Бездна

***

      Теодор дёрнул на себя спортивную кофту, резко протаскивая руки в рукава.       В раздевалке стоял затхлый воздух с примесью сырости и ржавого металла. Кожа против воли покрылась мурашками.       Он бы соврал, если бы сказал, что не нервничает. Странно, конечно, после всего дерьма, через которое он прошёл — волноваться из-за школьного матча.       Но телу было плевать на логику. Ладони потели. Сердце билось в груди быстрее обычного, раздражённое медленным ожиданием. Тео провёл рукой по волосам. Потом ещё раз. Ещё. Просто чтобы занять руки.       В раздевалке было тихо. Не считая шелеста одежды и копошения Хьюго, который что-то искал в своём шкафчике.       В остальном стояла блевотно-серая тишина. Она сгущалась плотнее вокруг Дариуса.       Тео вновь окинул его взглядом. Капитан стоял у доски с начерченным на ней планом матча. Крепко скрестив руки на груди и закусив щёку, как казалось Теодору, до крови. Одна нога рвано отбивала неспокойный ритм. Тяжёлый взгляд синих глаз был прикован к двери.       Оторвавшись от Дариуса, Тео глянул на часы.       Матч начинается через 6 минут.       Ориона всё ещё нет.       Он вновь посмотрел на капитана.       Дело дрянь.       Где-то сбоку Хьюго продолжал копаться в шкафчике, весело насвистывая под нос какую-то забавную мелодию. Словно был вообще не здесь. Лёгкий. Спокойный.       Харди сидел уже полностью собранный. Локти на коленях, пальцы сцеплены в замок. Взгляд спокойно скользил по комнате. Он ничего не говорил. Просто смотрел.       Дверь с грохотом распахнулась. В раздевалку влетел Орион. Запыхавшийся. С красным лицом и растрёпанными волосами. Непривычный вид для наследника Блэков. Он не успел сделать и пары шагов — его тут же дёрнули за ворот. — Я… — фраза сорвалась в удивлённый выдох. — Где ты, чёрт возьми, был?! — рыкнул Дариус, даже не пытаясь сдерживаться. Слова извергались из него вместе со слюной, пока он крепко держал ловца за шкирку. — Матч через пять минут!       Орион застыл. На лице отразился испуг, который тут же сменился обидой. И почти сразу — злостью.       Он открыл рот, чтобы бросить что-то подростково-ядовитое в ответ, но Теодор уже был рядом. Одним движением он отцепил Блэка от Дариуса.       И, бросив первому: — Хватит. Переодевайся.       Повернулся к Дариусу: — После матча разберёшься с ним.       Синие глаза капитана впились в лицо Теодора. На секунду показалось, что он врежет. Чётко по челюсти. Без лишних слов.       Где-то сбоку раздался смешок. — О, пошло, поехало, — протянул Хьюго, не оборачиваясь. — Люблю наши сборы. Живые. Ух!       Он наконец нашёл перчатки и с возгласом «ура» стряхнул их. Затем с любопытством обернулся на проходящего мимо Блэка. — Орион, ты там кого-то трахнуть успел или просто решил капитана побесить?       Орион что-то зло буркнул в ответ, уже натягивая форму. Дариус резко вобрал воздух, собираясь ответить Хьюго. Явно не по-доброму.       Но ладонь Теодора легла ему на плечо. Жёстко. Уверенно. Заземляя.       Их взгляды снова пересеклись. — Не сейчас, — уверенно сказал Теодор. Затем уже мягче добавил: — Мы выиграем. — Конечно выиграем! — поддакнул из шкафа Хьюго. — Продуть Греухаунду — ни за что! У всезнаек нет шансов, пока их капитан такой дебил.       Грохот.       Орион, запутавшись в штанине, с грохотом рухнул на пол, зацепив скамью ногой.       Все повернулись. — Нормально, — буркнул Блэк, быстро поднимаясь. — Всё нормально.       Харди тихо хмыкнул.       Дариус закрыл глаза.

***

      Улица встретила их светлым серым небом, морозным декабрьским воздухом и оглушающим гулом трибун.       Глаза Теодора невольно расширились. Он давно не видел такого скопления людей разом. Весь Хогвартс собрался посмотреть игру!       Студенты, одетые в цвета своего факультета, с самодельными плакатами в руках, преподаватели, приехавшие родители. Теодор был удивлён, узнав, что сейчас родителей приглашают на матчи.       Холодный воздух приятно резал лёгкие, остужая голову после душной и напряжённой раздевалки. Часть зрителей с трибун уже начали скандировать кричалки. И с каждым шагом в груди Теодора разливалось забытое тепло.       Адреналин. Впервые не отдающий ледяным ужасом. А пышущий жарким нетерпением. Теодор провёл языком по губам и усмехнулся своим мыслям.       Сегодня они уделают Когтевран!       Он снова скользнул глазами по трибуне Слизерина. И сразу же нашёл её.       Гермиона сидела, кутаясь в широкий зелёный шарф, и улыбалась ему. Ему. Теодору Нотту. Мерлин милостивый, неужели он спит. Хогвартс. Квиддич. Улыбающаяся Гермиона. Ещё и в форме его факультета.       Сердце Теодора забилось сильнее, и он, даже не пытаясь сдержать порыв, махнул ей рукой. Она, сияя, махнула в ответ. Её улыбка стала теплее, и Нотт не заметил, как заулыбался сам. Широко. Честно. Как не улыбался уже очень давно.       Взгляд скользнул левее. И всё то тёплое счастье, мгновение назад процветающее в его груди, — рухнуло. Разбивая в щепки рёберные кости.       Реддл.       Фамилия, произнесённая даже мысленно, прожгла язык, словно яд.       Тео сжал челюсть. Взгляд охладел и стал острым, как льдина. Льдина, которой он бы с удовольствием перерезал Тому глотку.       Видения рождались непроизвольно, Теодор даже не пытался их остановить. Так что снова представил это. Как приятно было бы прижать палочку к горлу и прошептать «деффиндо». Кровь, горячая и алая, стекала бы по рукам Теодора, знаменуя, что цель достигнута. Так должно быть. Он знает. Бледное лицо Реддла на земле. У ног Теодора Нотта.       Из мыслей его вырвал хлопок рукопожатия. Он моргнул и обернулся. Дариус Эйвери пожимал руку Грейхаунду, капитану сборной Когтеврана.       Оливия и Кларисса тоже уже были на поле. Реальность встала на место.       Сейчас не время думать о Реддле.       Сейчас — матч.

***

      Свисток пронзительно свистнул. Четырнадцать пар ног силой оттолкнулись от земли, взмывая в воздух. — ИИИИ МЫ НАЧАЛИ! — заорал диктор, и его голос тут же разнёсся над стадионом. — Слизерин против Когтеврана! И сегодня у нас, дамы и господа, не просто матч — сегодня кровь, пот и желание заработать очков за кубок этого года!       Холодный ветер ударил в лицо, кусая щёки. Теодор резко поднялся на уровень ворот, занимая позицию. Древко метлы холодило ладони. Пальцы сами сжались сильнее.       Мячи выпустили в воздух.       Игра рванула сразу. — ЭЙВЕРИ перехватывает первый квоффл! — орёт диктор. — Капитан Слизерина сразу берёт на себя инициативу!       Дариус летел чётко. Без лишних движений. Чуть склонил голову, чтобы видеть поле целиком.       Оливия сместилась влево, появляясь рядом. Замах. — ПАС НА МАКЛИН! — НЕТ, ЭТО ОБМАН! МЯЧ УХОДИТ К БЛЭКВУДУ!       Харди не играл — он шёл в таран. Игрок Когтеврана попытался его блокировать. Блэквуд влетел в него плечом, даже не притормаживая. Того силой тряхнуло назад. На время он потерял управление. — ЖЁСТКО! — орёт диктор. — Но в рамках!       Харди не обернулся. Квоффл всё ещё был у него. Бросок. Вратарь Когтеврана успевает отбить. — И ПЕРВЫЙ ОТБИТЫЙ МЯЧ! КВОФФЛ У КОГТЕВРАНА.       Игра сдвинулась в другую сторону поля. Теодор сузил глаза. Мяч летел быстро. Он не думал. Тело, как всегда, само знало, что делать. Реакция, отточенная на войне.       Движение.       Рывок.       Руки в перчатках чётко принимают мяч. — ОТЛИЧНАЯ РАБОТА! — орёт диктор. — Кто не знает, у Слизерина в этом году новый вратарь! Переведённый студент из Венгрии. Теодор Нахт!       Трибуны Слизерина взрываются радостным криком. Теодор бросает мяч Дариусу. И на губах расползается чистая мальчишеская улыбка. — ПОСМОТРИТЕ НА БЛАДЖЕРЫ! Вооот где настоящая бойня. Розье отбивает мяч. О МЕЛИССА, БЕРЕГИСЬ!       Когтевранка еле успевает уклониться. — Это было… — поражённо кричит диктор, — на грани! — РОЗЬЕ! — рявкнул, пролетая рядом с блондином, Дариус.       Хьюго только ухмыльнулся. — Расслабься! — ИГРАЙ ПО СХЕМЕ!       Кларисса уже отбивает второй бладжер — чётко, без лишней жестокости. Как договорились. Как просил Дариус.       Эйвери летит прямо к воротам Когтеврана. Их вратарь уже наготове. Краем глаза Дариус замечает несущийся на него чёрный мяч, но даже не оборачивается, знает — Хьюго разберётся.       Секунда. Две. Мяч сбивает другой такой же, ломая траекторию и отправляя в ничего не ожидающих когтевранцев. Дариус уже не думает о них.       Впереди ворота. Три кольца.       Глаза вратаря не отрываются от его рук. Замах. Глаза противника сужаются.       В последний момент Дариус сбрасывает пас Оливии, резко затормаживая перед кольцами противника. — И ВОТ ОНА! — орёт диктор. — КРАСОТКА МАКЛИН С МЯЧОМ!       Оливия не ждёт. Быстрый чёткий бросок снизу. Вратарь реагирует с задержкой. Мяч в кольце. — ЗАБРОСИЛА!       Трибуны Слизерина снова взрываются. Теодор слышит их счастливый крик. Чувствует гул болельщиков грудью. — Даа! Как же она хороша! Сколько раз я звал эту красотку в Хогсмид. Хоть бы раз соглас… Профессор?!       У стойки комментатора началась возня.       Теодор ещё раз прошёлся взглядом по трибунам Слизерина. Гермиона продолжала улыбаться. Ему.       Хороший же день, чёрт!       Сердце бьётся быстрее.       Он снова улыбается.       И возвращается в игру.

***

      Игра длится уже полтора часа. — СЧЁТ 90:10 В ПОЛЬЗУ СЛИЗЕРИНА! — объявляет диктор, уже с меньшим энтузиазмом, чем в начале. — Когтевран не сдаётся! — Мяч снова у Оливии МакЛин.       Рывок.       И вдруг игрок Когтеврана хватает её за древко метлы. — ЧЕРТ, — ругается диктор.       С трибун раздаётся дружный «АХ».       Когтевранец отпускает. Но метлу всё равно уже дёрнуло. Резко. Оливию повело в сторону.       Высоко. Очень. Рука срывается с рукоятки. Оливия почти срывается. — ХАРДИ! — рявкнул Дариус.       Блэквуд подлетает к напарнице, в последний момент поддерживая её и не давая соскользнуть с метлы. Оливия вновь цепляется за древко обеими руками и едва слышно благодарит его. Лицо бледное. Но щёки горят.       Стадион ревёт.       Диктор тоже: — ЭТО ГРУБОЕ НАРУШЕНИЕ!       Свисток. — Штрафной бросок для Слизерина! — объявляет судья.       Хьюго уже развернулся. Глаза тёмные. Опасные. — Я убью его, — сказано тихо, но шёпот от Хьюго звучит даже более пугающе. — Нет! — Дариус уже рядом. — Ты видел?! Он блять чуть не скинул её с метлы! Урод! — ИГРАЕМ ПО СХЕМЕ, Розье!       Пауза. Золотые глаза горят гневом и явным несогласием.       Ладонь Дариуса уверенно ложится ему на плечо. Надавливая. Заставляя остановиться. — Мы не оставим это так. Обещаю. Но сейчас — по схеме, Хьюго.       Розье сжал зубы и отвернулся.       Защитники отлетели к периметру, открывая свободный доступ к вратарю. Мяч достался Блэквуду. Убедившись, что с Оливией всё хорошо, он взмыл на середину поля ближе к кольцам.       Голова под наклоном. На лицо легла тень. Он смотрит на вратаря Когтеврана исподлобья. Как бык на жертву. Ноздри раздуваются. Когтевранец нервно сглатывает. Замах. Бросок. — 100:10 В ПОЛЬЗУ СЛИЗЕРИНА.

***

      Три часа.       Ветер сушит горло. Руки ноют. Пальцы деревенеют от холода. И Теодору кажется, что его задница стала квадратной.       Он отбивает очередной квоффл. И поднимает голову к трибунам. Там, где весь матч маячила кудрявая голова, — теперь было пусто.       Сердце ёкнуло. Он проморгался. Тряхнул головой. Мокрые от пота волосы разметались по лбу. Он небрежно смахнул их тыльной стороной перчатки.       Может, просто не туда посмотрел?       Свисток. Квоффл снова летел в его сторону. Он поймал его, отбил к Харди.       Не могла же она уйти.       Он заставил себя отвернуться.       Сейчас — игра.

***

      3 часа 10 минут — 160:10! — орёт диктор. — Слизерин уверенно впереди! Но игра не заканчивается. — ГДЕ ЧЁРТОВ СНИТЧ?! — рявкает Дариус, пролетая мимо.       Орион высоко. Ищет. Рядом с ним вплотную маячит ловец Когтеврана. Резкий. Жадный.       Вдруг оба срываются вниз. — ОНИ ЕГО УВИДЕЛИ! — орёт диктор. — ПИКИРОВАНИЕ!       Скорость. Режущий глаза ветер. Трибуны и игроки превращаются в смазанные пятна.       Снитч уходит влево. Орион дёргает рукоять метлы. Слишком резко. Его заносит. Он пытается ускориться, но поздно. Траектория нарушилась.       Секунда — и ловец Когтеврана сжимает мяч.       Тишина. Орион зависает в воздухе. Серые глаза смотрят на чужой кулак, в котором неистово трепыхается крошечный золотой мячик. — КОГТЕВРАН ЛОВИТ СНИТЧ!       Трибуны орлиного факультета взрываются довольным криком. — Но посмотрите на счёт! — продолжает диктор, прерывая крики болельщиков.       На мгновение на поле воцаряется тишина. Теодор, как и все, переводит взгляд на табло. И в следующую секунду расплывается в улыбке. — 170:160!!! — орёт диктор. — ПОБЕДА… ЗА СЛИЗЕРИНОМ!!!       Взрыв.       Оглушительный.       Трибуны сошли с ума.       Такой игры не было уже давно.       Команда Когтеврана застыла в воздухе — их ловец сжимал снитч, но смотрел на табло с лицом человека, который слишком поздно осознал свою ошибку.       Хьюго врезался в Теодора первым, обхватил за шею и что-то орал. Тео даже не пытался разобрать слов. Просто улыбался в ответ. Потрясающее чувство победы накрыло его с головой, переполняя каждую клеточку организма. Оливия довольно кивнула ему, обнимаясь с Клариссой. Харди сжал плечо. Даже вечно напряжённый Дариус, улыбался, выдыхая, будто сбросил с себя тонну груза.       Теодор смеялся. Сердце колотилось от адреналина, от победы, от того, что они сделали это. Три с половиной часа. Семнадцать голов. Тело ломило. Но чёрт! Как же он был счастлив!!!       Он замотал головой, пытаясь отыскать Гермиону. Так хотелось поймать её взгляд, разделить этот момент с ней. Эту победу.       Он вытянул шею, обращаясь к трибунам Слизерина. Болельщики сходили с ума. Прыгали, обнимались, орали.       Он бы мог подумать, что она затерялась в толпе… если бы не видел так ясно два пустующих места среди восторженной толпы. Пустоту на месте, где должна была быть Гермиона. И Реддл.       Теодор замер. Смех застрял в горле.

***

      Он зашёл в раздевалку. Команда осталась позади. Всё ещё весело празднующая победу. Его эйфория спала. Резко. Он хлопнул дверью. Швырнул на лавку метлу. И вышел, не переодеваясь.       Тело было горячим и мокрым от пота. Спортивная кофта липла к телу, как и жёсткие тёмные кудри ко лбу. Декабрь. Третье число. Улицу пронзал холодный острый ветер.       Он не знал, где искать. Просто шёл туда, куда вело чутьё. Интуиция ещё никогда не подводила Теодора. И сейчас она не предвещала ничего хорошего.       Он свернул вправо, покидая коридор через арочный проём. Пара минут — и ворота замка остались за спиной. Шаги тяжёлые. Бескомпромиссные. Он увидел их сразу. Как только вышел за территорию.       У южной части озера рос мощный дуб. Его грязно-медная листва раскинулась вокруг прозрачной, сухой шапкой, накрывая два силуэта.       Она стояла, прислонившись спиной к старому стволу. Длинные кудрявые волосы трепал холодный ветер. Локоны сливались с глубокой корой дуба. Солнца не было совсем. Только холодное, безразлично серое и необъятно широкое небо.       Том стоял напротив. Спиной к Нотту. Его взгляд был обращён к едва колышущейся глади Чёрного Озера.       Прямой. Неподвижный. Руки убраны за спиной. Палочка сжата между пальцев.       Глаза Теодора сузились. Он вдохнул глубже и ускорил шаг.       Один. Два. Три.       Он рядом. С берега повеяло тягучим ароматом водорослей и ледяной воды.       Теперь он может различить выражение её лица. Гермиона, полностью погружённая в собственные мысли, смотрела в даль.       Туда, где черная гладь озера обрывалась, встречаясь с полосой низких, стёсанных ветром холмов.       Отцветший жёсткий вереск и камни. Больше ничего. Пустота. Холод. И плоское от края до края небо.       Том заметил его первым. Обернулся. Медленно. Прозрачные глаза небрежно скользнули по лицу Теодора, и веки слегка дрогнули, словно радуясь. — Каллис… — негромко позвал её Том. Его голос удивительно идеально ложился на шелест сухих листьев, на звук приливающей у берега воды. И растекался бархатными отзвуками по равнине.       Гермиона вздрогнула, будто возвращаясь в реальность. Повернулась к Тому и только сейчас заметила рядом Теодора. Карие глаза распахнулись. Тихий вдох. Она инстинктивно подалась ближе. Но шаг не сделала. — Тео…ты… Матч уже закончился? — вопрос вышел сбивчивым, словно она не успевала собраться. Мысли носились в голове, сталкивались, разбиваясь друг о друга. — Да, — голос Теодора, непривычно холодный, процарапал пространство.       На секунду воцарилась тишина. Только сухие листья продолжали шуршать над их головами. Сжав и разжав руку, всё ещё обтянутую кожаной спортивной перчаткой, Тео продолжил: — Мы выиграли.       Всё тот же холод в голосе. В целом температура между ними словно опустилась на несколько градусов ниже.       Секунду Гермиона стояла, переваривая услышанное. Затем губы дрогнули, расплываясь в искренней улыбке. Эта улыбка уколола Теодора в сердце. Не теплом. А неожиданной тупой болью.       Почему она ушла?       Не увидела, как они выиграли.       Как он выиграл!       Гермиона улыбнулась шире и наконец шагнула к нему, порывисто обнимая. Ладони нежно прошлись по его плечам. — Тео! Я так рада! Мерлин! Я даже не сомневалась! Такой длинный ма…       Он так крепко перехватил её запястье, что она вздрогнула, фраза оборвалась на полуслове.       Прозрачные глаза Тома не отрываясь смотрели на Теодора. В глубине зрачков танцевало едва различимое удовлетворение.       Теодор же ощущал его так ярко, будто его сметает волной и елозит по дну, расцарапывая спину подводными камнями.       Рука непроизвольно сжалась крепче. Не говоря ни слова, он отвернулся обратно к замку, утягивая за собой Грейнджер.       Он шёл молча, не отвечая ни на один из её многочисленных вопросов. В груди что-то сокрушительно трескалось. С каждым. Ебаным. Шагом.       Они удалялись от Реддла. Но злость в груди только росла. Выжигающая. Тошнотворная. Ненависть.       Он отпустил её, только когда они дошли до трибун. Обратной их стороны, туда, откуда не было видно поля, только стена, уходящая вверх, накрытая трепещущим от ветра гобеленом Слизерина. Болельщики, родители и гости уже покинули поле. Здесь они были одни.       Теодор сделал шаг назад и, кажется, впервые за последние десять минут вдохнул. Холодный воздух не принёс желаемого облегчения и ничуть не остудил пыл.       Блядство. Ебаное блядство.       Даже сегодня! Единственный день, когда Теодор хотел забыть об этой ебаной войне, своих потерях и побыть простым студентом, выигравшим матч. Даже тут Реддл смог всё испортить.       А Гермиона?       Он посмотрел на неё.       Она стояла напротив. Волосы распушились и наэлектризовались от подступающей влажности. Будет дождь. Небо потемнело. Облака с каждой минутой наливались тяжестью влаги.       Она смотрела зло. Раздражённо. Даже может обиженно.       Теодор против воли усмехнулся. Вышло резко. Холодно. Привычно для него с другими — не с ней.       Кому стоит обижаться — так это ему. Какого чёрта она ушла с… Реддлом! Во время матча. Когда он, Теодор… Да чёрт!       Он втянул щёку и прикусил её изнутри, стараясь сдержать раздражённый звук. Сегодня сдержанность покидает его слишком стремительно.       Надо успокоиться. Надо… — Какого чёрта, Тео?       О, лавина раздражения снова поднимается от самых ступней вверх. Зацикливается в бесконечный водоворот в груди. «Какого чёрта»? Это он должен спросить у неё «какого блять чёрта»?       Нет. Лучше проигнорировать.       Глубокий вдох.       Выдох.       Он не хочет ругаться.       Только не с ней.       Он попытался смягчить взгляд и протянул к ней руку.       Она не отстранилась, и он аккуратно коснулся её локтя. — У меня есть кое-что для тебя.       Её сведённые в раздражении брови вопросительно приподнялись вверх. — Что?       Большим пальцем он погладил косточку на её локте. Другой рукой полез в карман своих брюк. Заходя в раздевалку и бросая там метлу, он взял кое-что ещё.       С тихим мягким шуршанием Тео вытащил из кармана свёрток и протянул его Гермионе.       Она приподняла брови выше и опустила взгляд на свёрток. Тео мягко вложил его ей в ладони. — Что это? — тихо спросила она.       Раздражение постепенно растворялось.       Да, наверное, Тео переборщил. Не нужно было так тащить её. Реддл слишком влияет на него. Нужно быть сдержаннее. — Открой, — мягко попросил Тео.       Он не отрывал взгляд от её лица, желая до капли впитать её реакцию. Когда она откроет подарок. Когда увидит.       Ткань тихо шелестела, когда Гермиона аккуратно разматывала её. Пара движений — и на её руках лежит кинжал. Слегка изогнутое лезвие сияет, отражая серое небо. Крупный рубин на рукоятке — единственное яркое пятно во всём, окружающем их, пространстве.       Она снова хмурит брови. Лицо темнеет.       Не такой реакции он ожидал.       Воздух снова становится холоднее.       Ещё один такой перепад температуры — и вдох разрежет лёгкие.       Гермиона молча смотрела на кинжал в своих ладонях. Особенно сильный порыв ветра взметнул полы мантии, шарф хлестнул по лицу. Она небрежно убрала его рукой.       Тео решился заговорить первым. — На твой день рождения… — он сглотнул неожиданную сухость в горле, — тогда было не до подарков, но я… Мне всё равно хотелось подарить тебе что-то.       Она всё так же молчала. Он сглотнул снова. Вытер мокрую от волнения ладонь о бедро.       Что не так? На войне у неё всегда был нож. За поясом, в голенище, — он видел. Перед каждой вылазкой она проверяла, на месте ли он. Привычка. Вечный план «Б». А здесь, в прошлом, у неё его нет. — На прошлой неделе мы с Розье и Эйвери были в Хогсмиде… Я увидел его и… — он заломил руку назад, потирая основание шеи. — Я подумал, тебе это пригодится.       Холодный воздух проникал сквозь тонкую ткань спортивной кофты. Во время игры это не ощущалось. Сейчас же он стоял неподвижно, и холод сводил мышцы.       Наконец она заговорила. Глаза не отрывались от свёртка. Она словно замерла в одной позе, и Теодору казалось, он видит, как напряжено всё её тело. — Пригодится для чего, Нотт?       Холодно. Как удар. Как хруст по самым тонким костям.       «Нотт». — Эмм. Как. Ну.       Слова разбредались, не складываясь в осмысленное объяснение.       Он думал, она поймёт. Оценит.       Это просто подарок.       Знак заботы.       Ему так хотелось сделать ей приятно.       Гермиона наконец посмотрела на него. У Тео по спине побежали бы мурашки, если бы их уже там не было. — Снова решил напомнить мне? — Что? — Он нахмурился. — Нет.       Точно не на такую реакцию он рассчитывал. Нет. Нет. — Думаешь, я совсем дура, Нотт?       Он никогда так не думал. — Думаешь, ты единственный, кто помнит о миссии?       Он никогда…       Она скривилась. — Самый ответственный. Разумный. Знаешь всё лучше других.       Она крепче сжала свёрток с кинжалом. Голос нарастал. — А я? Списал меня со счетов, Тео?       Даже «Тео» прозвучало не так, как обычно. — Нет, я…       Он хотел объяснить, сказать, что она всё не так поняла. Что он не сомневается в ней. Что просто боится. Хотел… но слова выскользнули сами. Быстрее, чем он успел их осознать. — А что мне думать, если ты ничего не рассказываешь? Ты избегаешь меня! И всё время проводишь с ним!       Он дёрнул рукой, будто хотел указать на неё, но в последний момент сжал пальцы в кулак. — Даже сегодня.       Он отвернулся, провел рукой по лицу, вдохнул холодный воздух. Не помогло. — Ты сам сказал, что мне нужно сблизиться с… — Где у тебя заканчивается «сблизиться с ним», Грейнджер? — голос сорвался. Он обернулся. Резко. — На поцелуе? В постели? Где, блять, твоя грань?        Гермиона отшатнулась, словно его слова ударили её. — Что ты..?       Он не мог думать. Всё в голове скручивалось. Перемешивалось.       И лишь один вопрос звенел, не замолкая.

Почему Реддл?

      Когда Теодор — тот, кто был рядом.       Всегда.       Тот, кто помогал ей.       Всегда.       Он пытался быть хорошим.       Ради неё.       Ему было плевать на орден. Всё, чего он хотел — мести.       Он хотел, чтобы Волан-де-Морт сдох.       Он ненавидел его.       Ненавидел войну.       После битвы за Хогвартс его раскрошило изнутри. Всё стало блеклым.       Ебаный монохром, раскрашенный кармином ненависти.       Почему он остался жить?       Почему не остался в замке мстить до последнего? Почему пошёл за Грейнджер?       Потому что это был её шёпот.       Голос, вернувший его в реальность.       Рядом с ней было не так больно.       Было почти нормально.       Гермиона…       Она видела, как он пытал Долохова.       И всё равно смотрела «так».       Будто он лучше.       Будто он чище этой грязи.       И ему хотелось быть лучше! Даже если на самом деле он пропитан этой тьмой с головы до ног, с костями и сердцем.       Ему всё равно — хотелось быть лучше.       Лучше для неё…       Так какого хуя она выбирает Реддла?!       Теодор закрыл лицо руками.       Пальцы продавливали кожу, оставляя следы.       Гермиона молчала.       Он годами перекраивал себя.       Отбрасывал идеи, которые были «слишком».       Он хотел быть достойным… её.       Чтобы что?       Чтобы она шагнула к тому, кто даже не скрывает своей грязи!       Пиздец. Это ебаный пиздец.       Руки прошлись выше, вцепились в волосы, оттягивая тёмные кудри.       Он ощутил невесомое прикосновение к плечу. — Тео…       Он рванул вперёд, впечатывая Гермиону спиной в трибуны. Не думал, больно ли ей. Просто не мог об этом думать. Внутри у него всё кричало, стонало и рвалось. — Я думал, ты притворяешься, — начал он тяжело и хрипло. — Что это я не умею сдерживать своё отвращение к нему… — он усмехнулся. Горько. Тяжело. — Я думал, ты просто лучше контролируешь себя. Что умеешь «играть»!       Он прикрыл глаза и продолжил, не глядя на неё. — Но ты не играла… Ты… — голос срывался. — Я видел тренировки, Грейнджер. Я видел, как ты смотришь. Ты не ненавидишь его. Тебе нравится!       Слова вылетели словно пуля из его рта и вонзились в её сердце, заставляя вздрогнуть.       Она молчала.       И это было ужасно.       Она молчала.       И это говорило о том, что он прав. — Тебе нравится общаться с этим психом!       Он силой ударил стену рядом с её головой. Она больше не вздрагивала. Казалось, её тело просто вибрирует. Но он не мог быть в этом уверен, потому что его собственное готово было взорваться.       Он поморщился. Пытаясь совладать с собой. Не получалось. Ничего блять не получалось. Впервые за долгое время всё рассыпалось настолько очевидно.       Он наклонился ближе.       Она, как всегда, пахла фиалками.       Что за ублюдская шутка судьбы.       Если бы он мог, он бы снял с неё скальп и залез внутрь, закрывая их обоих своей кожей. Если бы он мог… если бы…       Губы почти коснулись её губ.       Вонзить зубы. Пустить кровь.       Пусть закровит так же, как его органы.       Он приоткрыл рот.       Да, её тело точно вибрировало.       Язык прошёлся по собственным зубам, очерчивая острые края.       Слова изверглись тихо. Но были самым громким звуком здесь. — Тянет к чудовищам, Грейнджер? Я могу быть хуже.       Он поднял взгляд, отрываясь от её подрагивающих губ. Широко раскрытые карие глаза смотрели в его.       Несколько мгновений он не двигался. Словно ждал. Затем отступил. Резко. Оставляя её одну с холодным воздухом. Лёгкие вжались внутрь и раскрылись со следующим вдохом. На лоб упала первая капля.       Начался дождь.

***

      Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, когда он снова зашёл в раздевалку. Хотелось как можно быстрее встать под горячий душ. Попытаться смыть с себя этот конфликт. Ему не было жаль. Он всё ещё был зол.       Из раздевалки все уже должны были уйти. Он рассчитывал, что сможет помыться один. Но переступив порог — сразу же услышал голоса. Рука замерла на ручке. Он медленно, почти беззвучно, притворил за собой дверь. Первый голос Нотт узнал сразу — Дариус Эйвери. — В Индии неразбериха. Семья Тхакур сменили главу рода — старый контракт больше не работает. Новый глава не признаёт старые условия. Он хочет пересмотреть долю и транспортные коридоры. Если я не найду способ повлиять на него до конца учебного года, мы потеряем шахты. — Твой отец в курсе?       Вопрос задал другой голос. Спокойный. Неторопливый, словно собеседник чуть растягивал гласные.       Знакомая манера…       На мгновение в раздевалке повисла тишина. — Отец, — пауза, — занят другими делами.       В ответ — лёгкая насмешка. Не замаскированная. Открытая. — Я слышал. «Золотой дракон» в Лондоне теперь принимает ставки от Эйвери? — Я не прошу делать всё за меня, — голос Дариуса стал резче. — Я прошу помочь с выходом на нужных людей. В обмен — сорок процентов от первой партии после перезаключения контракта. И… мой голос в совете, когда я займу место отца. — Ты хочешь, чтобы я поехал? — Я не могу покинуть Хогвартс до каникул. С контрактом нужно разрешить вопрос сейчас! Тебя знают на международном рынке. Ты сможешь договориться о новых условиях и о дистанционном подписании контракта. Получи от них печать. Дальше дело за мной.       Тишина. Долгая. Затем второй голос наконец произнёс: — Ты просишь многое, Эйвери. Я знаю, что происходит с твоим отцом и почему ты так… стараешься уладить дела. — он хмыкнул. — Но мне нет интереса помогать тебе. Твои сорок процентов с первой партии ничего мне не сделают. — Чего ты хочешь? — В голосе Дариуса звенело тяжело скрываемое напряжение.       Размеренный стук трости по каменному полу. Раз. Два. — От тебя — ничего.       Тишина затянулась. Теодор не заметил, как задержал дыхание. Разговор явно был не для чужих ушей. — Том писал мне… — продолжил второй голос. — И раз уж он просит… я подумаю, что можно сделать.       Хлопок рукопожатия.       Теодор выдохнул и наконец сделал шаг, намеренно задевая скамью. Дерево скрипнуло.       Блондин обернулся первым.       Сердце Теодора невольно пропустило удар. Настолько он был похож на Драко. Тот же платиновый отблеск волос. Та же сталь в глазах. Четкая линия челюсти, прямой тонкий нос.       Но скулы острее. Присмотревшись, Теодор заметил, что в целом черты лица были грубее, не было плавности линий, так присущей крови Блэков.       Абраксас Малфой стоял посреди пропахшей потом и сыростью раздевалки. Здесь, среди старых деревянных лавок и потрёпанных временем жестяных шкафчиков.       Строгое дорогое пальто, намеренно расстёгнутое. Идеально сидящий пиджак, жилет, расшитый серебряными нитями, белая рубашка, платок на шее. Чёрные перчатки сжимали трость с головой змеи.       Холодные серые глаза прищурились. — У нас гости.       Дариус выглядел напряжённым, но, узнав Теодора, облегчённо опустил плечи. — Это Нахт. Наш новый вратарь. Перевёлся в этом году из Венгрии.       Абраксас смотрел с интересом. — Très intéressant. Pur-sang? — Pas moins que toi, — ответил Теодор.       Абраксас усмехнулся. — Une langue bien pendue mène souvent son maître à la corde. — Tout est pour le mieux dans le meilleur des mondes possibles.       Абраксас усмехнулся снова. Искренне. И перевёл взгляд на Дариуса. — Ты набрал интересную команду, Эйвери.       Дариус ничего не ответил. Теодор прошёл мимо парней, бросив «я в душ».

***

      Когда он вышел, обмотанный полотенцем, Абраксас и Дариус всё ещё были в раздевалке. Ждали. Серые глаза с интересом скользнули по рукам Теодора, обводя шрамы.       Тео не дёрнулся, чтобы прикрыться, он просто прошёл мимо, не обращая на них никакого внимания. Когда он переоделся обратно в школьную форму, втроём они покинули раздевалку.

***

      Портрет отъехал в сторону, пропуская внутрь трёх студентов. Музыка была первым, что Теодор услышал! Не та приглушённая, вязкая мелодия, что обычно текла по вечерам из гостиной. Сейчас играл настоящий свинг. Кокетливое фортепиано. Саксофоны. Трубы. Ритмичная, яркая мелодия. Та, которая помимо воли поднимает настроение, и телу хочется двигаться в такт.       Пахло, как всегда, сандалом, но сейчас добавился терпкий аромат огневиски и сладость эльфийского вина. Гостиная была полна студентов. Все поверхности были заняты — диван, кресла у камина, ковры, подоконники у окон! Даже на ступенях лестниц, ведущих в спальни, теснились младшекурсники — они смотрели на старших с любопытным восторгом, жадно впитывая каждое движение, каждый смех.       Гостиная гудела, искрилась, переливалась. Кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то просто сидел, откинувшись на спинку, и счастливо улыбался в потолок. Слизерин сегодня жил. Слизерин сегодня дышал победой.       Только они зашли, как в них врезался Хьюго с двумя девушками под руками. Тео быстро обвёл их взглядом: девчонка на курс младше и их однокурсница. Он постарался вспомнить имя. Мэрил, кажется?       Они столкнулись так резко, что Хьюго едва не поцеловал Дариуса. Эйвери отшатнулся, вызывая усмешку Абраксаса.       Золотые глаза скользнули от лучшего друга в сторону смешка. Светлые брови приподнялись вверх. Хьюго медленно открыл рот, прежде чем завопить: — Абраксас!!! Да нууууу?!!! Малфооооой!       Теодор поморщился от этого вопля. Хьюго небрежно выпустил младшекурсницу и шагнул ближе к Малфою, хлопая того по плечу в знак приветствия. Он был пьян. Абсолютно. И очень. Очень. Плотно. Его пьяные глаза наконец заметили Теодора. Губы расплылись в широкой улыбке. — Нахт! — он потянулся и потрепал его по волосам, вынуждая Тео пошатнуться. — Наш победитель! Вратарь!!! Уууууууу!       Пальцы Хьюго вцепились в кудри Теодора так, что было уже не понять — это дружеский жест или Розье просто пытается удержать равновесие.       Абраксас перехватил руку Розье и закинул себе на плечо, кивком здороваясь с Мэрил и вытягивая Хьюго на себя полностью. — Пойдём-ка сядем, Розье, ты уже знатно налакался. — Ха-ха, Малфооой, — весело завывал в ответ Хьюго.       Оба удалялись к дивану, где им уже освободили места.       Мэрил осталась рядом с Дариусом и Теодором. Она чуть склонила голову, заправляя длинный каштановый локон за ухо, и улыбнулась Теодору. — Поздравляю. Это был потрясающий матч.       Не совсем было понятно, поздравляет она их обоих или только Теодора, так как Дариус стоял тут же, однако глаза Мэрил ни на секунду не отрывались от Нотта. — Эм, да. Спасибо, — ответил он, хмурясь.       Праздновать не хотелось. Хотелось скорее дойти до спальни, забраться в постель. Сдвинуть полог. И не видеть никого.       У Мэрил планы были явно другие. Она взяла Теодора за руку и повела к дивану, наконец посмотрев и на Дариуса. — Пойдёмте, все ждут вас! Мы уже начали, но хотим поздравить вас.       Втроём они упали на диван. Мэрил — слева от Теодора, перекинув одну ножку через другую. Справа — развалился Хьюго. Он увлечённо что-то рассказывал Абраксасу, и хотя язык Розье периодически заплетался, Малфой довольно кивал ему в ответ, соглашаясь и часто усмехаясь. Орион, сидящий с другой стороны от Малфоя, тоже слушал Хьюго, приоткрыв рот.       Лизза, другая их однокурсница, вышла на середину гостиной. Малфой хлопнул Розье по ноге, чтобы тот обратил внимание. Когда Хьюго успокоился и повернул макушку в сторону однокурсницы, Лизза начала свою речь. — Я не буду говорить долго, потому что все хотят пить и веселиться, — гостиная ответила одобрительным гулом. Лизза продолжила: — Но… мы не можем не поднять бокалы за тех, кто сделал этот вечер таким! — Держи, — негромко окликнула Теодора Мэрил, подавая стакан. Она улыбалась ему по-кошачьи медленно. Пальцы скользнули по его собственным, когда она передавала стакан.       Лизза подняла бокал. Все поступили так же. — За Слизерин! За победу! За команду!       Гостиная взорвалась. Кто-то кричал, кто-то свистел, парни колотили по столам. Музыка заиграла громче, отбивая ритм вместе со всеми.       Теодор машинально поднёс стакан к губам. Лизза ушла, но он всё ещё смотрел вперёд. Тео сделал глоток, не ощущая, как янтарная жидкость проникает в горло. Мэрил что-то болтала сбоку. Он не слушал. Не слышал.       Теодор поставил пустой стакан на стол. Кто-то вновь наполнил его. Теодор выпил снова. Так повторилось сколько-то раз. Он не считал. Голос Мэрил, музыка — всё сливалось в общий зудящий фон. Он не знал, сколько прошло времени.       Чья-то рука сильно толкнула его в плечо, вытягивая из транса. Это Хьюго вставал на ноги, зачем-то опираясь об него. — Скоро вернусь, — бросил Розье и, слегка пошатываясь, направился в сторону камина.       Тео проследил за ним мутным взглядом. У камина на мягких креслах сидели девушки. Они игриво улыбались Розье и явно ждали его.       Абраксас понимающе хмыкнул и перевёл взгляд на Теодора. — Как тебе Хогвартс?       Нотт не сразу понял, что обращаются к нему. Несколько мгновений он продолжал смотреть вперёд. Наблюдал, как Хьюго вытягивает нескольких леди из кресел и удаляется с ними вглубь гостиной. — Нахт?       Теодор повернулся к Абраксасу. Медленно. Сначала голова и только после — ленивый взгляд. — Пойдёт, — Тео пожал плечами. — Библиотека хорошая. — Только библиотека?       Малфой смотрел на него нарочито небрежно. А может, просто тоже был пьян. — А что ещё нужно? — Твоя прежняя школа была лучше? — Мне не с чем сравнить. Я учился на дому.       Малфой приподнял одну бровь и открыл было рот, но Тео перебил его: — Ты знаешь, что руническая вязь может заменить портключ? — Что? — Абраксас не ожидал настолько резкой смены темы.       Теодор его замешательства не заметил, либо намеренно пропустил мимо. — Семь рун в правильной последовательности — и ты можешь открыть портал.       Он говорил буднично. Так, словно просто рассказывал, как прошёл его день. — Тебе даже не понадобится палочка. — Быстрая улыбка скользнула по его губам. — Да и заклинания не нужны. Сила намерения и правильные руны. — он резко взмахнул рукой. — Но, — он сделал паузу, — одна ошибка — и ты ничто. Пуф…       В голове было легко. Точнее, пусто. — Но если правильно…       Тео мечтательно прикрыл глаза и упал на подушки.       Абраксас смотрел на него несколько секунд. Затем медленно спросил: — Откуда ты знаешь? — Читал. — Сомневаюсь, что в школьной библиотеке есть такие книги. — У меня дома… дома — были.       Тишина повисла на несколько секунд, прежде чем Абраксас заговорил: — Ты странный, Нахт. — Я гений, — лениво поправил его Теодор, удобнее устраиваясь на подушках. — Странные — это те, кто ничего не могут создать и только болтают. Я могу.       Снова повисла тишина. Странная. Почти осязаемая. А затем Абраксас усмехнулся. Неожиданно искренне. — Ты всегда такой дерзкий, когда пьяный? — Трезвым проще молчать, — ответил Теодор, так и не открывая глаз.       Через несколько минут вернулся Хьюго. Упал обратно на своё место, рядом с Теодором. Белокурые кудри растрепались больше прежнего, а за расстёгнутым воротником на шее сиял багровый след. — Весело? — спросил Абраксас, мимолётно оглядывая его. — Скучно.       Снова растеклась тишина. На этот раз приятная. Правильная. Музыка продолжала игриво разливаться по комнате. Вокруг шумели голоса и звякало стекло бокалов. Втроём они лежали на диване, расслабленно утопая в подушках. — Кстати, Абраксас, а почему ты здесь? — впервые задался вопросом Хьюго.       Абраксас, продолжая смотреть в потолок, отлевитировал пустой стакан на стол и потёр бровь. — Диппет разрешил мне остаться. На ночку. Так что вам придётся найти мне спальню. — Том найдёт, — вальяжно бросил Хьюго. — Да, отлично, — хмыкнул Малфой. — Где он, кстати? Не видел его с начала матча.       Теодор против воли напрягся. — Без понятия, — в экстазе протянул Хьюго.       Тео откинул голову в сторону. Взгляд зацепился за отъезжающий в сторону портрет. В гостиную зашли Том и Гермиона.       Несколько мгновений Тео просто смотрел на них. Затем поднялся, садясь прямо. Взгляд не отрывался от двух фигур. Бутылка поднялась, следуя его мысленному приказу, и плеснула в стакан новую порцию янтарной жидкости.       Гермиона крутила головой, плохо скрывая нервозность. Она искала кого-то. Наконец их взгляды встретились. Пересеклись. И застыли.       Теодор небрежно подхватил стакан и, не отрывая взгляда от её глаз, выпил его залпом.