Игра в друзей

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Нам Гю остался стоять в тишине, будто в вакууме, где не было ни воздуха, ни времени. Он всё ещё чувствовал на губах вкус злых поцелуев, на подбородке — следы чужой ярости, в груди — нарастающую паническую пустоту. Он метнулся к окну — на улице уже сгущались сумерки, в свете фонаря мелькнула тень — возможно, куртка Су Бона. — Су Бон! — крикнул он вполголоса, но звук утонул во дворе. Нам Гю схватил телефон, дрожащими пальцами стал набирать номер Су Бона. Один гудок. Второй. Пятый. «Абонент не отвечает или временно недоступен…» Он попробовал написать: Су Бон, пожалуйста, подожди, дай мне объяснить! Это не то, что ты думаешь. Я клянусь! Открой сообщения, прошу… Видел, как сообщения отмечаются серыми галочками и остаются непрочитанными. Нам Гю быстро накинул куртку, выбежал на улицу. Прошёлся по двору, заглянул на детскую площадку, в сквер. Разминулись что ли? Всё же обошел. Смотрел на скамейки, на остановку — нигде не было знакомой фигуры. Каждый раз, когда мимо проходил человек с бутылкой в руке или в тёмной куртке, сердце сжималось, но это были чужие. Он снова звонил — трубку не брали. Писал сообщения — только "не доставлено". «Может, он пошёл к себе?Или к Мен Ги?..» Нам Гю попытался вспомнить всё, что говорил Су Бон, где он обычно прятался, когда было плохо. Но в голову приходили только те места, что он уже обошел. Нам Гю зашёл в круглосуточный возле дома — вдруг Су Бон решил купить ещё выпивки? Продавщица только покачала головой. Он шёл быстро, почти бегом, снова и снова набирая номер, оставляя голосовые: — Су Бон, пожалуйста, выслушай меня. Всё не так, как ты подумал… Я не хотел тебя обманывать. Я не хотел тебе сделать больно, клянусь… В груди жгло от страха и вины. Он чувствовал себя грязным, разоблачённым, ничтожным. Он снова и снова звонил, но в ответ — только тишина. Оставшись один на холодной улице, Нам Гю сел на ступени подъезда Су Бона , сжав телефон в кулаке. В ушах стучала кровь, в голове снова и снова прокручивались сцены: как Су Бон смотрел на него, как целовал, как кричал, как уходил. Он чувствовал, что вот-вот сорвётся — захочет закричать, разбить что-нибудь, сорваться в истерику. Он посмотрел на экран телефона, набрал последнее сообщение: > Су Бон… > Я жду тебя. Я не уйду, пока ты не придёшь или не позвонишь. > Прости меня, если можешь. Он так и остался сидеть на холодных ступенях, в темноте, среди чужих окон, в ожидании — в надежде, что тот, кого он любит, вернётся, чтобы услышать правду.

***

Су Бон долго плутал по ночному городу: ноги несли его вперёд, но мысли застряли где-то в той комнате, на той чёртовой кровати. Он пытался дышать глубже, но воздух будто не доходил до лёгких. В голове без конца крутились вопросы: «Почему? Как он мог? Я был для него никем? Или просто игрушкой, как для дяди?..» Он остановился у старого сквера — там, где часто сидел и один, и с Нам Гю, когда казалось, что хуже уже не будет. Ночной воздух холодил лицо и руки, а внутри всё равно было жарко, как в лихорадке. Он присел на качели, которые находились в самом укромном уголке, сжал бутылку и уткнулся лбом в колени. Телефон лежал в кармане. Он не хотел его доставать — знал, что там, скорее всего, сообщения от Нам Гю. Всё внутри сжималось от одной мысли, что тот снова попытается оправдаться, снова скажет что-то про любовь. Какая любовь, если ты... если ты такой же, как он? Всё же спустя полчаса, когда внутри уже не осталось ни слёз, ни злости, а только усталость, Су Бон всё-таки достал телефон. Разблокировал экран — больше десятка непрочитанных сообщений и звонков. Последнее сообщение мигало на экране. «Су Бон… Я жду тебя. Я не уйду, пока ты не придёшь или не позвонишь. Прости меня, если можешь.» Он читал эти слова раз за разом. "Я жду тебя. Я не уйду, пока ты не придёшь или не позвонишь." Эти простые фразы вдруг больно кольнули что-то внутри. Су Бон попытался представить, как Нам Гю сейчас сидит и ждёт его, дрожит, пишет эти смс, судорожно прокручивает их в голове. «А если всё не так? А если есть объяснение? Я же хотел знать правду… Но… если правда ещё хуже? Если я ничего не значу…» В груди стало тесно, как будто туда залили бетон. Су Бон сжал телефон в руке, зарывшись пальцами в экран, потом медленно начал печатать ответ — но удалил текст, не отправив. Потом снова начал: Почему ты позволил ему это? Почему я должен тебе верить после всего, что увидел? Слёзы снова подступили к глазам, он вытер их рукавом. Зачем ты это делал? … Он не отправил и это сообщение. Вместо этого — набрал коротко: Я тебя ненавижу. Не звони мне больше. Но, увидев эти слова, вдруг почувствовал, как будто сам себе вырывает сердце. Он долго смотрел на экран, кажется, целую вечность, а потом медленно стёр всё, что написал, и остался просто смотреть на пустой диалог. В этот момент он почувствовал себя бесконечно одиноким — как тогда, два года назад, когда ушла мама. Он опустил телефон на колени, запрокинул голову назад, смотрел в чёрное небо. Су Бон медленно встал, убрал телефон в карман, и, шатаясь, пошёл по направлению к своему дому, не зная, что скажет, когда увидит его. Но всё-таки пошёл — потому что не смог не пойти.