The Silence That Screams

Минъи, конечно, изначально предполагала, что Ци Жун будет проблемным ребёнком, но она явно преуменьшила. Это был дьявол в миловидной оболочке, в чьих глазах черти плясали после каждой выходки. Он испытывал её выдержку всеми возможными способами — порой ей и впрямь хотелось дать подзатыльник этому ребёнку. Но она понимала: стоит только поддаться, и всё её старание завоевать его доверие рухнет, как карточный домик. Когда-то она считала своё терпение непробиваемым. За десятки лет службы она встречала таких фруктов, что Ци Жун мог показаться цветочком. И всё же — он оказался мастером в искусстве выедания мозга по чайной ложечке. Ей даже становилось интересно: кем же он был в прошлой жизни? Уж точно не простым смертным. Хотя — справедливости ради — не всё в нём было ужасно. Были и маленькие победы. Те моменты, когда он спокойно слушал её, когда позволял трепать себя по голове. Как бы ни был несносен характером, внешне он оставался очаровательным ребёнком. И ради таких крошечных побед Минъи была готова лезть на скалы этого колючего чертёнка. Говорить что-то об императорском саде — всё равно что пытаться описать небо. Минъи сделала глоток чая — мята и розмарин, её любимое сочетание — и снова обвела взглядом спокойный пейзаж. Мать и тётушка, сидевшие напротив, вели негромкую беседу. Сначала Минъи честно пыталась не прислушиваться к каждому слову, но потом махнула рукой. Всё равно они её не стеснялись. Тётушка Мин была старшей сестрой императрицы. Когда-то она сбежала из дворца вместе с телохранителем и выносила от него ребёнка. Сейчас она выглядела куда лучше, чем в день их первой встречи. Спокойное выражение лица, тёплый взгляд, обращённый к младшей сестре. Волосы цвета чернил были собраны в простую причёску, скреплённую двумя золотыми шпильками — подарком Минъи. Каждая шпилька была искусно вырезана и украшена драгоценными камнями синего оттенка — цвета, который ей особенно шёл. Жизнь вне дворца не затёрла её манеры: прямая осанка, лазурное ханьфу и лёгкая шаль того же оттенка. Она постукивала тонкими пальцами по чашке, почти беззвучно. Так они проводили почти каждый день. Пусть у Минъи не всегда было время, но если выпадала хоть малая возможность, она старалась быть с ними. — Кстати говоря, А-Лянь, как тебе советник? Что думаешь о нём? — Голос матери вытащил её из размышлений. Она задумалась. Советник Мей. Недавно она начала обучение под его началом. Он сразу отметил её уровень совершенствования, и потому первое занятие посвятил именно этой теме. Пока особого впечатления он не произвёл… если не считать внешности. Серебристо-белоснежные волосы — слишком редкое явление, чтобы пройти мимо. А ещё — гадание. Она обязательно будет выпытывать у него об этом. — Красивый, умеет молчать и видеть — уже неплохо, — сказала Минъи, не отрывая взгляда от чашки. И добавила: — Внимательный. — Значит, нравится? — с лёгкой улыбкой уточнила мать. — Мгм. Возможно.

***

Когда отец сказал, что представит её человеку, ответственному за подготовку наследницы, на встречу её почти вытолкнули. Да и система, как всегда, подкинула квест: "Важная встреча. Особая фигура. Отнеситесь серьёзно." Он ждал в беседке у озера. Шёлковые занавески колыхались от ветра, вода отражала небо. Всё выглядело спокойно. Он тоже. Первое, что она заметила — он не казался ни сухим, ни надменным, ни старым, как можно было ожидать от человека с таким титулом. На вид — ровесник её матери. Не больше тридцати. Волосы — длинные, серебристо-белые, будто рассыпались по плечам и спине. На них играл свет, создавая вокруг головы нечто похожее на ореол. Однако выглядел он слишком молодо для важного лица. Так думала Минъи, пока система настойчиво не показала его возраст: Мей Няньцин. Возраст: 1200 лет. Внушительно. Очень. Он поднялся при её появлении. Короткий поклон — не слишком низкий, не пренебрежительный. Почтительный, но не подобострастный. Точно на грани. Как будто знал, какая форма будет наиболее уместна. — Ваше Высочество, — сказал он. Голос был ровный, собранный, не вкрадчивый. Минъи села напротив. Медленно. Всё ещё не решившись, в какой тональности будет идти разговор. Он не спешил говорить. И она — тоже. Просто наблюдали друг за другом. Молчание повисло между ними, почти как вызов. Первым заговорил он: — Здесь тихо. Лучше, чем в зале аудиенций. Там слишком много чужих мыслей. Её брови слегка приподнялись, она едва заметно усмехнулась — невидимо за вуалью — и прикрыла глаза на секунду. Затем кивнула. — Здесь легче думать, — ответила она, — но труднее лгать. Он впервые улыбнулся — легко, небрежно, будто признал попадание в цель. — Именно поэтому я и просил эту встречу здесь. "Ты сам попросил?" — мелькнула мысль. — "Значит, не только отец приложил руку," — продолжила размышлять она. Минъи стала внимательнее. Он не задавал много вопросов, но слушал внимательно. Не перебивал, не суетился. И ни разу не отвёл взгляд, когда она говорила. Просто смотрел — и это её насторожило. Умный. Очень умный. И не хочет, чтобы я это сразу поняла. После беседы она ушла без слов, а он остался стоять у воды, будто не ждал результата, не навязывался, но и не отступал. Пожалуй, это ей и понравилось больше всего.

***

Именно это встретило сегодня утром Минъи, заставив встать раньше обычного — оповещение системы.

Побочный квест: Важная встреча.

Цель: выбрать нового телохранителя. Время: до конца текущего цикла приёма. Условия: следуйте сюжету канона и пусть ваш выбор падёт на персонажа — Фен Синь. Отказ: отклонение от маршрута ведёт к санкциям. Советуем быть осторожнее. Удачи.) Только чудо удержало её от того, чтобы не разбудить всю резиденцию особо выразительной тирадой. Хотя мысленно она всё же это сделала — с удовольствием. После утренней аудиенции с императором и советником, где она как раз подняла тему с выбором охранника, Минъи направлялась на тренировочный полигон. Именно там собрались юноши, проходящие отбор. И один из них, уже известно кто, должен был стать её телохранителем. — Куда направляешься, бяоцзе? — словно из воздуха материализовался Ци Жун. — И тебе доброго дня, Жун-ди, — с ленцой отозвалась Минъи, напомнив братцу о правилах этикета. — Доброе, — тут же поправился он. — Так куда идёшь? Он шагал рядом, повернувшись к ней лицом, и шёл задом наперёд, словно проверяя границы её терпения даже походкой. Наполовину собранные волосы развевались от лёгкого ветра, а серебряная шпилька с янтарным камнем на конце сияла на солнце. На секунду Минъи мельком подумала, что ему бы больше подошёл нефрит или изумруд. Мысль тут же исчезла. Она и представить не могла, что этот цвет был выбран Ци Жуном именно потому, что напоминал ему её глаза. А у него самого глаза были зелёные. Редкий цвет для Востока, ещё один способ выделиться, как будто его характера было мало. Пусть лицо Минъи и скрывала вуаль, но всё внимание всегда приковывали глаза — слишком большие для местных черт, с чуть вытянутыми уголками и густыми ресницами. При улыбке они часто щурились так, что радужка почти исчезала. На солнце её глаза становились янтарными, словно прозрачный, огранённый самоцвет. Многие задавались вопросом: светятся ли они на самом деле? Минъи могла бы ответить утвердительно. Из-за совершенствования ци, которую она постоянно прогоняла по телу, в минуты сильных эмоций энергия скапливалась именно в глазах — и тогда казалось, что они действительно светятся. Почему именно в глазах? Пожалуй, она и сама не знает ответа на этот вопрос. Но сейчас, рядом с Ци Жуном, она уже подходила к нужному месту. Впереди выстроились юноши в доспехах, примерно от четырнадцати до восемнадцати лет. Каждый вытянулся в струнку, стараясь выглядеть как можно более впечатляюще. Во главе — Хэ Чжэньли, глава дворцовых рыцарей. Его появление одним своим присутствием придавало всему строю вид дисциплины. Он был высоким, широкоплечим, закованным в доспехи, что не скрывали вымуштрованных мышц. На лице — шрам, пересекавший половину лица, с разветвлёнными прожилками, от которых становилось ясно: рана была разорвана, а врачи боролись за его жизнь долго и трудно. Один глаз он всё же потерял, скрыв его под тёмной повязкой. Минъи, в отличие от других, не испытывала страха перед ним с детства. Напротив — считала его воплощением надёжности, благородства и мужской силы. Не без грехов, конечно. Но если бы не разница в возрасте, возможно, и выбрала бы такого мужчину для семьи. Впрочем, взгляды её матушки на них двоих порой намекали, что мысли Минъи слишком явно отражаются на лице. Сейчас же наставник слегка улыбнулся, увидев её приближение — и это удивило почти всех юношей, привыкших к его суровому выражению лица. Минъи подошла ближе и окинула взглядом строй. Вслух спрашивать, кто есть кто, было нельзя. — *Система?*

Слушаю)

— *Помоги определить, кто из них Фен Синь.*

Похож на пса. И самый малый.

— *И всё? А подробнее никак?* — мысленно фыркнула она, но ответа больше не последовало. Минъи прошлась вдоль шеренг, внимательно глядя. Подсказка оказалась, на удивление, точной. Он и правда был самый низкий, с округлыми щеками, узкими, широко распахнутыми глазами и сердитой складкой между бровями. В нём было что-то… собачье. До взрослой версии, известной ей по оригинальной истории, ему было далеко — но узнаваемость уже проступала. Минъи едва сдерживала усмешку. Всё равно вуаль скроет. — Как к тебе обращаться? — спросила она, остановившись напротив. — Фен Синь, Ваше Высочество! — выкрикнул он, вытягиваясь до предела, словно желая компенсировать рост. — “Не глядят так в глаза царственным особам, мальчишка. За это и наказать могут”, — мелькнула мысль у неё. Но это даже забавляло. От её ехидства отвлёк Ци Жун, как всегда — с точной формулировкой: — Царственная сестрица, ты и правда хочешь выбрать этого?.. Посмотри на него — он же вылитая собака! Думаешь, он тебя защитит? Как бы тебе самой не пришлось вытаскивать его зад! — Ци Жун, что я говорила о лексике? Брат тут же вздрогнул, спохватился и покорно ответил: — Недопустимо. — Надеюсь, в следующий раз мне не придётся напоминать, — тихо добавила Минъи, а потом обратилась к юноше: — Прости его. Он не хотел тебя обидеть. Верно? С нажимом посмотрела на кузена. Ци Жун мгновенно понял и закивал: — Верно. Извиняюсь. — Всё в порядке, Ваше Высочество, — подал голос Фен Синь и низко поклонился. — Вот и славно, — улыбнулась Минъи. — Наставник, я выбираю его. Хэ Чжэньли молча посмотрел сперва на неё, затем на выбранного юношу. Он знал, что у того действительно есть задатки, да и прогресс неплох. Так что кивнул: — Как пожелаете, Ваше Высочество. Всё, или хотите выбрать ещё кого? — Пожалуй, всё. Только его, — сказала Минъи, бросив мимолётный взгляд на ряды оставшихся. Хэ Чжэньли кивнул, собираясь сопроводить её и новоиспечённого телохранителя. Минъи уже собиралась уходить — выбор сделан, дело решено, и даже система, похоже, была удовлетворена. Но взгляд её скользнул по стоящим юношам, и шаг замедлился. — Лянь-цзе, что случилось? — спросил Ци Жун, подойдя ближе, когда заметил, как она остановилась. Она не ответила сразу. Просто стояла и смотрела. В одном из стражников что-то зацепило её внимание. Или нечто в нём зацепило её саму. Он был высоким, крепким, с резкими, выразительными чертами лица. Взгляд — прямой, спокойный, но не вызывающий. Никакой бравады, никакой суеты. Но и не покорности. А потом она увидела его глаза. И всё остальное исчезло. Большие — слишком большие, как для восточных черт, с вытянутыми уголками, подчёркнутыми длинными ресницами. Радужка — светлая, почти золотая, с янтарным оттенком, сиявшая под утренним солнцем. Не просто похожие на её собственные — зеркальные. Те же грани, тот же теплый огонь внутри. Словно кто-то взял осколок её души и вложил в него взгляд. Он смотрел на неё спокойно. Не испуганно, не вызывающе. Просто смотрел. Как смотрел бы кто-то, кто уже знал её. Или помнил. И в этот момент ей стало страшно. «Моим сыном... он похож на моего сына…» Мысль вспыхнула, как искра, — и тут же погасла. Осталась только дрожь где-то под рёбрами, тёплая, болезненная. Минъи не отводила взгляда. — Я выберу и его, — произнесла она тихо, почти шепотом, но достаточно отчётливо, чтобы её услышали. — Как тебя зовут? Юноша медленно склонился в поклоне, прижав ладонь к груди, и уверенно ответил: — Моё имя — Яньмин, Ваше Высочество. Имя зацепилось за что-то в её памяти. Мягкий звон, глухое эхо. Она попыталась схватить эту нить, но та ускользнула — как сон, забытый сразу после пробуждения. Её разум метнулся за ускользающей мыслью — и не догнал. Позже. Сейчас — не время. Всё, что она знала наверняка: этот юноша должен быть рядом. В итоге, вместо одного телохранителя она выбрала двух. Первый — потому что так было нужно. Второй — потому что… иначе было невозможно. И если кто-то решит спросить, почему? Что ж. Можно будет ответить с ироничной улыбкой: — За красивые глазки. И это будет не ложью.