Точка разлома

Университет стоял посреди пустоты.Никаких студентов. Ни душ. Ни велосипедов, оставленных у входа. Ни голосов, ни шарканья ног, ни дебильных криков с заднего двора.Только ветер. И они двое.Чуя остановился, резко и зло. Прислушался. Сделал шаг вперёд.И выругался: — Да ну на хуй. Это шутка? Дазай молча оглядывался. Университет как университет. Панельные стены, облупленная табличка, жёлтая урна на входе. Всё как всегда. Кроме одной мелочи — всё было слишком тихо. — Пары должны были начаться полчаса назад, — пробормотал он. — Обычно в это время здесь уже полный срач. — А сейчас нихуя. Даже вахтёрши нет. — Может, выходной? — А ты дебил? Смотри на дату, — Чуя вытащил телефон. Экран светился ровно. Понедельник. 08:33. — Мы вчера только обсуждали пары. А теперь вот — тишина. Дазай подошёл к двери. Дёрнул. Она открылась. Холодный сквозняк выдохнул изнутри — как будто здание само только что проснулось. — Я туда не полезу первым, — сказал он, приподнимая бровь. — Тогда я полезу, — Чуя мотнул плечами, будто готовился драться. — Но если там какой-нибудь твой розыгрыш — я тебя выкину с лестницы. Серьёзно. Они вошли. Коридоры встретили их знакомым запахом — старой пыли, линолеума, кофе из автомата и легкой затхлости, которую никто уже не замечал.Но чего-то не хватало. — Где охрана? Где хоть кто-то? — Чуя шагал вперёд, словно с боем, будто собирался с ноги открыть каждую дверь. — Может, нас всех вырубило, и мы спим? Или мы в коме? Или… — Или у тебя фантазия больная, как жопа после сессии, — перебил Чуя. — Никакой это не сон. Всё слишком настоящее. Они свернули на лестницу, прошли мимо граффити с надписью "Нас никто не спасёт" (студенты-философы баловались) — и услышали шаги.Настоящие. Человеческие. Торопливые. Они переглянулись. И тут… — Дазай! Чуя! — голос, живой, почти срывающийся. Ацуши. Он выскочил из-за угла, чуть не поскользнувшись. За ним, как всегда молча, шёл Рюноске — с пустым взглядом и руками в карманах. — Слава богу! — Ацуши задыхался, волосы растрёпаны, куртка наперекосяк. — Я думал, я тут один! — Где все?! — рявкнул Чуя, подбегая ближе. — Ты видел кого-нибудь? Что, блядь, происходит?! — Нет… мы… — Ацуши запнулся. — Мы с Рю пришли рано, как обычно. И никого не было. — Не было вообще. — Рюноске говорил тихо, но в голосе звучало нехорошее. Как будто он уже знал, что это не просто «люди опоздали». — Сигнал есть? — спросил Дазай, протягивая телефон. — Есть. Но никто не отвечает. Ни в мессенджерах, ни по обычной. Как будто… — Как будто все отключились, — закончил Чуя, почесывая висок. — За ночь. В одно ебучее мгновение. Они стояли вчетвером, посреди учебного корпуса, где всё напоминало о вчерашнем дне — доска с нестертым уравнением, оставленная куртка, недопитая банка газировки на подоконнике — но жизни здесь не было.Только они.И вот эта мерзкая, липкая тишина, в которой ни одна дверь не скрипела, ни одна лампа не гудела. Только они. Только здесь.И где-то внизу, на первом этаже, под ногами прошёл шёпот. Словно много голосов шептали одновременно — несвязно, но слишком живо. — …вы это слышали? — тихо спросил Рюноске. Ацуши сжался. Дазай застыл. И только Чуя, медленно оглядываясь, выдохнул: — …блядь. Чуя замер. Шёпот прошёл под ногами, но не только там — внутри тоже. Где-то под рёбрами, под языком, как будто чужие губы зашептали ему в гортань.Он сжал кулаки. Вдохнул резко. И на миг всё вокруг исчезло.Он вспомнил. Та же тишина. Та же хуйня. Только там — в доме, где стены были тоньше, чем собственная кожа, а мать курила на балконе, потому что не могла больше ничего.Он сидел на кухне. Ребёнком.Время — лет одиннадцать. Папа ушёл неделю назад. Мама не говорила. Только курила.И в ту ночь тоже не было ни звука.Ни шагов в подъезде. Ни машин под окнами. Ни смеха соседей.Просто — тишина, как могила.Чуя тогда подумал, что умер. Что мир выключился.Он сидел у двери, обняв колени. И слышал, как внутри что-то шепчет. Сначала это было его имя.Потом — отцовским голосом: «Ты же сам виноват, что я ушёл».Он не плакал. Даже тогда.Он просто взял нож с раковины. Сел на пол. Зажмурился.Мама его нашла через пару часов. Без порезов. Без крови.Он так и не сделал ничего.Просто сидел. И слушал, как мир не говорит с ним. — …Чуя?.. — голос Дазая где-то рядом, но далекий. Он очнулся, будто из-под воды. — Всё нормально, — буркнул. — Просто… Он потерял слова. Потому что эта тишина — точно такая же, как тогда.Не просто тихо.Мир молчит намерением. — Ты побледнел, — заметил Дазай, склоняясь ближе. — Если что — скажи. — Отъебись, — прошипел Чуя. — Просто пошли отсюда. Но пальцы у него дрожали. И в голове застрял один шёпот, который он до сих пор не мог выбросить: > «Ты сам виноват, Чуя. Ты всегда сам виноват.» *** — Значит так, — Чуя остановился посреди коридора и оглянулся. Голос хриплый, злой, как будто он сейчас всех вломит — даже стенам. — Мы не сидим на жопе. Мы ищем. Комнаты, аудитории, подвал, чердак, сортиры — всё. Есть кто-то живой — найдём. Нет — тогда уже будем паниковать. — Я уже паникую, если честно, — пробормотал Ацуши, прижимая руки к груди. — Заткнись и дыши ровно, — рыкнул Чуя. — Паника — это когда ты ссышь. А пока ты просто очкуешь. Дазай усмехнулся — без радости, но с привычным скосом губ. — А мне вот даже интересно стало. Мы же об этом только мечтали — «никого, ни душ, кайф». Вот он, твой идеальный день, Они идут по знакомым местам, но всё становится чуть-чуть неправильным: двери не открываются или открываются не туда, часы застыли, в коридоре пахнет чужим парфюмом, которого не должно быть. А шёпот повторяется. Всё ближе. — Чуя-чан. — Если ты не закроешь ебальник, я тебе устрою идеальную челюсть — вставную, — бросил тот и направился вперёд. — Ага. Пошли. Я за своим будущим протезом. Университет всегда казался большим только на первом курсе. Потом ты знал каждый коридор, каждую пыльную лестницу и даже плитку с трещиной в сортире у гуманитариев. Но сегодня здание казалось чужим. Как будто оно их не узнало. — Здесь всегда были автоматы с жратвой, — буркнул Чуя, указывая на стену. — Куда, нахуй, делись? — Не только автоматы, — Дазай коснулся стены пальцами. — Табличка со схемой этажа пропала. Как будто её никогда не было. Они прошли мимо кабинета истории. Дверь была приоткрыта. — Там кто-то есть? — шёпотом спросил Ацуши. Чуя рванул дверь.Пусто. Только доска с надписью: "Война не закончилась." Мел ещё тёплый. — Кто это написал? — выдохнул Рюноске. — Может, призрак студента, который на политологии сдох, — буркнул Чуя, но в глазах мелькнуло: он тоже не верит, что это просто совпадение. Аудитории — пустые. Кабинеты — заперты или будто вычищены до голых стен. В одной комнате все стулья стояли лицом к стене.В другой — часы остановились ровно на 07:13.А когда они поднялись на третий этаж, в коридоре пахло парфюмом. Цветочным, сладким, женским.И это было самое стрёмное. Потому что все знали, что в этом крыле нет ни одной преподавательницы. — Кто-то здесь был. Только что, — выдавил Ацуши. — Это... Это чёртова ловушка? — Или спектакль, — сказал Дазай, прислушиваясь. И тогда они снова услышали шёпот.На этот раз ближе.Словно шёл позади. — Чуя… — Не смотри… — Он всё знает… — Всё кончится… — Сука, я сказал — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — сорвался Чуя, развернувшись резко. Но никто из них не говорил.А в коридоре никого не было.Только слабое эхо. И дверь в конце зала, медленно закрывшаяся сама собой. — Пошли туда, — сказал Рюноске. — Ты ебанулся, — буркнул Чуя. — Нам всё равно идти некуда, — ответил Дазай. И они пошли.