Против течения

После лихорадочного эпизода динамика в комнате 317 изменилась. Лед растаял не полностью, но образовалась проталина. Драко больше не прятался за стеной молчания. Он по-прежнему был сдержан, но теперь они могли разговаривать. Сначала о практических вещах: о зельях, о заданиях, о погоде за окном. Потом о книгах. Гермиона с удивлением обнаружила, что Драко начитан – не только по магической теории, но и по классической литературе маглов (что было шоком). Однажды вечером, когда за окном лил дождь, а в камине потрескивали дрова, они заспорили о мотивах героев в "Гордости и предубеждении" – типично слизеринская прагматика против гриффиндорского романтизма. Спор был жарким, но без злобы. Почти дружеским. Гермиона поправлялась. Сильная лихорадка отступила после зелья Драко, но легкая слабость и кашель оставались. Он продолжал варить ей укрепляющие зелья, теперь уже без напоминаний. Он молча ставил кружку с теплым, чуть сладковатым отваром на ее стол. Она пила и чувствовала себя… странно. Привыкшей к его молчаливой заботе. Однажды после ужина (они ели вместе за одним столом, что стало новым, немыслимым ранее ритуалом) Гермиона сидела у камина, укутавшись в плед, и перечитывала письмо от родителей. Они волновались, писали о жизни в Австралии, все еще под чарами забвения, которые Гермиона пока не решалась снять. Грусть сжала ей горло. "Твои… маглы?" – тихо спросил Драко. Он сидел напротив, в кресле, и чистил перо для письма – занятие, которое он, казалось, находил успокаивающим. "Да," – кивнула Гермиона, складывая письмо. – "Они… они в порядке. Не помнят меня, но… они в безопасности. Это главное." Она не стала рассказывать о мучительном чувстве вины, о том, как она скучает по их обычной, магловской жизни. Драко смотрел на огонь, его лицо было серьезным. "Это было… смело. И жестоко. По отношению к себе." Гермиона взглянула на него, удивленная его проницательностью. "У меня не было выбора. Беллатриса… она бы нашла их. Использовала бы против меня. Против Гарри." Он кивнул, не глядя на нее. "Я знаю о Беллатрисе." Его голос стал тише, жестче. Он положил перо. "Она… жила у нас. В особняке. После побега из Азкабана." Комната наполнилась тяжелым молчанием. Гермиона невольно коснулась шрама на руке, скрытого под рукавом. Она видела, как его взгляд скользнул по этому жесту. В его глазах мелькнуло что-то – вина? Ужас? "Я видела," – тихо сказала она. – "Там. В гостиной." Он сжал кулаки, костяшки пальцев побелели. "Я… я не мог остановить ее. Отец… он был сломлен. Мы все были в ловушке." Он заговорил быстро, срывающимся шепотом, словно слова жгли ему губы. "Она была… безумна. И жестока. И она наслаждалась этим. Когда она… когда она тебя…" Он не смог договорить, его взгляд снова приковался к ее руке. "Это был не ты, Драко," – сказала Гермиона мягко, но твердо. Она удивилась своей собственной словам. Год назад мысль о том, что она назовет его по имени, была немыслима. А теперь это прозвучало естественно. "Ты не держал нож. Ты не наносил удары." "Но я стоял там!" – он выпрямился в кресле, его глаза горели мрачным огнем. – "Я стоял и смотрел! Я не сделал ничего! Ничего, Грейнджер! Я был трусом! Трусом и подонком!" Его голос сорвался на крик, полный ненависти к самому себе. "Ты был семнадцатилетним мальчиком, которого загнали в угол!" – парировала Гермиона, неожиданно для себя вступаясь за него. Она встала, подошла ближе. – "Твоя семья была в заложниках у Волан-де-Морта! Что ты мог сделать? Броситься на Беллатрису? Она убила бы тебя на месте! А потом твоих родителей!" "Может, так было бы лучше!" – вырвалось у него. Он вскочил, отшатнулся от нее, как от огня. – "Может, смерть была бы лучше, чем… чем эта жизнь! Чем этот страх! Чем это… *ощущение грязи*, которое не отмыть никогда!" Он тяжело дышал, его плечи тряслись. Гермиона видела слезы гнева и отчаяния на его глазах, которые он отчаянно пытался сдержать. В этот момент он был так же уязвим, как и она тогда, на полу в гостиной Малфоев. "Драко," – она произнесла его имя снова, осторожно, как ключ к замку. – "Ты *сделал* что-то важное. В Комнате Требований. Ты не выдал Гарри. Когда это было по-настоящему важно, ты *не* выдал его. Снейп подтвердил это." Он замер. Слезы все же прорвались и покатились по его щекам. Он быстро вытер их рукавом, сгорая от стыда. "Это… это было ничего. Я просто… я не смог произнести его имя. От страха. Не от благородства." "Но ты не произнес!" – настаивала Гермиона. Она сделала еще один шаг вперед. Расстояние между ними сократилось до полуметра. Она чувствовала его боль, его стыд, его ярость, направленную внутрь. Это было так знакомо. – "Иногда *не сделать* что-то ужасное – это и есть единственно возможное благородство. Ты дал нам шанс. И ты…" – она запнулась, – "ты не стал убивать Дамблдора. Когда представился шанс. Ты опустил палочку." Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, полными недоверия и какой-то мучительной надежды. "Ты… ты знаешь об этом?" "Дамблдор рассказал Гарри. Перед… перед тем как…" – Гермиона не стала заканчивать. – "Он знал, Драко. Он знал, что ты не убийца." Драко закрыл глаза. Его лицо исказила гримаса боли. "Он… он попросил меня…" – его голос был едва слышен. – "Он сказал: 'Мой мальчик, ты не убийца'. А я… я был слишком слаб, чтобы принять его помощь тогда." "Но ты принял ее сейчас," – сказала Гермиона. Она не планировала этого, но ее рука сама потянулась и легла ему на плечо. Он вздрогнул от прикосновения, но не отпрянул. – "Ты принял ее, когда вернулся сюда. Чтобы закончить школу. Чтобы попытаться начать заново. Это требует храбрости. Большей, чем ты думаешь." Он открыл глаза. Серые, как озеро в сумерках, полные непролитых слез и вопросов. Он смотрел на ее руку на своем плече, потом поднял взгляд на ее лицо. В нем не было жалости. Было понимание. Солидарность выживших. "Гермиона," – он произнес ее имя впервые. Не "Грязнокровка". Не "Грейнджер". Просто – Гермиона. Звук ее имени в его устах, тихий и хрипловатый, вызвал странное тепло в ее груди. – "Зачем… зачем ты мне это говоришь? После всего, что я…" "Потому что это правда," – ответила она просто, убирая руку. Но связь уже была установлена. Мост через пропасть прошлого был наведен – шаткий, ненадежный, но реальный. – "И потому что мы здесь. В этой комнате. И прошлое… оно здесь, с нами. Но, может быть, мы можем… не забыть его, но дать ему меньше власти над настоящим?" Он не ответил. Просто смотрел на нее. Сумерки сгущались за окном, заполняя комнату тенями. Но впервые за долгое время в этих стенах не было одиночества. Было двое людей, израненных войной, нашедших неожиданное убежище друг в друге. И когда Драко очень тихо сказал: "Спасибо, Гермиона", она поняла, что точка невозврата пройдена. Они уже не враги. Кем они станут дальше – было загадкой. Но загадкой, которая больше не пугала, а завораживала.