянула его в небольшой тёмный коридор, скрытый бархатным портьером. — Охох, — удивлённо выдохнул он, — всё настолько серьёзно, что нужно прятаться? Что у тебя произошло за один вечер без меня, котёнок? — губы расплылись в весёлой улыбке. Почему-то вдруг захотелось поиграть. И чего она такая серьёзная сегодня? Немного веселья не помешает. Он шагнул к ней ближе. Тёмные глаза не отрывались от её лица, скрытого в полумраке. Слабые лучи света пробивались через портьеру, подсвечивая лишь её карие глаза. Карамельные… Взгляд невольно упал на её губы. Уголок его собственных чуть дрогнул. Он заставил себя вновь поднять глаза и увидел, что она тоже смотрит ниже. Непослушная каштановая кудряшка крутилась у глаз, отвлекая Теодора. Он потянулся и мягким движением заправил завиток ей за ухо. Но руку не убрал. Длинные пальцы погрузились в волосы глубже, нежно массируя кожу головы. Гермиона невольно прильнула к руке. С губ сорвался тихий довольный стон. Он знал, что ей это нравится. Знал давно. Пальцы скользнули чуть ниже, массируя шею. Она инстинктивно откинула голову назад, обнажая шею. Секунда. Один вдох. Один удар сердца. И он склонился над ней, горячим шёпотом обжигая ухо. — Ну же… расскажи… что случилось, принцесса. Гермиона вздрогнула. Теодор почувствовал, как её шея покрылась мурашками. Какая отзывчивая, — подумал он и уже хотел отдалиться, пока всё не зашло слишком далеко, но пальцы Гермионы резко перехватили его запястье, не давая отстраниться. Он замер. Гермиона подняла свои глаза и посмотрела на него в упор. От этого тёплого, глубокого взгляда что-то в животе ёкнуло. Он сглотнул. До чего она живая. Рука соскользнула ниже, обхватывая шею. Горячая. Яремная вена ярко пульсировала. Казалось, если он наклонится ниже, услышит стук её сердца. Наверняка оно бьётся так же бешено, как и его собственное. Захотелось проверить. Он приблизился, едва скользя носом по её коже, от виска и ниже. Глубоко вдохнул. Фиалка и вербена. Тонкий, едва уловимый аромат. Запах её любимого шампуня. Где она нашла его в этом времени… Кончик носа мазнул по шее. Он почувствовал, как она сглотнула. Как участилось её дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ещё пару сантиметров вниз и… он действительно услышал её сердцебиение. Тук-тук. Тук-тук-тук. Оно звучало в унисон с его собственным. Яростно билось, желая раскрошить грудную клетку. Кожа такая нежная. Захотелось укусить. Попробовать на вкус. Интересно, что она будет делать, если я это сделаю. Внешние звуки притупились. Его будто засасывало в странную мутную воронку. Всё, что он ощущал: жар под кожей, нехватку воздуха, аромат фиалки, бешеный ритм её сердца и гул собственной крови в ушах. Её шея дрогнула, отзываясь вибрацией. Она что-то сказала — но он не услышал. А затем, словно впрыск яда, — имя, разрезающее воздух, — «Реддл». Он резко отстранился, перехватывая её взгляд. — Реддл? — переспросил он. Голос прозвучал сухо, низко, холодно. — Да… он… говорил вчера со мной в библиотеке, — выдохнула Грейнджер. Она дышала тяжело, но голос её не дрожал. — Почти сразу, как ты ушёл, — она тяжело сглотнула. — Том, эмм… сел заниматься рядом и… ммм… мы немного поговорили про руны и…. С каждым словом Гермионы лицо Теодора становилось мрачнее, а взгляд острее. — И я рассказала ему пару нюансов о китайских зельях! — быстро закончила она. Прозвенел звонок. Но никто не шевельнулся.

***

Он ворвался в класс злой как дьявол. Ебаный ублюдок. Теодор злился на Реддла. Злился на себя, что так беспечно оставил Гермиону одну. «Да что может случиться за один вечер?» — мысленно передразнивал он сам себя. Извинившись перед профессором Галатеей за опоздание, он встал в третий ряд, позади всех студентов. Встал как статуя. Напряжённый. Собранный. Только подрагивающие желваки и бледное лицо выражали его злость. Гермиона встала рядом. Он знал, что она не виновата, но разговаривать с ней не хотелось. Что-то ядовитое, выжигающее поднялось в нём после её слов. Как она сказала, Том?? Хотелось разнести кабинет к чёртям. Но он стоял не шевелясь. Вдыхал и выдыхал через нос, стараясь усмирить сердце, пока оно не разорвало его грудь. Он уже понял, что идея пригласить его в команду по квиддичу — целиком и полностью принадлежит Реддлу. Теодор вскипал и ненавидел себя за то, что не понял это раньше! Что позволил так наивно увести себя. Что оставил Гермиону одну! Он был абсолютно, на 100% уверен, что Реддл начнёт с него! То, как он смотрел на него на уроках, в гостиной… Блять, да Теодор не сомневался, что ещё неделя — и тот сделает первый шаг! Но ни секунды не думал, что он может начать с Грейнджер. Твою мать. Он гневно сжал кулак. — Мистер Нахт, вы слышите меня? — размышления оборвал требовательный женский голос. Теодор моргнул и поднял голову. Все смотрели на него. — Простите, профессор? — Сегодня мы тренируем защитные и атакующие чары! — строго повторила Галатея. — Будете ли вы так любезны, мистер Нахт, встать в пару с мистером Реддлом для демонстрации дуэли? — Она смерила его строгим взглядом. — Полагаю, правила вам известны? Какая удача. — Конечно, профессор, — ровным голосом ответил Теодор. — Превосходно, тогда прошу на подиум. Теодор пошёл вперёд, но, сделав шаг, ощутил на запястье крепкую хватку Гермионы. Он перевёл на неё взгляд. Её лицо было взволнованным. — Не надо, — прошептала она одними губами. — Это просто дуэль, принцесса, — так же тихо ответил он. Глаза блеснули холодом. Он выдернул руку и поднялся на подиум. В противоположном конце стоял Том. Он выглядел расслабленно, даже будто скучающе, но глаза… блестели холодным интересом. Почти что жаждой. Он стоял, небрежно перекручивая в пальцах палочку и ждал сигнал от профессора. — Всем три шага назад, — громко приказала Галатея. Группа школьников шагнула назад. — Итак. Отрабатываем три заклятия. Не больше. Не меньше, — строго наказала профессор. — Экспеллиармус. Протего. Петрификус Тоталус. Так, джентльмены, прошу на середину, начинаем! Розье, вы считаете шаги. По восемь. Том и Теодор, встретившись в середине платформы, слегка поклонились друг другу. Теодор мог поклясться, что видел, как дрогнул уголок губы Реддла. Сам же он еле дышал от злости, сжимая палочку настолько крепко, что побелели костяшки. Миг — и они развернулись, становясь спиной друг к другу. Довольный голос Розье начал отсчёт. — Восемь. Семь. Шесть… С каждым шагом напряжение внутри Теодора росло. Он уже жаждал выплеснуть его на Реддла. — Три. Два. Один. Теодор обернулся в тот же момент, как Том бросил первое заклятие. — Экспеллиармус, — быстро, чётко. — Протего, — Нотт отразил мгновенно. И бросил в ответ: — Петрификус Тоталус. — Протего, — лениво отозвался Том, едва шевеля палочкой. Сиреневый луч распался, встретившись с щитом. — Экспеллиармус! Парни одновременно бросили заклятие. Два белых луча столкнулись. Каждый пытался усилить своё заклятие, но безуспешно. Бровь Тома чуть приподнялась, будто он не ожидал такого сопротивления от Нотта. Теодор заметил это.  Чёртов Реддл удивлён? Серьезно?!  Злость удвоилась. Они одновременно резко опустили палочки. Лучи врезались в пол, исчезая. — Второй раунд! — объявила Галатея. И тут Том не произнёс ни звука. Просто лёгкое движение запястья — и красный луч сорвался с конца палочки. Невербальное. Чистое. Теодор поставил щит так же без слов — и едва удержался от силы удара. — Вы видели?? — воскликнула Лизза. — Невербальное, — довольно прокомментировал Дариус, не отрывая взгляд от дуэлянтов. Теодор скривился. Значит, так играем? Он ловко перекрутил в пальцах палочку и метнул ответное проклятие — без единого шёпота. Том отбил легко. Снова обмен заклинаниями. Темп нарастал. Класс заполняли активные шёпотки учеников. Скрип половиц под ногами дуэлянтов и резкие глухие вспышки проклятий. Теодора дико раздражало пустое лицо Реддла. Он выглядел так, словно ему скучно. Хотелось видеть ужас на его лице, а не эту пустую маску. — Ваддивази, — крикнул Нотт, взмахивая палочкой вокруг своей оси и направляя древко на Реддла. Свечи на стенах дрогнули и, сорвавшись, бешеной хаотичной кучей рванули в Тома. — Протего Максима, — громче, чем раньше, произнёс Том. Щит вспыхнул куполообразной сферой, задувая и разбрасывая вокруг свечи. Стоящие ближе к Тому ученики вскрикнули, закрываясь руками от всё ещё горячих свечей. — Молодые люди! — рявкнула Галатея. — Соблюдайте правила! Но Теодор уже не слышал. Гнев выжигал всё. Реддл медленно прокрутил головой, разминая шею. Его светлые глаза вонзились в Теодора. Он ухмыльнулся. Легко. Едва заметно. Теодору сорвало крышу. Он бросил довольно сильный «Петрификус Тоталус» — Том отбил. Снова быстрый обмен заклятиями. Руки Теодора горели от непривычной магической нагрузки, но он не уступал. Дуэль будет длиться бесконечно с этими детсадовскими заклятиями. — Конфринго! Волна жара прокатилась по классу. Пламя вспыхнуло в сантиметре от лица Тома. Он успел выставить щит, но отступил на полшага. Класс в ужасе ахнул. Гермиона простонала. Что он творит…. — Стоп! — зло крикнула Галатея, поднимая палочку. Но было поздно. Глаза Тома довольно блеснули. Он расплылся в откровенной жадной улыбке. И пошёл в ответ — бросая заклятия быстро, как хлыст. — Ступефай! — Протего! — Петрификус Тоталус! — Протего! Лучи заклятий метались так быстро, что Теодор успевал только отбиваться. А профессор не могла улучить момент, чтобы вмешаться. Сукин сын! Ублюдок! Чистые, точные заклятия Тома невероятно бесили Теодора. Он ни за что на свете не признался бы себе — но сила Реддла — впечатляла. И это понимание разжигало его злость ещё сильнее. Теодор зарычал и, невербально отбив проклятие, бросил — «Ступефай». Том увернулся, луч с грохотом вонзился в стену за ним. Быстрый чёткий взмах палочки — Том бросает двойное проклятие. Первое невербальное — «Эверте Статум». Второе проклятие Реддл произносит громко: — Экспеллиармус. Два луча друг за другом вырываются из его палочки. Первое проклятие сносит Теодора с ног, с силой отбрасывает в стену. Второе выбивает из рук палочку. С глухим стуком Нотт врезается в каменную стену и оседает на пол. Спину пронзает острой болью. В глазах темнеет. Класс в ту же секунду приходит в движение. Крики, удивлённые вздохи заполняют зал. Гермиона срывается к Теодору. Профессор Галатея тоже. Но первый, кого видит Теодор, когда в глазах чуть проясняется, — мутный силуэт Тома Реддла, высокомерно стоящий над ним, протягивающий руку. Теодор замечает острое удовлетворение, танцующее во взгляде светлых глаз, прежде чем мир исчезает во тьме.