«Тишина перед выстрелом»

Наступил вечер. А это значит время голосования. Дверь в общежитие с громким щелчком открылась, и в помещение вошли солдаты. Один из них, в маске с квадратом, сделал шаг вперёд. Его голос был глухим, но в нём слышалась странная… вежливость? — Вы все успешно прошли вторую игру. Примите наши поздравления, — начал он. В этот момент свет погас, оставив только мягкое сияние от огромной копилки. На фоне её мерцания солдат продолжил: — Во второй игре выбыло 110 игроков. Призовой фонд теперь составляет 20 миллиардов вон, осталось 255 участников. Таким образом, каждый получит по 78 миллионов 823 тысячи. — Чего? Меньше ста?! — раздался чей-то крик из толпы. — 110? И всё? Так мало погибших? Вы точно правильно посчитали? — с недоверием спросила женщина рядом со мной. Начался гул, напряжённый и раздражённый. Но голос квадрата перекрыл его: — Я понимаю ваше недоумение. Дверь всегда остаётся открытой для других возможностей. Мы всегда предоставляем вам право свободно и демократично проголосовать. Он сделал шаг назад, освобождая место для стенда с двумя кнопками. Ки Хун повернулся к нам и тихо сказал: — Помогите мне, помогите выиграть голосование. Мы одобрено кивнули. — Давайте ещё раз, как в прошлый раз, — предложил 388-й, вытянув руку вперёд. Мы все по очереди накрыли её своими ладонями. — Раз, два, три… Главное победа, — произнесли мы хором. Голос в маске снова раздался: — Начнём с игрока номер 1. 001-й медленно вышел вперёд. Он молча подошёл к стенду, посмотрел на кнопки… и, немного помедлив, нажал. Крестик. Солдат протянул ему нашивку, тот аккуратно прикрепил её к груди и повернулся к нам. Ки Хун молча кивнул, слегла приподнимая уголок губ. — Номер 6. Девушка встала, подошла, нажала на крестик. Без слов ушла к остальным, кто уже сделал свой выбор. Один за другим участники подходили к кнопкам. Кто-то решительно, кто-то с сомнением. Звуки пикающих кнопок разносились по помещению как удары сердца. — Номер 097. Я вздрогнула. Подняв голову, медленно направилась к стенду. В спину мне кто-то шепнул: — Давай… Пульс бился в ушах, как будто всё внутри стало эхом. Я смотрела на эти две простые формы, но не могла выбрать. Пальцы дрожали, ладони вспотели. Время будто замерло. И вдруг, вспышкой в голове, режущей, как ток — мама. Как она стояла у окна, сгорбленная, в старом халате. Руки в бинтах от постоянных уколов. Глаза потухшие. — Прости… Я уже не могу. И рядом сестра. Маленькая, худющая, с лысой головкой и трубкой в носу. Она держит мой палец своей слабой ручкой и тихо шепчет: — Ты же вернёшься?.. С деньгами?.. Я сжала челюсть. Всё сжалось. Душа, сердце. Я не могу потерять их. Я не могу вернуться ни с чем. И тем более не вернуться вообще. Я зажмурилась и нажала. Кружок. Руки дрожали. Я взяла нашивку с кругом и встала в сектор тех, кто выбрал «продолжать». Я не осмелилась обернуться. Я чувствовала на себе взгляды своей команды. Я знала, что предала их. А они… Они просто молча смотрели мне вслед. Мне было страшно, куда страшнее чем на играх. Но я сама сделала свой выбор. — Вооу girls, ты, значит, решила бросить своих дружков и перейти на правильную сторону? — раздался за спиной знакомый голос Таноса, как всегда, жестикулировал, будто был звездой сцены. — Мне… просто не хватает денег, — ответила я тихо, не поворачиваясь к нему, смотря в пол. — Всё равно молодец. Я запомню тебя, — он положил руку мне на плечо. Легко, будто по-дружески. Но я резко отдёрнула плечо. — За руками следи, — только тогда я посмотрела ему в глаза. Он усмехнулся, сделал шаг назад: — Señorita, не злись, — сказал он, подмигнув на прощание и растворился в толпе. Я не хотела ни с кем говорить. Особенно с ним. Не то чтобы я испытывала к нему ненависть. Нет, во мне не кипело раздражение. Просто его голос, его взгляд, его попытки подойти — всё это было сейчас невыносимо. Я не злилась, но и тянуть эту тонкую, никому не нужную ниточку общения не хотела. Мне не нужно было понимание. Не нужно было оправдание. Мне нужно было исчезнуть. Раствориться в воздухе, провалиться сквозь пол. Просто исчезнуть. Голосование завершилось. Люди начали расходиться, кто-то разбивался по небольшим группам. Моя команда сидела вместе, молча на лестнице, соединяющей кровати. Я бросила в их сторону короткий взгляд и легла на свою койку. Мне было стыдно, стыдно подходить. Я подвела их. Если бы я сделала другой выбор… может, всё пошло бы по-другому. Чёрт… — Эй, Сохён, — окликнул меня Чон Бэ, махнув рукой, будто приглашая подойти. Я замерла на секунду, чувствуя, как внутри всё сжалось, а потом, глубоко вдохнув, пошла к ним. — Простите… Простите меня… Я подвела вас — голос дрожал, руки непроизвольно сжались в кулаки — мне правда нужны деньги. То, что я сейчас получу это крошки, этого катастрофически мало… — Я поклонилась, оставаясь в этой позе, пока не заговорил Ки Хун. — Всё в порядке, мы не виним тебя — его голос был глухим, надломленным — Даже если бы ты нажала на крестик… это всё равно бы ничего не изменило. Он пытался поддержать меня, но я слышала, как тяжело ему даются эти слова. — Мне ужасно стыдно… — Я выдохнула, едва сдерживая слёзы. — Можно задать тебе вопрос? — вдруг спросил Ён Иль. Я молча кивнула. — Зачем тебе деньги? — Он смотрел прямо, не осуждающе, скорее с желанием понять. Я медленно опустилась на ступеньку. Колени подкашивались. — У меня младшая сестра… Она тяжело больна. Болезнь прогрессирует, и лекарства стоят безумных денег. — Я говорила, почти не ощущая собственного тела. — Мы с мамой уже влезли в долги по уши. Всё, что можно было заложить, заложили. Врачи несколько раз вытаскивали её с того света… но состояние всё равно только ухудшается. Мама тоже уже не выдерживает, и морально, и физически. Она больше не может работать, а всё… всё теперь на мне. Мне нужно всё выплачивать. Спасать их… хотя бы кого-то. Слова застревали в горле, дыхание сбилось. В груди будто что-то оборвалось. Тишина повисла над нами. Никто не знал, что сказать. Чжун Хи тихо подошла и провела ладонью по моему плечу. — На следующем голосовании… я выберу крестик, — сказала я, глядя в пол. — Хорошо, — Ки Хун кивнул, опустив глаза. Из динамика сверху раздался безжизненный голос: — До отбоя осталось 10 минут. Я подняла голову, глянув на таймер. — Я… схожу в туалет, пока есть время, — выдавила я и встала. — Мне пойти с тобой? — обеспокоенно спросила Чжун Хи. — Нет, не стоит. Отдохни, — я слабо улыбнулась и направилась к выходу. За спиной ощущение прожигающего взгляда. Я знала, чей он. И знала, о чём он думает. Но не оборачивалась. В туалете я зашла в кабинку и закрыла щеколду. Опустив крышку унитаза, села сверху и, не торопясь, достала из бюстгальтера сигареты. Положила одну в рот, щёлкнула зажигалкой. Первый вдох. Горячий, терпкий, настоящий. Дым наполнил пространство кабинки. Тишина. Я смотрела в стену, думая обо всём и ни о чём. Этот день был отравой. Сигарета лишь дополняла вкус. Окурок я кинула в туалет, а затем достала ещё одну палочку, повторяя действия. Если я снова предам свою команду, они не дадут мне повторного шанса. Пепел рассыпался на плитке, а горящий кончик сигареты обжигал мне подушки пальцев. В дверь постучали. Я вздрогнула, быстро спрятала пачку обратно. — До отбоя осталось 2 минуты. Прошу вернуться в спальню. Открыла дверь. Солдат стоял напротив, будто не замечая запаха. Мы встретились взглядами на секунду. Я вернулась в общежитие, по пути к своей койке я встретилась взглядом с Дэ Хо, он улыбнулся мне и я сделала тоже самое. Я легла, смотря в потолок. Сон не приходил. В голове снова и снова прокручивался момент голосования… И он. Я поддалась слабости. Не сразу, долго держалась, гнала от себя это чувство, грызла себя за каждый взгляд в его сторону. Я же ненавидела быть уязвимой. Ненавидела зависеть, терять контроль, позволять кому-то приближаться слишком близко. Но в нём было что-то… Неправильное. И я не понимала, что он делает рядом со мной? Чего хочет? Развлечься? Использовать меня на одну ночь просто потому что мы оба живы, пока живы? Или всё же что-то большее?.. Я не знала. И именно это пугало. Но если я так боялась… Почему тогда ждала? Почему вслушивалась в шаги, считала секунды, сжимала пальцы, когда его не было рядом? Почему каждый раз, когда он возвращался после очередной игры, я будто начинала дышать снова? Я не хотела этого. Не просила. Но теперь он жил где-то внутри меня. Слишком глубоко, чтобы вытолкнуть. Слишком тихо, чтобы забыть. — Ты не спишь? — вдруг раздался голос рядом. Тихо, но неожиданно. Он резко открыл глаза. Это была она. Смотрела прямо и спокойно, почти вызывающе. Словно не удивлялась, что он не спит. Словно знала. Он молча выдохнул сквозь нос, качнул головой: — А ты думала, тут можно расслабиться? — Просто… — она пожала плечами — Думала, может, хоть кто-то умеет. Он усмехнулся, но в голосе его скользнула усталость: — Мы не на курорте, тут не спят. — Я заметила — она отвела взгляд, снова уставилась в темноту. Пауза затянулась. Он уже хотел повернуться обратно к стене, но вдруг снова услышал: — Тебе тоже бьет в голову? Он посмотрел на неё, долго. Не отвечал. А потом: — Бывает. — Не «бывает». У всех кто пошел по этой дороге это есть. Просто кто-то прячет лучше. Он скривился. — Ты теперь психоаналитик? — Нет. Просто смотрю, наблюдаю. — Она чуть прищурилась. — Как ты. Он нахмурился, хотел что-то сказать, но потом передумал. Просто бросил, уже тише: — Если вдруг начнёшь сходить с ума… лучше скажи. — Что? — Она удивлённо вскинула брови. — Ну, не знаю… если станет совсем хреново. Предупреди. — Чтобы что? Поваляться в истерике вместе? Или чтоб ты пожалел? Он посмотрел на неё с раздражением. Но быстро это раздражение сменилось чем-то другим. — Чтобы я знал. — А если не скажу? — Она смотрела прямо. Он пожал плечами. — Я всё равно замечу. Уж поверь. Она смотрела на него, не отводя взгляда. В темноте её глаза блестели, будто ловили каждое его движение, каждую тень в выражении лица. — Почему ты всегда так смотришь? — вдруг спросила она. Тихо, почти шёпотом. — Как? — он нахмурился. — Так… будто насквозь. Будто хочешь что-то сказать, но не говоришь. Будто ищешь, но не знаешь что именно. Он не ответил сразу. Только смотрел на неё пару секунд. А потом отвёл взгляд. Медленно, будто что-то оборвалось. — Спокойной ночи, — сказал он. Глухо. И лёг, повернувшись к стене, будто разговора не было. Сохён осталась сидеть. Смотрела в его спину. И почему-то не чувствовала злости. Только… лёгкую дрожь где-то внутри. И странное, тёпло, он ведь действительно смотрел. И не соврал, что заметит, если ей станет плохо. Она тихо встала и ушла к своей кровати. Зачем я вообще подошла? Что я ожидала услышать? Что он вдруг откроется? Скажет что-то… важное? Глупо. Он просто отвернулся. Как будто я ничего. Как будто эти взгляды… это всё, что я чувствовала, было воображением, моей слабостью. Вот оно. Именно то, чего я боялась больше всего. Что откроюсь, пусть даже на миллиметр, и мне дадут понять, зря. Чёрт. Как я могла. Я ведь всегда держала дистанцию. С самого начала. Я знала, кто он. Знала, как он холоден, как умеет отгородиться. Он не из тех, кто впускает. Не из тех, кто говорит вслух. Так зачем? Зачем я, как дура, сидела напротив и спрашивала: “Почему ты смотришь на меня так?” Ответ очевиден, он не хотел отвечать. Он и не собирался. Может, ему вообще плевать. Просто… смотрел. А я поддалась. Мне ведь никогда нельзя было позволять себе чувствовать. Тем более так. Тем более к нему. Я почти слышала, как он отвернулся. Как лёг, как закрылся стеной. Так просто. Так легко. А я осталась сидеть, будто глупая девчонка, которая не поняла намёка. Опозорилась? Возможно. Поддалась? Однозначно. Сломалась? Нет. Пока нет. ⸻ Он лёг на бок и уставился в стену, в полной темноте комнаты. Сердце всё ещё билось слишком громко, будто напоминая о том, что он не умеет молчать о самом главном. Почему она спросила? Почему именно так? Почему я не смог сказать ей правду? Правду, что я смотрю на неё не просто так. Что каждое её движение, каждый взгляд словно игла под кожей. Что я боюсь, что она проиграет, и тогда уже не смогу помочь. Но сказать это вслух значит открыть дверь. Пустить в себя того, кто может причинить боль. А я привык держать всё внутри. Не показывать слабость, не показывать страх. Он чувствовал, как обида смешивается с заботой, странный коктейль, который не знал, как пережить. Ему было легче казаться холодным, отстранённым. Она заметила его взгляд. И теперь он не мог просто так отвернуться. Не мог позволить ей уйти, не объяснив ничего. Но объяснить страшно. Сказать “я боюсь”, “я забочусь”, “я не хочу тебя потерять” слишком много для него. Он закрыл глаза. ⸻ Нас снова разбудила эта чертова классическая музыка, льющаяся из динамиков на всё общежитие. Я медленно открыла глаза, каждый вдох отдавался тяжестью в груди. Не хотелось ни вставать, ни дышать, ни быть. Я просто натянула простыню на лицо, пряча глаза от безжалостного света. Где-то вокруг гудели голоса, шаги, но я будто плыла сквозь вату. Всё внутри было пусто и серо. Люди уже стояли в очереди за завтраком, а я… я даже не была уверена, что хочу жить дальше, не то что есть. — Держи, — раздалось рядом. Я вздрогнула. Надо мной стоял Дэ Хо, держа завтрак, замотанный в фольгу. Его взгляд был внимательный, но сдержанный. Я моргнула, не сразу понимая, что происходит. — Спасибо, — пробормотала, слегка кивнув и осторожно взяла завтрак в руки. — Ты выглядишь плохо, с тех пор, как прошла последняя игра… с тобой что-то не так, — тихо сказал он, присаживаясь на край моей койки. — Всё нормально, — ответила я автоматически, натянуто улыбнувшись. Но он отвёл взгляд, как будто эта улыбка сделала ему больно. Я медленно развернула фольгу. Внутри ролл. И… вилка? Зачем она здесь? Он молчал. Будто собирался с мыслями. — Куда ты ходила после отбоя? — вдруг спросил он, не глядя на меня. Я замерла. — Что? — притворилась, будто не поняла. — Я видел, как ты встала, и ушла куда-то. — Он снова посмотрел в глаза, пристально, как будто пытался вытащить ответ из глубины моей души. — Ты следишь за мной? — усмехнулась я, стараясь перевести всё в шутку. — Нет, просто услышал, как кто-то двигался. Открыл глаза и увидел тебя. Так куда ты пошла? Я откусила кусок ролла, нарочно долго жевала, чтобы потянуть паузу. — Встретила… знакомую. Решила подойти, поговорить. — ответила с деланной лёгкостью. Он прищурился. И вдруг фыркнул, но с какой-то злой насмешкой: — Знакомую? Ха, только вот раньше ты её почему-то не замечала. — Он замолчал на мгновение, затем резко, с раздражённой усмешкой добавил — Или это был “знакомый”? Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я. — Ты ходила к нему? — его голос стал тише, но жестче. — За новой таблеткой, да? Я резко посмотрела на него, в животе всё сжалось. — Раз ты всё видел, зачем тогда спрашиваешь? — отрезала я. — Я хотел услышать это от тебя. Хотел понять, насколько ты врёшь. Притворяешься, что всё хорошо, держишь маску — Он говорил без злобы, но его голос дрожал. Я отвела взгляд, снова уставилась в ролл. Он уже остыл, как и весь этот день. — Так ты действительно пошла за таблеткой? — снова спросил он, тише, почти умоляюще — Я же говорил, что мы поможем тебе. Мы команда, ты не одна… — Да не за дозой я пошла! — сорвалось с губ, резко, слишком громко. — Может, я просто поговорить хотела! Но вы же теперь все знаете, да? Я наркоманка. Я предательница. Наверное, ты уже всем всё растрепал?! Он дернулся, будто мои слова ударили по нему. Кто-то из соседних коек обернулся. Я чувствовала на себе взгляды, но мне было уже плевать. — Я… я никому ничего не говорил, — его голос стал хриплым, почти потерянным. — Я просто… волнуюсь, я пытался понять, что происходит с тобой. Мы же не можем позволить себе терять свою команду. Я замолчала. Грудь сдавило. В этот момент всё внутри было как на изломе — злость, страх, стыд. И ещё что-то, слабое, неясное… будто он действительно переживал. Но я не могла сейчас поверить. Я просто доела ролл, не поднимая глаз. Жевала медленно, будто это могло отсрочить реальность. В горле стоял ком. Скоро начнётся новая игра. И мне… страшно. Страшно не от самой игры, я уже привыкла к страху за себя. Страшно, что могу потерять тех, кого не хочу отпускать. Кого не готова терять. И с этим страхом я ничего не могла сделать. Он сидел внутри, цепляясь за рёбра, царапая изнутри. Тихий, но непреклонный. — Новая игра скоро начнется. Просим проследовать за персоналом…