Бездна

Засвети же свечу  На краю темноты.  Я увидеть хочу То, что чувствуешь ты. Иосиф Бродский.

***

      Одним уверенным движением Теодор распахнул дверь Больничного крыла и вышел в коридор. Он провалялся на койке два урока в безуспешных попытках убедить целительницу, что чувствует себя замечательно. К счастью, на последний урок она всё же его отпустила, предварительно наложив диагностические чары и убедившись, что почти все показатели пришли в норму.       Удар об стену был довольно сильным, ведь Теодор не успел даже смягчить проклятие. Он отвлекся на «Экспелиармус» и не заметил первое — невербальное. Неосмотрительность привела его к сотрясению мозга и паре треснувших рёбер.       На самом деле, это мелочи. Самый серьёзный удар пришёлся по эго. Поражение в дуэли будто отрезвило. Остудило прежний пыл.       Три часа в тишине позволили Нотту переосмыслить случившееся спокойно, без спешки.       Идея взять Теодора в команду по квиддичу принадлежит Реддлу.       Он хотел убрать Теодора из замка.       Он хотел убрать Теодора от Грейнджер.       И что самое важное — он хотел, чтобы Теодор это понял!       Реддл играет с ним. А Теодор, ослеплённый злобой, не заметил это вовремя. Но Нотты не повторяют ошибок дважды.       Теодор сжал руку в кулак.       Теперь его очередь действовать.       Выйдя в коридор, он сразу же заметил Грейнджер. Она сидела на скамье недалеко от входа в Больничное крыло. Облокотившись спиной о стену, смотрела перед собой. Пальцы сложены в замок, лицо спокойное, но задумчивое. Услышав шаги Теодора, она неторопливо повернула голову, и губы чуть дрогнули в улыбке. Нотт подошёл к ней и сел рядом. Она снова смотрела перед собой. — Как ты? — спокойно спросила Гермиона. — Жить буду, — хмыкнул Нотт. — Хорошо, — просто ответила Гермиона, но Тео заметил, как расслабились её плечи и как глубоко она вздохнула.       Какое-то время они сидели молча. Каждый думал о своём. — Давно ждёшь? — первым нарушил молчание Теодор. — Нет, только пришла. Целительница сказала, тебя отпустят на последний урок, — наконец она оторвалась от стены и посмотрела на Теодора. — Да… — так же тихо ответил Нотт.       По правде говоря, он не ожидал от Гермионы такой… спокойной реакции. Он приготовился к хорошей моральной взбучке от неё, но Грейнджер молчала. — Послушай, я… — начал Теодор, но она его перебила: — Он играет нами. — Что? — Теодор перехватил её взгляд.       Карие глаза смотрели на него со спокойной внутренней убеждённостью. Он давно не видел этот взгляд. Примерно с тех пор, как их перенесло во времени. — Реддл, — пояснила Гермиона, постукивая пальцами по скамье. — Он простроил план, и мы идеально по нему сыграли.       С её губ слетел короткий тихий выдох. Принятие собственной ошибки. Она снова посмотрела перед собой и продолжила: — Он знал, что я буду одна. Знал, что после — я расскажу тебе. Поэтому он подошёл. — Гермиона устало провела рукой по волосам. — Я думала, что в библиотеке он сделал первый шаг… Но на деле первый шаг он сделал гораздо раньше.       На мгновение она замолчала, подбирая слова. Теодор слушал, не перебивая. — Всё это было ради тебя, — она серьёзно посмотрела на него. — Тео, ты был прав! Когда говорил, что… нам не нужно подходить первыми, что достаточно просто проявляться на уроках, что он заметит, и когда это произойдёт… — она глубоко вздохнула. — Он заметил тебя с самого начала. Всё это время он… изучал! И потом, возможно… заметив нашу, ммм, связь?.. Он решил тебя проверить. Захотел вывести на эмоции, — она поморщилась, будто ей неприятно это говорить, — Он использовал меня, чтобы пошатнуть тебя.       Она прижала ладони к вискам и со стоном уронила голову на колени.       Теодор обнял её, притягивая к себе ближе. Он положил её голову себе на плечо и, уткнувшись носом в макушку, тихо проговорил: — Ты не виновата. Я тоже не сразу понял, в чём дело. — Его брови чуть сдвинулись. — Я повёл себя глупо, — голос стал жёстче. Пальцы на секунду дрогнули. — Я позволил эмоциям взять верх. Я… — он заставил себя расслабить ладонь. — Я забыл, что ты… взрослая ведьма, Гермиона, прости.       Она аккуратно отодвинулась от него и удивлённо посмотрела в глаза. — Что ты имеешь в виду?       Тео задумался, подбирая слова. — Я не знаю почему, но… когда ты рассказала мне про библиотеку, я… испугался и… разозлился. Я ругал себя за то, что оставил тебя одну, — он глухо выдохнул и откинулся назад, прижимаясь плечами к холодной стене. Тёмные глаза устремились в высокие своды потолка. — Но ты взрослая, самостоятельная ведьма. Ты не хуже меня знаешь, что делать. Я… знаю, что могу рассчитывать на тебя. И что тебе не всегда нужна моя помощь. Ты сама вправе решать, как себя вести… — он глубоко выдохнул. — И я доверяю тебе, Гермиона.       Он посмотрел ей в глаза. — Доверяю абсолютно.       Тишина растянулась. Тёплая. Честная. Коридор будто стал чище, светлее.       И только потом — нарушая эту тонкую хрупкость — по каменным плитам зазвучали быстрые шаги.       Громко хихикая, по коридору прошла группка четверокурсниц. Увидев Теодора, девушки синхронно сбились с шага, зашептались и, смутившись, ускорили шаг. Эхо их смешков растаяло за поворотом.       Гермиона медленно выдохнула и поднялась со скамьи. — Пойдём, — тихо сказала она. — Урок через пять минут.       Теодор так же спокойно поднялся, забрал обе сумки — её и свою — и они вместе двинулись в сторону подземелий.

***

      Они зашли в кабинет зельеварения за минуту до начала. Класс оживлённо гудел. Студенты уже расселись по своим местам, котлы поблёскивали в полумраке, над столами привычно покачивались связки сушёных трав.       Заметив Теодора, класс умолк. Все взгляды вдруг устремились к нему. Не меняясь в лице, он прошёл мимо и сел на привычное место — центральную парту в конце класса.       Тишина продолжалась до тех пор, пока Хьюго Розье восторженно не присвистнул. — Посмотрите-ка! Кто вернулся! Наш бравый дуэлянт! — Розье эффектно взмахнул рукой, так, будто направлял заклятие на Нотта.       Теодор в ответ лишь скептично приподнял бровь и, бросив взгляд а-ля «прекращай», повернулся к Гермионе.       Они оба ощущали острый прямой взгляд Тома, но никто из них не хотел с ним пересекаться.       Дверь скрипнула. В класс вошёл профессор Слизнорт. Резко пахнуло интенсивным травянистым ароматом. Гермиона поморщилась.       Слизнорт, пройдя вдоль рядов, остановился у преподавательского стола и довольно хлопнул по нему рукой, эффектно начиная урок. — Добрый день, мои дорогие! — его глаза быстро и восторженно пробежались по ученикам. — Сегодня! — он говорил с особой, воодушевляющей интонацией. — У нас необычное занятие! Экзамены не за горами, поэтому нам с вами нужно усерднее заниматься. Сейчас я поделю вас на группы. По три человека. Каждой группе я дам индивидуальное задание — зелье длительного приготовления. И следующие две недели вы будете их варить. Это будет для вас отличным опытом, а результаты станут частью вашей предэкзаменационной оценки.       Он хлопнул в ладони от избытка энтузиазма. — Итак, первая группа… Люция Пруэтт, Адриан Яксли и Мэрил Боунс. Вам — «Эликсир Успокоения», — он подмигнул, три студента переглянулись. — Вторая группа… Хьюго Розье, Дариус Эйвери и Оливия МакЛин. «Настойка Мгновенной Слепоты». Только, ради Мерлина, Розье, ничего мне тут не взрывайте.       Хьюго расплылся в довольной ухмылке, когда услышал имя Оливии. Она ограничилась холодным, но красивым кивком, а Дариус покачал головой, прекрасно видя выражение Розье. — Третья группа… — Слизнорт развернул длинный свиток. — Тревор Роули, Селена Мур и Беатрис Кроуфорд. Вам — «Гербицид». Работа грязная, но крайне полезная.       Он перевёл взгляд ниже — и широко улыбнулся, предвкушая самое интересное. — И наконец… четвёртая группа: мистер Нахт, мисс Каллис и мистер Реддл.       Теодор ощутил, как напряглась Гермиона. — Я рассчитываю на изумительный результат, господа, дама, — он выразительно посмотрел на каждого, прежде чем продолжить. — Вы лучшие студенты на курсе! Поэтому я решил дать вам более сложное задание, надеюсь, вы не против, — Слизнорт низко захихикал. — Вы будете готовить «Сыворотку правды».       Он шутит?       Сыворотка правды требует уйму времени за котлом.       С Реддлом?       Теодор посмотрел вперёд, туда, где сидел безупречно одетый ученик с каштановыми волнистыми волосами.       Отношение к Реддлу изменилось. Причину Теодор не понял, но… Гнев больше не был таким всепоглощающим. После дуэли добавился интерес. Странный. Промозглый. Липкий.       И было что-то ещё, чему он не мог дать название. Что-то обнажающее. Он принципиально закрывал на это глаза, но оно было. Странная жгучая искра.       Том, сидевший впереди, чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы взгляд скользнул по Нотту и Грейнджер.       Гермиона замерла на долю секунды. Её дыхание будто запнулось. Но тело не дрогнуло. Она спокойно приняла этот взгляд.       Теодор, столкнувшись с прозрачными глазами, демонстративно откинулся на спинку стула, игнорируя боль в рёбрах.       Ну что ж… сыграем.       Он внутренне улыбнулся. Он точно благословлён богом или дьяволом. Разницы нет. Судьба сама подкидывает ему шансы. У Теодора начал вырисовываться план. Реддл — человек. Да, он силён, умен, но всё равно школьник. Ему 17. У него должны быть слабости, и Теодор намерен вскрыть их все. Грязно и откровенно распотрошить все тайны и ударить в самое уязвимое место.

***

      Распределив класс по группам, Слизнорт с тихим кряхтением втиснулся за преподавательский стол. Дав команду приступать к выполнению задания, он вытащил стопку пергаментов и принялся проверять работы младших курсов.       Класс загудел и пришёл в движение.       Гермиона и Тео обменялись лёгким тёплым взглядом. Она слегка покачала головой, как бы говоря «что будет… что будет», и, сдвинув стул, ушла в соседнюю комнату за ингредиентами. Её шаги быстро растворились в общем шуме.       Том, взяв сумку, неторопливо подошёл к их столу. — Ты как, Нахт? — спросил Том, внимательно изучая лицо Теодора. — Лучше всех, — спокойно ответил Нотт, расчищая пространство для готовки. — Надеюсь, ты не в обиде? — Реддл приподнял бровь, палочкой придвигая к столу третий стул и бросая на него сумку. — Это всего лишь учебная дуэль… — Разумеется, я не в обиде, Том, — ответил Теодор, намеренно выделяя последнее слово и бросая на Реддла прямой до остроты взгляд.       Лицо Тома не поменялось. Но в глазах скользнула короткая, почти незаметная тень.       В этот момент вернулась Гермиона, левитируя ингредиенты. Обменявшись с Томом молчаливым взглядом, она дождалась, пока он отшагнёт в сторону, уступая ей место, и уложила ингредиенты на стол.       Так же молча все трое разобрали первостепенные продукты. Гермиона принялась очищать бобы. Теодор — натирать имбирь. Том отобрал самые ровные корни мандрагоры и начал нарезать их мелкими аккуратными колечками. — Честно говоря… я удивлён твоими… мм… навыками, — произнёс Том, снова поднимая взгляд на Теодора. — Манёвр со свечами вышел особенно эффектным. — Да? Как по мне, лучше всего удался «Конфринго». Опоздай ты с защитой на полсекунды — и от тебя остался бы лишь пепел.       Нож вонзился в доску с большим усилием. — Результат определяет победителя, — лаконично заметил Том. — И мы результат увидели. Не так ли, Каллис? — сказал он, чуть повернувшись к Гермионе.       Она встретила его взгляд спокойно. Но промолчала. — Как тебе наша дуэль? — вторая попытка. — Дуэль — слишком высокопарное слово для вашего представления, — спокойно ответила Гермиона и начала давить бобы. В голосе прозвучала бесспорная сила. — Я увидела лишь двух мальчишек, дорвавшихся до драки.       Теодор и Том оба вскинули на неё взгляды. — Уважаешь правила, Каллис? — Да. — Иногда правила ограничивают, — говоря это, Том поднял глаза на Нотта. — Правила упорядочивают хаос, — спокойно ответила Гермиона, не поднимая глаз от миски с бобами, будто Том не стоил её внимания. — Что плохого в хаосе?! — вдруг спросил Теодор. — Он разрушает, — спокойно ответила Гермиона. — Он даёт силу, — не согласился Том. — Возрождение через полное разрушение… — добавил Теодор. — Я предпочитаю создавать без разрушений. — Это невозможно делать всегда. Разрушения неизбежны. — Вы не осилили продержать дуэль в рамках правил, а теперь пытаетесь убедить меня в ложности моих взглядов? — хмыкнула Гермиона, наконец поднимая голову и обводя взглядом обоих парней.       Том хмыкнул. Тео улыбнулся. Коротко. Быстро.       Напряжение неожиданно покинуло Гермиону. Плечи расслабленно опустились. Даже дышать стало проще. — Сыворотка правды? — пробормотала она, разжигая огонь под котлом. — Разве это входит в программу седьмого курса?.. — Не переживай, Каллис. Я знаю рецепт, — надменно протянул Том, кладя ладонь ей на плечо.       Глаза Теодора с резким холодом проследили за этим жестом. Том заметил. Улыбнулся уголком губ, едва заметно. И, чуть сжав пальцы, убрал руку.       Теодор ожидал, что Гермиона промолчит или вежливо улыбнётся. Но она чуть повела плечами, выравнивая осанку, и, холодно посмотрев прямо на Тома, ответила: — Я знаю рецепт, Том. Возможно, лучше тебя.       Тео весело хмыкнул, не сдержавшись. Реддл напряг губы. Гермиона продолжила: — Я к тому, что наше задание сложнее, чем у остальных, в пять раз! Сыворотка правды требует чуть ли не круглосуточного наблюдения. Мы проведём за этим котлом всю следующую неделю. — Не такая уж мы и плохая компания, принцесса, — весело заметил Теодор. И через секунду добавил: — По крайней мере я. — Сыворотка правды требует не круглосуточного наблюдения, а точной выдержки фаз, — сказал Том, небрежно переворачивая нож между пальцами. — Тридцать семь минут на первом этапе, четыре часа на втором и ровно девяносто секунд кипячения перед добавлением глициний. Если ошибиться хотя бы на секунду — зелье потеряет силу.       Он говорил спокойно, но в голосе скользила естественная уверенность человека, привыкшего быть лучшим.       Гермиона сдвинула брови, слушая. Теодор — нет. Он продолжал тереть имбирь, будто речь шла о чём-то элементарном.       Том это заметил. — Что, Нахт? — продолжил он чуть насмешливо. — Знаешь, чем опасна передозировка глициний? — Знаю, — спокойно, не поднимая головы. — Но это не главное.       Взгляд Тома похолодел. — Разве? — спросил он.       Теодор навис над котлом, проверяя температуру воды. Тёмные кудри упали на лоб. — Ты прав насчёт точной выдержки фаз. Но сыворотка нестабильна не из-за глициний, — сказал он так, будто объяснял очевидное. — На третьем этапе бобонтюберы вступают в реакцию с корнем мандрагоры. Если на первом этапе нарезать его слишком тонко, зелье будет недостаточно эффективным. Если слишком толсто — станет токсичным.       Вытащив палочку из котла, Тео перевёл взгляд на идеально тонкие кружочки корня, нарезанные Томом. — Ты режешь слишком тонко, — холодно заметил Тео.       Тишина. Глухая. Плотная, как натянутая нить между ними.       Том медленно опустил нож. Уголок его губ чуть дрогнул — но это была уже не насмешка, это было… едва заметное раздражение.       Интерес.       Напряжение.       Гермиона считала это мгновенно.       Поняла — и прикусила щёку, сдерживая улыбку.       Ей нравилось видеть, что Том реагирует. Это доказывало, что он живой. А всё живое можно убить. — Отлично, — мягко подытожила она, отправляя бобовую массу в котёл. Пюре с булькающим звуком плюхнулось в кипящую воду. — Я схожу, принесу ещё корней мандрагоры.       Теодор хмыкнул. Том промолчал. Но когда Гермиона разворачивалась, чтобы уйти, перехватил её за кисть, останавливая. — Я сам, Каллис, — сказал он.       Спокойно. Но в голосе уже не было прежней лёгкости. Только хищная, сосредоточенная сталь.       Теодор чуть склонил голову, присматриваясь к ним. — И захвати сушёных златоглазок, Том.       Зелёные глаза встретились с тёмно-карими. Секунда тишины. Только стук часов на стене.       Тик. Так.       Тик. Так. — Конечно.

***

      Вернувшись, Том вновь нарезал корни мандрагоры и за пять минут до конца урока закинул их в котёл.       Зелье сияло мутным зелёным цветом. — Вроде первый этап удался, — пробормотала Гермиона, наблюдая за булькающей жижей. — Да, цвет отличный, — подтвердил Теодор. — Через две минуты убираем с огня и накрываем. — Второй этап через 48 часов, — протянул Том, бросая взгляд на часы и делая пометки в тетради.       Слизнорт ходил вдоль столов, оценивая промежуточные успехи студентов. Закончив обход, он бодро объявил: — Пока что у всех всё хорошо! Класс в этом году полностью в нашем распоряжении! Так что можете приходить сюда в любое время, разумеется, кроме часов отбоя, — он предупреждающе сдвинул густые брови. — И доваривать зелья! В конце недели я ещё раз проверю промежуточные результаты! Урок окончен. Всем хорошего дня.       Поблагодарив профессора, все потихоньку начали собираться. Только группа Розье всё крутилась у котла. Дариус устало сползал со стула, прикрыв глаза рукой, и выглядел как человек, уставший от жизни в целом. Рядом Хьюго нервно объяснялся перед разгневанной Оливией. — Ливи, ну перепутал я. С кем не бывает? — он поднял руки в капитулирующем жесте и отошёл на полшага назад. — Перепутал?! Розье! Тебе нужно было помешать зелье четыре раза ПО ЧАСОВОЙ стрелке! — она раздражённо взвыла. — Если ты не знаешь, что значит «по часовой», — посмотри на часы, придурок!       Виновато-извиняющееся выражение лица Розье вмиг испарилось. Глаза блеснули холодом. Он расправил плечи и посмотрел на Оливию сверху вниз. Статный. Златовласый. — Я понимаю, ты расстроена, МакЛин. И я не против подыграть и помочь тебе выплеснуть чувства. Но не забывай своё место.       Теодор, наблюдавший за сценой, подумал, что никогда не слышал в голосе Хьюго столько серьёзности.       Губы Оливии сжались в тонкую линию. Глаза горели еле сдерживаемой злостью. Не глядя, она схватила со стула сумку и быстрым шагом покинула класс, оставляя после себя сладкий аромат черешни.       Как только она вышла, Хьюго сдулся. Устало он упал на стул. И, лениво повернув голову, посмотрел на Дариуса. Тот лишь пожал плечами и подбадривающе толкнул его кулаком в плечо.       Они остались в классе впятером. — В библиотеку, Том? — спустя минуту спросил Эйвери. — Нет, — Реддл скользнул взглядом по лицам Гермионы и Теодора. — Нам нужно обсудить дальнейшие шаги по проекту. — По правде говоря, нам пора, — сухо отметил Теодор. — Я хотел бы обсудить кое-что с мисс Каллис. — В другой раз, мистер Реддл. У нас, действительно, есть пара незаконченных дел. Увидимся в гостиной, — сказав это, Гермиона бросила быстрый взгляд на Тео и вышла из класса, не оборачиваясь.       Теодор взял её сумку и тоже пошёл к двери. — Сегодня перед отбоем. В гостиной, — сухо бросил Том.       Теодор замер. — Посмотрим.       И вышел из класса вслед за Грейнджер.

***

      Они молча шли по коридорам замка. На холодных стенах вспыхивали канделябры. Закатное солнце заволокло вечерними тучами. Когда они вышли на мост, в небе царила тёмная глухая серость. Щёки обжигал холодный осенний ветер. А под ногами хрустели заброшенные сквозняком листья.       Мост стоял тёмный и одинокий. Вечный. Дойдя до середины, они остановились. Прямо перед ними расстилался прекрасный мрачный вид на чернеющую долину.       Гермиона глубоко вдохнула прохладный октябрьский воздух и устало повернулась, прижимаясь спиной к своду моста. Повернула голову. Щёку приятно обожгло холодным камнем. Вид на долину успокаивал. В груди засело странное чувство мрачной ностальгии.       «Интересно, как там Гарри и Рон…»       Гермиона протяжно и звучно выдохнула. Липкое тоскливое ощущение не покидало.       Она перевела взгляд на бортик моста. На нём трепыхался багряно-жёлтый кленовый лист. Ветер подул сильнее, но он отчаянно держался за неровную поверхность камня. Тонкие рваные края дрожали от напора холодного воздуха, но упрямый листок не сдвинулся с места.       «Глупый листок», — подумала Гермиона. — «Смысл цепляться, если в конце концов тебя всё равно сметёт…»       Словно в подтверждение её мыслей, поднялась новая волна ветра. Она сорвала кленовый листок.       В ту же секунду на место, где он только что лежал, опустилась ладонь Теодора.       Холодный камень приятно охлаждал кожу. Нотт, не отрываясь, смотрел, как багряно-жёлтый листок, подхваченный порывом ветра, изящно кружась, отплывает от моста.       «Свободный. Счастливый. Листок.»