Бездна

***

      Солнце ласкало коридоры замка тёплыми лучами. Невесомые пылинки размеренно кружились в воздухе, плавно оседая на холодный камень.       Гермиона Грейнджер сидела на подоконнике в самом дальнем углу коридора на седьмом этаже, недалеко от гриффиндорской башни.       Когда-то она проводила здесь много времени. В гостиной львиного факультета часто было слишком шумно. Библиотека приедалась. И тогда она находила уединение здесь. В это крыло редко кто заглядывал. Даже призраки не пролетали тут.       Под себя она постелила сложенную вдвое осеннюю мантию. Камень всё равно тянул холодом.       Она сидела, подтянув колени. Пальцы лениво придерживали края книги. Золотой свет тонкой пеленой покрывал раскрытые страницы, подсвечивал древние символы рун, схемы движения палочки. Взгляд скользил по строчкам, не цепляясь за смысл.       Расфокусированный взгляд скользнул к окну. Отсюда открывался широкий обзор на территорию замка. Необъятным простором расстилалась равнина. Трава давно потеряла летнюю свежесть и отливала грязной охрой.       Одинокая извилистая тропинка тянулась к дому лесничего.       В голове вспыхнули картинки живых воспоминаний: она, Гарри и Рон, смеясь и толкаясь, уставшие, но счастливые, плетутся к хижине Хагрида.       Казалось, это было в прошлой жизни.       Гермиона тяжело вздохнула и перевела взгляд дальше. Запретный лес утопал в буйстве красок, ещё пара недель — и листья, иссохнув, опадут, оставляя тонкие худые силуэты деревьев.       Вспомнились месяцы скитаний по лесам Великобритании. Часы пеших переходов. Ненадежные пристанища, кочевой ночлег. Самое сложное было добывать еду. Слава Мерлину, в доме Сириуса она нашла книгу по чарам для выживания в дикой природе — так они смогли хотя бы ловить рыбу. Рон, к её удивлению, научился сплетать из магической нити ловушки для животных.       Странно, но даже в таких условиях находилось место для простых человеческих радостей. Вечера у костра. Душевные разговоры. Шутки. Вера в скорую победу.       Война только началась. Никто тогда не представлял реального масштаба трагедии. Не знал, насколько всё затянется. И самое главное — тогда ещё жила надежда. Какое-то наивное, привитое с детскими сказками убеждение, что добро всегда побеждает зло.       С каждым месяцем войны этот свет надежды становился всё более блёклым. После пыток в Малфой-мэноре ей казалось, что она сломалась.       Гермиона криво усмехнулась. Провела пальцами по предплечью, где за слоями одежды и магии скрывались выжженные буквы: «Mudblood».       Сейчас пытка Беллатрисой казалась ей детской шалостью. Если бы на этом всё закончилось. Она мечтала, чтобы это осталось самым худшим кошмаром её жизни.       Но затем настал день битвы за Хогвартс. Поражение. Разрушенный замок. Потери. Бегство.       События того дня смешались в чёрно-красное месиво. Мозг выхватывал обрывки воспоминаний и воспроизводил их при любой возможности, так что она начинала задыхаться, теряясь в реальности.       Чаще всего набор был такой: коридор 7 этажа, полный окровавленных тел, Гарри и Рон без сознания на лестнице, растекающаяся лужа крови под головой Уизли и горящие яростью глаза Теодора.       Гермиону снова пробила дрожь. Она сморгнула страшные картины. Зачем она снова думает об этом?       После проигранной битвы все процессы перешли в автоматизм. Рутинную работу в штабе. В «надо». Отчёты, планы, теории, работа в лаборатории. Она делала всё механически, стараясь закрыться от окружающей, сжимающей боли. Гермиона отдавала Ордену всю себя. Так делал каждый. Почему?       Потому что внутри, несмотря на боль и разочарование, всё равно теплилась вера — когда весь кошмар закончится, она сможет жить.       Они потеряли многих, но ведь были и те, кто остались: Гарри, Рон, Джинни… Теодор. Даже в самые тёмные времена у неё была надежда на счастье, на будущее в кругу выживших близких.       Исчезновение маховика разрушило всё. Вырезало надежду с корнем.       Она похоронила многих друзей. Но почему-то осознание того, что она застряла в прошлом, разрушало сильнее, чем скорбь по погибшим.       Перенос во времени, пусть и незапланированный, впервые дал им реальную надежду на победу. Это их шанс. Это их долг перед всеми!       Но Гермиона отдала бы всё, чтобы просто отмотать время вспять и вернуться в лабораторию Теодора. Никогда не брать в руки чёртову цепочку.       Это было эгоистично. Она знала.       Но как же нечестно, что именно она раз за разом остаётся ни с чем.       Солнце медленно клонилось к западу. Гермиона медленно выдохнула и тяжело слезла с подоконника.       Сегодня у них с Томом тренировка. Прошла неделя с их первой «дуэли», если её можно назвать так. Больше подходило слово «поединок». Настоящий. Без правил.       Надо отдать Тому должное. Как учитель он чрезвычайно хорош. Его объяснения всегда чёткие, ясные. Он подмечает мельчайшие детали, безошибочно определяя, что именно ей мешает.       Гермиона никогда не была хороша в боевой магии. Это одна из причин, почему она осталась работать в тылу. Другая заключалась в том, что Гарри никогда бы не позволил ей занять позицию в армии. Он придерживался странного, упрямого правила: «если мне нельзя покидать штаб, то не сможешь и ты». Исключением были редкие относительно безопасные миссии. Как последняя — с провальной эвакуацией детей. При воспоминаниях о страшных завалах сердце сжалось.       Мир, превращенный в ад. Ради чего?       Она толкнула дверь, та легко отворилась. Том уже ждал. Он стоял к ней спиной и привычно смотрел вдаль, на всё ещё накрытую теплым светом равнину и дальше, туда, где возвышались горы Шотландии. — Начнём? — спросила она, проходя в комнату.       Дверь прикрылась с тихим скрипом.       Том обернулся. Сегодня на нем не было ни пиджака, ни жилета. Только тёмные брюки и белая, закатанная до локтей, рубашка. Редкий для Тома расслабленный образ.       Он слегка кивнул в ответ и не торопясь отошел от окна, останавливаясь по середине комнаты. — Я прочитала об одном заклятии, — начала Гермиона, подходя ближе.       Она небрежно воткнула палочку за пояс юбки, извлекла из кармана зеленую ленту и перевязала волосы. — Норзири. Написано, что оно вызывает морок. — Гермиона поморщилась, затягивая волосы слишком туго. — Притупляет зрение и слух. — И что же, хочешь изучить его?       Том медленно сложил руки за спиной, продолжая наблюдать за ней. — Ты знаешь о нём? — удивилась она. — Знаю.       Она облегченно выдохнула. — Но мы не будем его изучать.       Гермиона нахмурилась, снова пересекаясь с ним глазами. — Почему?       Том улыбнулся. Как всегда, в изгибе его губ не было ни грамма тепла. Это не обижало. Это было просто… привычно. — Тебе не хватает не заклятий, Каллис. Твоя проблема в управлении энергией. Новые формулы не помогут, если поток нестабильный.       Короткая пауза. — Лучше работать с тем, что ты уже знаешь.       Разочарование вспышкой мелькнуло на её лице и погасло. Том заметил. И ухмыльнулся. — Не расстраивайся, Каллис. Когда техника укрепится, впереди у тебя будут ещё сотни… любопытных проклятий. — Он извлек из кармана палочку. — Начнем с того, на чем закончили в прошлый раз.       Гермиона вздохнула и приняла боевую стойку. С того первого раза Том больше не нападал без предупреждения.       Она подняла на него взгляд. Он стоял напротив. Смотрел прямо. Не торопил. Ждал.       Она вывела руну. Чётко. Отработано. — Экспеллиармус.       Проклятие растворилось, мягко столкнувшись с невидимым щитом.       Том лишь приподнял бровь.       Она повторила. Затем ещё раз. — Ступефай. Иммобилус.       Она чередовала проклятия. Меняла угол. Пыталась найти брешь. Щит Тома оставался безупречным.       Он не отвечал.       Это тоже было частью их тренировок. Сначала — расход энергии. И только когда её руки начали тяжелеть, а в запястьях появился гул — Том сделал свой ход.       Первое проклятие пришло резко. Она успела поставить «Протего». Удар прошёл по щиту, отозвавшись вибрацией в руке.       Следующий — сбоку. Третий — снизу. Темп был небыстрым. Но удары шли один за другим. Давление нарастало. — Ты только отбиваешься. Атакуй. — Я. Не. Успеваю. — Это смешно, Каллис. Неужели ты не можешь хотя бы задеть меня?       Красный луч пронесся по комнате, с треском врезаясь в её щит, вынуждая Гермиону отступить на шаг.       Он бросил еще одно проклятие. Магическая волна снова толкнула её назад. Под ребрами вспыхнуло раздражение.       Он заметил. Сразу. — Вот!       Гермиона сжала губы. — Что? — Твоя злость.       Гермиона поморщилась, отмахиваясь от его слов. — Я не злюсь. — Ложь.       Том сделал два быстрых взмаха. Её щит рассыпался. Поток воздуха ощутимо ударил в ребра. Она коротко выдохнула.       Рука крепче сжала палочку. — Ступефай!       Луч ярче и мощнее предыдущих вырвался из её палочки.       Том ухмыльнулся и отбил проклятье уже не так легко. — Отлично, Каллис. Ещё раз.       Она атаковала снова. Ощущая, как злость в её груди закипает сильнее. И это было… приятно. — Экспеллиармус! Эверте Статум!       Ухмылка Тома становилась ярче. Он уже не стоял на месте. Ноги чертили круги, он менял положение, уворачивался. — Неплохо, Каллис.       Гермиона ощутила огонёк удовлетворения. — Но недостаточно. Ты всё ещё сдерживаешься. — Я контролирую себя. — Ты ограничиваешь себя. — Я…       Неожиданно мощный поток магии отбросил её назад. Она едва успела поставить щит. Том приближался, бросая в неё короткие вспышки проклятий. Яркость лучей ослепляла. Сил хватало только на то, чтобы держать щит. — Тебе нравится быть слабой? Беспомощной?       У Гермионы дернулись губы. — Бесполезной.       Каждое слово било туда, где она терпеть не могла быть уязвимой. Забиралось под кожу, разгрызая контроль.       Том подходил ближе. Между ними осталось меньше трех метров. — Ты не способна помочь даже себе. Не то что другим.       Злость переполняла её. Колотилась в груди, сводя тело. Она резко вскинула голову. — Петрификус Тоталус!       Луч вырвался из её палочки. Сильный. Яркий. А вместе с ним и вся её злость.       Поток сорвался.       В первую секунду она почувствовала облегчение. Сладкое. Мощное. Очищающее.       В следующую — пришел страх. Густой. Леденящий.       После — пустота. Абсолютная.       А затем Том атаковал.       Она уже не смогла поставить щит. Было попросту нечем. Удар отбросил её назад. Спина ударилась о камень, воздух выбило из лёгких.       Она приподняла голову и со стоном снова опустилась на пол.       Чёрт!       В груди всё горело. Но магии больше не было.       Том опустил палочку. Несколько секунд он просто смотрел, как она пытается отдышаться, собраться, прийти в себя. — Вставай.       Она медленно поднялась, едва морщась от ломоты в теле. Злость вернулась. Не такая всепоглощающая, но зудящая, словно рой пчел под кожей.       Она с вызовом встретила его взгляд. Том склонил голову, изучая. — Ты злишься не на меня, Каллис. Ты злишься на то, что я сильнее.       И снова он попал в точку.       Том сделал ещё несколько шагов, равняясь с ней. Обошел. Замер за её спиной. Гермиона не двигалась. — Самообман — худшее, что может сделать для себя человек.       Голос Тома был ровным. Плотным. Звуки буквально перекатывались у него во рту, рождаясь бархатным звуком.       Дыхание скользнуло по затылку. И почти сразу его ладонь легла на её солнечное сплетение. Он надавил. — Здесь.       Тело было вымотанным после боя. Реакция замедленной. Она даже не вздрогнула от его касания. Была настолько обессилена и поражена его действиями, что просто стояла, не произнося ни слова.       Давление на её груди усилилось. Сильный шепот прошёл прямо в ухо. — Признай свою злость. Прими её.       Гермиона ощущала, как водоворот колючих частиц закручивается интенсивнее, уплотняясь под рукой Тома. Она тяжело вдохнула. Вместе с этим, волной начал подниматься страх. — Не отказывайся. Направляй.       Давление исчезло. Но его пальцы всё ещё касались кожи через блузку. Том повёл рукой выше. Пальцы медленно заскользили по тонкой ткани. К горлу. Большой и указательный упёрлись в ключицы. — Сюда.       Зудящее чувство горячим потоком поднялось к горлу. — Злость неизбежна. Так устроены люди. Пока ты её не признаешь, она будет разрушать.       Ладонь Тома проскользила дальше, по плечу, опустилась по правой руке. Лава под её кожей, словно повинуясь этому движению, потекла через плечо, вдоль руки. — Дай ей выход. Дай ей канал.       Ладонь Тома обхватила её кисть. — Веди поток сразу в палочку.       Он стоял за её спиной. Вплотную. Одна рука сжимала её кисть, другая обвила с левой стороны и снова надавила в середину грудной клетки. — Здесь должно быть спокойно, Каллис.       Ладонь скользнула влево, под грудь. Возможно, она бы вздрогнула, если бы не была так сосредоточена на непривычно горячей энергии в руке. — Злость — топливо. Контроль — не отказ. Контроль — управление.       Они замерли. Оба. Сосредоточенные на ударах её сердца. Гермиона чувствовала ритмичные импульсы грудью. Том — ладонью.       Беглая ухмылка проскользнула по его губам. Он наклонился ближе. К самому уху. — Медленнее, Каллис. Дыши. Тише.       Она сделала медленный глубокий вдох. Выдох. Ощутила спиной сердцебиение самого Тома. Сильное. Ритмичное. Но стабильное. Ровное. Этот ритм постепенно начал успокаивать её.       Жар под кожей стал плотным. Собранным.       Он аккуратно отпустил её. Отошел назад.       Гермиона, словно пребывая в трансе, медленно обернулась, направляя древко на Тома. Она ощущала себя уверенной. Наполненной. Яркой. — Ступефай.       Луч вышел ровным. Сильным. Без рывка.       Том отбил его, взмахнув палочкой. Но не атаковал сразу. В его взгляде появился холодный, внимательный интерес. — Вот так, — сказал он тихо. — Ещё раз.       И в этот раз она уже знала, что делает.

***

      Он поднялся на четвертый этаж.       После поля в коридоре казалось слишком тихо. В ушах всё ещё стоял свист ветра, гул команды, удары мяча о перчатки. Руки гудели от напряжения, спину тянуло приятной усталостью. Он повёл плечами, разминая мышцы. От разгорячённого тела сухой воздух замка казался почти ледяным.       Он мог бы сразу отправиться в подземелья. Подождать их там. Сегодня они должны закончить зелье. Теоретически он мог бы подождать их там. На практике… он не был уверен, что они вообще помнят о задании.       Теодор свернул к нужному коридору, не ускоряя шаг. Причина была простой. Рациональной. Удобной. Проверить. Напомнить. Пойти вместе.       Дверь в конце коридора была приоткрыта. Тонкая полоска света лежала на камне. Теодор замедлился. Секунду он стоял, глядя на эту щель, на линию, через которую не обязательно переходить.       Было так много вариантов. Постучать. Громко открыть дверь. Можно было развернуться и всё-таки дождаться их в подземельях. Но он сделал шаг. Полоска света легла на носок ботинка.       Внутри было тихо. Слишком тихо для тренировки. Он остановился у самой двери. И заглянул в щель.       Гермиона стояла к нему боком, в центре комнаты. Том — позади неё. Слишком близко. Его ладонь была прижата к её солнечному сплетению.       Воздух застрял у Теодора в горле.       Ладонь Тома медленно скользнула выше. По ткани рубашки. К ключицам. Задержалась у основания шеи. Движение было неторопливым. Уверенным. Спокойным. Гермиона не отстранялась. Не напрягалась. Не пыталась увеличить дистанцию.       Стояла ровно. Чуть опустив голову. Том что-то говорил. Слов было не слышно.       Слова были не важны. Теодор и так видел расстояние между ними. Неприлично короткое.       Гермиона кивнула. Медленно. Спокойно. Ладонь Тома прошлась по её плечу. Ниже. Вдоль руки. До запястья. Пальцы сомкнулись поверх её кисти, сжимающей палочку.       Вторая рука вновь легла ей на грудь. Слишком близко. Слишком… по-свойски. В горле у Теодора стало сухо. Он не двигался. Не отрывал взгляд. Под рёбрами неприятно тянуло.       Гермиона глубоко вдохнула. И в этом коротком движении не было ни страха, ни нервозности. Она позволяла себя касаться. Принимала. Будто это что-то нормальное.       Это не было нормальным!       Том отпустил её. Отступил на шаг. Гермиона развернулась. Движение было собранным. Палочка поднялась. Заклятие сорвалось с её губ — Теодор не услышал слов, но увидел вспышку. Луч вышел ровным. Сильным. Том отбил. И не атаковал сразу.       Секунду они стояли друг напротив друга. И в этот момент на её губах появилась улыбка. Едва заметная. Тонкая. Но настоящая.       У неё что-то получилось. Рядом с Реддлом… получилось.       Что-то острое и тонкое вошло под рёбра. Потом — медленно продвинулось глубже. Теодор вспомнил тернистые розы, опутывающие стены его поместья. Тёмные, почти чёрные. Красивые до тех пор, пока не проведёшь по ним рукой. Сейчас было ощущение, что эти самые розы ему вонзали под ребра, проворачивали, пуская кровь колючими шипами.       Гермиона снова атаковала. Её движения стали увереннее. Быстрее. Том отвечал спокойно. Без лишних усилий. Они сражались синхронно. Быстро привыкнув к общему ритму.       Теодор поймал себя на том, что смотрит не на заклятия, а на то, как легко Гермиона держит взгляд Реддла. Как не отводит своих шоколадных глаз. Как не напрягается, когда он подходит ближе.       Где-то глубоко всплыли другие ощущения. Тревожные. Те, что преследовали Теодора последние недели. Её ладонь больше не задерживалась на его руке. Касания стали короче. Реже. Стыдно было обращать внимание на такие вещи. Глупо.       Но сейчас это знание поднялось само. И встало рядом с тем, что он видел перед собой. Гермиона отстранялась от него. И подходила к Реддлу.       В классе вспыхнуло очередное заклятие. Гермиона увернулась. На её лице всё ещё держалась та же сосредоточенная, живая собранность. Та же едва заметная улыбка в уголках губ.       Теодор сжал ладонь в кулак. Несколько секунд он стоял, глядя на дверь. Затем толкнул и вошел внутрь.

***

      Зелье тихо булькало в котле. Втроем они стояли за столом, нарезая ингредиенты для последнего, завершающего этапа «Сыворотки правды».       Гермиона посередине, переведя вес на одну ногу, сосредоточенно растирала в миске водоросли. Справа от неё, лениво выводя руны палочкой, прогревал бобы Том. Слева — скрывая напряжение в плечах, работал Тео.       От влажных паров зелья волосы пушились. Одна прядь то и дело упрямо спадала Гермионе на лоб. Она автоматически убирала её тыльной стороной руки, вновь принимаясь растирать липкие темно-зеленые ленты водорослей.       Том взмахнул палочкой. Волосы Грейнджер убрались в аккуратную косу. Она удивленно посмотрела на него. — Ты отвлекаешь, — лаконично пояснил Том. — Да, спасибо, — она коротко улыбнулась. — Я удивлена, что ты знаешь такие чары.       Том лишь хмыкнул в ответ.       Тео крепче перехватил рукоять ножа. Злость, набирающая градус с момента, как он встретился с ними на четвертом этаже, грозилась выплеснуться в любой момент.       Он решил дать ей небольшой выход: — Может, и мне прическу поправишь?       Том взглянул на Тео. Его взгляд не был холодным. Но лицо не выражало ничего. Тео захотелось разбить эту ледяную маску.       Зелёные глаза прошлись по кудрявым волосам, скользнули ниже. Том шепнул одно короткое слово. И грудь Теодора резко стянуло рубашкой, вынуждая выпрямиться. Галстук затянулся на шее так плотно, что Тео коротко выдохнул от неожиданности. — Твоим волосам не поможет ни одно заклинание. Это максимум, что я мог.       Том сказал это спокойно. Но только глухой не услышал бы в голосе насмешку.       У Теодора дёрнулся глаз.       Он рванул галстук. Следующим движением расстегнул несколько верхних пуговиц, возвращая рубашке прежнюю небрежность.       И именно в этот момент заметил, что делает Гермиона.       Она уже подняла миску двумя руками и наклонила её над котлом. Густая, блестящая слизь из растёртых водорослей медленно сползала к краю. — Что ты творишь?! — резко бросил Тео, с силой перехватывая её за запястье.       Гермиона вздрогнула. Миска опасно качнулась в её руках. — Тео! — Рано, — отрывисто процедил он, силой уводя её руку подальше. — Ты сейчас испортишь весь состав.       Гермиона нахмурилась, дёрнув кистью. Его пальцы сжимали её руку жёстче, чем следовало. — Я думала, температура уже дошла. — Думала? — в его голосе звучало слишком много раздражения. — Отлично. Может, в следующий раз просто дашь зелью взорваться и проверишь, права ли была?       Она вскинула на него глаза — карие, резко потемневшие. — Не разговаривай со мной так.       На долю секунды воздух между ними натянулся. Тео отпустил её руку. Уже сам понимая, что перегнул. Но злость, копившаяся с момента, как он подсматривал за их тренировкой, интенсивнее разливалась под кожей.       Том молча подошёл ближе. Без суеты. Без резких движений. Он аккуратно забрал миску из рук Гермионы, не касаясь её пальцев, и поставил миску обратно на стол. — Всё в порядке, Каллис, — проговорил он своим ровным, бархатным голосом. — Ещё рано. Если добавить сейчас, водоросли вступят в реакцию с бобами, и пары пойдут слишком густо.       Он перевёл взгляд на котёл, оценивая цвет. — Через шесть минут.       Гермиона, всё ещё хмурясь, глянула в котёл. Автоматически прижимая руку ближе к себе. На месте, где Тео сжал её запястье, кожа слегка покраснела.       Теодор заметил это.       В груди неприятно кольнуло — коротко, зло, почти сразу перекрыло новой волной раздражения. Теперь уже на самого себя. И ещё сильнее — на Тома, который снова влез туда, куда его никто не звал. — Я и сказал, что рано, — буркнул Тео, отворачиваясь обратно к столу. — Ты сказал это так, будто она уже что-то испортила, — спокойно отозвался Том.       Теодор жёстко усмехнулся, не глядя на него. — Она бы испортила, если бы я не остановил.       На секунду в классе воцарилась тишина. Только котёл тихо булькал на огне, и пар лениво поднимался вверх.       Гермиона явно собиралась что-то сказать, но передумала. Вместо этого, бросив последний взгляд на миску, отошла от стола и села на соседний стул, скрещивая руки на груди.       Тео взял нож. Лезвие с сухим стуком легло на доску. — Через шесть минут, — глухо повторил он, оборачиваясь через плечо. — Тогда и добавишь.       Гермиона ничего не ответила.       Том лишь едва заметно повёл бровью и вернулся к котлу, будто на этом всё было исчерпано. Когда последние ингредиенты были наконец добавлены, оставалось только ждать.

***

      Зелье медленно кипело на тихом огне. Изумрудные струйки дыма плавно поднимались вверх, растекаясь по классу прозрачным туманом, от которого мысли текли легче, а фильтр между мыслью и речью истончался. Древняя магия «Сыворотки правды».       Тео бросил на Гермиону чуть ли не двадцатый взгляд за последние полчаса. Хотелось сгладить неприятный инцидент, но он не знал как. Присутствие Тома только ухудшало положение. — Ты можешь идти. Мы закончим сами, — холодно обратился он к Реддлу.       Том даже не посмотрел на него. — Останусь. Не хочу оставлять тебя с Каллис, ты сегодня чрезвычайно нервный.       У Тео свело челюсть. — Кто бы говорил. Как избивать её магией, так ты первый. — Тео, прекрати! — воскликнула Гермиона. — А что? Разве я не прав? Как прошла сегодня тренировка? В этот раз без садистских наклонностей?       Гермиона смотрела на него, нахмурив лоб, но всё же ответила спокойно: — Тренировка прошла хорошо. Том хорошо объясняет.       Лицо Теодора вытянулось от такой прямоты. Контролировать эмоции становилось сложнее с каждым вдохом.       Он до крови прикусил язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Надышавшись парами зелья, он не мог себе доверять.       Том едва заметно улыбнулся, замечая его реакцию. — У Каллис превосходный потенциал. Нужно только научиться позволять себе больше, — слегка растягивая слова, проговорил Том.       Он всё ещё стоял за столом. Взгляд был прикован к мерцающим зеленым клубам пара. — Что ты имеешь в виду? — Она ограничивает себя.       Тео фыркнул. — Правильно делает. — Сдержанность не даёт ей воспользоваться силой. Думаю, тебе это хорошо известно.       Том повернул голову и посмотрел на Тео. Тот встретил его взгляд спокойно, даже небрежно. — Если бы я перестал сдерживаться, я бы убил тебя на прошлой дуэли.       Теодор внимательно впился в лицо Реддла, желая увидеть там испуг, раздражение, может, злость. Но Том лишь усмехнулся. — Нет.       У Тео огонь разлился по венам. — Что? — резко спросил он. — Да я бы… — С чего ты взял, что твоих способностей хватило бы на то, чтобы убить меня?       Том уверенно перебил Теодора. Зеленые глаза насмехались.       Улыбка на лице Теодора искривилась. Гермиона, сначала равнодушно наблюдающая за сценой, с удивлением заметила, как жадно Том вбирает в себя эмоции на лице Теодора. — Может, проверим? Прямо сейчас?!       Это были слова Теодора. Он развернулся к Тому. Палочка уже была зажата в руке. Напряжение последних дней почти достигло пика.       Гермиона напряглась. Села ровнее. — Тео.       Он отмахнулся от её предупреждения. — Гермиона, не лезь.       Она раздраженно выдохнула, падая обратно на стул. Том довольно шагнул вперёд и продолжил, понизив голос: — Правда хочешь рискнуть, Нахт?… Разве прошлого раза не хватило, чтобы понять, кто сильнее?       Челюсть Теодора дернулась. Пока он размышлял над ответом, Том продолжил: — Она, — Том небрежно указал пальцем в сторону Гермионы, — боится ослабить контроль. Ты — теряешь его при любом удобном случае.       Он склонил голову, осматривая их по очереди. — Вы слабее. Это факт.       Теодор стоял, сжимая в руке палочку. Он не думал о заклятиях. Только, может, о Круцио. Чуть-чуть. Однако гораздо сильнее хотелось подойти и просто вонзить древко Реддлу в глаз. Теодор представил, как инстинктивно дёрнулось бы тело, желая уйти от боли. Он улыбнулся. Реддл — человек. Люди реагируют на боль одинаково. Да, кто-то выдерживает дольше. Но в конечном итоге боль ломает каждого. — Думаешь, ты особенный? Думаешь, понимаешь нас?       Прозрачные глаза сощурились. — Смотри, как бы однажды эта уверенность не стоила тебе слишком дорого.       Губы Тома на это лишь расплылись в жестокой улыбке. У Тео кольнуло в животе.

***

      Они неслись по коридорам замка, пока не вышли на мост. Точнее, несся Тео, волоча за собой уставшую Гермиону. Она очень вымоталась за сегодня и не видела смысла сопротивляться. Она чувствовала, как горит внутри Теодор, и решила, что проще всего дать ему эту нервозность выплеснуть. Поэтому не сопротивлялась, когда, закончив зелье и разлив его по флакончикам, Теодор закинул на плечо обе их сумки и, не попрощавшись с Томом, буквально утащил её из класса.       Дойдя до середины моста, он резко остановился. Но не отпустил её. Напротив, развернулся и уже двумя руками вцепился ей в предплечья.       Тёмные глаза беспокойно впились в неё. — Что ты делаешь?       Гермиона устало посмотрела на него. — О чём ты? — Я видел вашу тренировку, — с какой-то надломленностью в голосе простонал Теодор.       И отпустил её. Отошёл назад, зарываясь рукой в волосы. Жест неконтролируемый. Нервозный.       Гермиона нахмурилась. Видел тренировку? И что тако… А…       Она вспомнила, когда именно он зашёл. Грудь сдавило. Странно, ведь она не сделала ничего плохого. — Что именно ты видел?       Теперь пришла очередь Теодора удивляться. — Что я видел? Ты спрашиваешь меня? Я боюсь, чего ЕЩЁ я НЕ видел.       Он резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки и не разрушать диалог истерикой. Наконец выровняв голос, он сказал: — Ты подпускаешь его слишком близко. — Тео. Это просто тренировка. Я не… — Он трогал тебя!       Гермиона усмехнулась. Не подумав. На лице Тео отразился страх. — Конечно, ему ведь нужно было показать. — Ты забываешь, КТО он!       Раздражение поднималось, окутывая разум, мешая мыслить здраво. — На что ты намекаешь, Нотт?       Он резко отвернулся. — Ни на что.       Она обошла его и грозно уставилась в лицо. — Имей смелость сказать прямо! — Я лишь хочу сказать, что ты можешь не заметить, что он слишком близко…       Чёрт. Видит Мерлин, он пытался подбирать слова аккуратно. — Что значит «не заметить»?       Тео всё надоело. Он схватил её за плечи и прижал к колонне моста. — Ты хочешь убить его?       Она широко раскрыла глаза. Зрачки забегали. — Что…? — Ты готова убить его? — Я… — пауза. — Конечно.       Он тяжело дышал, всматриваясь в её лицо. Он видел. Видел что-то, чего не мог объяснить. Что-то, чему не мог дать названия. И лишь одна мысль ужасом пульсировала в груди — он теряет её. И понятия не имеет, что с этим делать.       Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, она оттолкнула его, вырывая своё тело из его хватки. — Перестань меня хватать! Я тебе не собачка, Нотт.       На мгновение он растерялся. — Я… Прости.       Она поморщилась. Почему-то от его извинений стало тошно. — Не важно. Просто… Что происходит? Ты реагируешь, — она замолчала, подбирая слова, — странно.       Теодор поморщился и подошёл к борту моста, облокачиваясь ладонями о холодный камень. Проще было снова собрать маховик времени, чем объяснить ей, что с ним происходит. — Школа. Уроки. Это всё словно создает иллюзию обычной жизни. Будто всё хорошо. Чёрт, иногда, когда я просыпаюсь, мне самому кажется, что всё это дерьмо было лишь ночным кошмаром. Что я отдёрну полог и увижу тупую ухмылку Блейза.       Руки дрогнули. Он сгорбился, почти упираясь лбом в каменное ограждение.       Гермиона слушала молча. — Но это не так. Блять. Это не сон. Не кошмар. Это наше прошлое. Будущее. Я без понятия, как это назвать сейчас. А он!       Теодор произнёс «он» таким трескучим голосом, что Гермионе не понадобились уточнения, чтобы понять, кого имеет в виду Нотт. — Он монстр, Гермиона. Пусть он выглядит как школьник. Но он грёбаный монстр, Гермиона!       На несколько секунд пролегла тишина. Только свист ветра гулял по пустому мосту. Наконец Тео тихо сказал: — Я вижу, как ты смотришь на него.       Гермиону словно ударило током. — Что? — Ты не видишь в нём «его», да? Ты не видишь в нём Волдеморта.       У Гермионы, кажется, перестало биться сердце от того, каким точным вышел удар. Теодор понял, что попал, услышав её судорожный вдох. — Это не важно, Тео. Я знаю, что его надо убить. Я помню, зачем мы здесь. — Тогда помни ещё, кто начал эту войну. Кто напал на замок. Кто натравил армию оборотней, растерзавших наших однокурсников. Кто истреблял таких, как ты! Маглорожденных. Помни и о детях, навсегда погребенных в катакомбах поместья Лестрейндж.       Её затошнило. Это был край. Это был предел.       Теодор знал, что это жестоко. Но не мог остановиться. Не смел молчать. Если это вразумит её. Если это вернёт её. Он согласен причинить ей немного боли.       Но когда он отвёл взгляд от неба и посмотрел на её лицо, то пожалел обо всех словах, что вырвались из его прогнившего рта.       Она стояла перед ним. Посреди громадного каменного моста. Одинокая. Хрупкая. Её трясло. Лицо было бледным на фоне потемневшего неба. Холодный ноябрьского ветер грубо развивал края мантии. На ней не было шарфа.       А взгляд… Её широко раскрытые глаза смотрели сквозь него и видели перед собой — он даже боялся предполагать что. По щеке скатилась слеза. — Гермиона…       Она замотала головой и отступила на шаг. Выпрямилась, словно собравшись заново. Рваным движением стёрла слезу. — Спасибо, что напомнил, Тео.       Голос дрожал. И эта дрожь разбивала ему сердце. — Без тебя я бы, конечно, всё забыла.       Дрожь усилилась. Она всхлипнула и отвернулась.       Теодор хотел было шагнуть к ней. Обнять. Упасть в ноги, вымаливая прощение за свою глупость.       Но замер, услышав её голос. — Я потеряла не меньше, чем ты, Нотт.       Эти слова она произнесла чётко. И, не оборачиваясь, зашагала в сторону замка.