Это были мы

3 февраля, год 2018 — И как это закончилось? — спросил Драко. Они сидели на полу гостиной, возле пяти коробок, которые остались из всей той кучи, что Гарри отнёс вниз в сентябре. Он уже левитировал большинство обратно на чердак, поставив оставшиеся вдоль свободной стены. Весь вечер они с Драко провели, разглядывая то, что лежало в них — маленькие и большие предметы, за которыми стояли короткие, мазками наложенные краски момента и цельные дни. За окном бушевала настоящая снежная буря, редкий гость в Годриковой впадине. — С Эндрю? — спросил Гарри, рассеянно перебирая листы бумаги — старые документы на аренду помещения для их книжного магазина. — Ага. Гарри взъерошил волосы на затылке и обернулся к Драко. Тот сидел совсем близко, на расстоянии нескольких футов, и казался почти расслабленным. В правой руке он держал маленький снежный шар, который они купили на рынке Королевской мили, в Эдинбурге, пару лет назад. — Мхм, — невнятно отозвался Гарри и, отложив документы, подтянул к себе другую коробку. — Думаю, мне всё ещё не стоит рассказывать историю целиком. Подожди, сейчас я… Он принялся рыться в коробке. Драко терпеливо ждал, пока за окном свистел ветер. Это было уютно, находиться в тёплой гостиной, залитой мягким светом, слыша тихое потрескивание дров в камине. Может быть, именно это его расслабило. Спустя добрых пять минут Гарри протянул ему помятый по краям лист пергамента. — Вот, — сказал он. — Билет на портключ? — удивлённо спросил Драко. — Да. Что-нибудь помнишь? Драко нахмурился, вчитываясь в строки. Его глаза бегали по листу пергамента, снова и снова. Настала очередь Гарри молчаливо ожидать. — Кажется, с месяц назад мне это снилось, — наконец сказал Драко. 10 апреля, год 2010 В маленькой столовой коттеджа было шумно — переговаривались взрослые, звенели приборы и стёкла маленьких бутылочек с пивом, радостной волной доносился из гостиной детский смех, а за ним, зачастую, топот. Рози с Виктуар, гостившей у Рона с Гермионой последние несколько дней, то и дело забегали в столовую, чтобы утащить что-нибудь со стола. Это был обычный субботний ужин, на самом деле. Он проходил не каждую неделю, а по собственному хаотичному графику, но стал приятной традицией с полгода назад. То была инициатива Эндрю, которую Гарри с радостью поддержал — он любил, когда друзья приходили к ним, и с особенной теплотой относился к этим вечерам. Уютнее были разве что праздники в «Норе», но с ними вряд ли что-то смогло бы соперничать. Состав гостей был непостоянным, время от времени меняясь, и сегодня в столовой было не так много народа — Рон с Гермионой, Джинни с Луной, Ханна, Фрэнк, лучший друг Эндрю, и Драко. Последний заходил к ним реже всех и глубоко, подспудно, Гарри понимал, почему. На самом деле, это было сложно. Эндрю оказался идеальным партнёром. Он сочетал в себе всё, в чём Гарри так нуждался — настойчивость, переплетённую с чуткостью, заботу, доброту и такое же острое желание построить семью, уютную гавань, в которую будет хотеться возвращаться каждый день. И они построили её, наполнили коттедж смехом, вечерами под тёплым пледом, планами на лето и списками покупок, висевшими на холодильном ящике. Они не были идеальны — Эндрю ревновал, Гарри легко впадал то в уныние, то в гнев (которые, впрочем, стали не такими частыми гостями после того, как ему предложили читать лекции на аврорском факультете), и тогда посуда звенела в шкафах. Но никто и никогда не бывает идеальным. И это нормально. Это нормально, и Гарри должен был быть счастлив, но за почти полтора года, что они с Эндрю были вместе, он так и не смог избавиться от ощущения, что всё неправильно. Нет, даже не так. Что он поступает неправильно. Потому что Эндрю любил его, так искренне и сильно, и он, вроде как, любил его тоже, но к этим словам всегда хотелось добавить «почти». И Гарри злился на себя, потому что искренне не понимал, как можно хотеть другого, острого, раздражительного, порою неприятного, нестабильного, когда медово-карие глаза смотрят с такой теплотой, а в планах на лето — Бразилия. Гарри не хотел другого откровенно и громко, скорее шёпотом, про себя, и сердце ныло, так ныло, а время не лечило его, вовсе нет. Звякнули друг о друга бутылки — Фрэнк произнёс незамысловатый тост. Эндрю рассмеялся и похлопал друга по плечу, а Гарри в очередной раз почувствовал, что совершил ошибку. И продолжал совершать. Драко сидел на другом конце стола, рядом с Джинни. Подперев подбородок рукой, он выслушивал её эмоциональный рассказ о прошедшем матче «Гарпий». Среди светлых прядей, собранных в пучок, яркими звёздочками мелькали сапфировые заколки. Весь вечер Драко практически не смотрел на Гарри, и тот в очередной раз подумал, что остаться друзьями у них получилось хреново. Нет, они всё ещё могли встретиться и сходить на бранч, им было о чём поговорить, но за внешней лёгкостью прятались тяжёлые слова. Гарри был уверен, что Драко тоже чувствует это, и оттого после каждой встречи у него оставалось ощущение, что они разыграли глупую театральную постановку. Из невесёлых мыслей его выдернул пронзительный детский плач. Даже отсюда Гарри мог с лёгкостью предсказать, что Хьюго всё-таки зажал себе пальцы ящиком секретера. Гермиона устало выдохнула и возвела глаза к потолку. — Я схожу, — сказал Рон, тут же поднявшись со стула. Гермиона одарила его благодарной, полной нежности улыбкой. Он кивнул в ответ, потому что им не нужны были слова. И это выглядит правильно, подумал Гарри, наблюдая за друзьями, они выглядят и чувствуются так правильно, почему мы… — Пойду проверю гуся, — сказал Гарри и тоже поднялся из-за стола, — если тот ещё не готов, то уж точно близок к этому. Он действительно слышал усилившийся аромат прованских трав, доносившийся с кухни, так что это даже не было попыткой к бегству. Ему просто нужно было переварить навалившийся поток удушливых мыслей. Такое иногда случалось, но проходило — пять минут тишины и он сможет запихать чувство неправильности вглубь себя и снова наслаждаться субботним вечером с друзьями. Гусь действительно был готов, и Гарри вытащил противень из духовки. Идти в гостиную он не торопился — стоял, опёршись руками о стол, медленно вдыхал и выдыхал. Может быть, на самом деле всё было правильно, откуда ему знать? У него ведь не было по-настоящему серьёзных отношений, не было попыток построить собственную семью, ни с Джинни, ни с Дженни, ни с… Ну, последнее было совсем смешным. Пять минут спустя, как по графику, Гарри стало легче. Он переложил золотившегося корочкой гуся на большой поднос и, левитируя его перед собой, вернулся в гостиную. Рон уже пришёл и теперь зарёванный Хьюго сидел у него на коленях с насупленным видом. За столом не хватало двух человек, но Гарри поначалу не придал этому значения. Когда спустя пятнадцать минут они так и не появились, Гарри поинтересовался: — А где Джинни и Драко? Ему показалось, что все присутствующие как-то разом напряглись. Особенно Эндрю, но тот вообще часто напрягался, услышав имя Драко. Иногда Гарри злился из-за этого, но потом понимал, что на его месте чувствовал бы то же самое. Хьюго засунул себе в рот огромный кусок пудинга. Гермиона стряхнула крошки с предплечья Рона и ответила: — Он сказал, что у него появилось срочное дело. — У Джин тоже? — недоумённо уточнил Гарри. Гермиона неопределённо дёрнула плечом. Гарри перевёл взгляд на Луну, но та лишь мечтательно смотрела в потолок, словно это не её жена только что умчалась чёрт знает куда. Ханна тихонько откашлялась и повернулась к Эндрю: — Что там по поводу кводпота? Они действительно собираются провести по нему чемпионат? — О, не совсем так, — оживился тот. — Это скорее местечковое соревнование. Но у отдела сейчас курс на повышение его популярности, и я абсолютно уверен, что дело в Джексоне, том американце, который теперь у нас работает… Ханна кивала, внимательно слушая его. Рон откусил от гусиной голени и застонал от удовольствия, а Хьюго вывернулся из его рук и протопал обратно в гостиную, несомненно планируя провернуть трюк с секретером ещё разок. Ужин продолжился как ни в чём не бывало. Гарри не смог забыть о том, что Драко исчез.

***

— Мне нужно в Кенсингтон, — сказал Гарри, когда все ушли. Звякнула посуда, которую Эндрю сгружал в раковину. Гарри заметил, как напряглись его плечи, когда он обернулся. — К Драко? Ты серьёзно? Уже десять вечера. — С ним что-то не так. — У него есть портативный камин, позвони ему, — Эндрю явно начинал раздражаться. — Я уже. Он закрыт. Эндрю тяжело выдохнул через нос. Последняя тарелка с грохотом упала в раковину, и он обернулся к Гарри, скрестив руки на груди. — Я быстро, — попытался Гарри, — просто узнаю, всё ли в порядке. — Гарри, ты… ты правда побежишь за ним среди ночи только из-за того, что он резко слинял с ужина? Гарри закусил губу. Когда Эндрю говорил так, всё правда выглядело немного абсурдно. Но что-то скреблось в нём, то ли извечная интуиция, то ли знание о том, что Драко, у которого неожиданно появились дела, обычно отправлялся делать какие-то глупости. — Я, блять, поверить не могу, — сказал Эндрю. — Пожалуйста, не злись. Эндрю усмехнулся. Махнул рукой, избегая взгляда Гарри, и сказал с такой горечью в голосе, что тому стало не по себе: — Конечно, да, мчись за своим бывшим в десять вечера. Почему нет. — Он не мой бывший. Мы никогда не встречались. — Да, вы просто годами трахались. Это совершенно не считается. У Гарри не было аргументов. Этот спор возникал между ними иногда, и он прекрасно понимал, почему Эндрю чувствует себя так, но не мог утешить его прямо сейчас (возможно, не мог утешить его вовсе). Ему нужно было в Кенсингтон — и на этом всё. Поэтому он лишь повторил: — Я быстро. А потом ушёл.

***

Гарри ожидал, что ему придётся провести немало времени, колотя кулаком в дверь квартиры Драко — если тот, конечно, вообще был внутри, — но та неожиданно поддалась, когда он нажал на дверную ручку. Внутри было темно, только из-за приоткрытой двери спальни, расположенной в правом конце коридора, виднелась полоска света. Гарри поспешно стянул кроссовки и направился к ней. Одна из половиц скрипнул под давлением трости, когда он опёрся на неё. — Джин, дорогая, я очень люблю тебя, но прямо сейчас, пожалуйста, исчезни, — крикнул Драко из спальни; его голос едва заметно дрожал. — Мы вроде как договорились, нет? — Не со мной, — сказал Гарри, встав на пороге. Драко крупно вздрогнул и обернулся к нему. На его лице мелькнуло уязвимое, открытое выражение, которое тут же исчезло — так тучи за секунды заволакивают небо перед неожиданной июльской грозой. На кровати лежал открытый чемодан, а вокруг него были разбросаны вещи. — Ты уезжаешь? — недоумённо спросил Гарри. — Да, — отрывисто ответил Драко и вернулся к сборам. — Иди домой, Поттер. Тебя ждут. — Куда? — проигнорировав вторую часть, требовательно спросил Гарри. — В Сиэтл. — Зачем? Разве у тебя кто-то есть в Америке? Что вообще случилось? — Ничего не случилось. У меня портключ в четыре утра, так что будь добр, дай мне собраться. — И надолго ты? Повисла короткая пауза. Драко яростно бросил в чемодан конверсы и ответил: — Навсегда. Гарри открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука. Это было абсурдно. А ещё это было страшно. Он чувствовал себя глупым и оглушённым, а Драко всё хватал вещи, складывая их в зачарованный чемодан. — Ты не можешь просто взять и уехать, — наконец сказал Гарри. Драко рассмеялся, коротко и надрывно. Молча кинул в чемодан несессер, набитый шампунями. У него всегда было много шампуней и бальзамов, целая чёртова куча. Конечно же он не оставит их здесь, мелькнула в голове Гарри глупая мысль, и именно она почему-то придала ему сил, выбила из шокового состояния. Он прошёл через комнату, схватил Драко за плечо и резко развернул его. Тот дёрнулся, но вырваться не смог — даже одной рукой Гарри удерживал его крепко. Аврорская хватка с годами не уходила. — Что, блять, с тобой не так? — искренне спросил Гарри. — Почему ты уезжаешь, почему ведёшь себя так, будто за тобой адские гончие бегут? Просто скажи мне нормально, в чём дело, я беспокоюсь, ты, грёбаный ублюдок… — Да потому что я не могу больше находиться здесь! — практически закричал Драко, перебивая его. Гарри вздрогнул от неожиданности и сделал полшага назад. Наконечник трости глухо стукнул о пол. — Я больше не могу делать это, Поттер, — сказал он с таким отчаянием, что Гарри всё понял. Ему не нужны были пояснения. Вот только Драко, казалось, было уже не остановить — словно Гарри сорвал какую-то очень важную резьбу внутри него, и теперь все барьеры рушились. — Я больше не могу смотреть на вас двоих, не могу притворяться, что всё нормально, что мне всё равно, что мы, блять, просто друзья, и я совсем ничего не чувствую, что я не люблю тебя! Я не могу остаться здесь, это невыносимо, просто невыносимо, так что будь добр, съебись отсюда и перестань пытать меня! — Ты любишь меня, — сказал Гарри, потому что это было самым важным из всего, что только что вывалил на него Драко. Драко замер, тяжело дыша и глядя на него. Его шея и щёки покрылись алыми пятнами, а волосы выбились из пучка. Одна из светлых прядей зацепилась за пирсинг в брови. — И давно? — спросил Гарри, делая шаг вперёд. Драко отступил от него и тяжело рухнул на кровать. Казалось, из него ушла вся ярость — просто растворилась, поглощённая чем-то тёмным и очень, очень усталым. — С девяносто пятого? — нервно рассмеялся Драко. — Или девяносто восьмого? Возможно, две тысячи первого. Я не уверен до конца. Гарри просто не мог поверить в то, что слышит. Потому что это было невозможно, нереально, а ещё отдавало таким идиотизмом, что ему тут же захотелось заорать. Просто закричать, без слов и без смысла, чтобы хоть как-то вынести наружу то, что разрывало его изнутри. — Почему ты не сказал? — неверяще спросил он. — Ни разу, ни единого разу, более того, ты говорил, что не влюблён в меня, а когда я позвал тебя на свидание, ты… — Предложил не портить то, что у нас есть, — закончил за него Драко. Он опёрся локтями в колени, переплёл между собой длинные нервные пальцы и добавил: — Потому что это то, что я делаю, Поттер. Я всё порчу. — Я, блять, тебя не понимаю! — рявкнул Гарри. Разболелась нога, то ли от быстрой ходьбы, то ли от того, что он сам не замечал, как переносил на неё вес. Он не обращал на неё внимания. Вероятно, упади за окном метеорит, он бы и на него не взглянул. Потому что в центре его мира в данный конкретный момент — а возможно и всегда — был один светловолосый придурок, который нёс отборную чушь. Придурок усмехнулся с таким видом, словно Гарри не мог понять что-то очень очевидное. — Потому что это то, что я делаю, — повторил он, глядя Гарри в глаза. — Я всё порчу. И я обязательно бы испортил нас, я вообще-то это сделал однажды, если ты забыл. Тогда, перед приёмом, на который я пришёл с Макмиланом, просто потому что неверно понял одну единственную твою фразу, а переспрашивать не стал. Потому что ты идеальный, а я — полное дерьмо, Поттер. Пожиратель смерти в отставке. Я хотел дружить с тобой. Правда хотел, ведь это проще, чем отношения, это надёжнее, но правда заключается в том, что даже твоей дружбы я никогда не заслуживал. Ты не принадлежишь мне. И не принадлежал. И не будешь принадлежать. Я понял это ещё когда впервые увидел тебя, но зачем-то пытался побороться с этой аксиомой. И только всё испортил. В очередной раз. Драко замолчал, тяжело дыша. Его взгляд был острым и чуть блестящим в свете настольной лампы — словно он с трудом сдерживал слёзы. Он был похож на оголённый нерв прямо сейчас. Гарри подошёл к нему и медленно опустился на пол между его ног. Правое колено отчётливо хрустнуло, прострелив болью, но Гарри даже не поморщился. Он просто хотел быть ближе, как можно ближе. — Это то, что ты о себе думаешь? — вкрадчиво спросил Гарри, заглядывая в серые глаза. — Что ты — кусок дерьма, который не заслуживает идеального меня? — Приблизительно так, — скрипучим голосом ответил Драко. — Не могу поверить, — выдохнул Гарри. — Я просто не могу поверить, что мы проебали столько лет. — Мы ничего не проебали. — Нет, проебали, — раздражённо рявкнул Гарри и тут же осадил себя, заметив, как напрягся Драко, как теснее сжались его пальцы, всё ещё сцепленные в замок. — Драко. Ты ничего не испортишь. Потому что ты идеален. Вот, он сказал это, то, о чём думал так долго. И кто угодно не согласился бы с ним, потому что Драко, ёбнутый, с его тяжёлым характером и близко не походил на идеал, но он был таковым для Гарри. И этого было достаточно. — Рид идеален, — с трудом, как казалось, вытолкнул из себя Драко. — Я понял это, когда увидел, как он смотрит на тебя. Рид идеален, Гарри, а не я. Потому что он нормальный. Он даёт тебе всё, чего ты заслуживаешь. Всё, чего никогда не смогу дать я. Гарри застонал и уткнулся лбом в колено Драко. Тот, казалось, на мгновение перестал дышать, а потом его руки, его чудесные руки, по которым Гарри так сильно, так раздирающе скучал, оказались в спутанных тёмных волосах. Зарылись. Потянули. Погладили. И тогда Гарри сказал то, о чём втайне думал все эти почти-полтора-года, то, что глубинно понимал ещё в самом начале, просто боялся признать, одержимый желанием быть любимым: — Эндрю не может дать мне всё. Не потому что он плохой. У него просто нет того, что мне нужно. — А у кого есть? — почти шёпотом спросил Драко. — У тебя, клинический ты идиот. Наступила тишина, душная и усталая. Пальцы Драко рассеянно бродили в волосах Гарри, а тот так и сидел, закрыв глаза и наслаждаясь их касаниями. Тихонько тикали стрелки часов. Время шло, Эндрю ждал его, а Гарри уже знал, что вернётся к нему с плохими новостями. Руки Драко соскользнули с макушки Гарри. — Мне надо собираться, — почти нормальным голосом сказал он. — Я хочу успеть на портключ. Гарри поднял голову. — Нет. — Что «нет»? — из Драко, казалось, высосали все силы. — Я должен уехать. Гарри привстал на коленях, морщась от боли, но по-прежнему игнорируя её, обхватил его лицо руками и повторил, упрямо и серьёзно: — Нет. Ты никуда не едешь. Я сейчас уйду на… два, три часа… Он вспомнил взгляд, которым его проводил Эндрю, глубокое понимание на дне его зрачков, его ревность, просыпавшуюся каждый раз, когда речь заходила о Драко и, подумав, продолжил: — Возможно, это займёт даже меньше времени. Я уйду, а потом вернусь, и ты будешь ждать меня. Прошу, дождись. Ты можешь собраться и сбежать, но тогда мы просто потеряем ещё время, потому что я схвачу первый же портключ до Сиэтла и буду искать тебя там. Буду искать тебя по всей Америке и по всему миру, если понадобится, так что дождись меня. Драко приоткрыл губы, молча глядя на него. Его глаза блестели сильнее прежнего. Гарри не хотел, чтобы он плакал, о господи, как же он этого не хотел. Пальцы сами собой очертили скулы и подбородок, наслаждаясь не забытым за долгие месяцы касанием, а затем Гарри с трудом поднялся на ноги. — Что ты собираешься делать? — спросил Драко, когда Гарри уже доковылял до выхода из спальни. — Кое-что ужасное, я полагаю, — с болезненно сжавшимся сердцем, но тем не менее твёрдо, ответил Гарри. — Перестану быть идеальным, хотя я таким и не был. — Он сказал, что хочет сделать тебе предложение. В июне. В Бразилии. Гарри на пару секунд прикрыл глаза. Да. Это он тоже знал, подспудно. Этого он опасался. Он распахнул веки, посмотрел прямо на Драко и ответил: — Значит, это будет ещё ужаснее, чем я думал.

***

Когда Гарри вернулся в коттедж, Эндрю всё ещё был на кухне, а грязная посуда так и лежала в раковине. Эндрю сидел за столом со стаканом огневиски, что само по себе было многозначительно. Он пил редко, только когда чувствовал себя очень хорошо или очень плохо, и сейчас точно был не первый случай. Гарри прислонился плечом к дверному косяку, не зная, с чего начать. Где вообще было это начало? Возможно, на словах «я очень сильно проебался»? — Ну что? — не поднимая головы, спросил Эндрю. — Королева драмы в порядке? Гарри поморщился. Он бы сказал не называй его так, но не чувствовал себя в праве. Не сейчас. Поэтому лишь ответил: — Вроде того. — Вы переспали? — Что? — Ты слышал, — Эндрю поднял голову и, наконец, взглянул на Гарри. — Мерлин, нет, ты действительно думаешь, что я бы так поступил? — Но что-то случилось, — констатировал Эндрю, откидываясь на деревянную спинку стула. — Что-то точно случилось. Гарри прикрыл глаза и с силой ущипнул себя за переносицу. Это было так тяжело — делать больно. Он не хотел этого. Он трусливо желал, чтобы этот разговор произошёл как-нибудь сам собой, без его участия, но то была детская позиция. Гарри открыл глаза, заставил себя взглянуть на Эндрю и выдохнул: — Он сказал, что любит меня. Эндрю усмехнулся и перевёл взгляд на рокс, который продолжал сжимать в руке. Слегка качнул им, наблюдая за тем, как янтарная жидкость облизывает стеклянные бока. Гарри набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить, но Эндрю снова опередил его: — И ты побежишь прямо к нему, конечно же. Ведь ты тоже его любишь, да? Никогда не говорил мне об этом, но никогда не переставал. — Да, — ответил Гарри, не уточняя, на какую именно часть отвечает. Было довольно очевидно, что на каждую. Эндрю усмехнулся, болезненно и открыто, как человек, признающий своё поражение в чём-то очень важном, и это было ужасно. Всё здесь было ужасно. Его напряжённые плечи поникли. — Это сложно, — тихо сказал Гарри. — Я люблю и тебя тоже… — Ты любишь не меня, — резко перебил его Эндрю и вновь поднял взгляд (Мерлин, его глаза, в которых не было ни мёда, ни света, ни танцующих смешинок) на Гарри. — Ты любишь мою любовь к тебе. И так было всегда. И я знал это. Просто надеялся, что, может быть, однажды ты полюбишь и меня тоже. Блять, как же глупо. Он покачал головой. Гарри опёрся о трость, чтобы перенести на неё вес с правой ноги. Та всё ещё болела, потревоженная, но он был почти рад этой боли — она отрезвляла, патологически помогала мыслить яснее. — Да, — согласился Гарри. — Наверное, ты прав. Эндрю отпил из рокса, резко отставил его в сторону и подпёр голову рукой. Некоторое время они молчали, тишина казалась режущей, как удавка на шее. Гарри пытался найти слова утешения, но не мог, потому что их не было. — Я знаю, я мудак, — сказал он вместо этого. — Никому от этого не легче, я не пытаюсь оправдаться, просто хочу, чтобы ты знал, что я понимаю, и мне очень жаль… — Я собирался сделать тебе предложение, — перебил его Эндрю; казалось, все слова Гарри были для него лишь белым шумом. — Он рассказал, что сбежал после того, как услышал об этом? Полагаю, нет, чтобы сберечь твою совесть и повысить свои шансы. — Сказал. Эндрю запнулся. Поджал губы. Гарри успел заметить крохотное удивление, мелькнувшее в его глазах. — Вообще-то он не ждал меня, — продолжил Гарри. — Собирал вещи, чтобы уехать. Возможно, он уже на станции портключей, я не знаю. — В таком случае он идиот, — Эндрю дёрнул плечом. — Ты ведь пойдёшь искать его по всему миру, верно? Мерлин, Гарри, что в нём такого? Что в нём, блять, такого? Последние слова он произнёс с таким отчаянием, что внутри Гарри всё похолодело. Лицо Эндрю исказила гримаса боли, теперь откровенная, не скрытая попытками справиться с собой. Тихонько звякнула посуда в раковине. — Я не смогу объяснить, — ответил Гарри. Это была не совсем правда — он мог, на самом деле, он мог рассказать о многом притягательном, что было в Драко, обо всех его тщательно скрываемых светлых сторонах, но Эндрю нуждался не в этом. Эндрю хотел, чтобы Гарри ответил на другой вопрос. Почему он, а не я. Проблема заключалась в том, что рационального ответа не существовало. — И не надо, — вдруг сказал Эндрю. — Это жалко. Я не хочу сидеть здесь, лить сопли и спрашивать, что в нём такого, чего нет во мне. Потому что это бесполезно. Мне уйти? — Что? — не понял Гарри. — Мне уйти? — повторил Эндрю, снова уставившись на огневиски в своём роксе. — Хочешь, чтобы я собрал вещи прямо сейчас? — О господи, нет. Конечно, нет. Я сам уйду, на день, на два, на три, на неделю… я не знаю, могу уйти навсегда. Ты любишь этот коттедж, так что… — Я любил тебя в этом доме, а не дом сам по себе, — тихо сказал Эндрю. — Прости, — искренне произнёс Гарри. — Прости, что втянул тебя в это. Я не должен был. Ты заслуживаешь кого-то… — Бла-бла-бла, — раздражённо перебил его Эндрю, и Гарри коротко вздрогнул. Он редко бывал таким, очень, очень редко. — Давай без этого, без «прости» и «ты достоин лучшего». Я не хочу это слушать, меня тошнит. Просто… уйди, ладно? Уйди. На какое-то время. Пока я не начал падать тебе в ноги или заниматься каким-то ещё дерьмом в этом духе. Дай мне разозлиться на тебя. Я не могу злиться по-настоящему, пока ты стоишь здесь с таким видом. Гарри кивнул, чувствуя ком, образовавшийся в горле. Ты любишь не меня, ты любишь мою любовь к тебе. Как же просто. Как же честно. Он просто не хотел признавать этого до тех пор, пока не стало слишком поздно. Он вышел на крыльцо, спустился в сад и аппарировал оттуда.

***

Гарри боялся, что его встретит закрытая дверь. До четырёх утра было ещё много времени, но с Драко сталось бы уже отправиться на станцию и схватить портключ на более раннее время — любой, хоть до Малави. Но дверь была открыта, в квартире по-прежнему было темно, и полоска света осталась на месте. Некоторое время Гарри просто стоял, глядя на неё, на этот отблеск, тянущийся по паркету, и пытался уложить внутри себя целую бурю всего. Боль и горечь, острое, как лезвие, чувство вины, страх. Робкая радость. Надежда. Любовь. Так много непозабытой любви, с ума сойти. А он ведь старался. Гарри сделал глубокий вдох, разулся и прошёл в спальню. Он до последнего опасался найти пустоту, но Драко был там, всё ещё сидел на краю кровати, склонив голову. Вокруг валялись вещи, будто бы всё это время он то начинал собираться, то бросал это дело вновь. Скорее всего так и было. Драко поднял голову, его глаза покраснели, а в уголках губ залегли скорбные морщинки. И в этот момент Гарри вдруг понял, что это всё. Он здесь. Надолго, может быть навсегда, если ему достаточно повезёт. Он больше не оставит его, этого испуганного идиота, не отпустит ни за что, будет гнаться за ним через весь свет, если придётся. И это уже не казалось страшным. Гарри прошёл вперёд, тяжело припадая на ногу, и рухнул на кровать рядом с Драко. Он хотел бы вновь устроиться на полу, заглядывая ему в глаза, но понимал, что собственное тело не простит ему этого. Обычно Гарри чувствовал досаду в таких ситуациях, но не сейчас. Сейчас всё было… слишком чистым для того, чтобы злиться. Драко медленно повернул голову. Теперь, вблизи, Гарри видел, что светлые ресницы слиплись между собой от слёз. Он отставил трость и обхватил лицо Драко ладонями. — Мы не просто друзья, — тихо сказал Гарри. — Не были ими и никогда не будем. Слышишь? — Да, — как зачарованный, ответил Драко. — Отлично. Гарри поцеловал его. Поцелуи с Драко всегда были о том, каково это — возвращаться домой. Гарри хотел, чтобы это не заканчивалось, но Драко резко отстранился. Его взгляд стал более осмысленным. — Ты что, вот так сходил и расстался с ним? — недоверчиво спросил Драко. — Да, — просто ответил Гарри. Драко тяжело выдохнул через нос. Казалось, он боролся с собой, наступал самому себе на горло. — Я никогда не смогу дать тебе то, что давал он. — Мне этого и не нужно. — Я не такой, — повторил Драко. — Я не буду устраивать субботние ужины, я не могу проявлять столько нежности, я плох в сотне разных вещей… — Ты идеален, — повторил Гарри. — Ты идеален для меня. Ты любишь меня. Я люблю тебя. Всё остальное мы как-нибудь переживём. А теперь дай мне тебя поцеловать. И Драко дал ему это, нервный, подрагивающий, с тонкими влажными губами, пахнущий парфюмом с можжевельником, которому он не изменял годами. Его язык был горячим, скользким, толкающимся в рот всё увереннее. Гарри смёл с кровати все вещи, кинул на пол открытый чемодан под протестующий стон, который тут же заткнул новым поцелуем. Он так скучал, о, так скучал, и совершенно ничего не забыл о том, как нужно двигаться, как хватать, сжимать, прикасаться. Где целовать — местечко за мочкой уха, линия кадыка, розовые точки сосков, нежная кожа под острой коленкой. У Драко были прохладные руки и горячее тело, и Гарри жался к нему, трогал его и никак не мог остановиться. Он хотел остаться лицом к лицу, смотреть в глаза и в искажённое от удовольствия лицо, но нога слишком сильно болела, и Драко уложил его на бок, спиной к себе. Он прижался к Гарри сзади, рука поперёк груди, влажная головка члена между ягодиц, притираясь, а после — пальцами внутрь, немного слишком жадно и слишком быстро, но всё равно правильно, о, так правильно. Гарри запрокинул голову, когда Драко вошёл в него плавными, покачивающимися движениями, и длинно застонал. Волосы липли к вспотевшему лбу. С Эндрю тоже было хорошо, но недостаточно, всегда и во всём — недостаточно. Гарри не знал, почему так, не мог дать ответ на этот вопрос при всём желании, но, возможно, сложного ответа тут и не предполагалось. Возможно, ответ заключался в я тебя люблю и на этом всё. — Я соскучился, — сдавленно произнёс Драко у его уха и кончил, содрогнувшись всем телом. Гарри понадобилось не так уж много времени и движений его руки для того, чтобы оказаться под волной собственного оргазма. Они долго лежали молча, Драко прижимался губами к его плечу. Вокруг валялись раскиданные вещи, и Гарри знал, что чувство вины ещё вернётся, и он, несомненно, его заслужил, но также он знал, что теперь всё наконец правильно. Всё на своих местах. 10 февраля, год 2018 Гарри заглянул в спальню, чтобы пожелать Драко спокойной ночи, и уже собирался отправиться дальше по коридору, как тот сказал: — Хочешь остаться? — Что? — переспросил Гарри, замирая на пороге. Он искренне полагал, что ему послышалось. Прошло так много времени — ему пора было начать принимать желаемое за дейстительное. — Хочешь остаться? — терпеливо повторил Драко. — Со мной? Он сидел на постели, наполовину укрытый сбитым одеялом, поджав одну ногу под себя. Аккуратно расчёсанные перед сном волосы касались плеч. Его взгляд был ясным и осмысленным. Таким, каким не был уже очень давно. — Я не имею в виду ничего такого, — добавил Драко, вероятно прочтя ступор Гарри каким-то своим образом. — Просто сон. Гарри наконец смог разомкнуть губы. — Хочу, — сказал он, стараясь не звучать чрезмерно воодушевлённо. — Конечно хочу. На лице Драко появилась неуверенная улыбка. Она так украшала его. Он молча подвинулся, давая Гарри больше места, и тот, чувствуя себя посреди невероятно приятного сна, прошёл вперёд. Он забрался в кровать аккуратно, двигаясь так плавно, словно подкрадывался к какой-то редкой и очень пугливой птице, и тут же оказался в мягких объятиях. Тонкая, скользящая ткань пижамы Драко коснулась его обнажённого торса. Гарри невольно задержал дыхание. — Ты всё ещё замечательно пахнешь, — пробормотал Драко. — Приглуши свет. Гарри послушно потянулся к прикроватной тумбочке и повернул рычажок на газовой лампе. Драко больше не спал в полной темноте. Там было темно, почти всё время, сказал он как-то раз. Гарри полагал, что Драко ещё не скоро решится выключить ночник — если вообще решится. Он повернулся и обнял Драко, сначала аккуратно, а после — сильнее, крепче. Тот проворчал что-то себе под нос, уткнулся носом в шею Гарри и быстро уснул. Гарри тоже клонило в сон, но он боролся с ним так долго, как только мог, потому что боялся, что этот момент может не повториться. На следующую ночь Драко снова позвал его к себе. 21 апреля, год 2010 — Если ты решил вспомнить прошлое и хорошенько оторваться, то сейчас немного рановато для этого, — заметил Драко, когда Гарри вёл его за собой по узкой улице в Сохо. — Нет, серьёзно, куда мы? — Увидишь, — ответил Гарри примерно в десятый раз. С неба, ради разнообразия, ничего не накрапывало — из-за низких домов, первые этажи которых сплошь были украшены разноцветными вывесками пабов, магазинчиков, баров и крепко спящих в одиннадцать утра клубов, даже показалось солнце. Хрупкое и неяркое, оно оставляло первые тёплые следы на коже, вторя тому нежному, искрящемуся настроению, в котором Гарри пребывал уже больше месяца. С попеременным успехом, конечно, но чаще, чем когда-либо до этого. — О, блять, только не говори мне, что ты решил набить парную татуировку, — презрительно кривясь, сказал Драко, когда Гарри остановился перед дверьми тату салона. — Я ещё не настолько свихнулся, — заметил Гарри, который, впрочем, не был уверен в том, что это утверждение является на сто процентов правдивым. Вполне возможно, что ещё чуть-чуть, и будет настолько. — Нет, сегодня всё только для тебя. В глазах Драко мелькнула вспышка испуга, словно он разом всё понял. Он быстро вывернулся из хватки Гарри, оставив на ладони того тень от прохлады своей руки. — Не знаю, что ударило тебе в голову, Поттер, но я не собираюсь в этом участвовать. Тем более в чёрт знает каком салоне… — Не пизди, — оборвал его Гарри. — Это твой салон и твой мастер. Я уже был здесь однажды, если ты забыл. Драко насупился. Вероятно, не забыл, и теперь был недоволен тем, что Гарри тоже всё запомнил. Тем не менее, это не имело значения, так что Гарри аккуратно, но твёрдо взял его под локоть и потянул внутрь, туда, где за закрытой дверью играла бодрая музыка и то и дело раздавалось мерное жужжание машинок. Гарри понадобилось ещё пять минут на то, чтобы пообщаться с юным пареньком на ресепшене и затолкать Драко в зал. Тот сопротивлялся, но довольно вяло, и это уже было победой — честно говоря, Гарри не был уверен на сто процентов, что ему вообще удастся завести Драко внутрь. Он практически толкнул его в кресло. Девушка, поправлявшая вытянутую лампу на длинной ножке, улыбнулась Драко, как старому другу. — Тебе что, впервые потребовалась группа поддержки? — поинтересовалась она. — Не поверишь, Ширли, но пять минут назад я понятия не имел, что иду сюда, — мрачно ответил тот. Он всё ещё казался насупленным, как недовольный ребёнок, которого отвели в школу ранним утром. Ширли нахмурилась и взглянула на Гарри. — Извини, но если это был сюрприз, то придётся его испортить. Я не могу просто взять и набить Драко что-то без его ведома. — Он знает, что будет набивать, — вздохнул Гарри и, скрестив руки на груди, многозначительно взглянул на Драко. — Ну, вернее, на какой части тела. Драко уставился на него в ответ. Это была долгая молчаливая борьба взглядов, от которой Гарри не собирался отступать. Мысль, тянувшаяся за ними сквозь годы, неоконченный разговор, начатый давным давно, за ланчем в «У Розали». Того кафе уже не было — на его месте выросла скучная парикмахерская, — Гарри больше не работал в Аврорате, и жизнь провернула свой калейдоскоп пару десятков раз, а разговор остался. Пожалуйста, произнёс Гарри мысленно, глядя в упрямые серые глаза, пожалуйста, ты заслуживаешь этого. Под шум машинок и разговоров вполголоса они боролись ещё с полминуты, а затем Драко отвернулся. Взглянул на Ширли исподлобья и вдруг расслабился, откинувшись на спинку кресла. — А, похуй. Бей. — Ты даже эскиз не видел. — Доверюсь ему, — ответил Драко и, помолчав, добавил: — Не думал, что когда-нибудь скажу это. — Ко мне никаких претензий потом, — ответила Ширли, выдвигая подлокотник кресла на нужную высоту. Гарри улыбнулся, но Драко упорно избегал его взгляда, закатывая левый рукав своей водолазки. Помявшись у кресла ещё с полминуты, Гарри ушёл — сначала посидел в холле, затем сходил за кофе и послонялся по городу. Всё это заняло больше времени, чем Гарри думал, но он не собирался отправляться в коттедж — только ждал, то потревоженный моросью начавшегося таки дождя на людных улицах, то позволяя звуку практически беспрерывно работавших машинок оседать в голове. Ширли отпустила Драко уже к вечеру. На его левом предплечье, там, где раньше скалилась метка, густо цвели белые пионы. — Это самое сопливое, что когда-либо оказывалось на моём теле, — заявил он, когда они с Гарри вышли на улицу. Сумерки плавно опускались на город. Драко внимательно разглядывал своё предплечье, вертел им туда-сюда и, на самом деле, не выглядел раздражённым. Скорее слегка потерянным и… чувствующим неуверенное облегчение. Да, именно облегчение было видно в его глазах, когда он наконец взглянул на Гарри. Тот протянул руку и коснулся его запястья. — Это надо было сделать ещё лет десять назад, — мягко сказал он. Драко молча поймал его руку в свою ладонь. Сжал. Потянул в сторону, в спешный людской поток, провёл так через два квартала, не оглянувшись на точку аппарации, словно нуждаясь в том, чтобы идти дальше и, когда они остановились на очередном светофоре, сказал: — Я хочу тако на ужин. — Хорошо, — просто ответил Гарри. 2 июня, год 2010 — Я не могу поверить, что ты всё ещё ужасен в этом… — О, заткнись, — пробурчал Драко, старательно перетиравший бруснику с сахаром. На его руках кляксами остались цветные пятна от ягод, а на носу был огромный след от муки — несмотря на то, что тесто для пирога замешивал Гарри. На кухне пахло сладостями и сметаной, вилась нежная мелодия из винилового проигрывателя, который Драко купил несколько недель назад. Да, я видел искры, пел хрипловатым голосом Крис Мартин, я видел искры. — Ладно, не спорю, спагетти ты варить научился, — милостиво согласился Гарри. Он не успел увернуться от пригоршни ягод, которую запустил в него Драко. Тёплые и мягкие, они ударились о его щёку, расчерчивая кожу красными полосами. Гарри, не оставшись в долгу, поднялся со стула и кинул в Драко шариком теста, завязав шуточную потасовку. Они перемазались в начинке для пирога, смеясь и толкаясь, пока песня продолжала литься, заворачиваясь под потолком в невидимые вихри. Когда нога заныла, напомнив о себе, Гарри остановился, крепко схватив Драко за плечи и тяжело дыша. Тот тоже замер, глядя на него; тонкие губы изогнулись в улыбке, которую Гарри видел только в те минуты, когда они с Драко оставались наедине. Словно она была для него одного, слабость, которую Драко не позволял увидеть никому другому. Он всё ещё носил броню, и Гарри полагал, что, возможно, так будет всегда. А сейчас он смотрел в глаза напротив и почти задыхался от того, как всё было правильно, здесь, сегодня, вчера и завтра. Так правильно, как не было ещё никогда. — Выходи за меня, — сказал Гарри. Драко моргнул. Потом ещё раз и ещё, быстро, словно пытался сбросить с себя пелену или проснуться. Очевидно, проснуться не получалось. — Ты серьёзно делаешь мне предложение вот так? — Прости. Вырвалось. Я… вообще-то у меня есть кольцо, так что мы можем сделать вид, что ничего не было и… — Нет, я не… — перебил его Драко, качая головой, — Мы встречаемся меньше двух месяцев. Это безумие. — Официально, — напомнил Гарри. — А знакомы почти девятнадцать лет. Сердце глупо ухнуло, когда он произнёс эту цифру, нереально большую. И тем не менее, это была правда. Почти девятнадцать лет с тех пор, как он встретил надменного мальчика в магазине мадам Малкин. Почти девятнадцать лет с тех пор, как он не пожал ему руку. Иногда, в редких припадках бессонницы, Гарри думал о том, что было бы, поступи он тогда иначе, но не находил ответа. Слишком много вариантов. Слишком радикальное ответвление. Драко молчал, глядя на него, замерший в руках, весь в муке и пятнах. На самом деле, молчание могло длиться недолго, но Гарри ощущал его вечным. — Да, — сказал Драко. — Да, хорошо. — Да? — переспросил Гарри, затаив дыхание. Драко кивнул. — Я выйду за тебя, но не смей жаловаться потом. Гарри рассмеялся и прижал его ближе. Он и не думал об этом. 6 марта, год 2018 Драко медленно шёл между рядами книжных полок, ведя кончиками длинных пальцев по корешкам. Гарри, наблюдавший за ним, в очередной раз чихнул. Ему стало немного стыдно, когда они пришли сюда — стоило хотя бы раз появиться, чтобы прибраться, но ему было не до того. За окнами, такими же пыльными, как стеллажи, было тихо. Поздним вечером вторника магический квартал Мун-стрит практически опустел. Все спешили с работы домой; никому не были нужны ателье, туристические агентства и книжные магазины. Разве что паб в дальнем конце улочки. Драко остановился возле дальней стены, задрал голову, разглядывая верхние полки, на которых ровным рядом стояли книги из раздела магической истории, и спросил: — Когда заканчивается аренда? — Через пару недель. Мы оплачивали вперёд, но я не стал её продлевать из-за… всего. Гарри дёрнул плечом. Закрывать магазин было больно, в перспективе расставаться с ним — ещё больнее, но он не видел выхода, по крайней мере, на тот момент. Да и после не видел, до тех пор, пока Драко не проявил интерес. Магазин в первую очередь принадлежал ему, так было всегда. Гарри лишь помогал, занимал руки да читал магловскую фантастику, уютно устроившись в кресле за кассой. Рон однажды шутливо заметил, что библиотеку он мог бы устроить и у себя дома. Драко вновь пробежался пальцами по корешкам, от полки до полки, будто бы пересчитывая книги. Обернулся к Гарри и сказал: — Давай откроем его. У нас есть деньги на аренду? Гарри удивлённо моргнул. — Да, — ответил он, машинальным жестом взъерошив волосы. — Не на полгода вперёд, конечно, но пока хватит. Ты правда этого хочешь? — Ага. И отстань от своих волос, у тебя все руки в пыли. Гарри машинально послушался, лишь в следующую секунду отметив, как нормально, как прекрасно нормально звучал недовольный тон Драко. Это то, что он мог сказать ему, то, как он говорил всегда в маленькие глупые моменты вроде этого. Драко в последний раз окинул полки взглядом и подошёл к столу, на котором стояла запылённая касса. Наморщил кончик носа, взмахом палочки очистил столешницу и уселся на неё. — Я помню, как был рад, когда мы его открыли, — сказал он. — Но не помню, как всё произошло. — Это было четыре года назад, — ответил Гарри, опираясь о край стола рядом с ним. — Ты ушёл из Невыразимцев и не знал, что делать дальше. Драко нахмурился, поджал губы. У него всегда было такое выражение лица, когда он копался в своей памяти — иногда успешно, иногда нет. — Мне всегда нравилась наука, — наконец сказал Драко. — Да, и ты был хорош в ней. Действительно хорош. К сожалению, не все это понимали. Драко склонил голову вбок. За мутным стеклом витрины зажёгся фонарь, казавшийся отсюда расплывчатой жёлтой точкой. Некоторое время Драко смотрел на неё, вернее сквозь неё, а после закатал рукав рубашки и взглянул на цветущие пионы. — Я помню, как пришёл туда, — сказал он. — У них не было ни одной легальной причины не взять меня на работу, так что они сделали это. Тогда я думал, что смогу доказать всем, что это не ошибка. Так глупо. Глупее было бы только сунуться в Аврорат. Гарри молчал, позволяя Драко плавать в собственных мыслях, цепляться за крошечные яркие вспышки воспоминаний, разворачивая их, будто фантики. Когда лицо Драко помрачнело, Гарри взял его за руку. Бережно. Плавно. Драко позволил ему это, будто бы даже охотно. — Мы сразу открыли магазин? — спросил он. — После того, как я уволился? — Нет, где-то через полгода. Сначала ты продал то, что осталось от поместья. 27 августа, год 2013 Гарри держал Драко за руку, когда они подошли к воротам поместья, и продолжал делать это всю дорогу до главных дверей. Было странно, неприятно находиться здесь — воспоминания войны кололи голову, взрывали душу бороздами. Не все раны затягивались до конца. Но Гарри знал, что в связи с этим местом ран у Драко в разы больше, и поэтому пошёл вместе с ним. Поместье не казалось мёртвым, скорее находящимся в глубокой коме, потому что древние магические дома никогда не умирали. Это был даже не дом, а тяжело раненный огромный дикий зверь, уснувший среди холмов Уилтшира. Часть окон были выбиты, пустые провалы, практически глазницы. Сад, неожиданно, не увял — напротив, разросся, беспорядочный, бешеный, закрывший собой тропы, и изящные скульптуры. Драко сказал, что хочет продать поместье, две недели назад. И все две недели собирался с духом, прежде чем отправиться в Уилтшир, чтобы посмотреть, что осталось от величественного родового дома. Они поднялись по ступеням, на которые с девяносто восьмого года не ступала ничья нога — Гарри знал это точно — и зашли внутрь. Большие двустворчатые двери скрипнули, когда Драко толкнул их, поток магии прокатился по позвоночнику Гарри, ставя дыбом волоски. Он напрягся на мгновение, но тут же понял, что магия не отталкивает его, а признаёт. Возможно из-за того, что он был мужем последнего из Малфоев, и теперь в какой-то степени сам относился к их роду. Странная, практически дикая мысль, которая не приходила Гарри в голову до этого момента. — Не так уж плохо, — сказал Драко, остановившись посреди главного холла; рука, холодная и влажная, всё ещё крепко сжимала ладонь Гарри. — Я опасался, что всё растащили вандалы. Видимо, родовая защита бессмертна. — Я её почувствовал, — севшим голосом ответил Гарри. Драко кивнул и пошёл вперёд, к мраморной лестнице, ведущей на второй этаж. На ней он замедлился и перехватил Гарри под локоть, помогая тому преодолевать высокие ступени. Тёмная магия ощущалась повсюду, навеки въевшаяся в стены. Гарри знал её по Гриммо, но по сравнению с поместьем Малфоев Гриммо был Диснейлэндом. В голову приходили мрачные странные образы, что-то о чёрных нитях, тянущихся внутри стен, словно вены и, возможно, именно так всё и выглядело. — Оно не всегда было таким, — будто услышав мысли Гарри, тихо сказал Драко. — Волдеморт сделал это. Малфои не были светлыми магами, конечно, но… не настолько. — Знаешь, тебе необязательно осматривать всё, — сказал Гарри, видя, как медленно сереет лицо Драко. — Я могу вернуться сюда с риэлтером. Дом впустит меня, теперь мы знаем это. Драко покачал головой, и Гарри понял, что дело не только в продаже — может быть, даже далеко не в ней. Драко просто нужно было побывать здесь. Чтобы почувствовать. И отпустить. Его догадки лишь подтвердились, когда Драко остановился возле одной из дверей на втором этаже, прислонил ладонь к её резной, узорчатой поверхности, и негромко сказал: — Моя комната. — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Драко неопределённо дёрнул плечом, и Гарри прочёл в этом слово «да». Драко всё ещё было тяжело открываться, признавать в себе слабые, оголённые стороны, свою неуверенность. Гарри никогда не торопил его и периодически отвечал среди ночи на неожиданные странные вопросы в духе «ты будешь любить меня, если я превращусь во флоббер-червя?». Потому что Драко заключался не только в блеске, надрыве, налёте ёбнутости, татуировках и наглых взглядах, но и в этом тоже. А Гарри любил все его стороны. За дверью оказалась просторная комната, по которой гулял ветерок — окно над письменным столом было разбито вдребезги. Гарри машинально ожидал серебра и изумрудов, но не нашёл ни того, ни другого. Широкая кровать пряталась за расшитым цветами (белые пионы, надо же) балдахином, вся мебель была сделана из светлого дерева: резная, буквально кричащая о тонкой ручной работе. Ветер гонял сухие листья и грязь по паркету, который когда-то очень давно наверняка сверкал чистотой. Всю левую стену занимал чёрный гобелен, на котором белыми нитями были вышиты звёзды. Гарри узнал черты некоторых созвездий — Большая медведица, Лев, Дракон. Конечно же, Дракон. Гарри перевёл взгляд на Драко. Тот стоял посреди комнаты, оглядываясь по сторонам. — Знаешь, они не были идеальны, — сказал он. — Мои родители. Моя мама, в основном. Я говорил об этом, но скажу ещё раз — они не были идеальны, но они делали, что могли. И сейчас дом выглядит ужасным, отравленным, но в нём был свет. Я рос здесь, читал, играл с эльфами в прятки, прыгал на одной ноге в северном бальном зале, когда солнце ложилось на витражи и паркет окрашивался в цветные квадратики. Я любил всё, что было здесь. Но этого больше нет. Он замолчал и опустил голову, упёршись взглядом в носки своих конверсов. Гарри вдруг подумал о том, как это, должно быть, сюрреалистично — вот он, последний из Малфоев, стоит в магловской одежде посреди комнаты, достойной принца. Весь укутанный в чёрное, кеды, драные джинсы, татуировки, кольцо в носу и серьга-штанга в брови. Воплощение бунта. Финальный аккорд древнего рода. — Мы можем не продавать его, — сказал Гарри, подходя к Драко со спины, чтобы осторожно положить руки ему на плечи. — Если ты затеял это из-за магазина, то не надо. Я найду деньги. — Нет, нет, — Драко замотал головой. — Дело не в магазине, Гарри. Это просто… прошлое. И я больше не хочу тащить его на себе. Гарри медленно кивнул, пронзённый чем-то болезненным, надрывным, будто бы подхватывая эмоции Драко. Тот рассеянно коснулся его руки, по-прежнему лежавшей на худом плече, оглянулся в последний раз и вышел из комнаты. Когда они вернулись домой, Драко долго молчал, слоняясь по коттеджу в задумчивости. Гарри не трогал его — написал письмо риэлтеру и приготовил обед. Выждав ещё немного, он поднялся на второй этаж, чтобы поинтересоваться у Драко, голоден ли тот. Драко нашёлся в ванной. Стоя напротив зеркала он сосредоточенно выкручивал штангу из брови. Кольцо из носа уже лежало на краю раковины. Гарри растерянно уставился на эту картину. — Смена имиджа? — осторожно поинтересовался он. — Мне это больше не нужно, — ответил Драко. Он, наконец, справился с шариком, прошипев под нос парочку ругательств, и отложил его к кольцу. В коже над светлой бровью ярко выделялись две точки. Драко прищурился, внимательно разглядывая себя в зеркале, и обернулся к Гарри с вопросом: — Или тебе не нравится? — Нравится, — поспешно ответил тот, зная, куда их могут завести такие вопросы — снова что-то про флоббер-червя, например. — Просто непривычно. Это была правда. Лицо Драко без пирсинга казалось таким открытым, почти нежным. Гарри вдруг задохнулся от любви, лавиной хлынувшей на него. О, как же сильно он любил. До абсолютной невозможности выразить словами, потому что нет слов для чувства такой силы и размера. Поэтому он ничего не сказал, только обнял Драко так крепко, как только мог, и ощутил тонкую золотистую ниточку счастья, обернувшуюся вокруг сердца, когда тот ответил на его объятие. 30 мая, год 2017 День, когда это случилось — Что? — спросил Драко, шнуруя ботинки. — Почему ты так смотришь? Гарри, стоявший в дверном проёме кухни, поджал губы. Он не мог объяснить, что не так. Это было непереводимое в слова чувство, тоненький писк интуиции. — Давай я сам схожу, — сказал он вместо ответа. Драко поднял голову. Его волосы, собранные в высокий хвост, мягким водопадом ложились на спину и плечи. — Поттер, я способен самостоятельно купить молока, — отчеканил он. — Да, ладно, хорошо, — пробормотал Гарри, ероша волосы. Писк усилился. Он почти слышал его в ушах, ощущал вибрацией во всём теле. Драко затянул шнурки, поднялся и открыл дверь. Обернулся к Гарри. — Люблю тебя, — сказал Драко, прежде чем выйти на залитую солнцем улицу. Он никогда не произносил этих слов просто так, буднично, посреди дня. У Гарри похолодело на сердце. — Я тебя тоже, — ответил он в пустоту и вернулся на кухню, убеждая себя, что Драко будет дома через пятнадцать минут. Может быть, через полчаса, если заболтается с Сэнди, продавщицей в местной лавке, или Майком, гонявшим коров на той стороне поля. Всего полчаса. 30 мая, год 2018 — У меня нет ни одной вещи, которая расскажет об этом дне — сказал Гарри. Его голос звучал сдавленно. Год назад. Ровно год назад. — Ничего страшного. Не думаю, что это так уж важно. Гарри обернулся. Драко сидел на полу спальни, внимательно разглядывая стену, обросшую вещами. Их было так много — колдофото, бумажный журавлик, браслеты, эскиз пионов, договор о продаже поместья, первый набросок вывески их книжного магазина, и ещё много, много всего… Так много вещей. Так много историй. Гарри отошёл назад и опустился на пол рядом с Драко. Тот прижался плечом к его плечу. Они просидели так, молча глядя на стену, минут пять, а может десять, а может — все пятнадцать. Часы тихонько тикали, отщёлкивая время, словно проходясь по каждому воспоминанию, каждому году. Драко вдруг завозился. Когда Гарри взглянул на него, он держал в руке маленькую коробочку, обитую синим бархатом. — Что это? — спросил Гарри, чувствуя, как замирает недоверчиво сердце. Драко улыбнулся ему, шире, чем обычно, и откинул крышечку лёгким движением пальца. На подложке лежали два простых серебряных кольца, один в один похожих на то, что носил Гарри, и на то, что сняли с Драко. — Я подумал, будет странно покупать новое кольцо только себе, — негромко пояснил Драко. — Так что взял два. Если ты этого хочешь. — Не говори мне, что у тебя хватает неуверенности в себе, чтобы задать такой вопрос. — О, пошёл ты, — Драко закатил глаза. — Я пытаюсь быть… Он махнул рукой. Вероятно, слово «романтичным» так и не смогло вырваться из его рта. Гарри рассмеялся, поражённый и ощущающий пьянящую радость одновременно. Ему пришлось снять старое кольцо, но он сделал это без сожаления. Убрал в карман и протянул чуть дрожащую руку, чувствуя себя едва ли не столь же взволнованным, как летом две тысячи десятого, когда они поженились. Металл идеально соприкоснулся с кожей, пустил по телу невидимые, не существующие физически искорки. Драко протянул Гарри руку, и он сделал для него то же самое. Их пальцы остались рядом друг с другом, соприкасающиеся. Именно там, где должны быть, мелькнула в голове Гарри странная, но устойчиво тёплая мысль. Несколько мгновений он просто смотрел на Драко, на его мягкое, открытое лицо, в этот момент лишённое тревоги. Он знал, что Драко не помнит всего, что многие моменты, принадлежавшие только им двоим, потеряны, но ещё он знал, что они смогли собрать огромную часть пазла. Важную часть, если Драко сейчас сидел здесь и смотрел на него вот так, если на их безымянных пальцах были новые кольца. Драко прикрыл глаза и подался вперёд. Гарри встретил его поцелуй едва дыша. Снова искры и снова сжимается сердце; всё между ними, огромное, бесконечное. Вечное. Здесь и сейчас. Драко уткнулся лбом в лоб Гарри, тяжело дыша. А тот, отпустив себя впервые за целый год, впервые с того дня, как Драко вышел из коттеджа и пропал на долгие месяцы, стиснул его в крепких объятиях и прижал к себе. Втянул носом воздух — парфюм с далёким запахом можжевельника. — Всё это, — пробормотал Драко, глядя на стену поверх плеча Гарри. — Это были… — Мы. — Да, — Драко кивнул. — Это были мы. И будем, подумал Гарри, чуть укачивая его в своих руках, мы ещё будем.