It happens

      — Эй, что здесь происходит? Вы в порядке?       — Парень, иди поссы в другом месте, — разозлённый и в любую минуту готовый врезать несостоявшийся человек-эксперимент Тэхёна поднимается и движется к двери, прямиком к незваному (по его меркам) гостю. Тот стоит на прежнем месте, не боится.       — Мне здесь нравится. Я привык к этой помойке, знаешь ли.       — Да мне похуй, к чему ты там привык. Вали отсюда! — атмосфера накаляется. Тэхён пробует встать, но вертолёты и озноб не дают ему это сделать, поэтому он просто поворачивает голову и щурится, внимательно всматривается.       — Не нужно подходить ко мне так близко — это раздражает.       — А то что? — агрессивно. И парень делает несколько шагов вперёд. Ещё чуть-чуть, и его убитая обувь коснётся чужих джорданов.       — А ничего, блять, — и тут ангел, что совершенно не похож на ангела, со всей дури бьёт в нос своему потенциальному оппоненту.       Капли крови резво соскальзывают на туалетную плитку. Чуть не изнасиловавший Тэхёна незнакомец кряхтит и отшатывается, зажимая повреждённое место рукой. Он слегка пьян и, очевидно, под дурью, оттого смазан в движениях, хоть и старается выглядеть борзо. С ответом медлит. Старается на туманную голову придумать качественный выпад. Правда, отдохнуть ему не дают. Истекающего кровью дурака, предварительно схватив за шкирку, пинком выставляют вон из уборной. Кажется, он сразу же падает на напольную грязь коридора и принимается кричать что-то нечленораздельное. Но его никто не слушает. Дверь с треском хлопает. Достаточно.       Тэхён остаётся один на один с бойким парнишкой. Кандидаты на горечь у него меняются чересчур быстро. Он фокусирует взгляд на своём спасителе и почему-то улыбается. Не от счастья или радости. Это вторичные эмоции. Просто в голову ударяет какая-то пакость, и нет доверия уже ни к кому. Люди будут сменять друг друга, но станут ли они отличны от прочих? Дверь снова закрыта, Тэхён продолжает лежать на полу, на него смотрят два абсолютно безразличных глаза, но рука с одиноко разбитой костяшкой тянется вперёд, мол, давай, вставай, я помогу.       — Ты тоже можешь попытаться трахнуть меня, знаешь? — вместо благодарности шепчет Тэхён. То ли реально предлагает, то ли бредит, переживая стресс. Незнакомец на такие реплики жмурится, как от чего-то кислого. Не понравилось. — Тогда можешь приложить меня об плитку или вон, умывальник, — привстаёт на локтях продавец самого себя и выжидающе смотрит. Сверху слышится лишь смешок, и рука, обручённая чуть ли ни десятком колец, пропадает с радаров.       — Я не собираюсь трахаться с тем, кто блевал несколько минут назад, — отвечает парень и кивает в сторону кабинки, из которой Тэхёну пришлось совершать самый настоящий побег. И как только узнал, что я наследил? Очевидно, вообще-то. — От тебя несёт. Это мерзко.       ЭТО МЕРЗКО.       Тэхён редеет на глазах и уменьшается в размерах. Пустота башки наливается то ли печалью, то ли усталостью, из-за чего слёзы-змейки опять подло ползут из глаз. Пышные ресницы блестят под искусственным светом, нос хлюпает, тело еле-еле совершает сподвижки к ногам своего спасителя, руки хватаются за левый кроссовок и крепко за него держатся. Конечно, это слегка пугает. Подобное поведение нельзя назвать нормальным. Незнакомый парнишка поначалу застывает от удивления — что за дерьмо вообще происходит? — а потом несильно трясёт ногой, к которой прицепился Тэхён.       — Извини… прости меня, пожалуйста… — шепчет тот и уже практически лицом упирается в грязный носок джорданов. Дай волю, и поцелует.       — Не пачкай, не пачкай! — парнишка отскакивает в сторону, из-за чего его миловидные кудряшки подскакивают в воздухе.       Тэхён опять шлёпается на плитку и, ещё недолго повозившись, замолкает. Всё, организм окончательно дал сбой. Многовато приключений на один вечер. Не выдерживает пустое тело подобных нагрузок. Ему бы ко врачу, под питательную капельницу, под тёплый бок взаимопонимания и любви с самим собой, а не по барам шляться.       — Давай, поднимайся, — устало просит парень и сверяет время на наручных часах. Ему не до развлечений с пьянчугой в уборной, если честно. — Эй! Ты меня слышишь? — а в ответ тишина. От Тэхёна даже элементарного телодвижения не поступает. Он просто продолжает лежать на холодном и грязном полу, закрыв глаза. — Ты хоть живой? — незнакомец присаживается на корточки и небрежно убирает упавшие на чужое лицо волосы. Симпатичная мордашка показывает симптоматику уснувшего: дыхание спокойно, ресницы еле вздрагивают, искусанные губы чуть разомкнуты, а сознание видит какой-нибудь миленький сон. Чёрт бы его побрал! — Ну и что мне прикажете делать? — вздыхает и запрокидывает голову к прокуренному потолку. Отличный вечерок выдался, ничего не скажешь.       По-хорошему бы просто бросить это тело здесь. Да только капельки — остаточки — совести не позволяют. Уборная клуба — одно из самых небезопасных мест мира. А мы немного в ответе за тех, кого приручили. И хотя тут иного рода ситуация, но жилка сочувствия дёргается, и оттого, недовольно цокнув, парень принимается проверять карманы Тэхёна, который находится, как поломанный телефон — вне зоны доступа. После недолгих махинаций удаётся найти лишь пару чеков и бумажник. Внутри него карты, деньги, похожие на рабочие клочки бумажки и… то что надо! Небольшая записка с номером родителей (прямо так и подписано) и собственным адресом. Очень предусмотрительно.       Менее хлопотным было бы просто позвонить родителям невменяемого чудика, доложить всю обстановку, мол, ваш сынуля в минусе, зрачок не реагирует на свет, имени не знаю, а ещё недавно его полоскало, может даже и от наркотиков, в общем, забирайте товар. Но, отталкиваясь от своего мнения и жизненного опыта, парень не идёт лёгким путём. Ладно-ладно, я побуду сегодня добреньким. Он запоминает адрес, приводит одежду чуть не ставшего жертвой насилия бедолаги в божеский вид и, закинув его на плечо — выглядит это, конечно, безумно комично и странно, но в клубах бывает всякое, — выходит из здания, не забыв оплатить свой и чужой барные счета. Да сегодня просто ночь благотворительности!       Тэхён для незнакомца по весу кажется слишком уж лёгким, поэтому он без проблем доносит его до своей тачки и закидывает на заднее сиденье, кое-как прицепив ремнём безопасности. Отбитые головёшки в любименьком Мэрсе ему не нужны. Рёв движка уносит двоих далеко от клубной музыки и неоднозначных людей, которым доверять не то чтобы нельзя, но лучше быть осторожным. В сумеречном городе достаточно машин, но при этом пробок на дорогах не создаётся. Местные выползают из своих нор, чтобы хорошо провести время и отдохнуть: они громкие и весёлые, машут в воздухе бутылками с алкоголем, заблаговременно зная, что завтра будет болеть голова.       Тэхён в отключке и не представляет, где находится. Его разум впервые за долгое время чист, хотя какой-то дрянной сон всё-таки крадётся на задворках. Как бы отгоняя его, он ворочается и хмурится, когда прохладная обивка сиденья упирается ему в раздражённую солью щёку. Водитель-мизантроп поглядывает на него в зеркало заднего вида и про себя молится, лишь бы эту жертву алкоголя прямо здесь не стошнило. Не очень хочется потом ещё гнать в автомойку. И без того отдых насмарку.       Многоэтажка Тэхёна отыскивается быстро, благодаря смышлёному навигатору. Сам незнакомец слегка пьян. И хотя ему не привыкать вести в таком состоянии машину, но город как свои пять пальцев он всё-таки не знает. Вытащив до сих пор витающего «где-то там» Тэхёна, он дотаскивает его до квартиры (Боже, благослови лифт), пробуя набрать пароль от двери, очень заботливо (и небезопасно) записанный на бумажке. Раздаётся радостное пиликанье. Это победа. Парнишка без приглашения, но ощущая себя хозяином происходящего, заходит внутрь, предварительно вытерев подошву джорданов об коврик «Welcome». Мило.       Квартира оказывается окутанной темнотой. Тэхён последние недели совсем не открывает шторы, поэтому незнакомцу приходится поиграть в прятки с выключателем, а после, выиграв, сбросить свой пьяный груз на диван и наконец-то выдохнуть, расправить затёкшие плечи.       — Даже не смей больше приходить в тот клуб, слышишь меня? — парнишка нависает над Тэхёном грозовой тучкой, даже сводит брови для пущего эффекта. — Я не спасательная станция, и в следующий раз мне будет похуй, если твою дырку порвут к чертям собачьим. Уяснил?       Но в ответ тишина. Молчание — знак согласия, верно?       Тэхён дышит и так смиренно устраивается на левом боку, поджимая ноги к груди. На незнакомца в квартире ему фиолетово. Тот, понимая, что сделал всё возможное и невозможное для совершенно постороннего человека, кидает на него лишь неоднозначный взгляд, мол, ой, да чего же с тебя взять, и осматривается по сторонам, вдруг понимая, что находится в абсолютной помойке. Завалы шмоток и упаковок из-под продуктов быстрого питания, разбитая к чертям плазма, какие-то рабочие бумажки, смятые и разбросанные по пыльному полу, коробки с обувью — почему-то в центре гостиной — и горстка таблеток, рассыпанная около пустой чашки с кругами от кофе. В общем, полный развал. Ещё и цветы в горшках завяли. Бардак.       Но остаётся стойкое ощущение того, что раньше — будто бы даже совсем недавно — здесь царили чистота и порядок. Парнишка подходит к фигурным полкам, прибитым к стене и выглядящим достаточно неплохо на общем фоне бессилия. Там всякая чепуха по типу статуэтки Будды из страны восходящего солнца или яркие сертификаты, выписанные на иностранном языке — «Свидетельство. Настоящим подтверждается, что Ким Тэхён…» (ага, Ким Тэхён!), — фотографии с удивительно чистыми рамками из чёрного дуба. На них запечатлены и рабочие моменты: этот самый господин Ким, весь такой серьёзный, в наглаженном пиджаке, объясняет какие-то финансовые формулы. Есть моменты обычного житейского времяпровождения с развесёлыми друзьями и девушкой, целующей Тэхёна в обе щёки, оставляющей после себя красные отпечатки губной помады. И все такие счастливые, беззаботные, пьют соджу, румянясь под искусственным светом.       Тэхён здесь совершенно другой. Улыбчивый, отдаётся веянию свободы и удачи по жизни, разодет со вкусом и умеет чудесно поддержать диалог. В общем, не цепляется за чужие ноги, умоляя трахнуть или прибить. На «этой» стороне он важный и любимый человек, носит симпатичный красный шарфик на шее — очевидно, знак компании, — да и сам выглядит, если честно, замечательно в своём комфорте и блеске.       — Да уж, — монотонно и без сочувствия, — довела Ким Тэхёна жизнь до ручки. Теперь никакой спеси.       Парень оборачивается через плечо, в последний раз осматривая спящего пьяного человечка. Вокруг него витает аура разбитости и убитости. Оно очень хорошо чувствуется. Но до этого незнакомцу нет никакого дела. Он лишь поправляет сползшие с длинных пальцев серебряные кольца и уходит, плотно закрыв за собой входную дверь.       И воздух после него какой-то сладкий. Очень вкусно.

***

      Чувства висят, как пустой рукав у калеки-мальчика в переходе. Он просит накинуть монет на хлеб, воду, лекарства, проезд и просто жизнь, которая выбрала его изгоем. В подземке зябко и по-холодному влажно. Словно минус тридцать, но пар изо рта не идёт. Возможно, оттого, что внутри мальчика тоже арктический мороз, и уже ничего его не согреет. Даже та жалкая монетка от сердобольной тётечки в шубе с собачкой в брендовой сумке. И чего только забыла в нашем плесневом болоте? Остальные проходят мимо. Они чертовски занятые, спешат, сверяя время на часах мироздания. Какой-то калека с измазанным личиком и шрамом под ребром их не интересует. Всё идёт своим чередом, и судьба бьёт ключом (по голове), сезоны имеют привычку сменять друг друга на посту и постоянно уступать зиме большее время на царствование.       Не честно.       Мальчик топает ногой и хлюпает носом, дует сопливые пузыри. В снежные бури всегда работать сложнее. Даже кажется, что осуждающие взгляды становятся острей. Поэтому он опускает голову и смотрит себе под ноги, на мыски дырявых сапог, что топчутся по стекляшкам замёрзшей лужицы. В их отражении мерзкая рожица с грязными щеками и запутанными волосами на вихре. Губа треснула от удара, позвоночник искривлён, даже за маленькую купюру не получится себя, такого неказистого, продать. Ну уродец же!       Какой же ты всё-таки уродливый, Ким Тэхён…       Тэхён подскакивает с дивана, из-за чего сразу же теряет равновесие и падает на пол, путаясь ногами в разбросанной одежде. Приснится же. Дерьмо полное. С чего бы ему виделась такая жизнь с собой в главной роли? Он никогда попрошайкой не был, да и обе руки у него на месте. Семья Ким была обычной, среднего достатка, но ребёнку своему покупала практически все хотелки. Никто его за мелочью бегать по переходам не просил, грязным уродцем Тэхёна никогда не линчевали. Наоборот — пример чистюли с гиперответственностью и привычкой смахивать пыль по вторникам. Да, сейчас немного переиграли позиции, и повсюду полный беспорядок. Но мы ведь говорим о детстве, а в нём мальчишка сколиозом не страдал, дружбу с подземными крысами не водил. Полная чертовщина!       Тэхён просто слишком много выпил, даже, кажется, больше каждого прошлого дня. Поэтому получает такое сонное «впечатление» и, если честно… ничего не помнит. Нет, ну, отчётливо сохранилось то, как он, пиздецки важный и уверенный, решился отсосать чужой член, а потом словил паничку и чуть не задохнулся от солёной спермы. Дальше сознание подкидывает шутку в виде флешбэков. Тэхён припоминает, что неоднократно бился об пол, кричал и плакал — это уже стабильное состояние, — звал на помощь и вроде бы её получил. Парень с милыми завитками и джорданами. Лицо размыто. Неа, никаких характеристик. Кажется, это он дотащил Тэхёна до его квартиры и бросил трезветь, при этом не сделав с ним никаких противозаконных действий.       Задница не болит — уже здорово, — а вот голос слегка пропал. Глотка содрана, губы в мясо, до сих пор не зажившие колени угрожают развалиться, разбить ногу напополам. Да, здоровье ни к чёрту. Ещё и чувство странной недосказанности жрёт изнутри. Словно ты начал говорить важную фразу, но где-то на середине отсёк себе язык. Возможно, это связано с тем, что поход в клуб не обернулся успехом. Ничего не вышло решить с самим собой и собственным членом в штанах, который иногда существует будто бы отдельно от всего остального тела. Хотя в момент минета уроду из клуба он так и не дёрнулся. Тэхён ожидал очередного разочарования, готовился дальше засыпать себя могильной землёй, но его организм опять решил перевернуть ситуацию.       Тогда что дальше?       Тэхён поднимается с пола и, отыскав ноутбук, ставит его на зарядку. Возможно, ему пора найти новую работу. Нет, серьёзно! Вот так резко! И это совсем не значит, что извилины на место встали. Наоборот, они так достали шевелиться и вязать узлы между собой, что хочется совершить побег. Бывший трудоголик Тэхён видит его в кипах бумажек и постоянных переработках. А ещё хорошо было бы съехать с этого района или даже города, чтобы начать всё с чистого листа. Рвануть туда, где никто тебя не знает, стать новым человеком — абсолютом среди хаоса и зажечь новую звезду на небе, с собственным именем.       Было бы здорово, да…       Но Тэхён осознаёт свои силы, понимает, что на данный момент всё это невозможно. Ноутбук так и остаётся на питании, мечты стать кем-то смахивает ветер нестабильности, пока внутри гниёт страшная боль. И никак её не выплеснуть, сколько ни старайся. Процесс гниения уже запущен, Тэхён метит в самоубийцы с отличным стажем и сдыхает медленно, по частям. Иногда удаётся помыться, иногда бросить в стиралку грязное бельё, иногда вынести крошки бывалого телевизора, иногда заместо бессонницы выпадает возможность выкрасть хотя бы пару часов на дрёму. Но это всё большой обман, конечно. Лицо осунулось, стал хрупок скелет, голос притих, а календарь не считает дней. Тэхён остановился «где-то там» и больше не движется. Значит, всё-таки калека? Чем будем лечиться?       Алкоголем! Мало нам язв в желудке и на сердце. Теперь Тэхён завсегдатай местного круглосуточного. Раньше всё по супермаркетам путешествовал — хорошие продукты и белое вино к ужину. Теперь без разницы, и дешёвый алкоголь на вкус тоже привлекателен. Для продавщицы магазина Тэхён явно выглядит конченым алкашом. И если раньше она прямо-таки сочувствовала, постоянно спрашивала о здоровье, то теперь лишь молчаливо пробивает товары и кривится на очередной бутылке пива. Валюта сочувствия исчерпалась.       Оно и неудивительно. Даже у Тэхёна печали на самого себя не хватает. Квартира тонет в беспорядке, совсем скоро тараканы здесь устроят хороводы, и тогда соседи забьют тревогу, они выселят грязнулю на улицу, к мусорным бакам. Там ему самое место. Но Тэхёну плевать на подобное возможное будущее. Он проводит дни напролёт в постели, иногда вспоминая абсолютную чушь. Например, историю про русского ротминистра из документального фильма про… про чего-то там? Черепа, кажется. Необычные черепа, которые находили в окопах во времена первой мировой войны. Бедный ротминистр наткнулся на один такой и принялся исследовать, впоследствии даже передал его в Петроградский университет. Через два месяца после этого его повесили на столбе. Вдоль дорог от Украины до Москвы тянулись телеграфные столбы, на которых большевики вешали офицеров — выходцев из буржуазии. Хотя этот парнишка и политикой-то не интересовался, простой аспирант-биолог…       И вот Тэхён мёрз под одеялом и представлял себе огромную Россию, уставленную телеграфными столбами, с которых свисали трупы офицеров. От этого становилось не по себе. Наверное, их подвешивали живьём. Засовывали головы в петли и поднимали ввысь, предлагая тёмным воронам полакомиться глазами, полными ужаса. Тэхён сконфуженно ощупывал своё горло, боясь найти там следы от верёвки. Но пусто. Одни проходящие синяки да выпирающие кости. Повезло. Или нет. Глупо сравнивать две абсолютно разные ситуации отчаянья, но он сравнивает и даже не знает: сложнее умереть от повешения или продолжить жить этим самым повешенным.       Отец и мать больше не звонят. Оказалось так, что никому на самом деле Тэхёнчик не нужен. Хотелось бы быть кем-то обнятым и прощённым. За что? За всё, что натворил. Тэхён не очень понимает, сколько прошло дней, но по пустым бутылкам — на вскидку — можно сказать, что ещё неделя. Неделя тотального самобичевания. Он сползает с кровати, словно участник картины Сальвадора Дали — мягкая субстанция, принимающая форму каждого выступа. На полу около кровати Тэхён проверяет ряд банок из-под пива на наличие хотя бы капельки спиртного. Но всё тщетно. А тело-то ломит. Было бы здорово опять отправиться в магазин и закупиться на пару деньков, повидаться с продавщицей и оценить её беспристрастный взгляд.       Но глупый Ким Тэхён предпочитает выбраться в клуб. Ему нравится наступать на одни и те же грабли. Так велика вероятность разлома черепа и смерти как следствие. Поэтому он ползает по полу ещё недолгие два часа, собирает себя по крупицам и даже принимает душ. Одевается не вычурно, как можно более серо, и кладёт в карман бумажник. Тэхён прекрасно понимает, что на самом деле никому не сдался на громких тусовках, где люди по-настоящему веселы и счастливы. Но оно его нисколько не смущает, а главное — не останавливает. В конце концов, он всё ещё не разобрался в себе. И если на этот раз его всё-таки изнасилуют в стрёмном вонючем туалете, то он, наверное, не будет так сильно против.       Ну, наверное.

***

      Тэхён приходит в тот же самый клуб, в котором был прошлый раз. Почему? Он всё ещё глупый, помните? Да и не заботится о себе.       Протиснувшись через полный танцпол вопящих людей, плещущих из бокалов коктейли себе под ноги, он садится за барную стойку и просит высокоградусный шот. Вкус алкоголя настолько породнился, что никаких обжигающих ощущений на стенке глотки нет. Будто бы воду пьёшь. Из святого источника. Она, конечно же, не делает тебя более здоровым и счастливым. Обманка. Но Тэхён в неё верит и заказывает ещё, ещё, ещё, пока голова не начнёт покруживаться.       Неоновые огни клуба собираются в хоровод и улетают под потолок, пытаясь забрать с собой весь свет. Туда уже мчат пары травки, которую раскуривают несколько столов. На фоне играет Tyga: tasty, tasty, tasty, tasty… Симпатичные девушки в коротких шортах и топах трутся о пилоны, улыбаются, когда до них долетают свист и подбадривания. Ночь только началась, и количество посетителей лишь увеличивается. В глазах Тэхёна они выглядят как большой мясной ком, катающийся из одного угла в другой. Из него периодически выпадают то презервативы, то окурки, то смятые купюры, то пустые стаканы. И хотя охрана пристально следит за порядком, иногда можно услышать возню, начинающуюся потасовку.       Тэхён старается быть в стороне от всего этого и просто гасит шот за шотом. Бармен уже бросил попытки завести с ним диалог и просто мешает коктейли. Остальная часть стойки кричит в такт песне, пьёт за что-то хорошее и громко смеётся. Иногда они, не рассчитав, задевают угрюмую лужу Ким Тэхёна, но он лишь кивает на их извинения и отворачивается, продолжая безмятежно пилить взглядом стеллаж с дрожащим от басов алкоголем. Кажется, там на полочке затесалась самбука. Отвратительная вещь. В общем, то что надо! И именно в тот момент, когда Тэхён тянется вперёд, чтобы указать на бутылку, на его плечо падает тяжёлая рука, усыпанная кольцами…       — Я же говорил тебе больше здесь не появляться, — серьёзное.       Что за дерьмо вообще?       Тэхён крутится на барном стуле. Обернувшись, видит, как почти впритык к нему стоит парнишка. Волосы пушистые, чуть кудрявые, широкие брови и шрамик на щеке, серьёзные скулы, проколотые уши, белая футболка с каким-то заморским рэпером, изодранная объёмная джинсовка, широкие брюки с заклёпками на бёдрах и… красные джорданы. Классика баскетбола. Взгляд у незнакомца не злой, но какой-то разочарованный. Словно заставили сидеть с младшим братом, а у тебя тусовка на другом конце города вот-вот начнётся.       — Я вас знаю? — официально спрашивает Тэхён и без притворства хмурится, высказывая свою потерянность в случайно возникшем диалоге. Незнакомец хмыкает и деловито устраивает руки на груди.       — Это такой отстойный способ подката?       — Подката? — Тэхён усмехается. — К тебе, что ли?       — А что? Или я плохо выгляжу? — он специально подаётся вперёд, и эта близость уже похожа на настоящую наглость. Носы от столкновения друг с другом отделяет, ну... сантиметров восемь, не больше.       Тэхён берёт паузу. Дурным взглядом более подробно рассматривает парнишку. Симпатичный. Нет, даже красавчик. Под губой родинка, чёрные глаза, как у оленёнка, круглые-круглые, а ещё, оказывается, бровь пробита. Бунтарь. Но молодняк. Ему не больше двадцати пяти. Или вообще их нет. Но стойкость характера уже хлещет за края. Тэхён этому мальчишке улыбается. Ну так, подтягивает уголки губ наверх. Алкоголь окончательно ударяет по башке — ага, тяжёлым молотом, — и приходит мысль о том, что с этим клубным незнакомцем было бы неплохо трахнуться.       — Вопрос лишь в том, что ты сможешь мне предложить, — Тэхён говорит дурацкими неоднозначными фразами. Но, Боже, он давно не в себе, поэтому ему всё можно.       Парнишка ухмыляется и, выпрямившись, делает пару шагов назад. По бегающим глазкам видно, что он приценивается. На товар. Тэхён не уверен, что он слишком дорогая безделушка. Выглядит супер обычно — базовая футболка, в спешке наброшенный на плечи кардиган песочного цвета да джинсы, что давно не обтягивают исхудавшие бёдра. Никакой миловидности — цвет лица сер (хотя сейчас он ловит местные переливы цвета, и это, конечно, спасает), волосы отросли и не особо уложены, губы сухие, но на носу классная родинка. Наверное, она и может пойти ва-банк.       — Не попробуешь — не узнаешь.       Ого. И на кого ты только купился? Придурок, что ли?       Но Тэхёну и лучше. Он пожимает плечами, мол, ну не знаю, не знаю. Флиртует, сам того не понимая. Всё-таки перепил. Незнакомец кивает головой в сторону двери с табличкой «запасной выход» и выглядит так надменно, так в себе уверенно, словно это он создал мир и каждого человека. Юношеский максимализм? Ладно, принято. Тэхён поднимается и через толпу следует за ним, иногда спотыкаясь на ровном месте и неуклюже ойкая. Просто ноги заплетаются. По нескромным подсчётам в этот раз он выпил больше. Градус с самого начала брал выше. Да и уже не переживает. А чего париться-то? Разве может быть ещё хуже?       За дверью не обнаруживается никакого эвакуационного туннеля наружу. Только длинный, хорошо прибранный, но малоосвещённый коридор. Незнакомец не обращает внимания на Тэхёна и по бархатному полу идёт вперёд, пальцем считая двери. Всего их восемь. На некоторых висит табличка «please do not disturb». Если прислушаться — а лучше этого не делать, — то можно распознать стонущие голоса и скрип кроватей. Такой себе мини-притон. До Тэхёна это пока не доходит. Он поглощён задачей ровненько дойти до пункта назначения (чем бы он ни был) и не сломать шею.       Парень останавливается напротив последней двери. В помещении пусто. Об этом говорит ещё одна табличка с надписью «free». Дождавшись, когда Тэхён будет в поле досягаемости, он хватает его за прохладную руку и заталкивает внутрь, не позволяя даже пискнуть. В номере приглушён свет, а из удобств тумбочка да двуспальная кровать. Даже окон нет. Незнакомец наступает, делает большие шаги своими моднявыми джорданами и не выказывает на лице ни одной эмоции. Тэхён тоже держится сравнительно неплохо. Он пьян, поэтому практически не ощущает дискомфорта. Всё притуплено, мысли путаются в узелки, а предчувствие опасности сбито. Но когда парнишка обнимает его, крепко прижимает к себе, нырнув под футболку, ползёт по хребту пальцами, настойчиво требует поцелуя, Тэхён уворачивается и тупит взгляд.       Он не может.       Просто не может и не хочет с кем-то целоваться.       Именно сейчас это совсем не то. Неа. Неважно, где там путешествуют чужие руки и как небрежно они снимают с меня одежду — просто давай без тёплых взаимоотношений наших губ. Парнишка понимает намёк и почему-то злится. Из-за отказа, что ли? И становится грубее в своих действиях. Он толкает Тэхёна в плечо — а тот всё ещё не трезв и быстро теряет равновесие, — заставляет его упасть на скрипучую кровать, пока сам возвышается и внимательно, без какого-либо участия смотрит сверху вниз.       — Тебя наверняка хотели многие поиметь.

Что?

      Тэхён чувствует, как по плечам бегут холодные мураши. Он хочет что-то ответить, даже привстать пытается, но парень вновь толкает его и как-то бездушно и автоматически начинает снимать одежду. Он всё ещё ощущается далеко, не улыбается и не смотрит на вмиг притихшего Тэхёна. Чужие прикосновения на собственной коже для него немного неприятны ввиду своей жёсткости. Никакой тебе нежности и прелюдий. Всё быстротечно и машинально. Секс ради секса, милый. Или чего ты хотел?       Да ничего. Если честно, совсем ничего.       — Переворачивайся на живот, — в приказном тоне. Тэхён ржаво начинает двигаться.       Он полностью голый, но ему не стыдно. Только вдруг страшновато и слегка расфокусированно от продолжающегося головокружения. Он встаёт в коленно-локтевую, а за спиной уже вжикает молния и шуршит упаковка. Очевидно, презерватив. На копчик льётся что-то жидкое и холодное, оттого приходится вздрогнуть. Вязкая субстанция, не ожидая приказов, расползается в разные стороны. Какая-то её часть пачкает постель, какая-то стекает по внешней стороне бёдер, а какая-то попадает точно на задницу и размазывается с чужой помощью.       — Колени будут болеть, — констатирует парень, наблюдая, как ноги Тэхёна скользят по постели. Такими темпами вся кожа в мясо сотрётся. — Впрочем, ты сам виноват.       В том смысле, что именно Тэхён намекнул ему, совершенно постороннему человеку, на секс. Да может, он вообще псих какой и сейчас, трахнув, отрежет глупому почти тридцатилетнему мальчику член. Ну так, забавы ради. Или не забавы, а самой настоящей работы. На чёрном рынке, где половые органы расходятся за доли минуты. Тем более свежие. Тэхён ведёт плечом и машет головой из стороны в сторону. Нет-нет, быть такого не может. Не могло ему опять «так повезти».       — Но глаза у тебя симпатичные, — и чужие руки почему-то ползут к шее, что только-только успела зажить. Несильно сжав (проверив на стойкость), парень резко и ощутимо хватается за волосы Тэхёна, оттягивая его голову назад.       Натягивается скальп и тихонечко идёт по швам. Знакомое ощущение. И фразы тоже знакомые. Сзади можно ощутить стояк. Член незнакомца трётся о задницу, скользит и, вероятно, чуть сочится предэякулятом. Да, действительно, знакомые картинки. Тэхён пробует сдвинуться с места, но его побег тут же пресекают, грубее зарываясь в отросшие волосы, всё оттягивая их и оттягивая. Кадык упирается в кожу. Больно. Глаза — поправка: симпатичные глаза — никак не закрываются и краснеют, начиная подтекать солью. По голове ударяет боль, и происходит заземление. Алкоголь шустро выветривается, а пальцы деревенеют. Вновь крадётся уже неоднократно ощутимый животный страх, и вмиг увеличивается пульс с частотой дыхания.       — Ты частенько так парней соблазняешь, да? — смешок.

Частенько?

      Что за «частенько» такое? Тэхён вновь хочет развернуться, да только получает шлепок по заднице. Возможно, он и не был так силён, но в начинающейся панической атаке показался самым настоящим ударом. Оттого сердце начинает биться в ушах. Перебралось повыше, зараза. Рот приоткрыт, как у обезвоженной собаки, слюна капает на одеяло, череп начинает болеть из-за натяжения волос, ноги дрожат, а ресницы сыреют, когда головка чужого члена начинает протискиваться в тугое анальное отверстие. Опять без ласки (а ты хотел?), опять без банальной растяжки — в позе, от которой страшно и рассудок возвращает флэшбэком в день, когда на фоне играла песенка из караоке, вокруг была целая толпа людей, рот рвался от напряжения, а вдалеке сидел главный наблюдатель и сгорал от желания обладать.       Никому тебя не отдам.       Нет-нет-нет, только не это… Начинается самый настоящий приступ гипервентиляции. Сильнейшая одышка, со лба градом течёт пот, нарастает боль в груди, которая интерпретируется как плод сверхужаса, конечности заковываются во льды, и вот Тэхён понимает, что уже не может вдохнуть. Асфиксия. Он пытается ухватиться руками за горло, но мозг не посылает сигналов к действию, язык тоже не ворочается, поэтому остаётся лишь окончательно ослабнуть и громко, страшно закашляться, словно вот-вот сдохнешь от невидимой болячки. Перед глазами вращается комната из караоке-бара. Она мутная, тревожная, беспокойная и подозрительно тихая. Как в самых стрёмных триллерах, где триггер настигает неожиданно. Как выскочит с потолка какой-нибудь монстр, оторвёт руки-ноги, и будешь ты блевать своими органами. Если честно, то уже хочется отхаркнуться.       Где-то поблизости слышны помехи воздуха. Голос. А… это ты, парнишка. Он нависает над Тэхёном — уже успел перевернуть его на спину и нормально уложить на кровать, — что-то нечленораздельно кричит и крепко держит за худые плечи. А у самого руки трясутся. Он не знает, что делать, никогда не попадал в подобные ситуации, а в клубе помощи просить не у кого. Тут одни обдолбанные студентики или пьяные компании, которые сейчас явно ничего целесообразного не скажут. Вот парнишка и не находит ничего лучше, кроме как плеснуть воды из бутылки Тэхёну на горячую голову. Разница температуры — не мощная таблетка. Не из этой оперы разработка. Просто необходимо немного подождать, успокоиться, наладить вдох и выдох, наконец-то не чувствуя боли в костях грудной клетки. Просто дайте время.       Тэхён переворачивается на бок и поджимает ноги к груди — привычная поза печального младенца. Дышит всё так же резко, пальцев пока не чувствует, но, с силой сжав веки, начинает наблюдать за звёздами, считать их, пытаясь наладить сердечный ритм. Сейчас хотя бы получается контролировать разум. А то в панике и этой возможности лишился. Остаётся лишь, плотно стиснув зубы-губы, пробовать дышать через нос и ждать, когда отпустит, когда жгучий страх возьмёт перерыв на обед.       Вдруг по спине легко и осторожно проходится чужая ладонь, будто бы гладит, успокаивает. Эти плавные движения точно тянутся по хребту и вновь поднимаются, чтобы продолжить начатое. Видимо, парнишка совсем распереживался, раз расщедрился на такие добрые эмоциональности. Он примерно понимает, что с Тэхёном происходит, и зная, что помощник херовый, не находит ничего лучше, чем оказаться какой-то еле ощутимой поддержкой. И, если честно, оно потихоньку помогает. Давно к Тэхёну так по-хорошему не относились. Да, это всего лишь дурацкие касания, да и до этого незнакомец вёл себя абсолютно отвратительно, но в этот новый момент реабилитируется и даже устраивается поближе, внимательно наблюдая, как на бледном лице медленно расцветает румянец.       Для того, чтобы окончательно прийти в себя, необходимо время. Минут десять, а может, и все двадцать Тэхён не шевелится и лежит в прежней позе. Мышцы на животе начинают побаливать от недавней натуги, а пятками вовсю ощущается холод. По вискам долбит головная боль, горло содрано. Опять. Чёрт, когда это успело стать частью будней? Удаётся немного покашлять и размять лопатки — свести их, словно бывшие крылья, и, конечно же, никуда не улететь. Ужас окончательно отпускает. Он уходит в неизвестном направлении и обещает вернуться в лучшие времена, когда ты ни за что не будешь ждать подвоха. От переизбытка эмоций накрывает новой волной горькой грусти. Тэхён уже успел привыкнуть к потопам, поэтому лишь хлюпает носом и поджимает солёные губы, не оборачиваясь и вообще как будто бы не вспоминая о присутствии постороннего.       Зато тот отлично помнит, что всё ещё здесь, в комнате, находится совсем рядышком и, притворяясь, проглатывает шок, как самую невкусную таблетку. Вновь приобретается осанка, мол, это я самый-самый, и вообще всем безбожно повезло жить на одной планете со мной. Рука больше не гладит чужую спину, а кровать скрипит, когда он поднимается и вновь возвышается над бедолажкой Ким Тэхёном.       — Да-да, я переборщил, — признаётся так, будто его заставили, как бы делает одолжение. — Чего ты рыдаешь? — делает искренне непонимающий вид. Конечно, во время секса всякое случается, и тут определённо партнёр накосячил. Но он же признал вину, эй! Чего сырость разводить? Словно маленький мальчик в песочнице!       Тэхён недолго молчит, собираясь с мыслями. Сейчас не то что двигаться тяжеловато, но и думать. Только почему-то очень хочется дать парню ответ. Самый настоящий. Не как оправдание, а как то, что уже откровенно устал держать в себе. Очень сильно устал.       — Меня изнасиловали, — совсем хрипло, но так уверенно.       — Ты сам сюда пришёл, я силком никого не тащил! — незнакомец начинает отпираться и искать защиту. Он сводит свои густые брови к переносице и становится вмиг серьёзным. Ещё клеветы ему не хватало! — Да и не было ведь у нас ничего!       — Не ты.       А.       Ясно.       Ненадолго в комнате повисает молчание, перебиваемое лишь тяжёлым дыханием Тэхёна. Сказал-таки. Полегчало? Не особо. Буквально ничего не изменилось. Килограммы тяжести всё так же ощущаются в районе сердца, а на глаза просится новая порция слёз. Как же жаль не бедного себя, а весь этот мир, что задаёт неправильный курс и движется, и движется к разрушению, протаскивая за собой трупы невинных людей. Тэхён удачно угодил в их число.       — Тогда чего же ты хотел от этого места? — очень серьёзно спрашивает парень без толики сочувствия в голосе. Тон наученного судьбой отца, который пытается вразумить своего исстрадавшегося сына. — Я уже говорил тебе больше не появляться в клубе. Но ты снова здесь. Ищешь проблемы?       — Говорил? — Тэхён оглядывается через плечо. Он действительно не помнит ничего такого. — Когда?       — Ты наркотики принимаешь? — незнакомец злится. Он вообще ни разу не мизантроп. Помогать великомученикам — не его прерогатива. Но и кричать на глупого потерявшегося взрослого он тоже не может. Почему? Ну… не может и всё! — Как оклемаешься — проваливай, — он раздаёт указания и набрасывает на голого Тэхёна простынь. Тот немного ворочается и выглядывает одними глазами, проверяет обстановку. Парнишка же по-хозяйски шарит в его джинсах и, выудив оттуда телефон, принимается что-то старательно печатать. Сам себе на уме, в общем.       — А это зачем?       — Позвони, как решишь сюда прийти. Таким больным на всю голову лучше быть под присмотром, — он кидает на подушку телефон и, завязав размотавшиеся шнурки джорданов, идёт к выходу. Тэхён привстаёт на локте и провожает взмахом слипшихся ресниц чужую ровную и такую уверенную в завтрашнем дне спину.       — К чему такая забота? — только это интересует его.       Парень оборачивается и, недолго подумав, улыбается. А на одной левой щеке вдруг появляется очаровательная ямочка.       — Просто ты похож на неудачника, — и дверь комнаты негромко хлопает. Как бы заместо прощания.       Тэхён остаётся один, оглушённый тишиной. Он — живой камень, замер на холодной постели, чувствует, как мысли вспухают подобно вате. Страшно даже приходить в движение. Вдруг коротнёт?       А на телефоне медленно гаснет экран с новым контактом: Чон Чонгук.