Бездна

***

— Чем вам не понравилась моя идея?       В который раз возмутился Хьюго. — Набор для ухода за метлой! — он эффектно махнул рукой, будто демонстрируя невидимую витрину. — Щетки «миссис Мав» натрут вашу рукоятку до блеска!       Выразительно продекламировал Хьюго и, эффектно выдержав секунду тишины, заржал. Громко. Ничуть не смущаясь собственной пошлости.       Дариус даже не повернул головы. — Ты придурок, Хьюго? Скажи честно. — вышло не зло. Скорее устало. — Да что такого? — Продолжая улыбаться, Хьюго поднял лицо к небу, подставляясь под солнце и щурясь от удовольствия. — Ладно. Тогда как насчёт ящика огневиски?! Харди любит ирландское. — Я уже сказал — с подарком решено, — резче ответил Дариус.       Втроём они активно шагали по шумным улочкам Хогсмида. Ноябрь дарил им последний тёплый день. По небу медленно ползли низкие облака, но сквозь их тяжёлые складки время от времени пробивались светлые лучи холодного солнца.       Грохот повозок по брусчатой дороге, торопливое шарканье прохожих, зов уличных торговцев сливались в оживлённый шум воскресной деревни.       Прохожие то и дело оглядывались на трёх студентов Хогвартса, уверенно идущих по дороге.       Темно-синяя мантия Дариуса плотно сидела на его крепкой фигуре, подчёркивая безупречную осанку и глубокую синеву глаз.       Рядом, почти плечом к плечу, шёл Теодор. За время пути их темп незаметно сравнялся, и теперь они шагали в ногу. Теодор был в классической глубоко-изумрудной мантии. Той, которую купил в Косом Переулке, когда они с Грейнджер только перенеслись в это время. При воспоминании о проданном кулоне матери сердце тонко укололо тоской. Он вспомнил отвратительные жадные глазёнки торгаша. Тоску мгновенно смело злостью.       К чёрту. Чего ещё ждать от убожеств из Лютного Переулка.       Теодор силой пнул камешек и поднял взгляд.       На шаг впереди них, очаровывая встречных дам хитрой улыбкой, шагал Хьюго. Дорогая коричневая мантия подчёркивала его белокурые кудри и золото глаз. Кисти были обтянуты белыми кожаными перчатками. В руке трость с сияющей серебром головкой. — Опять ты напялил эти варежки, — пробурчал Эйвери, когда они втроём встретились у выхода из гостиной. — Подарить тебе такие же, Дариус? — Спасибо, обойдусь. Ориону лучше подари. — Уверен, у него их целый ящик, — прыснул Хьюго.       Розье поймал Теодора после утренней тренировки, шепнув, что есть дело. Делом оказался скорый день рождения Харди Блэквуда — Хьюго и Дариус собирались в Хогсмид за подарком и позвали Теодора с собой. Он не стал отказываться. — А что, если подарить ему билет в салон мадам Буш? У неё лучшие девочки Лондона! Блэкводу не помешает расслабиться, тебе, кстати, тоже… — Хьюго, ради Мерлина, завали свой рот! — гаркнул Дариус и, обойдя блондина, первым вступил на крыльцо магазина.       Дёрнул дверь и вошёл внутрь. Колокольчик мелодично звякнул, возвещая хозяйку о прибытии посетителей.       Внутри дышалось иначе. Тонкий шлейф сандала смешивался с дорогим ароматом дерева. Композиция расслабляла и побуждала вдыхать глубже.       После шумной улицы пространство салона обволакивало приятной мягкой тишиной. Только часы мерно тикали над прилавком.       Через стеклянную витрину с улицы струился мягкий свет. Деревянные стены были отполированы до блеска, кое-где были вырезаны объёмные узоры, хранившие в себе память о руках мастеров.       Сразу за входом помещение плавно раскрывалось в большую гостиную. В середине зала стоял низкий бархатный диван и два кресла с высокими спинками. На столике лежали свежие журналы и аккуратно сложенные образцы тканей.       Дальше пространство уходило вглубь — в несколько комнат, скрытых плотными бархатными палантинами тёмного винного оттенка. За ними угадывались приглушённые движения, шелест ткани, тихие голоса.       Дариус неторопливо прошёл к прилавку.       Хозяйка, миловидная женщина в возрасте, сразу же поприветствовала троих гостей. — Господа! Благодарю, что заглянули в «Maison Lacroix». Что могу вам предложить?       Она мягко улыбнулась. Взгляд скользнул по юношам, замирая на перстне Розье. Теодор не был удивлён, впервые заметив, что тот надевает украшение прямо поверх перчаток. Малфой делал так же.       Глаза хозяйки расширились, но лицо осталось прежним. Только, кажется, улыбка растянулась шире. Теодор удержал себя от ужимки. — Я слал вам сову. Заказ на фамилию Эйвери.       Хозяйка выпрямилась сильнее. — Да. Да. Конечно. Мистер Эйвери! Простите, не знала, как вы выглядите.       Женщина взмахнула палочкой, и откуда-то из дальних комнат вылетела крупная серебряная коробка. Она перехватила её и аккуратно положила на стол, приподнимая крышку. — Вот, пожалуйста. Ваш заказ. Пошили в точности по меркам, что вы прислали. Лучшая английская шерсть. Так же по вашей просьбе зачаровали.       Теодор шагнул ближе к Эйвери. В коробке аккуратно сложенно лежало пальто. Классический графитовый оттенок. Серебристые хромированные пуговицы.       Теодор тихо хмыкнул. Дариус даже пуговицы подобрал идеально подходящие характеру Блэквуда. Он был уверен, что Орион и Хьюго выбрали бы себе сверкающие, может, даже с камнями. Харди он в таких представить не мог. А вот матовый хром — идеально.       Дариус провёл рукой по ткани, оценивая товар. После чего снова посмотрел на хозяйку салона. — Отправите в Хогвартс? Сегодня.       Она тут же закивала головой. Высокая причёска колыхнулась так, что Нотт испугался, как бы вся эта конструкция не распалась. — Разумеется, мистер Эйвери. Разумеется. Сейчас же распоряжусь о доставке.       Дариус молча кивнул.       Хозяйка сглотнула, бросая быстрый взгляд за его плечо, на Хьюго. И улыбнулась ещё шире. — Не желаете тоже присмотреть чего-нибудь, господин Розье? — сладким голосом пропела женщина. — Сегодня с утра к нам приехали отборные шарфы. Прямиком из Парижа.       Она взмахнула палочкой, подзывая комодик на резных ножках. Чёрные глазки не отрывались от лица Розье. Улыбка, словно приклеенная, зависла на лице.       Теодора затошнило от этого приторного облизывания. Возможно, раньше он бы не заметил фальшь. Или просто не придал бы ей значения. Но сейчас он знал — как выглядит искренность.       Хьюго же это нисколько не смущало. Он уже выдвинул первый ящик и рассматривал шарфы, увлечённо выбирая лучший.       Дариус отошёл к витрине, заложив руки за спину. Смотрел на улицу, но взгляд оставался пустым — он размышлял о чём-то своём.       Теодор скользнул взглядом по Эйвери, отошёл к стеллажу, изучая образцы тканей, провёл по ним ладонью. Шерсть. Шёлк. Лён. Дорогие.       Краем глаза он всё равно продолжал наблюдать за прилавком. — Вот этот посмотрите, дизайн вышивки придумал Франсуаз Арман, — лопотала женщина, аккуратно извлекая и демонстрируя тонкий шарф с миниатюрной эмблемой.       Хьюго, прищурившись, всматривался в изделие, затем небрежно кивнул. — Пойдёт. Покажите ещё женские. Хочу выбрать для матушки. — Конечно, конечно, господин Розье. — вновь засуетилась хозяйка. — Такая честь предложить изделие для миссис Розье.       На мгновение она скрылась в соседней комнате. Розье перехватил взгляд Теодора и, увидев его скривившееся лицо, вопросительно приподнял бровь — мол, что не так? Тео на это лишь мотнул головой и отвернулся, теряя интерес.       В конце концов, когда Розье купил несколько шарфов, пальто и пару рубашек, и всё это добро было оплачено и отправлено вместе с подарком Блэквуду, они вышли из магазина.       Дариус задержался на крыльце, проверяя что-то в карманах. Хьюго уже отошёл вперёд, разглядывая витрину соседней лавки. — Почему пальто? — спросил Теодор.       Дариус поднял на него холодный взгляд. Оценивающий. Так смотрят на человека, который спросил то, о чём спрашивать не принято. — Зима скоро, — сухо ответил капитан.       Теодор не отступил. Продолжая смотреть Дариусу в синие глаза.       Пауза затянулась.       Хьюго что-то весело крикнул вдалеке — кажется, про шляпу в витрине, — но ни Дариус, ни Теодор даже не повернулись.       Дариус первым отвёл взгляд. Тихо выдохнул и шагнул вперёд. Теодор пошёл рядом. — Блэквуд бы не купил себе такое сам, — негромко продолжил Дариус.       Он замолчал, будто взвешивая, стоит ли продолжать. Теодор молчал. — Все сбережения он тратит на лекарства для матери. — Дариус сказал это ровно, без тени жалости. Констатация факта. — Отца у них нет.       Коротко. Сухо. И этого хватило.       Теодор кивнул. Ни удивления, ни лишних вопросов. Только принял информацию и убрал в тот уголок сознания, где хранилось всё, что стоило знать об этих людях.       Дариус посмотрел на него. Несколько секунд. И что-то в его лице чуть заметно смягчилось — или так только показалось. — Пойдём, — сказал он и ускорил шаг, догоняя Хьюго, который уже вовсю что-то выспрашивал у бледнеющей с каждым словом старушки, хозяйки соседнего магазина.       Теодор пошёл следом, не ускоряя шаг.       Хьюго, заслышав шаги за спиной, обернулся. В руках он уже вертел какую-то пурпурную шляпу. Старушка-хозяйка что-то лепетала про ручную работу и «редчайшую находку», но Хьюго, увидев друзей, тут же бросил монеты, даже не считая, и подлетел к ним.       Краем глаза Теодор заметил, как расширились глаза женщины, когда та выкладывала на ладонь золотые галеоны. — Смотрите, что я нашёл! — начал было Хьюго, но Дариус перебил: — И нужны были тебе все эти тряпки? — сурово отчитывал блондина Дариус. — Я открываю шкаф, и на меня раз на раз да упадёт какое-нибудь твоё шмотье.       Хьюго на секунду опешил от резкого тона Дариуса, но быстро сориентировался. Хищно улыбнулся и эффектным движением надел шляпу, чуть сдвинув её набок. — Вот и надел бы хоть раз то, что упало. Неспроста к тебе в руки тянется. Даже шкаф знает, что тебе не помешает разбавить гардероб. А то ходишь вечно в мрачнине. У тебя вообще есть что-нибудь кроме чёрного и синего? — Зелёный, — буркнул Эйвери. — Очень разнообразно, Дариус. — У меня нет цели быть пижоном, Розье.       Хьюго закатил глаза. — Базовые правила стиля. Ты вообще читал «Золотой Галеон»? Сейчас в моде пурпурный.       Хьюго подцепил пальцами свой новый пурпурный шарф, демонстрируя Дариусу оттенок. Тот скривился, перевёл взгляд с шарфа на шляпу. — Уже вижу, как ты выходишь в свет на Рождественских приёмах. Пурпурный наследник Хьюго Розье.       Теодор, не сдержавшись, прыснул. Дариус одобрительно кивнул ему. Хьюго притворно надулся.       Они шли по широкой центральной улице деревни, когда взгляд Теодора привлёк металлический блеск. На краю дороги стояла небольшая телега, развёрнутая как прилавок. За ней стоял торговец, заботливо поправляя товар.       Розье, заметив интерес Теодора, хлопнул его по плечу, подталкивая к телеге. — Приметил что-то интересное, Нахт?       Втроём они подошли к прилавку вплотную, с интересом рассматривая товары.       На потёртом синем бархате теснились самые разные вещицы: старинные кулоны с мутноватыми камнями, резные броши, курительные трубки из слоновой кости, небольшие зеркала в изящных рамах с ручной росписью, замшевые мешочки с травами и порошками, флаконы с мутными жидкостями.       Губы Хьюго расплылись в жадной улыбке. — Глянь, какой кинжал, Дариус! — восторженно воскликнул Хьюго и потянулся к диковинному предмету с рукояткой в виде змеи, украшенной дешёвыми стразами.       Ладонь Дариуса тут же перехватила его запястье. — Свихнулся, Розье? Не вздумай трогать.       Хьюго нахмурился. — Да, Эйвери прав, не касайся их, — согласился Тео. — Такие вещицы часто прокляты.       Брови Хьюго поползли вверх. Он резко отдёрнул руку, словно обжёгся.       Продавец хрипло рассмеялся. — Какие осторожные молодые люди.       Звуки вылетали из его рта с тяжёлым кряхтением. Казалось, он вовсе не говорит, а кашляет. — Напрасно боитесь. Я проверил всё, — продолжил продавец. — Да. Охотно верим, — холодно отрезал Дариус.       По ледяному тону было ясно, что он ни на грамм не верит.       Теодор не слушал их перепалку. Он смотрел на кинжал с чуть изогнутым лезвием и крупным рубином на рукоятке.       Гермиона. Он так и не подарил ей ничего на день рождения.       Но не странно ли дарить ей оружие?       Нет. Странно было бы подарить ей что-то другое. Особенно когда Реддл вьётся так близко.       Теодор прикрыл глаза, пытаясь убрать раздражение поглубже.       Конечно, кинжал не самое смертоносное оружие. Но ему всё равно будет спокойнее, если у Гермионы будет хотя бы это.       Так он сможет сделать хоть что-то, когда его нет рядом.       Он прищурился, пытаясь уловить намёк на тёмную магию. Ничего. Чистое лезвие, несколько тонких выцарапанных рун — никакой тёмной энергии.       Невербальным заклятием он подозвал кинжал ближе. Тот аккуратно опустился на прилавок, прямо перед Теодором.       Розье отпрянул. Дариус незаметно придержал его за плечо, не отрывая от Теодора тяжёлого изучающего взгляда.       Продавец спохватился и потянулся было к кинжалу… Но Теодор властно поднял руку, призывая его замереть. Достал палочку из кармана и провёл над кинжалом, шепотом читая диагностические чары.       Привычное дело. В штабе они с Грейнджер часто проверяли на проклятия найденные артефакты. — Покупаю, — ровно бросил Теодор, указывая на кинжал палочкой.       Продавец облегчённо выдохнул и не стал терять время — завернул оружие в кожаную тряпицу и с нервной улыбкой протянул Теодору.       Хьюго выглядел шокированным. — Что? Ты только что сказал мне не трогать, а сам?!       Теодор его проигнорировал, забирая у торговца мешочек с оружием и выкладывая ему на ладонь горсть галеонов. Последние. К черту. Ему не жалко. Если что, старик Дамблдор даст ещё. По мнению Теодора, он им явно задолжал, учитывая, что всю грязную работу взял на себя Нотт.       Он снова тихо фыркнул и убрал мешочек с кинжалом в карман.       Надеюсь, ей понравится.       Через несколько минут они свернули с центральной улицы на небольшую площадь, где движение было чуть тише.       Ресторан «Le Soleil» занимал угол старинного каменного здания. Веранда была вынесена прямо на тротуар — широкий подиум, выложенный гладкой серой плиткой. Несколько столиков, плетёные кресла, белые скатерти, живые цветы в хрустальных вазах.       Хьюго выбрал столик у самого края, откуда открывался вид на широкую улицу, и с наслаждением опустился в кресло. — Вот это я понимаю, — протянул он, улыбаясь солнцу. — Хорошая погода, приятная компания. Что ещё нужно?       Официант появился бесшумно, будто вырос из воздуха. Невысокий поклон, меню на стол.       Дариус его даже не открыл. — Два чёрных кофе.       Официант кивнул. — И зелёный чай для Нахта, — добавил Розье.       Теодор удивлённо поднял взгляд — он вполне мог бы заказать сам.       Хьюго только весело подмигнул ему, всучивая меню обратно официанту. Тот удалился так же бесшумно, как и пришёл, оставляя их вновь одних.       Дариус перевёл ленивый взгляд с улицы на Розье. — Трубка с собой? — Oui, mon chér, — усмехнулся Розье, доставая из внутреннего кармана мантии небольшой замшевый кисет.       Теодор наблюдал за тем, как Хьюго неспешно набивает табак, как пальцы Дариуса принимают от него трубку, прикуривают — короткое шипение палочки. Первая тяга. Серебристый дым облаком потянулся вверх, растворяясь в прозрачном воздухе. — Будешь? — Дариус протянул трубку Теодору. — Нет, — ответил он, может, слишком резко. — Не курю.       Дариус поднял бровь, но переспрашивать не стал. Вернул трубку Хьюго, откинулся на спинку стула, глядя куда-то вдаль.       Теодор не выносил запах табака. Теперь нет. Горький дым, оседающий в лёгких. Это слишком напоминало о Блейзе.       Грудь сдавило. Он сглотнул и повёл плечами, сбрасывая неприятное оцепенение.       Надо ли забыть о человеке, которого больше нет? Наверное. А если это твой лучший друг?       Ответ Теодор не нашёл даже за несколько лет.       Воспоминания о Блейзе, впрочем как и о Драко, — отравляли его. Теодор почти физически чувствовал, как сожаление, вина и боль вгрызаются в него, перемалывая изнутри кости. И одновременно эти же воспоминания наполняли его болезненным теплом.       Всё, что у него осталось, настолько прозрачно, что живёт только в прошлом, да в редких, блёклых снах.       Развязный голос Розье вернул его в настоящее. — А я ему говорю: «Гаррет, ты чем думал, когда устраивал эту сцену?» Нет, представляете, пришёл ко мне. Умолять поговорить с Орионом.       Хьюго расхохотался.       Дариус жёстко усмехнулся. Теодор, пропустив начало разговора, пытался вникнуть в суть.       Хьюго тем временем продолжил. Расслабленно откидываясь на спинку стула. — Напал публично на наследника Блэков и с какого-то перепугу решил, что я буду ему помогать. Два раза крыша поехала. — Поможешь ему? — без особого интереса спросил Тео. — Нет, — уверенно заявил Хьюго.       Официант поставил перед ними две чашки с кофе и одну с зелёным чаем. Тонкий фарфор звякнул о стол. — Мне больше делать нечего, что ли?       Теодор не стал развивать тему. Поднёс кружку к губам и сделал маленький глоток. Горько-кислый вкус приятно мазнул по губам.       Хороший чай. Натуральный.       Дариус, всё это время молчавший, лениво постучал пальцами по столу. — Кто сейчас курирует департамент международных магических контрактов?       Он сказал это так, будто спрашивал о погоде.       Хьюго задумался, чуть выдвигая вперёд нижнюю губу. — Формально Бёрк. Фактически — его зять. — Аббот? — бровь Дариуса едва заметно поднялась. — Ага. Теперь они вдвоём вгрызлись в этот сектор. Ни за что не отпустят. Все договора проходят через них.       Дариус хмыкнул. Взгляд стал задумчивее.       Хьюго сделал глоток кофе и продолжил: — К тому же я слышал, что теперь все сделки закрываются напрямую, без совета. — Без совета? — казалось, Дариус действительно удивлён. — Ага, после последнего совещания все разрешения выдают напрямую. — Из-за Гриндевальда? — Из-за денег, — усмехнулся Розье. — Война просто удобный повод. Убрать лишнее звено в делёжке прибыли.       Дариус кивнул, монотонно постукивая пальцами по столешнице. Хьюго повернул голову, лениво обводя взглядом улицу. Они сидели на веранде. Облака со временем разошлись, и налитое солнце озаряло улицу, мазало по столу и лицам. — Однако французы сами уже начали перекрывать каналы поставок. Официальная причина — логистика. На деле — давление французского министерства.       Дариус снова кивнул. — Как это влияет на вас?       За последние месяцы в команде Теодор узнал, что один из основных бизнесов семьи Розье — изготовление парфюма. Они заказывают масла из Франции и работают над ними уже в Лондоне. — Пока никак. У нас долгосрочные контракты.       Пауза. — Но если Париж официально закроется, рынок перекроят. — Перекроят в чью пользу? — спросил Тео.       Хьюго посмотрел на него с лёгким интересом. — В пользу тех, кто заранее всё просчитал. — Он усмехнулся. — Малфои, например.       Имя прозвучало как нечто само собой разумеющееся. Теодор еле удержался, чтобы не закатить глаза. Конечно, Малфои. Всегда — Малфои. — Абраксас уже получил долю в печатном консорциуме, — продолжил Розье. — Через отца. Говорят, к весне он будет курировать половину издательских лицензий. Поэтому мы не переживаем. Не думаю, что у него будет время заниматься маслами. — А Малфой старший? — Пфф, думаю, в случае чего он просто перепишет контракт с моим отцом. Им нет смысла забирать бизнес и разбираться с нуля. Эфир — не их ниша. — Кстати, Дариус, напиши Абраксасу по поводу ваших… — Хьюго замялся, подбирая слова, — «неожиданностей» с шахтами в Индии.       Теодор аккуратно перевёл взгляд на Дариуса. Тот помрачнел и весь подобрался. — Я пригласил его на матч. Приедет — поговорим.       Дариус ответил коротко. Резко. Словно ставил в разговоре точку. Он отвёл свои синие глаза в даль улицы. Чёрные широкие брови опустились, делая и без того суровый взгляд тяжелее.       Хьюго, тоже уловив перемену в настроении Дариуса, решил исправить ситуацию и весело воскликнул: — Абраксас приедет?! Да ну! Шутишь, Эйвери. Хахха!       Розье засмеялся и хлопнул друга по плечу. — Даа… Малфой любитель квиддича. — И, посмотрев на Теодора, добавил: — Он был капитаном команды, пока не выпустился.       Теодор кивнул, показывая, что понял.       Слабый ветер ласкал лицо, трепал волосы. Было приятно сидеть на веранде, пить чай. Разговор тёк размеренно. Никто не повышал голос. Никто не спорил всерьёз. Они просто обсуждали мир, который считали своим.       Тео незаметно для себя тоже втянулся, ловя себя на мысли, что за шестьдесят лет ничего не изменилось. Ни способы назначения, ни отмыв денег, ни внутренняя кухня министерства.       Цикличность. Один порядок. Забавно…       И вдруг пространство резко сжалось. Грудь сдавило так, что он не мог вдохнуть. Он сидел неподвижно. Лицо застыло маской. И только в груди всё засасывало в чёрную дыру. Бешено. Неожиданно. Резко.       Улица, веранда, всё словно исчезло, растекаясь вязкой липкой тьмой.       Теодор смотрел на Дариуса, на Хьюго, которые обсуждали передел рынка так же, как когда-то он обсуждал с друзьями.       И впервые подумал не о Волан-де-Морте, не о войне, которую тот принёс.       А о существовавшем годами порядке…       Порядке, который рухнул. И не только потому, что пришёл Волан-де-Морт. А потому, что был слишком хрупок.       Мир словно разбился. Сердце Теодора забилось с бешеной скоростью.       Слишком… непрочен.       Слишком… нестабилен.       Отец надеялся. Думал, что статус — это броня. Что правила, по которым он жил всю жизнь — защитят.       Теодор не мог вдохнуть, не мог сглотнуть. Тело застыло. И только кровь бешеным потоком шумела в ушах.       Отец на его руках. Мёртвый. Обезображенный проклятием.       Правила не защитили.       Статус не спас.       Его убили свои же, когда система начала трещать по швам.       Теодор смотрел на Дариуса, который хмурился, думая о своих шахтах, на Хьюго, который рассказывал про контракты, и впервые за долгое время подумал не «вы ничего не знаете», а…«Вы даже не представляете, насколько зыбко то, на чём вы стоите». — Кстати о позициях. Кто-то слышал, куда собирается Блэквуд после школы?       Голос Дариуса донёсся до Теодора будто из-под толщи воды. Нотт вцепился в него как тонущий за спасительную соломинку. — Он сам говорил. Аврорат.       Это Хьюго.       Они в Хогсмиде.       Ноябрь.       Я Теодор Нотт.       Я….       Наконец он вздохнул. На мгновение прикрыл глаза. И хрипло бросил, включаясь в разговор, хотя сердце всё ещё бешено гоняло кровь: — Смелый выбор. — Практичный, — хмыкнул Дариус.       Теодор вопросительно приподнял брови. — Там платят, — спокойно сказал Дариус. — И дают возможность закрепиться. У Харди нет других путей.       Хьюго бездумно перекручивал кружку в руках: — Ага. Ему то место в совете точно не светит. Хотя он упёртый. Думает, что сможет подняться. — Может, сможет, лет за десять, — пожал плечами Дариус. — У него есть дисциплина. В аврорате это ценится.       Теодор медленно провёл пальцем по столешнице. — У него есть необходимость.       Оба посмотрели на него. Он поднял глаза в ответ. Золотые. Синие. Карие. Теодор сделал ещё глоток чая. — Разница есть.       Никто не возразил.

***

      Солнце начало клониться к западу, и воздух заметно посвежел, когда они шли обратно в замок по широкой дороге. — А она проходит мимо, будто и не слышала меня!       Дариус и Теодор монотонно кивали, слушая получасовую жалобу Розье на Оливию. — Нет! Вы же сами видели. Я извинился перед ней уже несколько раз. Что ей ещё нужно? — Может, просто отстанешь от неё, Розье? Лизза с тебя глаз не сводит. Уже ко мне притирается, чтобы про тебя узнать.       Хьюго повернул голову и посмотрел на Дариуса, словно тот сморозил самую большую глупость. — Да мне от неё ничего не нужно, Дариус. Я что? Разве что-то предлагаю такое? Просто общаться, как с вами вот. Мы же всё-таки одна команда.       Тео прикрыл глаза, от того, насколько жалко звучало высосанное из пальца объяснение Розье.       Дариус тяжело кашлянул. Дальше до замка они шли в тишине.       Солнце почти село. Небо над Хогвартсом стало глубоким, синим — таким, каким оно бывает только в конце ноября, когда день умирает быстро и неохотно. Холодный ветер гнал по дороге сухие листья, они перекатывались, шуршали, цеплялись за полы мантий, и никому не хотелось их стряхивать.       Хьюго погрузился в глубокие размышления об Оливии. Дариус — о предстоящем разговоре с Абраксасом. Теодор переварил всё, что услышал сегодня, раскладывал информацию по полочкам внутри сознания.       Три фигуры удалялись к замку. Дорога за ними пустела, и только ветер оставался раскачивать голые сухие ветви деревьев.