Игра в друзей

      Следующие недели для Нам Гю и Су Бона пролетели почти беззаботно. Они частенько выбирались вместе по магазинам, где Нам Гю с улыбкой наблюдал, как Су Бон выбирает для себя странные яркие майки и шапки, а потом серьёзно спорит с продавцом о размерах. Время от времени к ним присоединялась Сэ Ми, и тогда троица смеялась, пробовала на вкус уличную еду или часами играла в игровые автоматы, где Су Бон постоянно выигрывал царапанные жетоны. Иногда Нам Гю приходил к Су Бону домой — смотреть аниме, рубиться в игры или просто лежать на полу, держаться за руки, слушая музыку. Су Бон пару раз обмолвился, что хотел бы хоть раз побывать у Нам Гю, но тот всегда отшучивался: мол, родители строгие, да и квартира тесная. Но когда однажды родители Нам Гю уехали по работе в другой город, он, немного волнуясь, всё же позвал Су Бона на ночёвку. Су Бон пришёл с двумя пакетами: в одном дымились острые токпокке с рынка, а во втором — бутылка, чхонха, которая, по его словам, "лучше всякой дешёвой водки". За спиной у него был рюкзак с ноутбуком, геймпадом и зарядкой — "вдруг пригодится". Нам Гю встретил его с таким искренним восторгом, что даже слегка покраснел: — Ты как Санта-Клаус, только лучше, — засмеялся он. Су Бон улыбался так широко, что его глаза почти исчезли за чёлкой. — Только попробуй уснуть до утра, как у меня дома, мы будем пить всю ночь, — подмигнул он. Вечер начался с планов поиграть в любимые файтинги, но после пары раундов и третьей порции токпокке оба, сытые и расслабленные, решили посмотреть свежий фильм. Су Бон разложил ноутбук на кровати, а Нам Гю стал раздавать интернет с телефона. Пока он возился с подключением, Су Бон случайно заметил в последних чатах Cacaotalk неактивное окно с именем "Хван". Он не подал виду, но внутри всё сжалось. «Что дядя делает в переписках Нам Гю? О чём они могли говорить?» Воспоминания об их с дядей отношениях — остывших, грязных, болезненных — хлынули в голову, оставив внутри только липкий холод и тревогу. Су Бон сжал зубы, отвёл взгляд и даже заставил себя улыбнуться, когда Нам Гю радостно предложил — — Ну что, "Пункт назначения" сойдёт? *** Они устроились на кровати, уткнувшись в экран ноутбука, и вскоре комната наполнилась звуками лязгающего металла и криков из фильма. Но Су Бон был не с ними. Его взгляд всё тянулся к сверкающей иконке «Пользователь Хван». В какой-то момент у Нам Гю зазвонил телефон — мама звонила из командировки. — Сейчас, я быстро, не выключай! — Нам Гю вышел, прихватив с собой телефон. Су Бон остался один. В голове гудело, алкоголь приятно согревал, но подозрения разъедали душу. Он не выдержал. Щёлкнул мышкой — открыл переписку. «Последняя переписка месяц назад.» Он прочитал её — и сердце его оборвалось. Нам Гю 18:35 Да, господин. Я понимаю, вы пока не доверяете мне полностью, но я так мечтал увидеть вас лично. Пожалуйста, давайте встретимся сегодня. Ли Хван Со 18:40 Нам Гю, ты же умный мальчик. Не стоит торопить события. Встретимся на выходных, если ты действительно готов к тому, что тебя ждёт. Нам Гю 18:40 Я... я изучил всё необходимое в интернете.. Су Бон сжал кулаки. «Блядь, он что — называет его господином?Так дядя отказался видеться со мной, потому что теперь Нам Гю с ним спит? Сука! А строил такого невинного мальчика при мне...» В порыве бешенства Су Бон начал лихорадочно искать что-то ещё. Открыл "Документы", наткнулся на не подписанную папку с паролем. Попробовал дату рождения Нам Гю, не вышло. Ещё пару вариантов — мимо. Тогда он ввёл дату последней переписки с Хваном. Доступ разрешён. Перед ним открылось несколько фотографий. Сердце пропустило удар, желудок скрутило. Он щёлкнул на первую — и едва он не вырвал всю выпитую чхонху и съеденные токпокке. На экране — Нам Гю и Хван. Грязный мотель, жёлтое пятно на простынях. Нам Гю на коленях, в расстёгнутом бомбере, с растрёпанными волосам. На другом фото — он лежит на спине, кричит то ли от боли, то ли от удовольствия, а Хван нависает над ним, сжимая его запястья, жадно впиваясь губами в шею. На следующем — Нам Гю сидит, голый по пояс, на грязном покрывале, а Хван лежит позади, одну рукой обхватив его за талию, но лица Хвана не видно. Лица Нам Гю искажены страстью и болью, на некоторых кадрах он будто плачет, на других — открыто наслаждается, отдаваясь, позволяя себя использовать, словно вещь. Тени, пот, блеск их тел, дрожащие пальцы, зажатое между зубами стон — всё это было пугающе красиво и одновременно отвратительно. Су Бон не мог отвести глаз, не мог перестать листать — на каждой фотографии Нам Гю был не похож на себя: то потерянный, то отчаянный, то страстный и покорный. В какой-то момент Су Бон поймал себя на том, что задыхается, во рту стало горько, и по щеке скатилась слеза — то ли от злости, то ли от боли. «За что, зачем, почему...» *** Резко открылась дверь — Нам Гю вернулся, весёлый, с телефоном в руке. Су Бон захлопнул крышку ноутбука, поднялся с кровати, его качнуло, но он с удивительной скоростью шагнул к Нам Гю, схватил его за подбородок, впился в лицо взглядом, полным ненависти и боли. — Сука, что мне сделать с тобой?! — почти закричал он, голос захлебнулся от ярости. — Су Бон, в чём... Су Бон не дал ему договорить — сжал подбородок сильнее, прижал Нам Гю к двери, поставил колено между его ног, стиснул челюсть так, что у Нам Гю выступили слёзы, и впился в его губы, кусая их, почти до крови. Его поцелуй был не страстью, а местью, яростью, болью. Нам Гю в ужасе попытался оттолкнуть его, но Су Бон держал его жёстко, Нам Гю обеими руками схватил его за плечи, оттолкнул на долю секунды, но это только разозлило Су Бона. Тот схватил Нам Гю за руку, бросил на кровать, навалился сверху, одной рукой сжал обе его кисти и поднял их над головой. — Су Бон, Су Бон, послушай меня, объясни, что происходит! — Нам Гю задыхался, его голос дрожал от страха. Но Су Бон не слышал — в глазах стояла пелена, внутри всё горело. Он целовал Нам Гю снова, грубо, больно, кусая шею, оставляя багровые следы, свободной рукой залез под майку, водил ладонью по животу, по рёбрам, сжимал бёдра. —Пожалуйста! Я не хочу, не нужно! Мне больно, Су Бон!—взвыл Нам Гю, но его никто не слышал. Нам Гю пытался вырваться, он не был возбужден, он не чувствовал ни страсти, ни желания, только животный страх, он хотел, чтобы это оказалось ночным кошмаром, но Су Бон был слишком силён, слишком зол. В какой-то момент, когда Су Бон приподнялся, чтобы стянуть с Нам Гю штаны, тот вырвал одну руку — что есть силы ударил Су Бона в скулу. Су Бон застыл, как будто очнулся, оторопело смотрел на Нам Гю. — Блядь, Су Бон, ты ненормальный! Ты что, животное? Тебе вообще нельзя пить! Су Бон отсел на другой конец кровати, прижавшись спиной к стене, держась за щёку. Он не плакал — просто дышал тяжело, будто после бега. — Мерзкий старый мужик, значит, лучше, чем я? — прошипел он. Нам Гю замолчал, даже не дышал, он тяжело сглотнул, пытаясь понять, что именно видел Су Бон. — Ещё и фотографировал это... Как кричал под ним... Зачем тебе это, Нам Гю? Я же тебя любил, люблю... Почему ты хочешь мне сделать больно? Тебе нужны деньги? Он много заплатил? Почему всё так... — О Господи, Су Бон, всё не так! — Нам Гю в ужасе подполз к нему, схватил за подбородок, пытаясь встретиться взглядом. — Фу, блядь! Убери руки от меня свои! — вырвался Су Бон, глаза его были полны ужаса и отвращения. — А я голову ломал, как тебе помочь, как сделать тебя счастливым. Сука, тебя член моего дядьки осчастливил! — Су Бон, помолчи, минуту, я тебе всё объясню... — Да в пизду засунь свои объяснения! Я пошёл! Су Бон вскочил, схватил бутылку, накинул куртку, рванул к двери. Нам Гю бросился за ним, схватил за руку, но Су Бон вырвал её так яростно, что Нам Гю чуть не упал. *** Су Бон выскочил в тёмный подъезд, в груди всё горело, как будто кто-то сжал сердце раскалённой ладонью. Он шёл, не разбирая дороги, и только когда прохладный ночной воздух ударил в лицо, остановился, прислонился к какой-то стене и сполз вниз. Он плакал — тихо, беззвучно, так, что слёзы текли по щекам и капали на джинсы. Плечи сотрясались от рыданий, в горле стоял ком, дышать было больно, в животе всё стянулось в узел. «Почему всегда так? Почему все, кто прикасается ко мне, потом используют меня, бросают, вытирают ноги?» Он вспоминал, как Нам Гю смущался, когда держал его за руку, как смотрел на него, как улыбался, когда они играли вместе. «Неужели всё это — ложь? Неужели он такой же, как все они?» Су Бон закрыл лицо руками, сжал зубы, пытаясь не застонать от боли. Он вспоминал, как на фотографиях Нам Гю плакал, как будто умолял о пощаде. «Может, и я такой — тоже хотел быть любимым, но умею только причинять боль.» Он дрожал — от холода, от злости, от бессилия. «Если бы я мог исчезнуть, если бы я мог перестать чувствовать, как же противно..» Су Бон сидел в ночи, сжимая в руке почти пустую бутылку, и не знал — куда идти, кому теперь верить, и зачем вообще жить, если даже любовь приносит только боль.